Тёплыми вечерами

      Глава 7

Подарок

             «Умэ»              Хартфул оглянулся по сторонам, словно пробуждаясь от долгого сна. Трюм его космического корабля священное место для своего капитана. Здесь он мог, не беспокоясь о недостатке места, оставлять всё то, что напоминало бы ему об утраченных днях мимолётных знакомств. О существах, которых больше не вернуть. Ведь вечность не благосклонна к смертным. О существах, что никогда не вспомнят о нём. Ведь он, тая в себе тихую любовь ко всяк и каждому, кто вступал на борт его «Шамеена», молчал и просто старался делать вид курьера. Обычного работягу, что выполняет свою работу в очередной раз. Потому он забыт всеми. Он никому не нужен. Он ардиановец, что заперт в Шилфее, и курьер, чья работа просто доставлять грузы и пассажиров.       Но сейчас глядя на диковинки прошлого, которые обычно отзываются ностальгией в его сердце, он находит в их образах только скорбь. Кто-то забыл элемент одежды, инструмент, иногда нечто по ценнее. Сообщать о пропаже уже поздно — оставил себе. Кто-то дарил ему в знак благодарности и в качестве своеобразных чаевых — тарелки, картины, книги и даже алюминиевые банки с газировкой. А если попался одновременно внимательный и жадный пассажир, то ему не оставалось выбора кроме как распечатать чек и подобрать красивую рамочку под него. Если же и чека нет, то наш добрый великан занимался лёгкой кражей. Чтобы затем всё это сгорело в огне упавшего корабля. И хоть он оставался жив, но его жизнь начиналась сначала. Лица, поступки, беседы — всё стирается под напором предусмотрительного забывчивого ардиановского рассудка.       И вот теперь в этой комнате висит труп человека, который был ему близок. Хартфул может придумывать сотни отговорок, но на деле истина одна — он хочет помнить. И ничто так хорошо не запоминается, как вид зависшего тела в морозной камере собственного корабля. Кладбища его прожитых дней… жизней…              И всё же… почему на этот раз мне так горестно от того, что они меня покинут? Снежка, Дарвин, Ария — гости, может, и примечательные, но уж точно не уникальные на моём долгом пути.       Ответ был в его КПК, в присланном ему от босса Шимурона сообщении. В порыве отвращения к новой части его секретного задания он загляделся. Он не хотел оставлять после себя неприятный след будущего злодеяния:              -Хартфу-у-ул!!! Что-то ты долго собираешься! Вай-вай-вай!              На этот раз он не шуганулся, и беспечная лисичка прошла через заветную дверь склада. Тут было холодно, но совсем недостаточно, чтобы вызвать дискомфорт на сумровской пушистой шкуре. Но было очень, очень… душно. Не просто от нехватки кислорода или большого количества посторонних частиц в воздухе. Иначе. Пройдя порог, твой разум погружался в пучину вязких нерасторопных мыслей. Даже чтобы отдать команду проморгаться, приходилось напрягать извилины мозга и все мышцы лица. Мордашка Снежки от неожиданной неприятной духоты искривилось в отвращении, оскалив клыки, так редко показываемые миру:              -Уааай… Тебе бы убраться тут, Харф. — и её уже совсем не беспокоил повешенный труп Дмитрия. Ария научила Снежку тому, что не стоит зацикливаться на чужих тараканах в голове. Пока те не лезут к тебе.       -Эх. Задумался. Простите вашего смиренного вьючного осла. — Хартфул выпрямился, так и не решившись открыть новое послание. Вместо этого его внимание приковала неестественно чёрная пустота в углу комнаты. Чернее чёрного, противная, но в тоже время манящая. Собственно, источник удушения. А также недавних давящих мыслей.       -Вууу…? А что там такое? Оно кажется каким-то… странно знакомым? — ушки лисицы неестественно медленно задёргались от её нескончаемого любопытства.       -А. Там? — зелёные глаза Снежки, несмотря на тьму, ярко мерцали в сторону того же самого мрачного угла. — Тот самый заказ, который я отвожу в Каднит. Очень опасная штука.       -Ууу! Как скажешь! Пошли уже! Новый цихон не ждёт! — радостно вскинув свой гарпун она пошла прочь, подавив интерес перед более ответственными делами.       -Пшшш. Да куда он денется? — Хартфул поправил кепку, чтобы за её козырьком не смотреть в спину той, кого ему придётся в скором времени предать.              Одним из излюбленных способов времяпровождения между этими двумя, за исключением изучения языка, является исследование заброшенных станций. По всему космосу разбросано много руин цивилизаций, причин возникновения которым не счесть. Чаще всего это шерко, которые прилетели за биомассой. Сожрали всё подчистую, оставив только металл и прочую нежить. Реже — разного рода пираты или мародёры. В таких случаях искать там особо нечего. Не подумайте неправильно, на всей плоскости открытого космоса таких руин единицы в сравнении с до сих пор живыми и процветающими станциями. Но случай за случаем связь с миром обрывается. И вот мы уже попадаем на 6-й полностью мёртвый сайнтилаевский цихон.       Снежку Хартфул обеспечил всем необходимым обмундированием для пребывания в открытом космосе, которое, конечно же, осталось от предыдущих пассажиров «Шамеена». Нечто походящее на привычные землянам скафандры, только менее громоздкое и по сути более простое в обслуживании. Как-никак специальный скафандр для сумр, который эксплуатирует их живучесть. Размерчик, правда, был великоват, но Снежка в виду своей неугомонности почти не замечала этой проблемы, наслаждаясь чувством невесомости. Хартфулу же с его совершенно неорганическим телом было достаточно ботинок с какой-то магнитной подошвой, дабы удобнее было проходиться по станции. У Снежки были такие же, но ей больше веселья доставляло кидать туда-сюда гарпун и подтягиваться к нему. Чувствовала себя героиней крутых боевиков. Иногда по вечерам они все вместе фильмы смотрят. Научиться бы летать так туда-сюда и без невесомости! Ууу… Эту практику на корабле не отработаешь!       Пока Хартфул целенаправленно шёл в кабинет управляющего этим цихоном ради важных или просто интересных записей, лисичка была отдана самой себе. Единственное, что её сдерживало — трос, связывающий её с кораблём. В основном искала, что прикарманить, ибо всё, что не входит в списки Хартфула, она могла оставить себе. И что-что, но на этом цихоне глаза разбегаются. В отличие от всех предыдущих он словно не тронут. Единственное, что его отличает от живого — это отсутствие сайнтилаев и даже их трупов. А ещё подозрительные чёрные подтёки на некоторых стенах и предметах интерьера. Ну, Снежке вся эта неестественность интересна не была. Надо побыстрее найти «кухню»! А ещё гробы! Надеюсь, они хотя бы здесь найдутся… И не забыть про уговор с Дарвином! Вааа! Сколько дел, а я всего лишь одна маленькая Снежка.       Но если её ситуация не беспокоила, то вот Хартфул напрягся знатно. Чем выше он пробирался по этажем этой высоченной башни, тем больше и больше малозаметных, но ужасающих для эксперта фактов, выплывали наружу. Потёков больше, удушье, цветовая гамма блекнет и приближается к чёрно-белому фильтру. Кажется будто сама Смерть прошлась, уничтожив всё, что хоть как-то предзнаменовало признаки жизни.       