Спасенный

***

215 дней до трагедии. Офис редакции «Ода Вейлы» расположен в старом здании с высокими потолками и большими окнами в пол, сквозь которые пробивается тусклый свет лондонского дня. Стены, испещренные пятнами от времени, обрывками многочисленных переклеек плакатов и газетных вырезок, хранят следы прошлых скандалов. Воздух густ от аромата крепкого кофе, типографской краски и вековой пыли. Помещение небольшое, невыносимо шумное и слишком оживленное — энергия здесь бурлит, как перегретый котел. Рабочие места журналистов — это беспорядочно раставленные столы, заваленные кипами заметок, свитков и чашек с недопитыми напитками. На стенах висят пробковые доски, утыканные идеями для статей, записями информаторов и графиками срочных публикаций. По офису разносится гул жарких споров, обсуждений и шелест пергамента — никто не сидит без дела. Стоит Драко попасть внутрь офиса, как несколько любопытных взглядов сразу же впиваются в него, изучая и анализируя. Мысленно прощупывая и гадая, какую выгоду можно выжать из его визита. Сотрудников Блейз выбирал себе под стать, это уж точно. На ум сразу просится сравнение с логовом подлых и голодных мантикор. Разок моргнешь — и вот уже десяток жал впивается в плоть. Чтобы попасть к Забини, Малфою приходится поторговаться с бойкой репортершей, кое-как уворачиваясь от ее многочисленных провокационных вопросов. Пройти испытание сфинкса и попасть в охраняемую им пещеру сокровищ было бы проще, чем пережить этот диалог и не сорваться. А ведь самое неприятное только впереди. Кабинет основателя редакции — наивысшая степень хаоса. Небольшой деревянный стол едва виден под грудой свитков, писем и колдографий. Стены чуть ли не полностью обклеены какими-то бумагами, наградами, фото и заметками, выведенными размашистым и торопливым почерком. Забини расхаживает взад-вперед вдоль стены, с задумчивым видом сжимая эспандер и что-то диктуя самопишущему перу, едва поспевающему за хозяином. Рукава белой рубашки, аккуратно заправленной в классические темно-синие брюки, подвернуты до локтей, и все это можно было бы посчитать приличным видом, если бы не крупные очки с ярко-желтыми стеклами на переносице — такие же претенциозные, как и сам Блейз. Когда Малфой заходит в кабинет, прикрывая за собой дверь, взгляд Забини скользит по нему с рассеянным равнодушием, а через долю секунды карие глаза расширяются. — О! Драко!.. Ай, нет-нет, последнее не записывай, все, отбой, — Блейз с легким раздражением взмахивает ладонью, и ярко-лиловое перо плавно опускается на край столешницы. — Рад тебя видеть, приятель! Забини в два шага сокращает расстояние и одаривает Малфоя крепким рукопожатием и широкой улыбкой. После легонько подталкивает ближе к столу, сбрасывает со стула какой-то хлам и жестом предлагает присесть. — Чай? Кофе? Что покрепче? — участливо интересуется Блейз. — Клянусь, не ожидал тебя увидеть здесь так скоро. Думал, еще неделю будешь с духом собираться! — смеется он. Забини продолжает что-то болтать, чем неистово действует Малфою на нервы. Если бы слова стали чем-то осязаемым, то наверняка бы заполнили собой все пространство. Поморщившись, парень присаживается на стул и сухо отказывается от напитков. Мало ли что ушлый Блейз подмешает в кофе — с него и не такое станется. — Ты был весьма убедителен в приглашении. Может, сразу к делу? — прохладно интересуется Драко, перекидывая ногу на ногу. — Ну, ты же умный малый и отлично знаешь правила, — хмыкает Блейз, ненавязчиво скользнув рукой по спинке стула, на котором сидит Малфой. — Важные разговоры начинают с установления контакта. Расскажешь, как у тебя дела? Сколько мы уже не виделись, м? Почти год? «И я бы не видел тебя еще столько же. И больше». — Меньше. Чего ты хочешь? — И правда. Меньше… А как лавка поживает? — Забини ставит стул напротив Драко (слишком близко) и присаживается, складывая руки на коленях и подаваясь вперед. Шумный офис, дотошные расспросы настырной журналистки на входе, множество пристальных взглядов, надоедливая болтовня Блейза, вторжение в личное пространство. «Твою мать. Он пытается выбить меня из равновесия с первых секунд. Ебаный провокатор». Малфой молча выгибает бровь, отзеркаливая позу Забини и отвечая прямым взглядом. Если Блейз планирует разговорить его с помощью стресса, то кретина ждет большое разочарование. Драко провел бок о бок с Поттером более года — да он живет в гребаном стрессе. — Надеюсь, продажи идут? Все-таки остаться без гонорара Феникса — довольно болезненно, нет? — продолжает заваливать вопросами Блейз. — Уже в курсе моей отставки? Не удивлен. Статья будет? — саркастически усмехается Малфой. Блейз отвечает довольной, многозначительной улыбкой и коротко дергает головой, не разрывая зрительного контакта. — И что бы я там написал? Что Поттер лишился первого же напарника? Скукота. Мы и так постоянно говорим о Потти, — хмыкает Забини. — Ну, не конкретно мы с тобой, я в целом… Куда он поехал, что делал, с кем общался, что ел, о чем думал, кого трахал… Мы все говорим и говорим о нем, будто наши жизни — это декорации для великой саги о Гарри, мать его, Поттере. — Снова ударился в метафоры? Слушай, а почему журналистика? Тебе бы в сказочники. Из Забини вырывается циничный смешок. Он продолжает смотреть Драко прямо в глаза и, кажется, почти не моргает. Проверяет на стойкость? Искрящееся от напряжения молчание длится полминуты. После Блейз отмирает и говорит: — Вот какое дело, старина… — он кивает в сторону двери. — Там куча идиотов, которые каждый раз обделываются от радости, если Потти физиономию случайно кривит. И мне это уже надоело. Хочется новизны, куража, понимаешь? — проникновенно шепчет парень, обворожительно улыбаясь. — Я полагал, что неудачные ракурсы Поттера и его поступки — твой основной заработок. — Нет, я не такая уж бездарность. Видел тиражи моей газеты? Наведи справки, тебя впечатлит. Я ебучая звезда в мире прессы. А ведь большинство статей о Гарри даже не отправляю в печать, — хитро подмигивает Забини. Все сказанное — лишь полуправда. «Ода Вейлы», что бы Блейз ни говорил, публикует безобразно много статей о Поттере, и далеко не лестного содержания. И Забини среди прочих репортеров никакая не звезда, а самая безнравственная свинья, страдающая нарциссизмом (хотя и это в какой-то степени можно засчитать за успех). — Так ты хочешь говорить о Поттере или нет? Определись, — сухо требует Малфой, чувствуя, как спина начинает затекать из-за позы, в которой он вынужден сидеть, чтобы держаться с Блейзом наравне. — Я хочу говорить о тебе, — Забини немного наклоняет голову вбок, глядя поверх желтых очков. — Очень сильно. И даже не для публикации. — В этом желании мы расходимся. Очень сильно, — не сдерживается и передразнивает Драко. Он щурится, внимательно следя за малейшим изменением в мимике собеседника. — Будь любезен сократить вступительную часть и перейти сразу к интересующему тебя вопросу. Ставлю десять галеонов, что информация обо мне нужна не больше, чем рычаг давления. Уголок полных губ дергается вверх — Забини довольно усмехается и снова демонстрирует тот самый взгляд «Попался», хотя Малфой решительно не понимает, на чем именно. — У меня есть одна теория, — внезапно признается Блейз, наклоняясь еще ниже. — Хочешь послушать? Ну, или же я могу перейти сразу к делу, раз ты так торопишься. — Умоляю, — с постным лицом просит Драко. — Я сыт по горло твоими «теориями». Забини быстро облизывает губы и широко улыбается, рассматривая Малфоя, словно кусок аппетитного пирога. Скорее всего ушлый ублюдок умудрился накопать на него что-то, но Драко не торопится поддаваться и развивать тему. Если Блейз учует волнение, то вцепится в историю Малфоя и будет выжимать досуха, словно мокрую тряпку. Нет. Стоит поостеречься и не демонстрировать вообще какие-либо эмоции. Безопаснее (насколько это вообще возможно) для начала узнать мотивы Забини и лишь потом пытаться выяснять, что конкретно ему известно. В конце концов людьми управляют желания, и этим можно воспользоваться. — Хорошо. Как скажешь, карты на стол. Я решил сместить фокус и присмотреться к другому основателю Ордена. А то что мы все о Поттере, когда существует еще один, а? Помнишь его имя? — Паясничать