Глюк реальности

Мы доползли до самого края вентиляционного короба. Металлическая решётка перед моим носом была единственной преградой, отделяющей нас от гигантского, гудящего зала, где холодные стальные панели лаборатории Андайн стыковались с циклопическими энергоблоками Ядра. Сквозь щели снизу пробивался пульсирующий оранжево-фиолетовый свет. Папирус мягко затормозил позади меня. Я приник глазами к щели. Под нами раскинулся циклопический зал Ядра. По центру шел массивный стальной мост, ведущий к главным воротам, а на нем развернулась самая настоящая военная база. Королевская Гвардия работала как часы. Монстры в тяжелых латах слаженно таскали огромные стальные блоки, выстраивая баррикады. А посреди всего этого стояла Альфис. Без своего привычного шлема, её суровое рептилье лицо было сосредоточенным и мрачным. Она четко, властным голосом отдавала приказы по внутренней связи. Она настоящий командир, готовый стоять до конца. — альфис перекрыла мост энергетическими щитами нового поколения, — тихо пояснил Папирус, указывая пальцем на полупрозрачную стену чистого света, пульсирующую над баррикадами. — питание идет напрямую от суб-узла под настилом. пробить эту стену в лоб невозможно. девка упрется в нее, и Гвардия просто расстреляет её с дистанции. план Альфис идеален для лобового столкновения. — Так если у них всё схвачено, что мне тут делать? — так же тихо буркнул я, чувствуя, как внутри снова начинает ворочаться паранойя. — мне нужно, чтобы ты сидела в технической будке управления прямо под мостом. там дублирующий пульт. твоя задача — сидеть там, смотреть на приборы и ничего, не трогать. просто жди. когда девка упрется в щиты Альфис и замешкается, я телепортирую тебя прямо к ней за спину. запрешь её в режим боя и будешь тянуть время, пока Андайн снизу не активирует криокапсулу. поняла? — Это понятно, но зачем к пульту управления? — так же тихо задал я вопрос. — Нашёл тоже мне, оператора. Я же могу случайно не ту кнопку нажать и похоронить тут всех. Оставил бы меня где-нибудь в тихом углу. Папирус повернул череп ко мне, и его оранжевый огонек в глазнице тускло блеснул в темноте трубы. — «где ни будь» ты гарантированно найдёшь неприятности, старшая. а здесь — бронированный бункер, над головой у тебя стоит вся Королевская Гвардия, а на экранах пульта ты сможешь в реальном времени видеть приближение девки, чтобы подготовиться к прыжку. для тебя сейчас это самое безопасное место в Подземелье. а насчёт «не ту кнопку нажать» — не переживай. чтобы отрегулировать пульт или изменить настройки щитов, нужен специальный код доступа и ключ авторизации, который есть только у Альфис и Андайн. система заблокирована. так что ты там ничего не сломаешь, даже если очень сильно захочешь. просто сиди, смотри на экраны и жди моего сигнала. Я сглотнул вязкую слюну. Ладно, логично. Против цифровой защиты моя неуклюжесть бессильна. — Ладно, логика понятна, — буркнул я, лихорадочно соображая. — План надёжный, как швейцарские часы, если забыть про одну маленькую деталь. Она придёт туда со сковородкой, готовая каждого превратить в лепёшку. И мне придется ее сдерживать. А у меня из оружия — только моё потрясающее обаяние и дикий лаг в статах. Слышь, Кальций… раз уж мы партнеры, верни нож. Ты же его у меня забрал. Папирус лениво прищурил пустые глазницы. На его черепе промелькнуло что-то похожее на скептическую ухмылку. — вернуть нож? хех. хорошая попытка, старшая, — тихо хмыкнул он. — но давай не будем забывать про костёр у Маффет. я конечно, парень не злопамятный, но выдавать холодное оружие человеку, который склонен к спонтанным поджогам, — это плохой менеджмент безопасности. — Э! Я же сказал, что это вышло случайно! — возмутился я своим писклявым девичьим голосом, стараясь, впрочем, не орать на всю вентиляцию. — верю. всем