Он остановился посреди накринённой лестницы, находящейся в неестественном полумраке, несмотря на пробивающий через потолок звёздный свет. Подняв правую руку, он своей металлической культяпкой на левой наконец открыл сообщение от Шимурона:              "Ты по маршруту же рядом с «Умэ» пролетаешь? Глупый риторический вопрос. Хе-хе. Мортрет попросил, ну, то есть, приказал тебе взять Снежку в руки, хотя боюсь с твоей физподготовкой и протезом такая риторика подобна фантастике. Ей стоит оказаться на самом верхнем этаже. Рэзэро — её мама, относительно недавно проводила здесь чистку, и… её дочурке не помешало бы вкусить немного родной нутру пустоты. Сам старайся долго там не находиться. Концентрация уже должна спадать, но я за тебя беспокоюсь. Не забудь про отчёт. Peace (с федеративного «мир»)≫"              Взгляд медленно сошёл с экрана КПК вниз. Где-то там, внизу, между спиралью исчезающими этажами и витающими в невесомости обломками, модифицированный механический глаз Хартфула уловил трос Снежки, что то и дело болтался. Она активно скакала где-то среди комнат первого этажа. Затем взгляд метнулся к КПК. Обратно к Снежке. В КПК. На трос…!       Хартфул пошёл дальше по лестнице наверх, не беспокоя Снежку и её собственные раскопки. А сообщение? Ну… Он его не заметил.              Лейчморзэс              По окончанию экспедиции Снежка-таки нашла гроб на радость Хартфулу. Правда, источником приятных эмоций был не сам «подарок», а факт, что Снежка замучалась и нашла его. Конечно, может «Умэ» и военноспециализированный цихон, но это не значит, что там на каждом шагу есть гробы. На самом деле, это даже не гроб, но никто не решился расстраивать Снежку тяжёлой правдой (это была медицинская капсула). Главное, что в эту коробку поместится труп человека.       На самом деле Хартфул не хотел расставаться с бездыханным телом, которое уже более полугода висит неподвижно в морозной атмосфере трюма корабля. Да и проводить простительный обряд на уничтоженной шерко планете, где жила его семья, тоже. Вот только маршрут «Шамеена» удобно пролегает мимо Лейчморзэса, а сам Дмитрий часто говорил, что его родина всегда будет там в Кадните, а Федерация для него больше про бизнес.       И вот, спустя один месяц полётов, Хартфул с нашей тройкой идёт по переулкам разрушенного города. Старые-добрые человеческие многоэтажки может разительно и отличались от тех, с которыми Дарвину приходилось сталкиваться в своём прошлом (как минимум эти раза в 3 выше), но всё равно видно, что тут была рука человека. Разруха добавляла той самой неопрятности, которая была присуща архитектуре 60-70-х годов 20-го века, стирая грань между монументальными стерильными особняками будущего и растущими муравейниками прошлого.       Каднит уже отвоевал эту планету от шерко, но пока не спешил восстанавливать или хотя бы обчищать собственные разрушенные города, ведь планета была максимально простенькой. Жилые комплексы, учебные центры, процветающие фермы и какая-то там вторпромышленность. Ничего, что привлекло бы внимание правительства. Потому нашим героям без всяких лишних вопросов было дозволено высадиться сюда.       Весь путь от посадочной площадки до родного дома Дмитрия был таким… Сказочно лёгким. Хартфул словно плыл по течению тихой речушки. Сам того не замечая, он, неся «гроб» вместе со Снежкой, проходил мимо чудом выживших исполинских деревьев городского парка. Над ними: чистейшее голубое небо необъятным полотном было сродни потоку, а заковыристые лабиринтики земных угодий походили на расходящийся ил. Плавно зелёные угодья сменялись на серый потрескавшийся тротуар и отдающие голубым блеском остатки величественных строений. Знаки, вывески, детские площадки — может всё и деформировано, но всё также как и в прошлом разбавляло своими яркими цветами и образами монотонную среду города.       И не унять было восторга. Спустя столько времени Дарвин наконец чувствует себя, как на Земле. Снежка то и дело тянула Хартфула из стороны в сторону, спрашивая что там за штуковина. И ответы получала то от Арии, то от Хартфула, пробуждённого от неги, то от Дарвина, преисполненного гордостью за свои знания о человечестве. Ария же могла насладиться чистейшем светом звезды. Впервые за… за… за очень долгое время. Несмотря на прохладу, она решила остаться в открытой красной сорочке, полностью отдаваясь лучам звезды.       Всё походило на сон. Сон, в котором Хартфул не чувствовал себя главным героем. Скорее его участником. Провожающим в последний путь владельца этих сновидений…       

***

      Развалины богатого особняка. От величественного здания из белой древесины остались обожжённые жёлтой кислотой ошмётки, а от пышной изгороди облезлые кусты. На электронном знаке рядом со входной калиткой каким-то чудом светила надпись на гербе из солнца и неба: «Усадьба Хлимевцев». Во дворе солдаты Каднита уже упокоили души семьи в традиционной человеческой манере. Уже имеющие опыт в этом деле Дарвин и Снежка вскопали рядом с могилами ещё одну.       Казалось бы. Хартфул сейчас должен чувствовать невозможную тяжесть. Он как никто другой не любит прощаться. Но сейчас ему было так легко. Гроб, что был камнем на его душе, медленно опускался в яму, облегчая груз на плечах Хартфула. На его лице медленно проступала усталая улыбка. Сняв головной убор, он приложил его к своей груди, откуда ярко бил зелёный свет, насквозь просвечивая его куртку. Он никогда до этого не прощался с погибшими. Какой смысл и так рвущее сердце событие, обрамлять каким-то ритуалом?       Но только взяв в руки собственную волю, можно сорвать с шеи сдавливающий терновый венок и бросить его в могилу. Пусть эти листья удобряют почву, а он идёт вперёд, оставив себе только всё самое лучшее, что подарил ему этот человек. В этом и заключался совет Снежки, даже если она сама это не до конца понимала. Уходя от разрушенного поместья к кораблю, он оставлял там мирскую печаль — смерть, забрав с собой только то, что он хочет вспоминать в такие чистые и прекрасные дни как этот:              -Хартфу… Харф. — Ария наконец назвала его по сокращённому имени. Его взгляд оторвался от любования небом вперемешку с листвой на свою низменную подругу. — Арэ. Я не могу многое для тебя сделать. Мне не свойственно проявлять доброту. Но… я хочу попробовать. Не знаю почему. Изучая Кровь, ты отдаёшься потоку мыслей и чувств, бурлящих в твоём теле без твоего ведома. — Дарвин и Снежка до этого болтавшие о чём-то непринуждённом отвлеклись на разворачивающуюся сцену. Вся компания остановилась посреди леса. — Крэтэ ни Тиивай арэтэ — следи с опаской Тиивая. Арэ. — она усмехнулась тому, что неожиданно стала главным героем сцены. — Я знаю, что ты многое от нас скрываешь. Я, когда учуяла нечто опасное в трюме, чуть с цепи не сорвалась. Пока вот он, — коготь указал на Дарвина, — опять какими-то шалостями меня не успокоил. Обращается с кровавой жрицей, как с собакой. Арэ, арэ… — она помотала головой и вновь взглянула на верх. На тёмное лицо Хартфула, что обычно отдавало мраком, но теперь, при ярком свете звезды эта тьма казалась уютной. — Твоё дело — что ты там скрываешь. Я не злюсь, но и не прощаю. Хочу отблагодарить тебя за то, что ты для нас сделал. До прощанья нам ещё далеко, учитывая, как ты растягиваешь путь, но сегодняшний день особенный. Потому я хочу провести всё: здесь и сейчас. Ты же не хочешь забывать, да?       -Увжжжж… — тоскливо и стыдливо взвыл Хартфул. — Ну… Ну… Ну… Да как так-то…? Я что: читаем как открытая книга?       -Арэ. Мне Дарвин подсказал. — тот подмигнул. — Он сказал, что ты не хочешь забывать о своём прошлом. О своих пассажирах. Я, как кровавая жрица, обладаю техникой, способной увековечить в камне… Арэ. — она недовольна покачала головой, скрывая свою, полную отвращения физиономию. — Тупые шутки Дарвина. Арэ. Я могу увековечить в твоей душе, что тебе угодно. Будь то сегодняшний день, образ человека, которого мы похоронили, или… нас? Просто обдумай образ. И стоит моей крови пролиться — это воспоминание навсегда останется с тобой чище, чем в день, когда ты его получил. Оно всегда будет рядом, но по необходимости может уйти в тень, дабы не нагружать. Просто скажи, хочешь ли ты, чтобы я провела ритуал по «Истоку».       -Но ты же в последнее время не особо жалуешь Кровное братство… — Хартфул банально стеснялся такого проявления добродетели и пытался выцепить среди рассказов Дарвина и Снежки об Арии какие-нибудь отговорки, смущённо тря каменной кистью левое предплечье.       -Кровавая псионика — это единственное, в чём я хороша. Я не обладаю талантами, навыками или смекалкой, как эти двое. И раз уж такое дело — я буду использовать своё мастерство по полной, не ограничивая себя глупыми ассоциациями. — она помотала головой, отбрасывая последние следы сомнений. — Принципы — удел тех, кто поглощён самим собой. У меня же есть нечто более важное, чем собственное эго. — она закрыла глаза, позволяя своим словам осесть в почве и разуме. В небе беспечно пели птицы. На земле довольно мурчала Снежка. — Так что, Харф, хочешь, чтобы я вторглась в твоё ардиановское естество и собственной кровью вписала туда чьё-нибудь имя? — острые уголки её глаз сверкнули озорством. — Не говори ничего. — и также быстро игривость сменилась привычной серьёзностью. Она дотянулась и положила палец ему на рот. — Просто закрой глаза и представь себе то, что хотелось бы запомнить… на всю твою бесконечно долгую жизнь.              Хартфул было поднял руку, чтобы возразить. Но остановился на пол пути. Зачем ему сопротивляться? Для Арии должно быть было большим испытанием на такое пойти. Она же в самом деле в последнее время старается отказываться от обычаев Кровного братства. Как только у неё появились силы, она по утрам проводила странные обряды, рисовала какие-то круги и занималась прочей культисткой ахинеей. Пока в какой-то день Дарвин не пришёл жаловаться на головную боль. У кровавой жрицы в тот момент произошёл разрыв шаблона. «Арэ! Яретта фирш ни Тленна! Что я вообще творю?!» — и с тех пор она старается даже реже упортреблять цитаты кровников. Кажется, словно она пытается идти наперекор инстинктам. Получается со скрипом. Её что-то держит, но процесс пошёл. Откуда Хартфул всё это знает? Ну… между нами, у него по всему кораблю кроме ванных стоят камеры, которые соединены по сети с КПК.       Хартфул закрыл глаза и улыбнулся. Конечно, ему бы хотелось попросить Арию провести «Исток» для каждого дня своей жизни, на каждую встречу, каждый радостный возглас или невинную щепотку смеха, но он уверен, что для Арии и один обряд будет непростым. Потому он постарался не наглеть.       Хотя он не мог остановиться на ком-то одном. Может дело в том, что это его крайние пассажиры, а может в том, что они задели какие-то особые струны его души, но Хартфул прокручивал у себя в голове то тихие интеллигентные дни с федералом, то полные шума вечера с этой разношёрстной компашкой…       Дмитрий был особенным. Хартфулу всегда казалось, что тот не совсем человек. Миллионер с гениальным стратегическим складом ума и одновременно альтруист с детским мышлением. В каждом разговоре с ним, Хартфул чувствовал себя второстепенным персонажем в сюжетной арке великого реформатора Федерации. И ему доставляла удовольствия такая роль.       Наша же компания особенная… По многим причинам. Естественным и рабочим. Увидев бы кто со стороны, что 4 представителя четырёх разных рас с беззаботным настроем гуляют по руинам цивилизации, тому бы пришлось пересмотреть свои взгляды на жизнь и социум на все 180 градусов.       Да и чёрт возьми! Они первые из-за кого я прямо нарушил приказ Шимурона! Ну… Не прямо… Сл… Слу… Случайно! Из-за них я наконец сдвинулся с места. Ни Дима, ни они — никто не заслужил такой судьбы… Но… эта судьба нас привела к сегодняшнему дню… Нет смысла горевать. Прости, Ария, но я собираюсь «увековечить в камне» все три вещи, которые ты мне предложила. Вас, его и сегодняшний день. Не обессудьте.              Дарвин еле слышным шёпотом сказал, о чём думает Хартфул. Ария, уловив это, поняла, что одной её кровью не обойтись. Ритуальный кинжал прошёлся по ладони Дарвина и с явными псионическими усилиями пустили кровь у Снежки. Ария начала выводить круги с непонятными символами и изображениями по траве. Зелёные растения впитывали в себя алую жидкость, окрашиваясь пламенно-ярким красным цветом. Пси-энергия внутри начала мерцать под ритм сердца Арии.       Тихо, обрывисто, словно сопротивляясь самой себе, Ария начала читать молитву матери своей Холерии. Ловким выверенным движением нож вошёл ей в сердце. Несмотря на то, что Дарвин и Снежка знали о «безопасности» подобных деяний их лица всё равно искривились от испуга где-то в тени деревьев подальше от заклинательного круга.       Резко выдернув лезвие, поток крови хлынул наружу. Контрастно яркая на фоне тёмно-зелёной листвы струйка разлеталась по воздуху. Но вместо того, чтобы безвольно упасть на землю, она подобно планетам начала кружить вокруг своей звезды — Хартфула.       Медленно жидкость из бесформенного потока начала превращаться в полотна. На которых с каждым ударом сердца жрицы всё чётче и чётче проявлялись образы, выгравированные в мыслях Хартфула. И Ария собиралась их занести поглубже в самую его душу.       Глаза Снежки засветились от счастья. Она молча, стараясь не издавать странных звуков, показывала Дарвину на самые разные картинки, словно на видеокадры. Как они вместе смеялись, как Хартфул играл ту самую шахматную партию с Дмитрием, а затем с Дарвином. Даже как Снежка попробовала покачаться на качелях на одной из былых городских площадках, но те не выдержали. То ли от её сумровского веса, то ли от поломки. Образов становилось всё больше и больше. Такие разные, такие красочные, но между ними была одна общая черта — все счастливые. Снежка гордо ухмыльнулась. Это из-за моего совета. Хартфул такой молодец! Уву!       