обязательно? — вскидывает брови Драко. — Проверяю реакцию, — откровенно признается Забини. — В прошлый раз при упоминании Тедди ты отреагировал бурно. Кстати, а почему? — Не помню такого, — хмыкает Малфой, мысленно проклиная Блейза на чем только свет стоит. — Зато помню, как тебе было плевать на Нотта. Что изменилось? — Абсолютно ничего. Тедди — гениальный шоумен, вроде так я тогда говорил, да? Шоу у него отличные, и правда… — Блейз на мгновение становится задумчивым. — Уже видел его мордашку? — внезапно интересуется он, выразительно покрутив пальцем у своей скулы. Драко сохраняет молчание и совершенно не меняется в лице. — Видимо, узнал, хм, — Забини покачивает головой, словно птица во время брачного танца. — Про морально пропащих родителей и говорить бессмысленно, все в курсе… — К чему ты клонишь? — Ха, старина, ты прекрасно знаешь, куда именно я клоню, — фыркнув, отмахивается Блейз. — Ты жаден до информации, я — вдвойне. Мы могли бы устроить обмен, так сказать. Деловой подход и все такое. — Или же ты пытаешься создать иллюзию доверия, — хмыкает Драко. — Я не против построить и настоящее… — уходит от ответа Забини. — Погоди. Ты мешаешь мне думать. М-м… А что насчет помолвки Тедди в его юношеские годы? С одной… небезызвестной особой. Про это успел вынюхать? Малфой прикладывает все силы, чтобы остаться бесстрастным в лице, но взгляд, видимо, выдает с потрохами — Блейз тут же ловит этот микроскопический провал. Его лицо озаряется торжествующей улыбкой, а рука непроизвольно дергается в победном жесте. — Заинтересовался? — Что ты хочешь взамен? — уточняет Драко. — Просто так ведь ничего не расскажешь? — М-м, бинго, — мурчит Блейз. — Я многое знаю о личной жизни Тедди, жаль, что это мало интересует публику. А вот дела Ордена… Это уже поинтереснее. Например, некоторые из тех, что… не афишируются и не сообщаются Министерству. — Тебе придется говорить конкретнее, — хмурится Малфой. — Я бы рад, но пока располагаю лишь слухами. — Откуда и какие? — Не сдаю источники без их согласия, — пожимает плечами Забини. — Профессиональная этика. — Не замечал ничего подозрительного, когда состоял в Ордене, — осторожно отвечает Малфой, одновременно с этим напряженно соображая. И тут же осаживает себя, зацепившись взглядом за очки Блейза. Один раз Драко уже обжегся на вероломном вторжении в его мысли и второго такого не допустит. Он протягивает руку и срывает аксессуар с лица Забини, заставляя того моргнуть от неожиданности. После задумчиво вертит дешевые стекла в пальцах и хмыкает: — Безвкусица полная. Как и твои манипуляции. С каких пор ты копаешь под Фениксов? — любопытствует Малфой, постукивая оправой по раскрытой ладони. — Вроде кормился за счет критики в адрес Министерства? Что изменилось? — Времена, — не растерявшись, отвечает Блейз. — Примерь-ка их. Думаю, тебе пойдут. За манипуляции, кстати, обидно было, — он прикидывается обиженным. — С тобой приходится изворачиваться. — А ты прекращай и говори все по факту. Какие слухи? — В основном о парочке миссий за границей, никак не связанных с Пожирателями, но тесно переплетенных с политикой. Не хочешь покопать в эту сторону? Я бы и сам, но… — Забини хитро усмехается и дергает плечом, — не хочу пока что привлекать внимание Тедди. Понимаешь, он же хитровыебанный. Как почувствует, что у его задницы держат зажигалку, так беды начинаются уже у твоей. Да еще так внезапно, будто прокляли исподтишка, — округляет он глаза, изображая ужас. — Серьезно? Опасаешься шоумена? — Публичные казни тоже своего рода представления. — Ясно, — отзывается Драко, бросив задумчивый взгляд на очки. — А кого боишься больше? Нотта или Грейнджер? — Бедности, — оскалившись, отвечает Забини. — Этот страх, друг мой, затмевает во-о-обще все! Хуй драконий готов сосать, лишь бы платили прилично. Малфой, не сдержавшись, все-таки закатывает глаза. — Если Нотт способен тебе усложнить жизнь, то разумно ли копать под Фениксов? — любопытствует он. — Так я и не собираюсь. Это сделаешь ты, — Блейз со скотской улыбкой показывает пальцем на Драко. — А я лишь выгодно продам информацию, возможно даже не Тедди, там посмотрим по ситуации, — размышляет он вслух с беспечным видом. — Видишь? Я предельно откровенен с тобой. Малфой бы засмеялся от подобной наглости и самоуверенности, но даже улыбка выходит с трудом из-за стойкого ощущения, что его стул балансирует на обрыве, а Забини держит за спинку. Далеко не самая надежная страховка в мире. — С чего ты решил, что я стану сливать информацию об Ордене? Или думаешь, раз я оттуда ушел, то больше меня ничего не остановит? — прохладно интересуется Драко. — Во-первых, да. Ты создаешь впечатление прагматика, а не тупого фанатика. Во-вторых… ушел? Серьезно? Прям добровольно? — хитро ухмыляется Блейз и качает головой. — А давай мы не будем друг другу лгать? Это сильно упростит жизнь нам обоим. Общение с Забини — дуэль на шпагах. Любое брошенное слово может оказаться как удачным выпадом, так и неудачным парированием. И Блейз весьма опытный фехтовальщик, каким бы идиотом не прикидывался. — Считаешь, меня выгнали из Фениксов? — осторожно уточняет Малфой. — «Считаю»? Обижаешь. Я немного покопался, пошептался кое с кем и выяснил, что наша умница Грейнджер взбрыкнула, взмахнула миниатюрной ручкой, и Тедди тут же распластался у ее ног, как последняя тряпка, — самодовольно фыркает Забини. — А, кстати, туфли ей облизывал или отделался твоей отставкой? — И вот сейчас я должен бы задаться вопросом, какого дьявола все еще терплю твое общество… — вздыхает Драко. — А я вот задаюсь противоположным и с самого начала. Почему тебя воротит от одного моего вида? Я ведь в твоем вкусе, — заметив кислую гримасу Малфоя, Блейз звонко смеется. — Ты практичен, ответственен, еще и циник. Замкнут в себе, боишься открываться, но при этом любопытен. Что-то яркое и непредсказуемое вроде меня, но при этом такое же циничное и неординарное должно тебя будоражить. В хорошем смысле. Я должен был стать чем-то вроде глотка свежего воздуха для тебя, застрявшего в трясине, разве нет? Но с самого начало у нас не задалось. Малфою до безобразия хочется ударить себя по лицу, чтобы немедленно не вскочить и убраться подальше от Блейза. — Спасибо за анализ, который я не просил, — ворчит он. — Ага-ага, пожалуйста, ну так вот… — продолжает болтать Забини. — Знаешь, какой вывод я сделал? Думаю, ты был уже знаком со мной когда-то, хоть я этого и не помню. А у меня охуенная память, к сведению. И особенно хорошо я запоминаю тех, кому поднасрал так или иначе, а твое тело, как бы ты ни старался скрывать, буквально кричит о том, как сильно мечтает мне врезать, — говорит Блейз с необыкновенно серьезным лицом, препарируя Драко оценивающим взглядом. «А вот сейчас становится опасно». — С чего ты все это взял? — Мошенничество и никакой дедукции. Э-э, проклятье, оговорился! Наоборот! — беспечно смеется Забини. — Дедукция, друг мой. И аналитический склад ума, — горделиво фыркает он. — Или зарождающееся сумасшествие, — ворчит Малфой, изображая скепсис. — М-м, вряд ли. Драко, слушай, а вот моментик… А что, никто еще не провел параллель между тобой — парнем из ниоткуда — и маховиком времени? Или побаиваются задать… щекотливый вопрос напрямую? — улыбается Блейз. Малфой непроизвольно выпрямляется, облокачиваясь на спинку стула. Горло неприятно перехватывает. Окинув Забини задумчивым взглядом, Драко бесстрастно роняет: — А ты, значит, не боишься? Ну так спроси. Если кишка не тонка. — Уже спросил. Скажешь свое настоящее имя? — Драко. Отвечая на твой следующий возможный вопрос — Малфой. — М-да. А я-то думал, мы с тобой в доверительных отношениях, — изображая обиду, надувает губы Блейз. — Разве? Почему заговорил о маховике? Очередные бредовые теории? Сейчас Драко невероятно сложно оставаться невозмутимым. Инстинкты и интуиция давно вопили о том, что Забини нужно убрать, иначе неприятностей не избежать. И сейчас эти самые проблемы не просто неожиданно возникают, но и становятся прямо-таки катастрофического масштаба. — Тедди обмолвился про маховик, когда собирал целую армию репортеров у порога Министерства, — небрежно пожимает плечами Блейз. — Ничего конкретного, естественно, но… — его пальцы рисуют