Закат, застывший в памяти/The Sunset Frozen in Memory

Холодный ветер трепал его волосы, пока он поднимался по знакомым ступеням Хогвартса. Замок встретил его не теплом, а гнетущей торжественностью — словно напоминал о том, что произошло здесь совсем недавно. Драко чувствовал себя здесь чужим, хотя провёл в этих стенах семь лет. Он медленно шёл вдоль коридора, и каждый шаг отзывался гулким эхом — будто не только в каменном пространстве, но и в его душе. Старые раны школы были заделаны наспех — трещины замазали штукатуркой, разбитые окна вставили заново. Но это было лишь внешнее. Его собственные раны — внутренние и внешние — тоже залечили кое‑как. Они ныли, кровоточили при каждом воспоминании. Присев на холодный подоконник, он уставился в окно. Но не видел ни спокойного озера, ни мрачного Запретного леса. Перед глазами стояли другие картины: окровавленные коридоры после битвы, битое стекло под ногами, тени тел, застывших навсегда… Хогвартс изменился. Он больше не был безопасным убежищем, местом, где можно укрыться от мира. Теперь это было место, где прошлое настигало Драко с особой жестокостью. Мрачные углы, где когда‑то они с друзьями прятались от Филча, теперь казались ловушками его воспоминаний. Каждый поворот, каждая лестница, каждый портрет на стене — всё шептало о том, кем он был и что сделал. Он обхватил голову руками, пытаясь унять пульсирующую боль — не физическую, а ту, что сжимала сердце и давила на виски. Зачем он согласился вернуться на восьмой курс? Ответ был чётким, как удар хлыста. Пока шёл суд над всеми соратниками Тёмного Лорда, Поттер и Нарцисса неожиданно сблизились. Гарри выступил в суде — и не просто выступил, а рассказал правду. Он поведал, как миссис Малфой утаила от Волан‑де‑Морта, что он, Гарри, выжил. Рассказал и о том, как Драко помог ему уничтожить Диадему Кандиды Когтевран в Выручай‑комнате. Эти слова изменили всё: их оправдали, и они вернулись в Малфой‑Мэнор. Но радость была недолгой. Через неделю семья узнала: Люциуса посадили в Азкабан пожизненно. Мать слегла, переживая за отца. После визита Поттера, который провёл час наедине с Нарциссой, она позвала сына к себе. Её глаза были сухими, но в них читалась такая усталость, что у Драко защемило в груди. — Гарри пообещал помочь тебе устроиться в Министерство, — тихо сказала она. — Но только если ты доучишься в Хогвартсе. Один год. Один год. Всего один. Но для Драко это звучало как приговор. — Год мучений, осуждающих взглядов и страданий, — прошептал он, впечатав кулак в стенку. Боль пронзила костяшки, и он зашипел, но не от физической раны. От осознания. Здесь его не примут. Ни те, кто был за идеологию Тёмного Лорда — они презирают его за «предательство». Ни те, кто был против — они помнят, кем он был, что говорил, как вёл себя все эти годы. Он — белая ворона. Ни там, ни тут. Изгой среди своих и чужих. Подходя ближе, он увидел немного странную картину. Перед ним стояла девушка, засунув руки в волосы, она что-то говорила. Драко огляделся в поисках ее собеседника, но похоже она говорила сама с собой.. — Парселмут. — произнес он пароль, все так же находясь позади нее. Когда проход открылся, девушка обернулась, Драко замер на мгновение. Его взгляд невольно скользнул по тёмно‑зелёной мантии Слизерина, окутывавшей её тело. Длинные черные волосы волнами спускались по плечам. Но больше всего его внимание привлекли её большие карие глаза, в которых читалась смесь удивления и легкой тревоги. — Привет, — произнесла она. Её голос звучал уверенно, несмотря на то, что она явно была застигнута врасплох. — Ты заходишь или как? — чуть приподнимая бровь, спросил он, обходя ее.