сердцем верю, — судя по тону, Папирус нихера не мне не верил. — но подстраховаться надо. держи альтернативный вариант. В его костяной ладони внезапно материализовалось тусклое, белёсое сияние магии. С тихим, сухим щелчком воздух уплотнился, и скелет протянул мне… обычную кость. Правда, длинную, увесистую и чертовски остро заточенную на одном из концов, как первобытное копьё. — оружие? оружие, — обыденно перечислил Папирус, вкладывая этот магический артефакт мне в руку. — ткнуть нападающего можно? можно. а если ты решишь повернуть эту штуку против меня или гвардейцев — я просто щёлкну пальцами, и она развеется в прах быстрее, чем ты успеешь об этом подумать. так что без обид. С этими словами он помог мне протиснуться в открывшийся технический люк, ведущий вниз, в темноту поста управления. Я мягко приземлился на пол тесной, душной технической будки. Едва я успел выпрямиться, как люк сверху бесшумно захлопнулся. Папирус растворился в темноте — видимо, ушел к Андайн, как и собирался. Пространство вокруг действительно выглядело монументально и безопасно. Толстые бронированные стены полностью глушили внешний мир, оставляя лишь едва слышную вибрацию Ядра. Будка была заставлена старыми, мерцающими зеленым светом мониторами, которые выводили картинку с камер в коридорах. В главной консоли рядами находились те самые заблокированные клавиши, про которые говорил Папс. Система требовала код. Правда, прямо посреди панели, отдельно от всей электроники, торчал огромный, грубый металлический рычаг аварийного ручного сброса питания. Похоже, он был чисто механическим — старый засов на случай, если система Ядра полетит к чертям и автоматика откажет. Возле него тускло горела красная лампа. Я уселся на корточки в углу возле панели, прислонившись спиной к прохладному металлу, покрепче сжал ледяную кость и уставился на один из экранов. На экране, в дальнем конце коридора Ядра, уже показался знакомый силуэт. Чара шла медленно, уверенно перехватывая нож. Глядя на это пиксельное изображение, я почувствовал, как внутри всё сжимается от глухого, липкого страха. Наступало то самое затишье, когда остаешься один на один со своей тревогой и привычная стена из тупых мыслей уже просто перестает защищать от бесконечного потока беспокойства в голове. Зачем я вообще на это согласился? Зачем я полез во все это? В своем прошлом мире, если было что-то не так, я всегда врубал режим «мне плевать». В своем прошлом мире вся суть моего характера сводилась к одной простой, гениальной формуле: не париться. Серьёзно, если ты один и тебе на абсолютно всё похер, жизнь становится удивительно легкой штукой. Тебе не нужно брать на себя ответственность, не нужно батрачить ради призрачного будущего, не нужно ни за кого переживать. А самое главное — тебе не в чем себя корить. Если ты вообще ничего не делаешь и ни во что не впрягаешься, то ты физически не можешь накосячить. Твоя совесть всегда чиста просто за отсутствием состава преступления. И чтобы точно избежать таких чувств, я сознательно вел себя как законченный мудак. Обсирал людей, пытался их унизить, демонстративно корчил из себя неадеквата — и всё ради одной цели. Чтобы меня просто, бляха, никто и не думал трогал, ведь в одиночку так думать гораздо проще. Правда, в этой моей идеальной системе одиночества было одно дебильное исключение. Мой кореш. Его мотивов я до сих пор, хоть убей, искренне не понимаю. Какого хрена он вообще до меня докопался? Богатый пацан, у которого отцовского бабла куры не клевали, раз он постоянно устраивал сходки. У него было буквально есть всё, о чем можно мечтать. Нахрен ему сдался такой забитый, нищий бомжара, как я? Он тащил на себе угрюмый балласт, который в ответ только огрызался. Но, несмотря ни на что, этот придурок упорно продолжал спасать мою шкуру: подогнал