в воздухе невидимые линии, — достаточно, чтобы соединить точки. Ну так и что? Мы были с тобой знакомы? В твоем времени? А, стой! Погоди, — он внезапно хлопает себя по лбу. — Я ведь так и не рассказал тебе свою теорию! — А весь твой треп до этого не считался? Досадно, — цокает языком Малфой. — Кусаешься, да? Ладно, все равно расскажу, — отмахивается Блейз с улыбкой. — Много думал о тебе и, как ни странно, о твоем «папочке». Внешнее сходство очевидно, но все-таки куча сомнений возникла у меня в процессе… И я копнул глубже. Изучил семейное древо и вот что выяснил: Хендрикс-то, ну ты помнишь, я упоминал его как-то, родственник Малфоя, хоть и далекий. Странно, что ты мне об этом не сказал. Не знал? — прищурившись, предполагает он. — Не счел нужным уточнять. — Хм. В любом случае, тебя это рассмешит, но… я даже поймал себя на мысли, что, возможно, ты и есть Самуэль, но со слегка подправленным личиком. — Действительно смешно, — вскинув брови, комментирует Драко. — Согласен! И я пообщался с ним, приценился. Есть множество сходств между вами, но… м-м… — отрицательно качает головой Забини, поджав губы. — Но не-ет, у него совершенно другая манера общения с людьми. Как минимум, он невероятно любезен, хоть это и напускное. «Блять. Это очень плохо». — Поэтому я сделал вывод, что ты его потомок. С учетом твоей личной неприязни ко мне, появившейся из ниоткуда, большого набора поведенческих сходств и неплохой осведомленности в журналистских уловках — не особо-то и далекий потомок. Сын или внук, но ставлю на сына. Я попал, Деон? «Думай, придурок, думай! Что делать?!» — Это все? — сухо уточняет Малфой. — Нет, еще нет. Остался вопрос: а какого хрена ты забыл в этом времени? Еще и застрял так надолго, — улыбается Блейз. — Но, опять же… Я припомнил наше первое свидание, и тут все встало на свои места. Ты приперся из-за Поттера. В точку? Ну скажи, что в точку, дай мне собой погордиться! — восклицает он. «Думай. Живо». — Я не психиатр, чтобы разбираться с твоими бредовыми идеями, — вздыхает Малфой. — На этот раз все? Наш диалог порядком меня утомил. — Пока что это все, что у меня есть, — пожимает плечами Забини. — Но я могу продолжить расследовать. Хочешь? Я ведь все еще не понял, что такого в Потти, чтобы ради него перемахнуть через пару десятков лет. «Пиздец». — Забини… Ты меня сейчас шантажируешь? — преувеличенно вежливо улыбается Драко. — Я?! Ни в коем случае! — вскидывает ладони Блейз. — Просто демонстрирую, что могу быть довольно полезным союзником. Как минимум, я сообразителен, — заговорщическим шепотом добавляет он, хмыкнув. — Помоги мне с Орденом. И я в долгу не останусь. Матушкой клянусь. Панику можно сравнить со штормом. Свирепым и беспощадным, атакующим со всех сторон мощными ударами. Бездонная глубина или яростная волна, но в любом случае — никакого выхода, только западня. Человек задыхается, не может мыслить трезво и тонет в невидимой никому, кроме него, агонии. А что еще хуже — вслед за этим ублюдским ощущением приходит временная апатия, если психика не справляется. Иначе говоря — штиль. Весьма подлое предательство разума, когда дела совсем плохи. После этого начинается либо дикая истерика, либо очередной приступ тревоги, что в любом случае погано. Вот сейчас вокруг Малфоя безграничная, обманчиво спокойная водная гладь. И неотвратимо чернеющее небо над головой. — Ты чего такой задумчивый? — как ни в чем не бывало улыбается Забини, наклонив голову, как любопытный ворон. «Соберись, твою мать!» — Анализировал, — слегка хрипло отзывается парень и растягивает губы в усмешке. Только идиот согласится на сделку: Блейз ведь вцепится и будет выжимать все соки из Драко в будущем, пока не останется ни капли. Одним разом ничего не кончится, это точно. Но Малфою остро необходимо время. Передышка, чтобы успокоиться и с холодным рассудком подойти к решению проблемы. Время-время-время-время. Всегда и все утыкается в чертово время. — Послушай. Бесплатный совет на правах взрослого и опытного дяди, — нарушает тишину Забини. — Союзники необходимы, когда вертишься среди сильнейших и влиятельнейших. Знаешь, как говорят? Не броди в темном лесу в одиночку. Там водятся оборотни. — Никто так не говорит. — А, да? Значит, будут, — скалится Блейз. — Так что решайся. Я для тебя оптимальный вариант. «ВКЛЮЧИ СВОИ ЕБАНЫЕ МОЗГИ И ДУМАЙ, КРЕТИН!» — рявкает голос в голове. — Хорошо. Напиши, что хочешь узнать, и дай мне неделю, — бесстрастно отвечает Драко, коротко кивнув на стол. — Хорошо? Вот так просто? — удивленно улыбается Блейз. — Ты мне уже целый час мозги трахаешь, не сказал бы, что просто, — вздыхает Малфой, коснувшись виска. — Список, Забини. Живее. Или передумаю. Несколько секунд Блейз сверлит Драко любопытным взглядом, а после резко хлопает по коленям и рывком поднимается, направляясь к столу. Малфой, воспользовавшись тем, что временно выпал из поля зрения ублюдка, прикрывает глаза, тщетно пытаясь успокоиться. Возвращаясь, Забини что-то говорит, но его слова тонут в гуле крови, бьющей в висках. Драко выдергивает из протянутой руки бумажку, возвращает очки и убирается прочь. На улице его руки дрожат так, что спички можно зажигать. И, даже несмотря на то, что легкие отказываются работать, он испытывает неуемное желание бежать. Без цели, без смысла, просто вперед и как можно быстрее. Но каким-то титаническим усилием парень сдерживается. Неровным шагом покидает квартал — подальше от любопытных глаз — заваливается в первый попавшийся закоулок, насквозь пропитанный запахом разлагающихся помоев и едкой мочи. Ноги подкашиваются, и он опускается на корточки (хотя уместнее это назвать падением, а не контролируемым движением). Пальцы впиваются в волосы, локти упираются в колени — поза молящегося или обреченного на казнь. И тогда Драко пробирает смех. Лающий, неудержимый, жуткий. И отнимающий последние остатки кислорода. — Твою ма-ать… Как же… как же я вляпался… — вырывается из него между приступами хохота. Перед глазами плывет, а голова горит, будто ее засунули в камин. Кратковременное оцепенение прошло, и теперь сознание бомбардируют обрывки мыслей. Острые, как осколки стекла. Блейз его раскусил. С легкостью ребенка, складывающего пазл. А если справился он, то кто угодно сможет догадаться. Не дойдет своим умом, так узнает от Забини, — этот ублюдок точно проболтается. Рано или поздно. И на этот раз Драко точно упекут в Азкабан, а у него совсем нет времени на подобные «путешествия». Нет. Это не худшее. Худшее — Блейз продолжит баловаться с мотивами Малфоя, словно с занятной игрушкой, и докопается до секретов Поттера. И вот тогда… Лицо Драко искажается почти до неузнаваемости. От смеха его голос срывается и начинает хрипеть. Ему стоит идти, думать, что-то предпринимать, как-то решать образовавшуюся проблему, но тело не слушается — настолько плотно его сковал страх. «Соберись… Соберись-соберись-соберись…» Подозрительный шорох, мягкое движение воздуха, а после… до боли знакомый звук, который Малфой регулярно слышит у себя в лавке. Кое-как оторвав руки от головы, Драко поднимает затуманенный взгляд и оторопело таращится перед собой — на ворона, беспокойно топчущегося на грязном бетоне и будто заглядывающего в лицо хозяина. — Ты?.. — криво усмехается Драко. — Конечно… Ебаный Вестник Смерти… Хах. Кто бы еще, да? Корвус дергает крылом, но остается стоять на месте. Настырная, вечно преследующая птица. Ничего нового. Смена имени, смена личности, смена времени — а он все тот же бесполезный, перепуганный мальчишка, не имеющий ничего и никого, кроме треклятого ворона, о котором даже не просил. — Нет. Нихера. Не в этот раз. Дрожащие пальцы ныряют в карман брюк и выуживают записку Забини. В содержание Малфой не вчитывается, сразу переворачивает пустой стороной и накрывает ладонью, активируя кольцо. Координаты Драко не знакомы. Поэтому требуется неимоверно много времени, чтобы понять, где именно сейчас находится Поттер. Обычно Малфой не приполз бы к Гарри за утешением (тем более когда тот явно не один), но в текущем состоянии он не способен принимать здравые решения. Он больше не хочет и не может справляться со всем в одиночку. Кое-как Драко поднимается на ноги, достает палочку и, бросив быстрый взгляд