Мышцы кровницы напряглись. От этого затянувшиеся ранки от маски на лице вновь проявились. Ария отвела руку с кинжалом назад. Привязанные к ней невидимой нитью образы обернулись обратно кровью и по плавной дуге потянулись к острию. Окропив лезвие, жрица приготовилась нанести удар:              -Прошу, матерь моя Холерия, услышь мольбу дочери своей. Подай же… — Ария покрепче вцепилась в рукоятку. Яркие пульсирующие сосуды вздулись. — брату моему щепоть дара своего. В крови нашей навеки выгравированную вечную память о днях радости былой, об историях в потоке оставленных, о любви, о существовании и о семье — позволь ему найти в душе своей отраду и вечный покой через образы, судьбой оставленной, минувших время. — окружающая действительность начала преображаться в цветах. Повысилась контрастность. Особенно на красном. — Нирири, позволь прикоснуться к запретному дару, коему дозволено касаться только тебе, Холерия. Нирири, позволь мне, Кровавой жрице Арии, увековечить в душе Хартфула всё то, в чём он видит отраду. Нирири, позволь с кровью в потоке времени и на узах судьбы влить в его существо чувства, что не должны быть забыты… Благодарю тебя. Мать моя Холерия.              Её узкие глаза раскрылись шире чем когда-либо. Некогда чёрные рожки на её голове облились красной неоновой палитрой. Таким же ярким излучением обагрились выжженные на ладонях печати всех трёх героев. Послышалось глухое потустороннее рычание, словно демоны соизволи погостить в Реальности. Или может сама Холерия? Встал невыносимый запах крови:              -Запретная техника Крови — «Исток».              И вонзён был ритуальный нож в каменную плоть. Прогремел грохот рушащихся скал, скрежет разрываемого металла, треск рвущейся плоти — признаки огромной силы, что была влита. Кровавый след потёк внутрь образовавшейся тонкой раны. Всё до последней капли. С самых мельчайших ложбин клинка. Через тело. Через кровь. В самый исток. В самую душу.              «Севастополь»              Хартфул сидел у себя в рубке. За стеклом Завеса. На стенах зелёный свет. В душе буря. Ощущения от проведённого ритуала всё ещё будоражили его изнутри. Обычно каменное тело — бесчувственно, но на сей раз оно ощущало течение… чего-то внутри. Воспоминания усваивались и укреплялись. Медленный процесс. Но какой сладорадостный! Хартфул, когда почувствовал насколько детальны и чисты стали образы прошлого, радовался как маленький ребёнок и чуть в своих каменных объятиях не переломал Арие все кости, подняв её хрупкое тельце над землёй.       И вот теперь она уже с неделю практически безвылазно валяется у себя в кровати, вкушая безостановочный поток ультрафиолета. Как отмечает Дарвин, она хоть и устала физически, но на психологическом уровне у неё всё более менее. Ворчит много, но после первого увиденного нами дня на «Шамеене» она так и так стала проявлять недовольство. Там, снова про безопасность, про Пустоту, подозрительность Хартфула. Видимо, быть параноидальным мучеником и вечно ищущей причину на что-то поныть суицидницей — это у неё в крови.       Хартфулу настолько понравилась техника «Исток», что тот невольно задумывается, а не стоит ли ему самому научиться кровавой псионике? Нет. Плохая идея. Яркие эмоции и чувства, присущие данному типу, для него слишком изматывающи… Или он опять просто давится какими-то там построенными самим собой образами? Для начала вообще бы азы псионики поднять…       Точно. Надо больше думать о своём будущем! Шимурон меня постоянно упрекает в том, что я живу прошлым днём, когда тот для меня раздвигает всевозможные двери…! На счёт дверей… и возможностей…       Хартфул, пока все спали, решился написать прискорбные извинения своему боссу о том, что он не выполнил последнее задание из-за недоглядки. Чуть ли не мгновенно ему пришла ответка, написанная самим работодателем — неким Мортретом. «Какое же всё-таки знакомое имя… Напоминает персонажа из какой-то книги… Но характером не похож…» — думал Хартфул, отвлекаясь от чтения гневного послания. То и дело прикрывал глаза от каждого изысканного оскорбления в свой адрес. Но ничего поделать было уже нельзя. Возвращаться обратно на «Умэ» слишком опрометчиво. Хартфул и так до боли подозрительный. Вот так, с горем пополам курьеру удалось избежать всевышней кары за своё своеволие. Ой, то есть за свою опрометчивость.       Немаловажным подспорьем для качественного извинения стала информация, которую Хартфул вытащил из чёрного ящика на «Умэ» — личное послание от Рэзэро, которое не совсем сходилось с идеями Мортрета. Видимо, у самих этих важных шишек там конфликты друг с другом. Ради этого послания он, взяв себя в руки, в тот день поднялся по погруженным во тьму этажам цихона. Любой ардиановец не понаслышке знает, как опасна Пустота. И всё же, задыхаясь в псионическом потустороннем смоге, он шаг за шагом огибал лужи коррозионной жидкости, одно прикосновение к которым навсегда оставляет отпечаток глубоко на твоей душе. Холодный, противный, но в тоже время такой удовлетворяющий. Один взгляд на Пустоту с лёгкостью сводит обычных жителей Реальности, искажая саму душу…       С каждым приятным воспоминанием Хартфулу всё тяжелей становилось нажимать кнопку прыжка. Конец этого путешествия не только значит, что он навсегда с ними разлучиться. Это значит, что его миссия достигнет кульминации. Груз… ящик с Пустотой… Самой насыщенной, что мне доводилось видеть. Я в самом деле в конец концов просто сделаю это? А что я могу сделать? Небольшая помеха в плане вышестоящих — приемлемая ошибка от такого несовершенства как я, но полное препятствование идеи значит только одно. План забракуют. И все, использованные материалы утилизируют. И мы, живые разумные существа, тоже часть материалов… Так нас видят они… Хартфул с каждой мыслей погружался всё глубже в пучину неприятных мыслей. Но если у Арии подобное мышление — часть её сущности, то здесь всему виной Пустота. Любой контакт с ней не остаётся бесследным. Она погружается в тебя и начинает поглощать тебя изнутри, заменяя всё собой…       Благо, эффекты «Истока» всё ещё ярки и сильны в ардиановце. Неожиданное тепло прошлось по его телу, и он отмахнулся от мыслей о будущем. Как ему, спрашивается, думать о будущем, если оно за него предрешено? Ладно, просто прими это, а теперь пора их будить. Мы почти прилетели к «Севастополю»:              -Вжу… Вжу… Микрофон работает? Подъём! — будить кого-то таким весёлым тоном, несмотря на то, что тебе спать не надо — преступление.       -Аааарэээ! Глайв млай фирей! Какого, мать моя Холерия, так громко?! — её ментальный вопль вообще уши заложил и писк в голове вызвал.       -Сама тише будь. — уже виновато прошептал Хартфул в микрофон.       -Уаааа… — зевок. — Что такого, зачем так резко? — нечёсаный, небритый Дарвин в одних лишь портках босой устало открыл дверь в рубку.       -Сегодня мы прибудем в «Севастополь» — торговую станцию, основанную жителями Каднита в нейтральных землях… — совершив полукруг на стуле, со спущенным от стыда взглядом отметил ардиановец.       -Ваа…! Утречка всем! — Снежка, уже одевшись в куртку, сиганула на спину Дарвину, сжав его в объятиях. Спина Дарвина на момент офигела от такого веса, но Снежка быстро припала к земле, ослабив нагрузку. — Чего ты так быстро убежал и даже не оделся?       -Я так быстро, как ты не умею! Ещё Хартфул слишком резко позвал…       -Потом всё расскажу. Лучше пойди оденься, реально… А ты, Снежка, воспользуйся самыми лучшими средствами для ухода за шерстью! Нам предстоит выход в люди! Люди в буквальном понимании, кстати!              По дороге Снежка ещё наскочила на злобную Арию, которая не оценила такую ответочку от Хартфула за недавнюю жертву собственного здоровья. Хотя даже такой Арие милый и согревающий сердце комок шерсти способен поднять настроение. Правда, Ария довольно быстро смутилась… Снежка начала линять…       За 4 месяца наши герои всеми обходами со спланированными задержками выбрались с полумёртвых приграничных территорий онсиан, «принадлежащих» сайнтилаям, а также слегка прошлись по выпирающим территориям Каднита, заскочив на «кладбище». И теперь они в непосредственной близости к финальной точке путешествия с Хартфулом — в Кадните. Где, правда, будет конечная, он пока замалчивает.       Для сегодняшнего дня Дарвин берёг последнюю одноразовую бритву, из оставленных Никой напоследок. На самом деле он брился, но после последнего кровавого ритуала он решил в ближайшее время не использовать ритуальный нож жрицы для поддержания чистоты лица. Ария собрала в себе всю решительность, пытаясь расчесать огромнейшие клубы одновременно крепкой и мягкой шерсти Снежки обыкновенной расчёской. Такой злой и желающей помереть Снежка её не видела с самой Априори:              -Вжуж… Ты вроде хотел услышать больше про станцию? — поинтересовался капитан у Дарвина. Снежке же сейчас куда важнее был завтрак чем эта противная ей тема цивилизации.       -Нам бы не помешало хоть понять, куда мы так собираемся. — Дарвин же с потрясной ухоженностью неспеша ел такую же потрясную, но не совсем ухоженную курицу-гриль. Забежать после ритуала на Лейчморзесе в «магазинчик» было моей самой гениальной идеей.       -«Севастополь» — торговая станция, созданная жителями Каднита в нейтральных землях. Является крупнейшей общественной станцией, в следствии чего является центром для многих межнациональных корпораций. Управляющая им корпорация «Наша Земля» даже утверждена и защищена Вселенским законом.       -«Севастополь»… Что-то из Советского Союза вроде? — ещё и вилку держал как аристократ. Поверх белой рубашки не хватало смокинга. Хотя, чего бы он там не надел — всё будет портить шляпа. Сейчас хотя бы стиранная.       -Не уверен… Вроде один из городов Земли. Название сути не передаёт. Пш-пшшш. Это место, где большинство жителей Реальности тратят юни, или же деньги, так как государства, за исключением этого самого Каднита, зачастую задаром предоставляют всё, что нужно для обыденной жизни, но в то же время они обделены структурами, которые разграничивают общество. Только с появлением Вселенского закона и людей на космической карте деньги начали входить в оборот.       -Арэ… — Ария увидела, насколько бывший житель капиталистического строя пребывал в недоумении от того, как мир вообще так работает. А самое главное — нафига в и так рабочую схему добавили деньги?! — Воспринимай юни за пределами Каднита как инструмент для получения предметов роскоши. «Севастополь» и подобные станции, к которым относятся цихоны, именно те самые места, где подобное приобретается. В Кровном братстве, кстати говоря, юни вообще никак не задействованы. В отличие от тех же люксов, которым в родном государстве их особо негде потратить, им их выплачивают. Кровники же со своей закрытостью вынуждены жить так, как того желает Отец.       -Даже в Шилфее ситуация получше. — и сам говорящий тому доказательство. — Возможно потому, что Шилфей находится в довольно тёплых отношениях с Каднитом. Даже ардиановцы, работающие на государственные структуры, имеют деньги. Правда, у них зачастую возникают проблемы с документами. И даже с ООДС. — Ария и Дарвин тяжело вздохнули. Им за этой штуковиной ещё пол галактики лететь. И теперь через более цивилизованные места, где эта самая штуковина позарез как нужна. — Не передать словами, как я замучался оформлять вам возможность попасть на «Севастополь». — Хартфул открыл шкафчик под пультом управления с аккуратно-сложенными стопками электронных книжек. — Не знаю, с кем там мой… ооой, в смысле департамент «Fly2Gather» по взаимодействию со Вселенским законом договорился, но вы были утверждены как «не просвещённые» — те, кто застал появление Вселенского закона в глуши, без связей со внешним миром. Чуть не проговорился о том, что Мортрет всё порешал. Даже гадать не хочется, в каких отношениях ардиановец, так ещё и связанный с Пустотой, может находиться со Вселенским законом.       -Врёт как дышит. Плохая метафора для камня. — подумал читающий мысли человек. А ведь когда-то он удивлялся, что онсиане умеют частично мысли читать. — Как же нам повезло, что к нам так хорошо отнеслись… — Дарвин, закусив губу вспомнил Марсока, кровников и Лульяна. Каким-то чудом все трое впустили наших героев без документов.       -Пшууу. — только стоило ардиановцу услышать сигнал о том, что корабль долетел до конца маршрута в Завесе, так он тут же прокрутился на стуле, чтобы нажать заветную кнопку выхода. — Кто доел — оставляйте посуду. И не заморачивайтесь на счёт её мытья. Лучше взгляните. — Дарвин не доел, но всё равно подошёл с вытаращенными глазами.       -Офигеть! И это построили люди?! Может всё же у меня найдётся пара причин для гордости. Хехе. — сказал человек, удовлетворённо почёсывая нижнюю часть лица.              Размеры, мягко скажем, восхищали. С другой стороны, станции больше «Севастополя» во Вселенной нет в принципе. Её размеры превосходят планетарные города. Да что там. Некоторые её сравнивают с небольшими планетами. Титанический труд. Который на самом деле по большей части возводили наёмные сумры, но опустим это.       Внешне «Севастополь» — это куб со сквозной дырой посередине — подпространственным межстанционным туннелем. Запатентованная дорогущая технология «Нашей Земли». Вокруг основания имеется два массивных кольца, перекрещивающихся друг с другом. От куба к ним проведены массивные тоннели. Какой-либо грации или чистоплотной вычурченности здесь не имеется. Но такому монополистическому гиганту красота и не нужна. Имя говорит само за себя. Всё изрешечено шпилями, антеннами, рекламой и прочим-прочим. Цвет белый, изредка переходящий в светло-серый. По всей площади махины ни прослеживалось не единого тёмного уголка — всё освещено вручную, а рядом никаких звёзд не было, что подчёркивало высокий статус. И количество денег. Над станцией огромной голограммой выписано название станции на каком-то славянском языке. А также какое-то поздравление с восклицательным знаком в конце.       Никогда до этого необходимости сообщать не было, но технологии Серого фиксируют позицию корабля относительно космоса. Потому верх для всех кораблей — это верх. Кроме тех, в которых эта функция временно отключена:              -Та-дам! «Севастополь»! — Хартфул не знал, что там написано, но догадаться было не сложно. Снежка захлопала в ладоши и восхищённо завиляла хвостом, шелестя подол её куртки. Вид поистине будоражил.       -Хм… Вообще похоже на русский. Но подобно федеративному с английским какой-то кривой. Федерация как-то связана с Британией, а Каднит с СССР?       -Наверное, условно, да? Внутрирасовая история такая комплексная. А ты полиглот что ли? — задумался Хартфул. Что-что, но разница между каднитским и федеративным существенна.       -Ну… Немецкий, английский и немного русский.       -Вууу! И ты так плохо учишь языку!       -Учить кого-то и постигать самому — совершенно разные умения!       -От этого места мне уже тошно. — убитое состояние Арии не особо помогало ей восторгаться чудесами инженерного гения.       -Советую закинуться антидепрессантами. Пси-энергии там циркулирует ого-го! Давайте, одевайтесь потеплее. «Севастополь» ждёт!       -Там так холодно? — Дарвин потянулся, отворачиваясь от окна. Вспомнить бы, куда я своё пальто дел.       -У них холод в крови.       -Как и у меня. Вхи-хи-хи!       -Ты, конечно, жила на морозном Квирке, но в последнее время холодом ты не наслаждаешься.       -Арэ, вообще-то она арктическая лисица. У данного вида сумр минусовая температура внутренней кровеносной системы. У неё буквально холод в крови.       -А… Эм… — с одной стороны — фантастика. С другой — что ею не является? — Пфф… Хартфул для Арии найдётся курточка? Не думаю, что её мантия справляется со своей работой также замечательно как моя. — на прохладной каменной планете пальто Дарвина спасало на ура. А Арие приходилось сидеть в обнимку с обогревателем или пушистой Снежкой.       -Конечно, найдётся! Эээ… Только… А чёрт бы с ним. Живём один раз! На складе найдите. Только не лезьте в дальний тёмный угл. Там мой мега-секретный штука для каднитской организации!       -Он странно себя ведёт, не правда ли, Ария? Ария?       -Харф… Я… вынуждена тебя попросить жидкий хлорофитум. — названный кивнул, с кряхтением встал и принялся рыться в ящичках на боковых стенах. — Не забудьте перчатки, а себе я придам аромат иния…              Дарвин пожал плечами и хотел было позвать Снежку в сопровождение, но той и след простыл. Придётся идти самому. В страшное место…       

***

      -Ммм… Капитализм! — Дарвин вложил всю душу в это слово. — Как же им воняет, словно от деревенского сортира.              После короткого, но тщательного обыска, повторного осмотра документов и анализа корабля новомодными сканерами наши герои прошли доки прямиком в извивающуюся гущу света.       Лучезарный свет был подобен солнечному в зимние небесно-чистые дни. После тёмных тёплых закромах «Шамеена» такая изгоняющая нечисть святость ослепила наших героев. Даже Ария, для которой яркий свет ассоциируется с жизнью, поморщилась и натянула капюшон посильнее, чтобы скрыться в его тени. Поверх мантии накинули классную чёрную меховую шубу.       Хлынуло сухим морозом вместе с запахом освежающей хвои. Нашу нежную парочку из человека и онсианки пробрало до чёртиков, и они невольно прижались друг к другу, пуская зимнюю лисицу и держащий её за ручку длинноногий камень вперёд. Вдохнув глубоко, насколько можно, и взяв силы в кулак, а также руку Арии, Дарвин поспешил вслед за ними.       Вместе с морозом их окатило и шумом. Таким количеством шума! Переводчик просто не справлялся с подобным многообразием иностранного гомона, раскрывая ушам грубый и рычащий диалект сумр, мягкий и жужжащий шёпот ардиановцев с каким-нибудь жучьим стрекотанием. Всё сливалось в единую неразборчивую солянку из звуков на фоне.       Та самая псионическая энергия казалось прямо витала в воздухе! Особенно после пары коротких уроков по её восприятию от кровницы. Ария, пытаясь не споткнуться на высокой скорости, нацепила маску и всучила Дарвину свой последний оранжевый шприц антидепрессантов. Докупят.       Снаружи было не передать масштабы. Только оказавшись здесь, ты понимаешь, какой же «Севастополь», чёрт возьми, огромный! Высоченные потолки, что можно было бы перепутать с крайне облачным небом. Широкий и уходящий за видимый горизонт зал с аккуратными рядами осенних берёз, чьи ветки покрыты снегом и выключенными гирляндами, ждущими ночного часа. ≪Шарк! Шарк!≫ Декоративные или нет, но морозные хлопья под ногами так вкусно хрустели!       Под несуществующими тенями деревьев прилавки со всякой всячиной: побрекушками, посудой, стендами с оружием, мебелью, одеждой и так далее. Меж магазинами расстилались красные ковровые дорожки, что частично заметены снегом. Сверху висели щиты со списком ближайших магазинчиков, рекламой, а особенно большие показывали карту. Ещё выше, когда надписи на электронных экранах становились нечитаемыми, под правильными углами сквозь «небо» можно было разглядеть верхний этаж. Местами под ногами, где не пролегал ковёр или почва, сквозь стекло видно этаж ниже. Где-то совсем вдалеке виднелся небольшой лесок с грозными в своих размерах елями, украшенные яркими игрушками. Вот он — «Севастополь»:              -Уух! Реально холодно, зато как грандиозно! — Дарвин потёр руками сам себя. Не согревает. Это единственный раз, когда он пожалел о своём выборе перчаток. С обмёрзшими пальцами, зато модный.       -Чего ты хотел? Перед тобой одна из величайших построек мира. Её Первопроходец записал в свой список обязательных мест для посещения. Грандиознее только столицы стран или величайшие памятники культуры, но над ними работал сам Архитектор! То есть, «Севастополь» — верх архитектурных возможностей обыкновенной разумной жизни. — Хартфулу пришлось притормозить. Даже Снежка за ним не поспевала, ведь вовсю пыталась разглядеть что тут да как.       -Купи слона, недорого! — лисичку подозвал какой-то смуглый человек в халате со слоном в клетке. Снежка со слюнками всматривалась на эту огромную бедную зверушку.       -Слон! Нет! Стоп! Индус! — Дарвин же потянул Арию. На лице были не слюнки, конечно.       -Арэ… Я тут помру…       -Так, на этой территории запрещено животных выставлять, молодой человек… Пошли-пошли-пошли.       -Харф, я впервые за последний год человека увидел! Может… — а он снова умотал. Благо, его легко заметить в толпе. — Эй! Блин, Ария, погнали. — Халай ни Хорсус…       -Вууу! Вау! ≪Нюх, нюх≫ — Снежка снова что-то углядела. И унюхала. — Точно, Харф, а можно нам чайный сервиз купить?       -А зачем вам?       -Хочу что-нибудь оставить на память о тебе. У тебя самого вся посуда такое загляденье. — зелёные звёзды засияли прямо ему в сердце умоляющей просьбой.       -На память…? — тут-то он и словил диссонанс. Всегда же было наоборот. Он быстро отмахнулся от вопросов. У него энергия ключом бьёт! Вопросы подождут. — Сейчас мы в рыночном отделе. Тут можно недорого приобрести лицензию на продажу, оттого качественный товар найти сложно. С другой стороны цены ниже. Нам сейчас пробираться к центральной площади.       -А сразу туда нельзя было? — Дарвин на самом деле уже предполагал, что за ответ будет.       -Это только по вип-статусу, который мне невыгодно оформлять, учитывая насколько часто я сюда летаю.       -Капитализм… Узнаю его.       -Халай ни Хорсус… Мир, при котором все друг друга оценивают по числу на циферблате банка в ООДС. Не удивительно, что люди считаются самыми бесчестными существами.       -Эй. Нам приходится так жить. У нас потребностей намного больше, значит и оборот ресурсов жёстче. Только из-за такого образа жизни в течении сотен поколений мы стали прилипать к выгоде.       -Арэ… Арэ… Но факта-то это не отменяет.       -Для Каднита. — Харф слегка стукнул Снежку по голове, которая опять засматривалась на что-то огромное, что можно было в теории приготовить. — Федерация, основанная людьми, смогла отойти от этого пережитка прошлого. Ресурсов у Каднита уйма, но в итоге всё равно процентов 30 населения сводят концы с концами.       -Арэ, арэ… Лучше уж так чем в Мевенроре.       -Тоже верно. — Дарвин удовлетворённо вздохнул на согласие Хартфула. В других государствах свои заскоки судя по их мыслям о том же Мевенроре.              Наши герои зашли в большие ворота. За ними была такая же заснеженная, длинная, широкая, но уже сосновая аллея. Тут уже и народа было поменьше, но неумолимая солянка из голосов всё так же заполняла весь воздух. Были раскиданы лавочки вместе с фонтанами, бурно плещущими водой. Статуи, изгороди, какие-то ещё декорации. Повыше висела цветастая мишура и всяческие фрески. По бокам в стенах находились полноценные, крупные магазины — небольшие сооружения внутри одного огромного. Теперь уже ощущение от широких городских улиц или вовсе праздного центра города:              -Это центральная площадь. Лучше только элитная и Боговещенская.       -Боговещенская? Звучит… странно?       -Да. Владелец «Севастополя» и в целом компании «Наша Земля» православный и патриотичный человек. Он даже придерживает погоду на станциях подобно сезонам на Земле. Сейчас-то зима. Тут не круглый год такая холодрыга.       -Стоп. Начало зимы, такие яркие украшения, наряженные ели… — Дарвин оглядел округу. — Харф, а по человеческому календарю сейчас что за месяц?       -Жу? — Хартфул полез в свой КПК. — Зима… Конец Декабря… Ёлки-иголки. — камень стукнул ладонью себя по лбу. — Сейчас же преддверия человеческого праздника — Новый год! Куча распродаж и бесконечный поток пси-энергии мне в душу!       -Ооо! А я-то смотрю, откуда столько украшений. Выглядело уж слишком праздно.       -Вж-вж-вж. — прохихикал Хартфул. — Это значит, что под вечер тут будет ещё более оживлённо и красиво! Может даже салюты будут пускать или какие-то мероприятия проводить!       -Спаси сохрани меня мать Холерия. Арэ. Давайте закруглимся до заката. Я в этом «Севастополе» долго не протяну. — удручённо, но с ней пришлось согласиться. Так и Дарвину можно дяндуй раззадорить.              Вскоре наши герои ненадолго присели у фонтана на лавочку — перевести дух. Лавочка была с подогревом:              -Ладно. Снежка, можно мне твой КПК? Я бы хотел тебе туда кое-какую крутую штуку установить. Хотела бы швырять и тянуть к себе гарпун на одной чистой магической силе? Обучения почти не потребуется.       -Ву! Угу-угу-угу! — Снежка на самом деле хотела сама о чём-то подобном попросить. В итоге рыбка клюнула даже без наживки!       -Так… Я бы остальным тоже что-нибудь в КПК поставить, но вам бы посудную лавку поискать, а совсем оставаться без связи…              Ария молча сняла свой КПК. Хартфул замолчал. Она молча взяла кинжал. Снежка нервно завиляла хвостиком. Жрица молча сбросила пальто на землю и наполовину расстегнула мантию. Дарвин старался не показывать, что у него и Арии крутится в голове на самом деле. Суицидница со стажем молча провела ножом по груди, вызвав обильное кровотечение. Хартфул поднял руку, чтобы возразить. Ария подала голос:              -Снимай КПК, Дарвин. Я помогу нам друг друга найти и без внешней связи. — начала что-то мямлить. Понятно было только про «Святую мать Холерию».       -А не слишком ли это… излишне…? — спросил боязно Хартфул у чересчур серьёзной Арии.       -Не задавай лишних вопросов и пошли. Дарвин, не теряй Снежку. Снежка, не теряй Дарвина. Лучше не растягивать кровавую нить на в разные стороны. — они кивнули и Ария повела Хартфула… туда, куда ему надо.       

***

      -Фух… Немного не по плану, но главное, что мы остались вдвоём. Пошли искать. — Дарвин попытался глазами уловить на вывесках магазин с посудой. Кстати, все кроме Арии с рюкзаками. А Снежка с двумя.       -Как я его! И даже не подумает, что это мы ему подарок хотим сделать! Вааа! Я точно выросла! И похитрела! И сражаться лучше научилась! И…! И…! — Снежка потащила человека незнамо куда, восхищаясь тем, какая она классная.       -Верно-верно. Растёшь. Ты уже совсем не ребенок. Практически.       -Вууу! В каком плане? — она раздражённо начала махать руками, собирая взгляды окружающих прохожих.       -Взрослое существо так бы не отреагировало. — Дарвин крепко схватил её за голову и собственнически прижал к себе.       -На себя бы посмотрел, дурашка… Авуу… — Снежка прижала ушки к капюшону от неожиданной нежности.       -Ты как меня назвала?! — и в таком «связанном» положении они медленно поплелись дальше.       -Уву-ху-ху… А вот ты не вырос точно.       -Мне уже расти некуда.       -А мне вот Харф говорил, что чего-то новое даже на старости лет можно постичь. Мир такой большой, всему не научишься.       -Даже заумные идеи стала оглашать. Печалит иногда, что ты уже навсегда перестала быть той дурочкой полудиким зверем.       -Но не мне! Вай! Чего мы тормозим? Ария там Хартфула отвлекает, а мы ничего не делаем! Вечно с тобой так! — Снежка выкрутилась из объятий Дарвина и поскакала быстрей вперёд. Нос то и дело шмыгал, но выцепить что-то из этой палитры запахов было нереальной задачей даже для неё. Особенно, когда две трети ароматов составляли какие-то сладости.       -А ты научись одновременно ругать меня и оглядываться по сторонам. Бартер взяла?       -Угу! — Снежка подбросила плечом один из рюкзаков, в котором она заранее припрятала несколько статуэток, красивых лоскутов ткани и прочего барахла, которое она натаскала с цихонов.              Снежка старалась со всей сноровкой найти всё то, что ей описывали как дорогое, а также одновременно хапать всякие съестные или интересные вещи на цихонах, дабы не вызывать подозрений. На самом деле она успевала со станции в корабль и обратно метаться раз по пять. Дел у лисички было невпроворот. Зато отличная тренировка памяти и внимания. Сделки совершать они тоже не могут, но у Дарвина-то язык скользкий, а мыслишки заковыристые:              -Вах! Только помни. Главное не сам подарок, а твои чувства и эмоции!       -Это ты мне говоришь? Я же тебя этому сам научил.       -Вууу! — недовольно взвыла Снежка, оборачиваясь на Дарвина. — Просто после вот этого материа… листического разговора о Кадните — стоит напомнить!       -Не волнуйся. Для меня всегда, всю мою жизнь — духовное было выше материального.       -Флешбэки?       -Вот этому слову я тебя не учил… А так, наверное, ты права. При виде людей воспоминания начали сочиться с новой силой. — Дарвин снял свою шляпу. Кажется он вспоминает, откуда она у него. — Достаточно Харфу просто сказать, что на душе творится, да? А тарелки так, формальность.       -Уву! Какие же классные были с ним деньки! Какой же он классный!       -А то. О, вот и посудная лавка. Ещё и человек! Ууууххх! Ща, я его вздёрну!       -Вуэ?       