на батины деньги небольшую хату, купил комп, постоянно таскал за собой… И к чему это привело? На одной из таких тусовок я и сдох, раздавленный жирным косплеером. И вот теперь я сам сижу в теле Чары. Но самое странное и пугающее началось как раз после этого гребаного перерождения. Меня словно подменили. Стоило очнуться в этих безумных мирах, как у меня будто напрочь снесло тормоза. В прошлой жизни мне было тупо впадлу даже задницу от дивана оторвать, а тут я внезапно начал творить какую-то абсолютно дикую, несусветную херню. С какого перепугу я вообще ввязался в эти разборки с Игроком? Зачем я на автомате дал Сансу это дурацкое обещание — дойти до какого-нибудь безопасного мира и там кровь из носу выяснить, как окончательно стереть эту геймерскую заразу из системы? А история с баром Маффет? Со стороны ведь казалось, что я, как конченый пироман, решил поджечь здание просто ради забавы, чисто по фану! А самое паршивое — я потом сижу и какого-то хрена ною из-за этого. Горюю по сгоревшим паукам, грызу себя изнутри, рефлексирую… Раньше мне было бы абсолютно насрать, а сейчас внутри всё наизнанку выворачивается. «ДА ЧТО СО МНОЙ НЕ ТАК?! Может, это всё из-за бабского тела? — дикая мысль укусила мозг, и я раздраженно почесал макушку. — Ну точно. Чужой организм, куча незнакомых гормонов, перепады настроения, вот меня и штормит из крайности в крайность. Мозг плавится от этой девичьей химии, иначе я весь этот бред просто объяснить не могу почему мне то похуй то не похуй.». Точного ответа я себе дать так и не смог. Логики в моих действиях не было вообще никакой. Какого хера я вообще дёргаюсь? Сидел бы себе в углу, как и планировал, раз уж мне «на всё положить». Но, сука, как же меня это всё ЗАДОЛБАЛО. Меня бесило это Подземелье. Бесила Чара. Бесил этот ленивый Кальций со своими шахматными многоходовочками, в которых мне отводилась роль послушного куска мяса. Я всю жизнь шкэрился по углам, косил под неадеквата, чтобы меня не трогали, и что в итоге? Доигрался до того, что меня жирдяй на тусовке раздавил. И здесь я опять должен сидеть как крыса под настилом, пока они там наверху будут фаршировать друг друга? Никакого благородного желания «спасти мир» у меня не было. Мне по-прежнему было плевать на высокие цели. Но сидеть на жопе ровно и ждать команды «фас» стало просто физически тошно. Внутри клокотало какое-то злое, упрямое отречение от самого себя прежнего. Зачем я это делаю? Да хер его знает. Захотелось так, и пошли все нахрен. Я медленно поднялся на ноги. Ледяная кость Папируса привычно легла в ладонь. План скелета с прыжком со спины пускай идет лесом. Пойду и сам всё этой чешуйчатой ящерице выскажу. Сдамся, наору, пошлю её, попытаюсь как-то по-своему этот звиздец разрулить — плевать. Главное, что я сделаю это сам, а не потому, что скелет меня на амбразуру выпихнул. Тяжело дыша от собственной глупости и злости, я решительно шагнул к тяжелой бронированной двери будки. Потянул засов на себя. Металл со скрежетом поддался. Времени на раздумья не было — Чара уже входила в зал. Мельком глянув на ворота, я рванул вверх по технической лестнице к мосту. О том, чтобы обернуться и плотно запереть за собой массивную дверь бункера, я за хаосом мыслей в своей голове даже не вспомнил. Она осталась приоткрытой. Настежь. Время для своего эпического выхода я выбрал, сука, просто идеальное. Лучше не придумаешь. Когда моя голова показалась из технического люка на уровне моста, обстановка в зале уже была накручена до предела. Чара стояла в паре десятков метров от баррикад Королевской Гвардии, лениво перехватывая свой огромный тесак. Но вопреки всем моим ожиданиям, на её бледной роже не было никакой жуткой, маньяческой ухмылки, которой обычно щеголяют финальные боссы в играх. Оно было… грустным. Настолько тоскливым, потерянным