на Корвуса, командует: — Лети домой. А после аппарирует в восточную часть Лондона. Тратит еще минут пятнадцать или тридцать (честно говоря, в этот момент для Драко все происходящее окутано туманом, и счет времени, как и прочие вещи, размылись), чтобы найти нужное здание и попасть туда. …Малфой почти не способен оценить интерьер студии, когда заходит внутрь. Он загнанным взглядом находит просторный подиум, на котором Поттер, поправляя очки, замер в эффектной позе. На нем мужская мантия — глубокого синего цвета с витиеватыми серебряными узорами, покрывающими правую половину накидки. Словно белоснежный иней на окне. Поттер выглядит невероятно: с виду расслабленный, но в то же время сосредоточенный на задаче. Каждый жест выверен, лишен неловкости или какого-либо стеснения. Идеальная укладка вечно вьющихся в беспорядке волос (без магии точно не обошлось), безупречный однотонный костюм и легкая, обворожительная полуулыбка. Одним словом — Национальный Герой. Вокруг него суетится команда профессионалов. Взъерошенный фотограф с камерой в руках, ассистент с отражателем для света. Несколько стилистов в стороне, которые готовят следующий наряд для съемки: разглаживают черную мантию с ярко-алыми узорами, обсуждают аксессуары и бросают оценивающие взгляды в сторону позирующего Поттера. «Черт… Он же говорил мне про съемку для рекламы мантий. Какой же я дурак». Словно очнувшись ото сна, Драко досадливо поджимает губы и собирается уйти прочь. Сбежать, словно преступник, влезший в чужой дом, но не успевший ничего сделать до прихода хозяина. Однако его замечают раньше. Вспышка камеры освещает лицо Гарри, и в этот момент его взгляд падает на Малфоя, словно что-то внутри — интуиция или чутье — подсказало Поттеру посмотреть в нужную сторону. Изумрудные глаза, необычно яркие из-за света вокруг, расширяются на долю секунды. И Драко молится (хоть и понимает — тщетно), чтобы лицо не выдало, насколько сильно он впал в отчаяние. Улыбка Поттера искажается от беспокойства и удивления, словно отражение во внезапно треснувшем стекле. Не сводя взгляда с Малфоя, он вопросительно дергает головой, когда очередная вспышка камеры ярким светом окутывает его лицо. Колдография выйдет неудачной — мысль, которая должна волновать Драко в последнюю очередь, но почему-то все равно проносится в разуме. И парень умоляюще усмехается, прекрасно зная, что после такого Гарри бездействовать не станет. Одна из худших и одновременно лучших черт Поттера — принимать решения за долю секунды и переходить к активным действиям моментально. Дорогая мантия с шуршанием падает на пол бесформенной лужей у самых туфель — что тут же делают широкий шаг прочь. — Пять минут. Срочные дела, — отрывисто и громко оповещает Гарри, не вслушиваясь в то, что ему говорят в ответ. Не успевает Драко опомниться, как пальцы Поттера приземляются на его плечо и подталкивают в сторону. Они заходят в небольшое, плохо освещенное помещение, и Гарри закрывает за ними дверь. Взгляды парней пересекаются на долю секунды. А после, вздохнув, Поттер приобнимает Малфоя и мягко опускает ладонь на его затылок, позволяя стоять вот так и ничего не объяснять. Ни вопросов, ни требований. Просто возможность замедлиться хоть на чуть-чуть и прийти в себя. — Я здесь… — тихо шепчет он, его пальцы скользят по волосам Драко. — Я держу. «Как же я люблю тебя». Становится ощутимо проще. Ненадолго большинство проблем отходит в сторону, и Малфой, наконец-то вдохнув полной грудью, отдается моменту, позволяет себе быть уязвимым и нуждающимся. У Гарри отлично получается защищать, даже если не от реального врага, а лишь его тени. Вот бы так простоять вечность. — Держишь? Я вроде не падаю, — усмехается Драко, отстраняясь. — Где мы? — Эм… Как обычно? В каком-то чулане, — беспечно пожимает плечами Гарри, бегло оглянувшись по сторонам. — Уже даже традиция… для нас. — Блеск. В чулане не говорят о «срочных делах». Так, к сведению. — Ой, да плевать. Ты как? А ну посмотри на меня, — бурчит Поттер, обхватив ладонями лицо Малфоя и заглядывая в него, словно заботливый родитель. — Да… Эй, да отвали!.. — морщась для вида, Драко отбивается от рук и отстраняется назад. — В норме я, в норме! — Точно? — Гарри не поверил ни единому слову. — Что случилось? А вот и допрос. Но сейчас это кажется приятным, даже умилительным. И Драко бы улыбнулся, но… его мучают не только вопросы от Поттера. «Что же мне теперь делать с Забини? Не могу же я всерьез копать под Орден, это навредит Гарри. Ну и Нотту, да. Но и бездействовать — не вариант». — Один не особо приятный разговор. Могу кое-что спросить? Поттер удивленно вскидывает брови в ответ, но не торопится говорить, молчанием давая шанс продолжить. — Ты… можешь дать мне список тех, кого нельзя трогать? — Что, прости?.. — Нельзя причинять вред Грейнджер и Уизли. А еще Тео и, полагаю, Дадли тоже. Кто еще? — со всей серьезностью уточняет Драко. Ему нужно понимать, какими вариантами он располагает и к каким средствам может прибегнуть. В прошлый раз, когда Малфой перешел к активным действиям, забравшись в дом Министра, Поттер поймал его за руку и был крайне недоволен ситуацией. Не хватало Драко еще и с ним отношения выяснять — и без того забот хватает. — Ты к чему сейчас вообще все это затеял? — Имена. Дай мне имена. — Вот сейчас я начинаю напрягаться, — грубоватым тоном предупреждает Гарри, нахмурившись. Когда Поттер чего-то не понимает или не знает — характер начинает разительно портиться. И Малфой прекрасно знает об этой особенности. — Хорошо, переформулирую вопрос. Если я, допустим… Проникну в дом одного слишком «умного» журналиста, копающего под Орден и под меня в частности, и выбью из него все дерьмо, что тогда? Убивать не буду — лишь покалечу. Хотя над убийством еще думаю, — откровенно признается Драко через секунду. И замирает, внимательно наблюдая за чужой реакцией. Запретит? Попытается прочесть нотации? Малфой подсознательно опасается подобной реакции. На самом деле он еще не решил, как именно поступить с Забини, но хочет быть уверенным, что Поттер встанет на его сторону, какой бы та ни была. Забавно. С каких пор это имеет значение? — Под тебя копают? — уточняет Гарри. Напряжение в его лице сейчас не заметил бы только слепой. Драко скупо кивает в ответ, не торопясь вдаваться в детали. — Нужна помощь? Слушай, мы можем… — кажется, еще чуть-чуть, и извилины Поттера начнут издавать скрип. Он тянется к ладони Малфоя, сжимая ту. — Справлюсь сам. Так что скажешь? Остановишь или позволишь решить проблему так, как я умею? — повторяет вопрос Драко. Гарри медлит, обдумывая сложившуюся ситуацию. Его взгляд мечется, потому что задачка, подкинутая Малфоем, далеко не из простых. — Я… Не то чтобы я был против, но… Почему ты вообще сказал мне об этом? Раньше ведь никогда не спрашивал. «Раньше мы с тобой и не спали. А еще я не бегал к тебе за утешением. Обстоятельства меняются, и приходится под них подстраиваться». Теперь Драко слишком зависим от Гарри и не может действовать бездумно, рискуя потерять его расположение. — Проверяю, как далеко ты позволишь мне зайти, — выдавливает он. Их взгляды скрещиваются. Драко не знает, что отражается в его глазах, но вот в тех, что напротив, можно прочесть удивление вперемешку со смирением, которого становится все больше с каждой пройденной секундой. — Делай, как посчитаешь нужным, — наконец выдыхает Гарри. — И не попадись. Почему-то именно эти слова оказываются для Малфоя важнее, чем любые признания в любви. Они растекаются теплом в груди, дарят потрясающее чувство легкости, хоть и всего на пару мгновений. Драко благодарит Поттера кивком и скупой усмешкой, не зная, как еще передать глубину испытываемых им чувств. Но на смену ускользающему облегчению приходит верный спутник Малфоя, давно ставший его неотъемлемой частью. Беспокойство. — Я сказал, что под Орден тоже копают, — прищурившись, напоминает Драко. — Тебя это не напрягло? — Журналист, копающий под Фениксов? — Гарри пожимает плечами. — Тео отлично решает подобные вопросы. Сейчас больше всего я беспокоюсь о тебе. Ты уверен, что… — Да, и прошу тебя не вмешиваться, — перебивает его Малфой. — Если что — я скажу. Обещаю. «Как только придумаю, как мне дальше быть».

