Спасенный

***

62. 61. 60. 59. 58. 57. 56. 55. 54. 53. 52. 51. 50. Самое худшее — то, что время действительно беспощадно. Ему плевать. Оно не будет ждать и давать поблажки. Хоть на колени вставай — останется равнодушным даже к самым отчаянным мольбам. Да. Порой дни по длительности ощущаются жалкими минутами. Не успеваешь? Что ж. Значит, плохо стараешься. Последние полторы недели Драко напоминает сломанный артефакт. Вроде процесс идет, а эффекта — никакого. Он регулярно сбоит, искрит, издает странные звуки и медленно рассыпается на запчасти. Паршивая тенденция. Табличка «Закрыто» на двери лавки давно не переворачивалась. Возможно, уже и не перевернется. Подвал насквозь пропитался сигаретным дымом — теперь даже выход на улицу для перекура кажется чудовищной тратой времени. В углах валяются пустые склянки бодрящего зелья, и Малфой предпочитает их не считать. Пол усыпан книгами и свитками, половина из которых запрещена к выносу за пределы ЕМА. Часть — и вовсе украдена. Да, официального допуска к большинству материалов не было. Да, воровство. Но совесть Драко молчит: по сравнению с остальным — это ерунда. Гораздо хуже то, что все, им уже изученное, оказалось бесполезным, и вот это — реальная проблема. «История и теория расщепления» — никчемный хлам. «Механизм гниения: Патология волшебных эпидемий» — мимо мишени. «Невидимые петли: Распознавание и снятие сложных проклятий» — нелепая трата бумаги. «Расстройства, искажающие магию» — перспективный труд, но совершенно неприменимый к ситуации Поттера. «Коллапс дара: Магия вне контроля и ее цена» — сложная до абсурда. Пришлось перечитывать дважды, но и там — пусто. «Каннибалы магии: Исследование подавления и разрушения дара» — свиток, который Драко прочел от отчаяния. Изначально было ясно, что Гарри не обскур. Но у Малфоя заканчиваются варианты. И это лишь начало огромного списка. Крестражи. Непростительные заклинания. Темная магия. Проклятия. Магические заболевания. Нетипичное проявление дара. Даже материалы про обскуров. Слишком много направлений. И никаких зацепок. А время неумолимо истекает. «…Немногие проклятия воздействуют столь радикально на внутреннюю структуру дара, как так называемое «Проклятие Внутреннего Молчания» (лат. Maledictum Tacitus Internus). Оно не просто подавляет волшебные способности, но и «заворачивает» магические каналы внутрь, заставляя магический поток разрушать тело носителя изнутри. В результате дар исчезает — необратимо — а жертва погибает в течение нескольких дней. До настоящего времени не зафиксировано ни одного случая успешного снятия проклятия после его полного закрепления в ядре мага. Если же дар исчез без видимой причины, но сам носитель жив — значит, была допущена ошибка в диагностике. Магия не уходит просто так. Она либо убивает, либо скрывается.» Малфой искажается в лице, а потрепанный том летит прочь под аккомпанемент грязной ругани. Швыряние книг — тревожный звоночек. Кажется, Драко и сам скоро начнет лезть на стены. Медленный вдох. И выдох. Угу. Бесполезно. Вообще не работает. В голове — полный хаос. Будто разум пытается обработать сразу сотню различных мыслей, но с треском проваливается во всех начинаниях. В груди — заведенный механизм, не дающий покоя. Он подначивает, требует движения, хоть каких-то действий, но не объясняет, зачем. Драко ходит кругами — буквально и фигурально. Растирает лицо, кусает костяшки пальцев. Хватается за очередные свитки и сдерживается, чтобы не взвыть, когда не находит хоть сколько-то полезную информацию. Воздух, насыщенный никотином и пылью, кажется вдруг липким и плотным. Ощущение, с которым Малфой живет последние дни, трудно описать. Но, если постараться, на ум приходит только