и бесконечно уставшим, что мой мозг на секунду выдал критическую ошибку. С чего бы этой малолетней маньячке вообще грустить посреди Геноцида? Кого она тут оплакивать собралась? Тут явно крылось что-то, чего я совершенно не понимал, и от этого меланхоличного выражения лица мне стало еще более хреново. Правда, рассмотреть её толком мне не дали. Альфис, стоявшая впереди своего отряда с колоссальной секирой наготове, уже набрала в грудь воздуха, чтобы отдать приказ к атаке, как вдруг… заметила меня. Её рептильи глаза округлились от ярости и чистейшего шока. Появление из секретного люка лагающей девицы с костью наперевес явно не было прописано в их военном учебнике. — Это еще что за херня?! — рявкнула Капитан Гвардии, с тяжелым металлическим стуком перенаправляя остриё секиры прямо в мою сторону. — Взять поджигателя! От вида этого огромного лезвия у меня внутри всё мгновенно перевернулось, но вместо того, чтобы включить заднюю, я врубил свой привычный режим защиты через наезд. — Да блядь, хорош махать этой рельсой, чешуйчатая! — заорал я своим писклявым девичьим голосом, делая шаг вперед и вскидывая свободную руку. — Я вообще поговорить пришел! Тормози коней, кому говорю!.. Договорить мне не дали. Наша «высокая дипломатия» схлопнулась в ту же секунду самым уродливым образом. Вдруг, без какого-либо предупреждения, где-то глубоко под моими ногами — ровно там, где я только что оставил открытую будку — раздался протяжный, умирающий гул колоссальных генераторов, переходящий в глухой металлический хруст. Ядро словно подавилось. И в то же мгновение пульсирующие энергетические щиты, которые были главной ставкой Альфис, с коротким, жалобным писком просто… растаяли в воздухе. Защитное поле погасло. Автоматические бронедвери со скрежетом поползли вверх, открывая Чаре абсолютно свободный, прямой путь к баррикадам. В зале повисла мертвая, звенящая тишина. Я застыл с открытым ртом, переводя взгляд с пустых излучателей щита на свою ладонь. Какого хера?! Что произошло? Почему вырубился свет? Систему закоротило? Но у Альфис на этот счет, судя по всему, было совершенно другое мнение. Капитан Гвардии медленно повернула череп ко мне. В её глазах закипала такая первобытная, леденящая кровь ненависть, что я невольно сделал шаг назад, едва не запутавшись в шортах. Для неё пазл сложился идеально: появляется лагающий ушлепок, который до этого уже спалил бар Маффет, начинает орать какую-то дичь, заговаривая зубы, и ровно в эту секунду вся супер-оборона Ядра рушится к ебеням. Она была уверена, что этот саботаж — моих рук дело. — Ах ты… грязная… тварь… — процедила Альфис сквозь зубы, и её лапы до хруста сжали топорище секиры. «Да я вообще ничего не трогал, сука!» — хотел крикнуть я, но язык прилип к гортани. Чара, в отличие от нас, тупить не стала. Даже несмотря на свою странную грусть, она среагировала мгновенно, оценив внезапный подарок судьбы. Девочка хищно перехватила нож и сорвалась в безумный, смазанный рывок вперед. Барьер исчез. На пути малолетней маньячки больше не стояло ничего, кроме неготовой к ближнему бою Гвардии. Я на автомате попытался отпрянуть назад, но мозг, только что перегруженный этим внезапным звиздецом, просто отказался обрабатывать реальность дальше. Ситуация вышла из-под контроля окончательно. Прежде, чем нож Чары долетел до первого гвардейца, пространство между ними с сухим оглушительным щелчком вывернулось наизнанку. Из стального настила моста и циклопического потолка Ядра с глухим гулом выросли массивные, абсолютно непроницаемые серые стены, мгновенно образовав идеальный куб. Он захлопнулся с такой скоростью, что поднявшийся воздушный поток едва не сбил меня с ног. Арена намертво изолировала Чару, Альфис и всю Королевскую Гвардию от внешнего мира. А я… остался снаружи. Я застыл на месте, сжимая