***

214 дней до трагедии. Если дело зашло в тупик, то временное переключение на другое занятие поможет, как бы абсурдно ни звучало. Небольшая возможность отвлечься, а после взглянуть на предыдущую проблему под новым углом. Со свежими силами, так сказать. Действительно рабочий метод, если подойти с умом. Ключевое: с умом. А не как Драко, который перескочил с одной практически нерешаемой задачи на другую такую же. Малфой, подтягивая до локтя подвернутые рукава серой рубашки, придирчиво рассматривает нарисованный круг на полу подвала. Весь предыдущий вечер и последующую ночь парень не мог найти себе места, терзаясь мыслями о Забини, угрозе разоблачения, безопасности Поттера, планах Министерства, судьбе Ордена — обо всем сразу, в общем. Сон не шел, ответы не находились, так что Драко решил занять себя чем угодно, лишь бы отвлечься. Раньше безнадежно сломанный маховик был отличной альтернативой мукам бессонницы. Сейчас же Малфой отважился вернуться к разборкам со своим строптивым подсознанием. Возможно, хотя бы в этот раз его ждет успех? — Сможешь вызвать колдомедиков в случае провала? — нервно усмехается Драко и косится в сторону Корвуса, дремлющего на нижней ступеньке лестницы. Ворон никак не реагирует. — Угу. Почему-то так и думал. Не смей потом труп мой клевать, пернатый дармоед. Со вздохом проведя рукой по растрепанным волосам, Малфой еще раз пробегается взглядом по рунам. За время сеансов с Паркинсон Драко, как ему казалось, запомнил каждый штрих досконально, но когда круг не сработал в четвертый раз подряд, он слегка (сильно) разочаровался в своей памяти. М-да, ночь выдалась весьма изматывающей. — В последний раз, — устало обещает себе Малфой, подпалив благовония. — Не сработает — умываю руки. Набрав побольше воздуха в легкие, он зачитывает заклинание активации. Секунда томительного ожидания — и рисунок впервые за сутки экспериментов загорается светом. Драко от радости едва не подпрыгивает. Он шагает в центр круга и замирает, опасаясь даже моргнуть, чтобы не спугнуть удачу. С Панси транс наступал мгновенно — будто падение в глубокий колодец. Сейчас, даже проведя ночь без сна, Малфой остается полностью в сознании, и это — явно не по плану. — Какого… Поморщившись, Драко уже поднимает палочку для повторного заклинания, когда вдруг края круга начинают темнеть. Сгустки тени сгущаются и вьются как живые. — Совсем не по плану, — вскинув брови, бурчит Малфой, но не торопится прерывать ритуал и продолжает наблюдать за развитием событий. Перед ним формируется силуэт, медленно принимающий смутно знакомые очертания. Минута, и вот Малфой уже смотрит на свое отражение, идентичное до малейшей детали — даже рубашка измята в тех же местах. Справа и слева от него потихоньку формируются и другие образы, но пока что слишком размытые. — Ну, и? — демонстративно разводит руками Драко, глядя в глаза двойнику. — Что скажешь на этот раз? — Выглядишь невероятно уверенным, — хмыкает тот, покачав головой. — Есть основания? Отвечая на твой немой вопрос: да, издеваюсь. Гений. — Я себя ненавижу, — вздыхает Малфой, положив ладони на пояс. — Ага. В точку, — улыбается отражение. — Так и что? В чем причина этой показной храбрости? — Я же все сделал, — скрипнув зубами, рычит Драко. — Принял чувства, перестал бежать и прочее дерьмо. Что еще, драккл побери, нужно, чтобы овладеть этой силой? Двойник самодовольно фыркает в ответ. Качнув головой, идет к центру магического рисунка. Два шага — и вот копия уже лицом к лицу с оригиналом. Их зрительный поединок по ощущениям длится вечность. После фальшивый Малфой начинает медленно кружить вокруг парня. — Принятые чувства — это выигранная битва. Но никак не война. Отражение становится за спиной Драко, и его пальцы, холодные как мрамор, впиваются в плечи. — А как насчет остального? — ехидным шепотом интересуется он. — Впереди еще так много работы… На-при-мер, — глумливо дробя слово по слогам, тянет двойник и, обхватив голову Малфоя, поворачивает ту немного в сторону. Взгляд натыкается на размытый, словно дымка, образ подростка в форме когтевранца. Покалеченного, зажатого и перепуганного. — Слабый и никчемный, да? Такого себя ты принял? А как насчет той части, готовой сделать что угодно, лишь бы показать себя? Что на… — Заканчивай, — слышится где-то сбоку. — Ты растягиваешь задачу ненужными этапами — мы так никогда не придем к чему-то. Свали. Руки, держащие Драко, исчезают, заменяясь звонким и неприятным щелчком пальцев прямо перед лицом. Малфой недовольно морщится и поворачивает голову к новому «гостю». — Эй, белоручка. Помнишь меня? Высокий и подтянутый. Коротко стриженные светлые волосы. Неприметная одежда, укороченная мантия с множеством потайных карманов, удобная обувь. А еще болезненно бледная кожа и слегка трясущиеся пальцы. Все-таки регулярный прием оборотки и стимуляторов пагубно сказывается на здоровье. Драко уже и забыл. Та часть Малфоя, которая когда-то была наемником. — Вижу, что помнишь. Вопрос. Мы долго будем ходить вокруг да около? Драко вопросительно наклоняет голову, сверля двойника пристальным взглядом. Но тот с хмурым лицом молча стоит, скрестив руки на груди. Малфой никогда не считал себя приятным человеком, но в качестве Деона… вообще кошмар. — Что ты хочешь услышать? — холодно роняет Драко, выгнув бровь. — Что я был наемником? Был. В чем проблема? Хендрикс надменно хмыкает, но тут же становится бесстрастным в лице. — Нравилось? — любопытствует он. — Зарабатывать убийствами? — уточняет Малфой. Его голос становится грубым. — Скрывать настоящее лицо и имя? Добираться домой через свалки и закоулки, прячась от людей? Уничтожать и менять палочки после использования авады или чего-то подобного? Ты серьезно спрашиваешь меня об этом? — Отвечай. — Решение, принятое без каких-либо альтернатив в распоряжении, по определению не может нравиться, — кое-как давит из себя Драко, насупившись. — Меня спасало лишь то, что терять уже было нечего. — Это не ответ на вопрос. Лицо Малфоя искажается гримасой раздражения. Он не понимает, к чему все эти выяснения. Когда-то он был наемником, верно, но это уже осталось в прошлом. Сейчас он всеми силами пытается исправить будущее, чтобы не возвращаться к той жизни. — Мне было плевать. Я ничего не испытывал. Нравилось, не нравилось — какая разница? Я выживал. Деон улыбается в ответ, но за этой улыбкой — ничего. Тотальная пустота. Он покачивает головой в ритме произносимых слов, будто слышит несуществующую мелодию. — А вот это ложь. Однако… Как забавно устроена память, да? — сухо интересуется образ. — Так легко выдает желаемое за действительное. Драко начинает крыть — он и сам не понимает, почему. То ли его подсознание саботирует процесс, не испытывая желания как-то помогать, то ли дело в бесполезном обсуждении прошлого, которое уже не имеет никакого значения. Но что-то явно не так. Словно иголки под ногти загоняют. — Нет. Не нравилось. И, будь у меня такой шанс, я бы никогда не выбрал это ремесло, — цедит Малфой. — Ложь. — Я чувствовал себя мусором, — дергает головой парень, продолжая стоять на своем. Двойник, кажется, тоже не намерен сдаваться. — Ложь. — Да твою мать… Будь у меня шанс, я бы никогда не выбрал эту работу снова! — не сдержавшись, восклицает Драко. — Наглая. Трусливая. Ложь. Слышу ее годами, — зыркнув исподлобья, отзывается Деон. — Хочешь знать, что еще ты должен принять? Все просто. Признайся себе, что тебе нравилось. Скажи честно, что доставлять боль другим — было твоим способом выплеснуть всю накопленную злость! — Что за бред?! Это всегда было лишь необходимостью! Работой! Никакого личного мотива, кроме потребности в деньгах! — Тогда докажи. Убей Забини и докажи, что тебе подобное не доставит удовольствия. Ты ведь не конченый отброс, который утверждается