***

      Арэ… ррррр… Яретта ни фирш Тленна. Зачем только я заикнулась про кровавую псионику…? Почему всё, на что я способна — это пускать себе кровь и жертвовать собственным здоровьем? Доля кровавой жрицы так несправедлива…              -Да уж! Что-то я заходился! Давненько здесь не был, давненько! Во, как закупился! На целый вагон и маленькую тележку!       -Спасибо, что оцениваешь мой труд… — томным голосом выдала Ария — «маленькая тележка». Даже на неё Хартфул умудрился сумку повесить. Сам же шёл с «вагоном» — тележкой на воздушной площадке.              Ария предполагала, что будет задерживать Хартфула, пока Снежка и Дарвин не подадут сигнал. Но в итоге каменный здоровяк сам нашёл чем себя занять. Имея за спиной уйму денег — он решил купить уйму всего:              -Арэээ… Аааррррэээ… Старые-добрые…       -Деньки? — а каменный инвалид вприпрыжку шёл.       -Неееет. Навязчивые мысли… Сдохнуть хочется. — Хартфул очень плохо «читает комнату». — Арэ. Ладно… Не беспокойся. Мы… — Ария изо всех сил старалась не упасть, как вдруг…       -Вяй! Вот и вы! — завидев Снежку, она отрыла в себе силы выпрямиться и помахать ей ручкой.       -Какая же Снежка эффективно-действующий наркотик для больной психики. — подумали больная и её самозванный психолог Дарвин. Последний до кучи закурил, прикрыв глаза в сладкой неге от разворачивающейся картины.       -Харф! Мы… Не, давайте, каждый сам скажет… Вэ.       -Снежка, ты только что всю мелодию испоганила своими затупами.       -ВЯ! Какая мелодия, Дарвин?! Харф! — она поклонившись в пол ткнула в пояс Хартфула подарочную коробку. — Вууу… Прости, что соврала сегодня. Дарвин заверил, что иногда можно. Это от нас троих. Вай-ви! Заключительный подарок! Добились его качественной командной работой! Ария отвлекала. Молодец, Ария! — та показала большой палец вверх и позволила себе упасть на ближайшую лавку. — Я набрала бартера, а Дарвин его обменял! Посуды у тебя не так много, потому вот, но главное… — после того, как Хартфул осторожно взял из её рук коробку, Снежка выпрямилась и взглянула ему в глаза. — Харф, от всего сердца говорю! Спасибо тебе за самые лучшие дни в моей жизни! Благодаря тебе я смогла увидеть счастливую Арию, зажить комфортной жизнью, наготовить кучу всего с использованием крутых дорогих специй, научиться языку, узнать о кучах культур и…! и…! — она продолжала свою тираду. За эти 4 месяца не было и дня, когда она чувствовала себя одиноко. И не дня, когда она под вечер оставалась полна сил. Треть года пролетела в мгновенье ока. — А самое главное… Я познакомилась с тобой! Ты такой прекрасный дурачок! В отличие от этих двух, несмотря на свой возраст, ты… Ближе всех мне по духу! Я люблю Арию за её старательность. Дарвина за его заботливость. А тебя за то, что с тобой так приятно общаться! Надеюсь, в своём порыве мыслей я не сказала чего-то опрометчивого или грубого… Веее… Как сложно уметь говорить от чистого сердца и так, чтобы это было красиво. Дарвин, обязательно научи меня своему скользкому языку! — крикнула Снежка в сторону человека. — Вууух… — а затем вновь перевела взгляд на Хартфула. — Я бы очень-очень-очень-очень-очень хотела, чтобы ты остался с нами путешествовать навсегда, но поскольку у тебя в отличие от нас есть своя личная жизнь я… Я! Побойся меня, ведь я сейчас так крепко тебя обниму, что ненароком сломаешься! Я тебя люблю! — и Снежка с прыжка запрыгнула на Хартфула. От толчка тот впечатался в ближайшее дерево. С веток их осыпал снег. И в самом деле обняла Хартфула так крепко, как могла. Но каким-то чудом она оставила его целым. — Спасибо, Хартфул! Спа-си-бо!       -Арэ. — не успел Хартфул расплакаться, как подошла Ария. — Такой же бурной реакции у меня не будет, но я тоже тебе благодарна. Я могу много чего говорить, но я так устала, потому просто вспомни «Исток» и… — Ария уже хотела завести какой-то нудный диалог, как вдруг. — Ик! Мои кости… — Хартфул притянул её к себе и Снежке в совместные объятия. — Я точно помру…       -Хах. Мне, полагаю, не стоит в стороне оставаться, да? — Дарвин кинул окурок в сторону, плевав на любые правила приличия. — Я тоже тебе благодарен, Харф. Не описать словами, насколько мне приятно от того, что ты существуешь. И рядом с нами. Знаешь. Ты тоже мой герой. Могу только гадать, от чего ты нас только не спас. Начиная с нудных дней, в которых я и Ария от бесконечных полётов оставались выжатыми лимонами, не способными разделять энергичность Снежки, заканчивая таинственными угрозами этой Вселенной. Я будущее читать не умею, но уверен, какой бы ты выбор не сделал. Он будет верным. Главное, верь в себя. Также как мы верим в тебя, Харф. — Дарвин протянул ему руку. — Сделай свой шаг. Мы тебя поддержим. — Хартфул схватил руку и притянул его к себе.              И вот все четверо стояли, прижавшись друг к другу, посреди холодного «Севастополя». Согревая друг друга теплотой собственных сердец. Лампы «Севастополя» начинали постепенно тухнуть. И только под этим деревом бил свет. Зелёный, нет… Кажется может и красный. Это светился Хартфул, наперекор надвигающимся сумеркам.              -Я не могу… ≪Плюк≫ ≪Плюк≫ — по его лицу текли зелёные капли. — А Шим мне говорил, что ардиановцы не плачут! Я не могу… Я так не хочу вас терять. Вы такие прекрасные… Я… Я… Пшшшшш… Спасибо вам тоже. За всё.              Снежка тоже завыла, стараясь не дать слёзам пролиться, но Дарвин шепнул, что иногда плакать можно. Отчего заплакала и Ария тоже. Человеку оставалось только со смешком вздохнуть. Зажатый между камнем, шерстью и запахом крови. Это его самый лучший день в жизни… Он тоже не сдержал слезу. Единственную. Смешанную с печалью прошлого. После чего начал падать в обморок от дяндуя.       Стояли они так долго. С неба посыпался снежок. Мягкий и даже не холодный. Жизнь вокруг крутилась в суете. Время шло своим чередом. Но не для них. Мир для них остановился. Позволяя их душам вкушать целую вечность этот единственный момент. Самых чистых. Самых добрых. Самых прекрасных. Самых тёплых. Вечеров.              Ждите следующего подарка!