в онемевших пальцах ледяную кость Папируса, и тупо уставился в глухую серую преграду всего в нескольких метрах от себя. Внутри этой монолитной коробки сейчас решалась судьба Подземелья, но для меня весь мир сузился до этой матовой стены. Я ничего не видел. Вообще ничего. Полная, абсолютная изоляция. Ни блеска лезвия ножа, ни криков — серые блоки глушили даже звуки, пропуская наружу лишь едва уловимую, пугающую вибрацию от ударов магии. Мысли в башке путались, сменяя друг друга с дикой скоростью. «Что мне делать? Разбивать её? Костью? Да её изнутри-то хрен сломаешь, а даже если и так, что дальше? Что я могу вообще сделать?!.». Я так и остался стоять на мосту, в паре метров от этой проклятой серой коробки. Ноги словно намертво приварило к стальному настилу. В голове была абсолютная, звенящая пустота. Моя формула «не делать ничего, чтобы не накосячить» была трусливой, но она, сука, работала! А стоило мне включить дурацкое упрямство, стоило полезть на рожон, чтобы доказать, что я не пешка — и всё полетело к чертям. Я дезертировал с поста, оставил дверь открытой, и теперь монстры платят своими жизнями за мою тупость. И ладно бы я реально что-то сломал! Но я ведь просто поднялся по лестнице! Мне оставалось только ждать. Сжав ледяную кость Папируса до боли в пальцах, я во все глаза гипнотизировал серую матовую стену. Я отчаянно, до ломоты в зубах надеялся, что Королевская Гвардия справится. Альфис — она же крутой Капитан, черт возьми! Она сейчас раскатает эту девку своей секирой. Что сейчас примчится Папирус, хлопнет меня по плечу и скажет, что всё под контролем, и всё обойдётся. Что так и надо… Но бой за закрытыми дверями закончился пугающе быстро. Вибрация стен внезапно прекратилась. Наступила мертвая, зловещая тишина, от которой у меня на затылке зашевелились волосы. По серому монолиту куба поползли глубокие, рваные трещины. Стены начали медленно, со скрежетом оседать, и изнутри, сквозь расширяющиеся щели, лениво повалили первые серые хлопья. Прах. Очень много праха. Из этой надвигающейся тучи пыли послышался четкий, неторопливый шаг. На мост шагнул знакомый силуэт с огромным, тускло поблескивающим ножом. У меня перехватило дыхание. Мозг закричал: «Беги!», но тело полностью отказалось повиноваться. Я просто застыл, беззащитный, посреди моста, судорожно сжимая свою бесполезную костяшку. Чара медленно повернула ко мне свое бледное, всё еще бесконечно грустное лицо, перехватывая рукоять поудобнее… И в самую последнюю долю секунды, когда лезвие уже готово было блеснуть в финальном рывке, пространство вокруг меня с диким, оглушительным треском схлопнулось. Чья-то жесткая, ледяная хватка намертво вцепилась в ткань моей кофты, рывком выдергивая меня из реальности. Мир вокруг завертелся безумным калейдоскопом. Воздух с силой вышибло из легких, а в глаза ударил ослепительный, золотистый свет. Я с размаху приземлился на колени на гладкий, идеально вычищенный плиточный пол. Вокруг больше не было ни Ядра, ни гари, ни праха. Только бесконечные колонны, уходящие под высокий потолок, и мягкие, косые лучи заходящего солнца, пробивающиеся сквозь огромные витражные окна. Прямо надо мной, тяжело и хрипло дыша, стоял Папирус. Его капюшон был сдернут, а оранжевый огонек в левой глазнице не просто горел — он бешено пульсировал, выжигая темноту. Скелет выглядел дико запыхавшимся, будто он только что на своих двоих пробежал всё Подземелье сверху донизу. Кости его ладоней мелко дрожали от перенапряжения. Он тяжело оперся рукой о ближайшую желтую колонну, пытаясь перевести дыхание, и медленно, с какой-то пугающей, мертвой фиксацией перевел взгляд своих пустых глазниц на меня. На меня — сидящего на полу. Папирус ничего не сказал. Он просто смотрел сверху вниз. И в этом молчании я впервые отчетливо понял: он всё знает.