за счет чужой боли? — в открытую издевается фантом, раскинув руки в стороны. — Убийство Забини — слишком рискованное решение! Самый простой выход не всегда самый правильный, придурок! — выходит из себя Драко. — Отговорки. А знаешь, почему ты поскакал к Поттеру разрешения просить? Нет, не из-за вашей «любви», нихрена, — длинные пальцы двойника изображают кавычки. — Ты просто тряпка и боишься самостоятельно принимать сложные решения! Тебе нужно, чтобы человека заказали, и тогда твоя совесть останется как бы чиста! — зло восклицает он. — Да пошел ты, — шипит Драко, прищурившись. — Я лишь пытаюсь быть рациональным. Хендрикс, брезгливо поморщившись, отмахивается и отходит в сторону. Тем временем к Малфою подходит другой его образ — тот, с которым он общался все предыдущие разы. — Думаешь, это — самое сложное для принятия? Не-ет, самый сок будет дальше. Смотри, — он показывает пальцем куда-то в сторону. — Смотри-смотри, это полезно. Драко неохотно поворачивается, чувствуя, как голова начинает раскалываться. Взгляд цепляется за небольшую фигурку ребенка, стоящей к парню спиной. Порванная и испачканная в саже рубашка, лиловая от только что полученного ожога рука. Мальчишка дрожит, низко опустив голову. Малфой складывает пальцы за шеей и с нажимом давит до боли в позвонках. Ему противно это видеть. Но он не отводит взгляд лишь из злого упрямства. — Готов ли ты признать самое страшное? — усмехается в ухо голос. — О чем ты?.. Ребенок медленно поворачивает голову, и Драко непроизвольно вздрагивает, словно пронзенный ножом. — Мы оба знаем, о чем я. В чем смысл поиска убийцы Национального? Он ведь как раз перед тобой. Семилетний образ Деона поворачивается корпусом, и на Малфоя накатывает ужас вперемешку с отвращением. Старые, тщательно закопанные воспоминания вновь приобретают краски: бушующий огонь, пепел со снегом, невыносимая боль в левой руке и крики взрослых вокруг. — Ясно. Хватит с меня на сегодня, — зло цедит Драко и решительно шаркает ногой, смазывая часть рисунка. Все образы вокруг меркнут и растворяются в небытии. Малфой остается один (не считая ворона, который так и не соизволил покинуть помещение). — Переключился на свою голову… — мычит Драко, растирая лицо ладонями. — Терпеть себя не могу. Блять!.. Он опускает руки и пустым взглядом таращится в низкий потолок, шумно вздыхая. Как же хочется что-нибудь сломать. Кажется, самое время возвращаться к предыдущей проблеме. «Думай. Думай. Думай. Будь ты проклят, Драко, думай!» Идею копать под Орден Малфой отмел еще сутки назад, это даже не обсуждается. Можно было бы переложить разборки с Блейзом на Тео, раз тот — как считает Гарри — отлично справляется с любопытством репортеров. Но нет никакой вероятности, что Забини после не разболтает о перемещении во времени. Рассказать все Поттеру? И что же тот сделает? Как будто ничего, что бы Драко не смог самостоятельно. Проклятье. — Говоришь, сыграть в наемника еще раз?.. — Малфой зло усмехается, будто бросая вызов самому себе. — Что ж. Так и быть. Зачем усложнять то, что изначально задумано как простое? Действительно. Взять Забини в плен, силой выбить из него ответы, после стереть память об этом, а заодно и обо всем, что ублюдок умудрился накопать на Драко. Возможно — убить, если это необходимо для доказательства чего-либо самому себе. Будущее едва ли многое потеряет со смертью болтливого урода, так хоть чем-то он окажется полезен. Проблема в другом. Умников, подобных Блейзу, полно. Удивительно, что до сих пор о путешествиях Малфоя во времени вслух заговорили лишь двое. Та же Грейнджер со своей бешеной гарпией наверняка сделали определенные выводы после инцидента с маховиком. Возможно, они просто выжидают подходящего момента, чтобы воспользоваться полученной информацией. И вот что тогда будет делать Драко… Выстоит ли в одиночку? Сможет защититься и не попасться? Практика показывает, что вряд ли. И каждый раз пользоваться Поттером, как щитом, чревато. Гарри и так под угрозой, ни к чему подвергать его еще большей. — Пиздец. Мне действительно нужен союзник, — без удовольствия признает очевидное Малфой. И Забини, сам того не зная, предложил Драко один подходящий вариант.

***

205 дней до трагедии. К сожалению, Забини не законченный идиот. А потому, шантажируя человека, однажды проникшего к нему в дом, благоразумно сменил адрес проживания. Еще и в офисе перестал появляться, полагая, что Драко, передумав сотрудничать, может подстеречь его там. Резонно, но бесполезно: не то чтобы у Малфоя возникли особые проблемы с поиском новой квартиры Блейза. Но он подумал: почему бы не подыграть Забини и не поддержать иллюзию, что у придурка все под контролем? Так даже интереснее. Драко решил напасть не сразу, а выждать момент, когда Блейз будет ожидать этого меньше всего. Элемент внезапности — отличный старт, когда планируешь запугивать кого-либо. Правда, ради этого пришлось проявить терпение и определенную изобретательность. Во-первых, дождаться, когда Забини выползет из тени — на вечер, организованный в честь защиты сниджетов. Во-вторых, ненавязчиво убедиться, что никого из знакомых Драко (например, Гарри), там не окажется. Благо, у Поттера нашлось дело поважнее — ужин с семьей очередного спонсора Ордена. Планы Нотта на вечер Малфой тоже узнал (хоть для этого и пришлось скрытно влезть в кабинет Тео и посмотреть распорядок дня, иначе бы от Драко никогда не отстали с расспросами). Гермиона покинула столицу парой дней ранее — об этом писали в газетах — и наверняка прихватила с собой секретаря, что довольно удачно. В-третьих, проникнуть на банкет без приглашения и не попасться охране. В-четвертых, умудриться не попасться на глаза Блейзу и дождаться оптимального момента для похищения. Когда Драко бесшумно выходит на балкон, Забини, облокотившись грудью на высокие перила, докуривает сигарету. Малфой бегло оглядывается по сторонам, проверяя, что поблизости нет случайных свидетелей, и неспешно подходит к журналисту ближе. В голове проносится запоздалая мысль: «А точно ли нет другого выхода?». Но Драко раздраженно одергивает себя, сокращая дистанцию между собой и Блейзом практически до нуля. Подкрасться сзади. Нанести быстрый удар по голове (кто знает, какие защитные амулеты носит на себе Забини). Подхватить обмякшее тело, не дав тому упасть. Аппарировать в нужную точку. Что ж. Похитить Блейза оказывается сильно проще, чем с ним договориться. Одновременно приятное и не очень открытие — столько времени потрачено впустую. Хотя выводы делать рано, пообщаться парням сегодня все же придется. Пока Забини в отключке, Драко сажает его тело на стул. Мебели в полуразваленном доме, выбранном для импровизированного допроса, нет, так что приходится трансфигурировать первый попавшийся обломок (от стены или потолка, Мордред его знает). После деактивирует все обнаруженные на Блейзе амулеты и связывает парня заклинанием. Еще раз проверяет, что скрывающие чары, установленные в помещении заранее, функционируют как положено, и лишь тогда кидает в Забини простенькое исцеляющее, приводя того в сознание. — Ну, понеслась… — вздыхает Драко, стягивая с себя парадную мантию и подворачивая рукава рубашки. Блейз тем временем с мычанием разлепляет веки и несколько раз моргает. Мгновением позже его взгляд становится сфокусированным и тут же цепляется за Малфоя, стоящего напротив. — О, Драко, это ты! — преувеличенно бодрым голосом восклицает Забини и дергается, проверяя прочность пут. — Не признал, извини! Новая прическа? Храбрится, мерзавец. Малфой в ответ презрительно ухмыляется на долю секунды. Эффект оборотки уже сошел, хоть горький вкус все еще ощущается на языке. Драко слишком отвык от гадкого зелья и с удовольствием бы отказался от него навсегда, но обстоятельства сложились