***

Секунду помедлив, она шагнула внутрь. Первое, что бросилось ей в глаза, это гобелены на стенах, изображающие сцены из средневековой истории факультета. Особенно её внимание привлекла картина с единорогом: изображение было настолько реалистичным, что на мгновение ей показалось, будто животное вот‑вот сойдёт с полотна. Вдоль стен стояли старинные буфеты из тёмного дерева; их полированные поверхности отражали приглушённый свет, создавая причудливые блики.У дальней стены она заметила несколько низких диванов с тёмно-зелёной кожаной обивкой; рядом такие же стулья, спинки которых украшали резные узоры в виде змей. Несмотря на наличие каминов, в комнате было прохладно, и Гермиона инстинктивно запахнула мантию. Её взгляд упал на низкий потолок, и она вдруг осознала, что прямо над головой находится Чёрное озеро. Это объясняло зеленоватый оттенок освещения и особую атмосферу помещения. — А как... — Гермиона осеклась, заметив, что парень, с которым она зашла, уже исчез.  Вздохнув, она прошла в женскую спальню. Спальня была выдержана в глубоких изумрудных и серебряных оттенках, создавая таинственную, почти магическую атмосферу. В комнате было прохладно, но не настолько, чтобы чувствовать дискомфорт. Две кровати с бархатными покрывалами стояли у противоположных стен, между ними располагался небольшой туалетный столик с зеркалом. У каждой кровати был свой небольшой шкафчик для вещей.           Разложив вещи и искупавшись, Гермиона легла в постель. Достав недавно приобретенную в лавке книгу и открыв раздел «Сны о тёмной магии», она погрузилась в чтение. Взгляд зацепился за строки: «Когда разум посещает образ мага, использующего Непростительное заклятие, это может предвещать опасность. Авада Кедавра во сне — знак приближающейся смертельной угрозы».  «Смертельная угроза…» — мысленно повторяла она, перечитывая эти слова снова и снова. В памяти всплывали обрывки сна: тёмная фигура, зелёная вспышка и то леденящее душу ощущение безнадёжности. Закрыв книгу и погружаясь в размышления, она не заметила, как быстро уснула. Гермиона оказалась в тёмном коридоре, стены которого были покрыты странными символами. Они мерцали в темноте, словно живые существа, источая зловещее свечение. «Где я?» — подумала она, оглядываясь по сторонам. Коридор казался бесконечным, но что‑то тянуло её вперёд. Сделав шаг, она услышала шёпот. Он доносился откуда‑то издалека, но с каждым шагом становился всё громче: — Гермиона… Гермиона… Она ускорила шаг, пытаясь найти источник голоса. Коридор начал сужаться, стены двигались, словно живые, их поверхность пульсировала в темноте. — Стой! — раздался резкий голос. Обернувшись, она увидела фигуру в чёрном плаще. Лицо было скрыто тенью. — Кто ты? — спросила Гермиона, отступая назад. — Он рядом… — услышала она едва различимый шёпот. — Что? — Беги! Беги! Беги! Не осознавая, что происходит, Гермиона изо всех сил бросилась бежать и оказалась в Запретном лесу. Опять. Она бежала, не оглядываясь, а за ней слышался треск ломающихся веток. Он приближался, давая ей понять, чем всё закончится. Сегодня ей предстоит снова умереть. Решив что терять ей нечего, Гермиона резко остановилась. Вокруг стояла гробовая тьма. Развернувшись, она увидела его — высокий силуэт, скрытый в тени деревьев. Её сердце замерло. — Что тебе нужно?! — крикнула, отступая назад. Ответом ей была тишина, лишь её тяжёлое дыхание нарушало безмолвие леса. — Почему ты это делаешь? — спросила она, надеясь на ответ. Её палач сделал шаг к ней, и Гермиона, охваченная инстинктивным страхом, потянулась к карману в поисках палочки, но там оказалось пусто. С каждым вздохом его силуэт подходил всё ближе. Ёё тело словно парализовало, и всё, что она могла делать, — это наблюдать за его приближением. Оказавшись совсем рядом, он поднёс ладонь к её лицу и осторожно коснулся слезинки, стекающей по её щеке. Его прикосновение было холодным, почти ледяным. Она ощутила, как по её телу пробежал холодок. — Прошу… — умоляюще прошептала Гермиона. Он отступил на шаг, и из его палочки вырвалось зелёное свечение. Тьма поглотила Гермиону, и она погрузилась в беспамятство, чувствуя, как магия медленно покидает её тело. — Эй, проснись! — донёсся откуда-то издалека незнакомый голос. Распахнув глаза и пытаясь унять дрожь, Гермиона повернулась к девушке. Её лицо было искажено тревогой. — Что… что случилось? — прошептала, всё ещё ощущая ледяное прикосновение кошмара. — Тебе похоже кошмар приснился, — раздраженно ответила незнакомка. — Ты разбудила весь факультет своими криками. — Извини, — Гермиона села на край кровати, напротив соседке.  Перед ней сидела девушка с выразительными голубыми глазами и густыми тёмными волосами, которые едва доходили до плеч. Её маленький носик и фарфоровая кожа создавали образ удивительной красоты. — Ты перевелась из Дурмстранга? — она внимательно рассматривала Гермиону, на ее памяти нет ни одного случая перевода сразу на 8 курс обучения. — Да, я Гермиона, — увидев вопросительно поднятую бровь, она продолжила, — Грейнджер, магглорожденная. — Мне плевать какого цвета твоя кровь, — резко ответила соседка, её голубые глаза сверкнули. — Я Пэнси Паркинсон. Гермиона мысленно отметила, что саму Пэнси она не знает, но знает её отца. — Рада знакомству, Пэнси, — Гермиона протянула руку, стараясь скрыть удивление. — Прости, что разбудила тебя своими криками. Пэнси пожала протянутую руку крепко, чуть дольше, чем положено - как будто изучая. — Если хочешь, можешь пойти в ванную первая, — Пэнси легла обратно в постель. — Все равно опоздаю. — Спасибо, — взяв полотенца, Гермиона направилась в душ. День обещает быть насыщенным.