против, и за это Блейз получит отдельные благодарности сегодня ночью. — А не подскажешь, где мы? Место довольно антуражное, не спорю, и все-таки… — Забини, поджав губы, качает головой. — Далеко от Лондона, — подсказывает Драко, сокращая расстояние между ними на шаг. — Да? М-м… Так наши с тобой отношения дошли до похищения прямо во время публичных мероприятий? — вскидывает брови Блейз и усмехается. — Старина, ну как так? Я все понимаю, страсть и прочее, но не слишком ли… опрометчиво? Мое отсутствие заметят. Блейз даже в критической ситуации болтает без умолку, не теряя лица. Он либо безумен, либо чрезмерно самоуверен. — Думаешь? — Малфой достает недавно купленную палочку из кармана, примеряясь к ней. — У тебя дурная репутация, Забини. Все уже привыкли, что ты сбегаешь, когда заблагорассудится. Если вообще появляешься. Блейз фыркает и снова ерзает на стуле, будто ему это как-то поможет. И пусть он улыбается и пытается изобразить непринужденность (какая вообще только возможна в его положении), взгляд все равно выдает напряжение. — Меня будут искать, это я тебе гарантирую, — натянуто улыбается Забини. — Давай лучше закончим этот перфоманс сейчас, пока еще… — Найдут, не переживай, — прохладно отзывается Малфой. — К утру я верну тебя домой. — Оу. Так убийство меня красивого сегодня не планируется? Бровь Драко медленно выгибается. — Я не сказал, что верну живым, — бесстрастно роняет он. — В любом случае, все зависит от твоего поведения. Но, буду честен, ты меня настолько бесишь, что твои шансы на выживание, грубо говоря, невелики. Забини дергает головой, оглядываясь по сторонам. — Так все же я был прав? И что конкретно мы с тобой не поделили в твоем времени? — любопытствует он. «Пытается заговорить меня и потянуть время?» Драко знает, что это бесполезно. Даже Поттера не бросаются искать спустя час его исчезновения. Более того, Малфой отлично запутал следы, воспользовавшись аппарацией, а после — парочкой порталов. На то, чтобы найти финальную точку, у поискового отряда уйдет минимум полтора дня. Все артефакты на Забини сейчас не работают, палочка отобрана, а сам он связан — позвать на помощь никак не сможет. И Драко злорадно улыбается, с удовольствием наблюдая за жалкими потугами Блейза выпутаться из передряги, которую тот сам же себе и организовал. — Знаешь, что меня дико радует в нашей с тобой ситуации? — интересуется Малфой, подходя к нему совсем близко и глядя сверху-вниз. — Ты, умник, выяснил обо мне так много, но не самое главное, что стоило бы знать. Блейз запрокидывает голову, чтобы встретиться с Драко взглядом. Последний усмехается и, понизив голос, добавляет: — Вот тебе совет от более прогрессивного поколения, «старичок». Не провоцируй людей, зарабатывающих на жизнь убийствами. — Угрозы на мне не работают. Я же журналист, Драко, ну в самом деле. Малфой с деланным разочарованием вздыхает и делает шаг назад, чтобы удобнее было колдовать. — Как скажешь. Круцио. Короткая вспышка, и Забини вздрагивает в единой, мучительной судороге. Боль настолько невыносима и всепоглощающа, что губы кривятся в беззвучном крике, но ни единого звука с них так и не срывается. Драко стоит напротив, более не совершая ни одного движения, но фиксируя каждую деталь: как пот струится по лбу, как тело выгибается в почти неестественных позах, а связанные руки беспомощно дергаются, пытаясь найти опору. Вокруг царит тишина, нарушаемая лишь надсадными хрипами. Малфой не проявляет ни интереса, ни жалости; просто наблюдает за чужими страданиями с холодным вниманием. Время тянется медленно, и каждый новый приступ боли кажется вечностью, но Драко терпеливо ждет. Когда Забини закатывает глаза от мучений, а его дыхание окончательно срывается, Малфой отменяет проклятие. Блейз с болезненным стоном роняет голову и больше не двигается (хотя его тело все еще потряхивает от остаточных ощущений). А Драко… Ни радости от чужих страданий, ни сожаления о том, что произошло. Всего лишь еще один момент в бесконечной цепи событий — что и требовалось доказать. Малфой всего лишь делает не самую честную работу, без какого-либо подтекста. Когда Забини более-менее приходит в себя, Драко заставляет его поднять голову, грубо вцепившись в затылок. Когда их взгляды встречаются, Блейз уже не пытается казаться беспечным, и вот это доставляет Малфою невероятное удовольствие. — Сегодня ты пройдешь через это еще раз, — Драко вкладывает всю имеющуюся решимость в обещание. — Но для начала… Мы поговорим. По настоящему ломает не боль. Ломает ее ожидание. — Т-ты… Тебя посадят… — сипло бормочет Забини. Вены на его шее и лбу нехорошо вздулись, а глаза заметно покраснели. Малфой хмыкает и наклоняется, подаваясь к лицу Блейза так близко, что парни могут чувствовать дыхание друг друга на своей коже. — Да что ты? А как они узнают? — с откровенной издевкой округлив глаза, шепчет Драко. — Империо. Глаза Забини на секунду шокировано распахиваются. А затем он всем телом вздрагивает и послушно замирает, ожидая приказа. Драко же выпрямляется и привычным движением ладони убирает светлые волосы назад. — Сделаем по простому. Я задаю вопросы — ты отвечаешь. Замечу, что пытаешься сопротивляться проклятию, наложу круцио еще раз, — обещает он. — Почему ты начал копать под Орден? Губы Блейза трясутся, но слова не торопятся с них срываться. Слегка поморщившись, Драко демонстративно направляет палочку на связанного пленника, готовясь атаковать в любой момент. — Хотел… выгодно п-продать информацию… — Уже слышал. Кому? — Кто заплатит… Самому Ордену. Или… Министерству. — Другие потенциальные покупатели имеются? — сухо уточняет Малфой. Забини отрицательно качает головой. Драко, подозрительно прищурившись, рассматривает его лицо пару секунд, а после продолжает допрос: — Сомневаюсь, что идея твоего авторства. Кто тебе ее подкинул? — Не знаю. — Но по-любому догадываешься, — недовольно морщится Малфой. — Кто и как? Отвечай. — Я… Это… На адрес редакции пришло анонимное письмо. Ничего конкретного. Намек на д-деятельность в Европе, — блеет Забини. — Что такого в Европе? Или там Пожиратели перестали прятаться? — скептично вскидывает брови Драко. — Там назревает конфликт. Между Германией и Францией. Малфой задумчиво хмурится. А Блейз неожиданно, хоть ему и не приказывали, добавляет: — Наша Министр пытается урегулировать ситуацию. И… в письме говорилось, что Фениксы эскалируют этот конфликт. Но не сказано, как и с чьей стороны. Драко знает, что «недопонимания» между Францией и Германией перерастут в полноценную войну лишь через одиннадцать лет — едва ли нынешнее участие Фениксов (каким бы оно ни было) как-либо повлияло на ситуацию в будущем. Нет, слишком большой временной разрыв между событиями. Но если Грейнджер уже сейчас проявляет интерес к ситуации в других странах, то вмешательство Ордена ей по вкусу не придется точно. Особенно если их цели расходятся. — То есть, вывод такой, что Министерство заинтересовано в этой информации об Ордене? — уточняет Малфой, посмотрев на Забини. — Ты так решил? Тот коротко кивает. Имеет смысл. Попробовать выяснить детали с помощью рук пронырливых журналюг, а еще, если повезет, подорвать репутацию Ордена, публично уличив в попытках развязать военный конфликт. Изящно. — Знаешь, кому еще отправили такие послания? — в голосе Драко проскальзывает раздражение. Видимо, из-за активных размышлений над полученной информацией, Малфой слегка ослабил контроль над Блейзом. Тот, безвольно опустив голову, не реагирует на вопрос. — Смотри на меня, когда я спрашиваю, — властно приказывает он, кончиком палочки приподнимая подбородок Забини. — Кто еще получил анонимные письма? — Не знаю… К-клянусь. — Дрянь, — досадливо цокает Драко, скривившись. Он вздыхает, сосредотачиваясь на вопросах, что у него еще остались. — Так. Что ты успел выяснить об Ордене? Или сразу меня решил использовать? — Через тебя. К Тео сложно подступиться извне — отлично заметает следы. — Но Грейнджер же как-то узнала? — Я без понятия, как. Мне нужен был крот в стенах Ордена, и я выбрал тебя, — признается Забини. Его голос звучит невероятно непривычно, будучи лишенным каких-либо эмоций. — Потому что меня можно было шантажировать? — холодно уточняет Драко, крепче стиснув палочку. — Да. Лицо Малфоя свирепо искажается — ему хочется ударить Блейза немедленно, да побольнее, но он сдерживается. — Что ты знаешь про маховик? Я имею в виду недавний инцидент, касающийся его. — Практически ничего. Только то, что было какое-то дело о маховике, связанное с тобой, но больше ничего, — глухо отзывается Забини, не решаясь отвести взгляд от Драко. — Я пытался узнать больше, но Министерство хорошо скрыло детали. «Неудивительно. Узнай народ, что меня фактически помиловали после доказанного хранения маховика… Грейнджер мастерски прикидывается непогрешимой». — Но все равно предположил, что я из будущего? — Предполагал я давно, но после суда убедился окончательно. — Знаешь, Забини, твое чутье — одна из самых больших заноз в моей заднице, — вырывается из Драко язвительная насмешка. — Успел кому-то растрепать о теориях на мой счет? — Нет, — торопливо (насколько позволяет империо) качает головой Блейз. — А почему так? — Решил приберечь для удобного случая, — Малфой криво усмехается на это признание — этот самый «случай» определенно потрепал ему нервы. — Ты говорил обо мне с Хендриксом? — Забини кивает, и по телу Драко проходится покалывающий мороз, от которого все внутри скручивается. — В каком ключе? — Я… показывал твою колдографию и спрашивал, знакомы ли вы. — А он?.. Отрицательный жест головы. Малфою бы радоваться, но вместо этого он испытывает острую боль, словно на едва затянувшуюся рану вылили банку кислоты. Родной отец Драко — точнее, Деона — перестал узнавать его, когда тому едва исполнилось восемнадцать. После этого Самуэль не видел его ни в двадцать, ни в двадцать пять. От этой мысли желудок стягивает в спазме, настолько сильном, что начинает тошнить. Малфою казалось, что он не из чувствительных, но подобная реакция доказывает обратное. Все-таки времена меняются, и люди — вместе с ними. Мало контролируя себя, Драко делает резкий шаг вперед и присаживается на корточки, заглядывая в лицо Блейза с жадным, озлобленным интересом: — Эй… А ответь-ка мне еще на кое-что… Чем я тебя так привлекаю? Что ж ты, тварь такая, жить мне спокойно не даешь? — прищурившись, ядовито любопытствует он. — Ни сейчас, ни в будущем… Я что… выгляжу как подходящая груша для битья? Слабое звено? — голос парня опускается почти что до рыка. — Я могу ответить лишь про сейчас… — тихо отзывается Забини, слегка вздрогнув. — Тео вышвырнул тебя из Фениксов. И я предположил, что за тебя не станут заступаться. Скорее всего и в будущем этот ублюдок рассудит точно так же. Действительно — в чем проблема воспользоваться осиротевшим подростком без связей и состояния? Драко хмыкает, пораженно качнув головой. — Знаешь, что я ненавижу больше всего в людях, подобных тебе, Забини? — хрипло интересуется он. — Слепую веру в собственную безнаказанность. Рука, сжимающая палочку, дергается, но Малфой плотнее прижимает ее к себе, сдерживаясь от поспешных действий, хотя яростный туман все больше окутывает его сознание. — И… — парень судорожно сглатывает и, не мигая, таращится на замершего напротив Блейза, — я годами ничего не предпринимал. Лишь наблюдал, как далеко вы способны зайти, преследуя свои скотские желания. Мне казалось, что я не имею права вмешиваться, ведь и сам далеко не безгрешен… Драко, хмыкнув, медленно выпрямляется и с задумчивым видом косится на старый ожог. Все правильно: он долгое время считал себя жертвой и подстраивался под обстоятельства, смиряясь с лишениями и очередными наказаниями от судьбы. Но смирение и бездействие — не выход. В этом поганом мире есть только две роли. Либо ты будешь хищником. Либо чьей-то добычей. — Но сейчас вижу, как же глубоко заблуждался, — вскинув брови, бесстрастно отзывается Драко и косится на Блейза. — Ведь если мусор вовремя не убрать, он начинает гнить. Круцио! Это в план не входило. Гребаным планом в общих чертах было узнать у Забини все необходимое и стереть ублюдку память — все. Малфой не собирался прибегать к ненужным пыткам, он никогда так не делал. Но сейчас из Блейза, дрожащего, словно лист на ветру, вырывается исступленный вопль, а Драко, безумно оскалившись, усиливает мощность проклятия. Крик обрывается, и Забини выгибается в судороге так сильно, что удивительно, как не сломался позвоночник. А Малфой… Драккл задери, он простонал. Он, блять, простонал. Пугающее осознание обрушивается камнепадом, и Драко замирает как вкопанный. Он упивается болью Забини. Наслаждается его страданиями — буквально испытывает ни с чем несравнимое удовольствие от искаженного мукой лица ублюдка напротив. Переступить грань между профессиональным и личным, оказывается, нетрудно. Главное, чтобы это самое «личное» было. — А я, оказывается, то еще дерьмо, а не человек… — со свирепой усмешкой выдыхает Драко. Его пальцы дрожат. Но не от страха или паники, а от долбаного экстаза. И Малфой с небывалым энтузиазмом взмахивает палочкой еще раз. Он пытает Блейза, наказывая его за проступки в настоящем и будущем. После проклинает его и представляет лицо Грейнджер. Еще раз — Уизли. Новый взмах палочкой — Паркинсон и Нотта. Круцио — Крауча. Очередное проклятие — всех их вместе взятых, неизвестных и знакомых. Словно своими действиями кричит: теперь мы наравне! Впервые за долгое время Драко ощущает власть, несокрушимую силу и способность противостоять чему-либо. Просто иным методом. Насилием. Малфой и сам не замечает, когда палочка оказывается на полу, а он сам метелит Забини, уже потерявшего сознание, кулаками. По лицу, груди, животу — куда только попадает. Хватает за шею, рывком стягивает со стула и добивает уже ногами, не в силах остановиться. Раньше он не питал слабости к жестокости, хотя ремесло наемника предполагало невероятное количество насилия. Но Малфой лишь исполнял поручения и не испытывал морального удовлетворения от чужих страданий, как и, впрочем, угрызений совести. Драко вообще ничего не ощущал в прошлом. Но пришел Поттер, и вместе с ним вернулись чувства. Огромное множество подавленных эмоций. Например, радость. Или волнение. А еще удушающая тревога, предвкушение, надежды и… И вот это. Агрессия, ненависть, злость — все худшее, что только может быть в человеке, щедро приправленное жаждой отмщения. Временное помутнение сходит с Малфоя, когда Забини, распластавшись на грязном полу, больше не шевелится и не издает никаких звуков. Драко, тяжело дыша, подошвой ботинка толкает Блейза в плечо, переворачивая на спину. Мерзавец не подает заметных признаков жизни. — Умер?.. — с вялым удивлением ворчит Малфой и опускается на корточки, проверяя наличие пульса. Тот находится не сразу. — М. Жаль. Драко накладывает несколько исцеляющих заклинаний на Забини, убирая лишь самые серьезные повреждения и последствия проклятий. Исключительно, чтобы Блейз протянул еще несколько часов — у Малфоя на него остались планы. Дыхание Забини, хоть и затрудненное, становится слышным. Уже что-то. После парень обновляет связывающие чары и лишь тогда счищает чужую кровь со своих рук и одежды. Следом исцеляет разбитые костяшки на все еще подрагивающих руках. Бросив на измученное тело Забини равнодушный взгляд, Малфой устало вздыхает и, пальцами зачесав светлые волосы, проверяет время на наручных часах. Еще успевает. — Ладно. Теперь к Нотту. Драко взмахивает палочкой и аппарирует прочь, временно оставляя Блейза одного.