одно хоть немного близкое сравнение. Будто внутри нарастает нечто токсичное. Живое. Оно шевелит кости, сдавливает органы, пытается просочиться сквозь поры. Нашептывает что-то, но слов не разобрать. Все, что остается, — с ужасом ждать развязки. Кажется, Драко вот-вот стошнит. — Ты, блять, давно тут стоишь? — рычит он. Поттер, наконец-то замеченный, молча спускается с последней ступеньки. Изумрудные глаза обеспокоенно наблюдают за Драко, словно за взбесившимся в клетке зверем. Отлично. Значит, все видел. Потрясающее время выбрал, как всегда. — Я стучал. Хотя нет… — Гарри прячет руки в карманы, медленно подходит к одной из стопок книг и скользит взглядом по обложкам сверху вниз. Брови чуть приподняты. — Сначала я писал. Много. Но, кажется, у тебя нашлось чтиво поинтереснее. Бросает на Драко многозначительный взгляд и скупо, почти фальшиво усмехается. — Знаешь, когда в следующий раз решишь похоронить себя заживо в сраном подвале, было бы славно оставить мне записку. Ну так, для приличия. Поттер говорит тихо, почти отстраненно — но за этим напускным спокойствием слышится напряжение, натянутое до предела. Гарри злится. И Малфой с легкостью считывает это — по глазам и слегка просевшему голосу. Он чувствует: Поттеру больно. И знает почему. Последние дни Драко бессознательно избегает Гарри — тот слишком остро напоминает обо всем, в чем Малфой оказался бессилен. Да, несправедливо. Да, эгоистично. Но Драко сейчас явно не образец благоразумия. Он в ужасе. А страх — плохой советчик. Все, на что его хватает — это прятаться. Судорожно рыться в книгах в поисках спасения. Поттера. Себя. Границы между их жизнями давно стерлись. — Я писал, когда собирался в ЕМА, — отзывается Малфой, роясь в карманах в поисках сигарет. Курить. Срочно. — Это было неделю назад. И с тех пор — ни слова, — Гарри подбирает недавно брошенную Малфоем книгу и без интереса пролистывает. — И я… хах, начинаю свирепеть, Драко. Лучше бы он сейчас кричал. Вот правда. Малфой даже не против получить по лицу — так было бы честнее, чем это холодное, отстраненное поведение. Оно ощущается больнее, чем любое пыточное заклинание. — Я… это вышло не специально, — врет Драко, отворачиваясь. — Ты же видишь — тут куча работы. Я просто увлекся. И потерял счет времени, — еще одна ложь. Гарри резко захлопывает книгу. Малфой дергается, будто от выстрела. Затем — вздох, напряженный и злой, как трещащий шов, который едва сдерживает рвущийся наружу гнев. И наконец, Поттер смотрит на него — так, что Драко хочется исчезнуть. — Я… я, черт возьми, не знаю, как правильно себя вести, понимаешь? — признается Гарри, стараясь говорить ровно, но в голосе чувствуется приближающийся срыв. — Все, чего мне сейчас хочется — это наорать на тебя и вытащить нахрен отсюда. Потому что я не знаю, что с тобой делать. И меня это… пугает и бесит одновременно. Подходит ближе. — Поэтому… пожалуйста. Скажи, что мне делать. Но только не отталкивай. Или я правда натворю глупостей. «В глупостях тебе уж точно нет равных». — А что ты можешь сделать? — глухо отзывается Малфой, прищурившись. — Вы с Грейнджер за год поисков не приблизились к разгадке. Да я уже сам начинаю верить, что ее не существует… — с горечью хмыкает он, отбрасывая пачку сигарет прочь, так как та оказалось пустой. — Драко… — А знаешь, что забавно? Ну, действительно забавно? — Малфой указывает подбородком на разбросанные склянки. — Я даже фелицис выпил. Дважды. И, как думаешь, был результат? Он разводит руками, будто находится на сцене. — Если сомневаешься в ответе, то взгляни на мое охуенно счастливое лицо!.. В следующую минуту в подвале повисает оглушающее, давящее, словно пресс, молчание. В глазах Гарри теперь не беспокойство — а унизительная жалость, от которой Малфоя скручивает в узел. — Не смей… Поттер, не смей выдать мне что-то вроде «я же говорил»… — предупреждающе шипит Драко. — Или я за себя не ручаюсь. Брови Гарри взлетают вверх. А после — секундой позже — уголок его губ судорожно дергается, но вместо ухмылки — почти оскал. — То есть, мне нельзя тебе помогать, но и останавливать нельзя? — риторически уточняет он. — Вау… Малфой, ну так просвети меня… Какой, сука, реакции ты от меня ждешь тогда? Предлагаешь молча наблюдать, как ты к чертям сгораешь?! — голос звенит от плохо спрятанной злости. — Я не знаю! — не сдержавшись, рявкает Драко. — Ясно?! Не знаю… Я просто… Он отмахивается и буравит гневным взглядом стену. Он сам себе отвратителен, но вести себя иначе не выходит, сколько ни старайся. Это как неконтролируемый импульс, от которого не отделаться. Остается лишь подчиниться и ждать, пока шторм не утихнет. Поттер какое-то время молчит. Но реакция не заставляет себя долго ждать. Гарри резко отступает и проводит ладонью по волосам. Он делает так каждый раз, когда совсем не понимает, как поступить. — Ладно, — глухо говорит парень. — Просто… ладно. Блять. Он смотрит на стопки книг, но, похоже, не видит их. В глазах сразу куча всего: злость, замешательство, тревога. Как будто реальность внезапно изменила форму, а Гарри не успел зафиксироваться. Малфою же вдруг становится смешно. Остро, странно и совершенно не вовремя. Он подбирает книгу, раскрывает ее. Будто все под контролем, будто он просто увлечен. Но прочитанное остается бессмысленным, словно Драко читает на незнакомом ему языке. Все это… до ужаса нелепо. Еще пару часов назад Малфою казалось, что подвал — его персональная клетка, которую он самостоятельно возвел вокруг себя. Ради защиты, наказания, — сложно разобрать. Но сейчас он видит, что клетка предназначена для двоих. — Ты серьезно?.. — в голосе Гарри звучит не гнев, а испуг. — Собираешься просто взять и… притвориться, что меня здесь нет? — О-о, поверь, тебя трудно не замечать, — криво улыбается Малфой. — Все в этой проклятой комнате посвящено тебе. Он неопределенно машет рукой в сторону хаоса: книг, склянок и торопливо нацарапанных заметок. — Вот только ты — единственная часть уравнения, которую я не могу решить. И снова молчание. Противное, кричащее громче, чем какие-либо слова. — Знаешь, — наконец говорит Поттер, — если бы ты просто… сказал мне, что все это — слишком, я бы… Я бы не стал на тебя давить, — он, сглотнув, берет небольшую паузу. А затем добавляет: — Драко… Я просто хочу, чтобы ты был в порядке. Хоть немного. Эти слова — как спичка, брошенная в баррель с зельями. Сначала ничего не происходит. У Драко лишь дергается бровь. А потом его вдруг пробивает на смех. Резкий. Рваный. И совершенно неестественный. Малфой смеется так, будто ему только что сообщили об отмене приговора. Или, наоборот, что это и есть приговор. Его хохот сейчас — самый отвратительный звук из возможных. Даже по меркам Малфоя, а ведь он не раз слышал предсмертные хрипы. Парень сгибается пополам, упирается руками в колени, задыхаясь от хриплого, пустого веселья. — В порядке?! — давит он сквозь смех. — Ты серьезно, Поттер? Он выпрямляется, широко разводит руками, как плохой актер в гротескной пьесе. Губы напряжены от кривой улыбки, которую уже не стереть. — Ну глянь же! Вот он я, весь из себя — в порядке! Гвоздь программы, мать его, стабильность и рассудок! Малфой хлопает себя по груди, потом обессиленно роняет руки, буравя Поттера загнанным и одновременно яростным взглядом. — Сказать честно?.. — его голос садится. — Я сам не понимаю, что тут смешного. Но если не ржать, то, боюсь, мне останется только орать. Или разнести эту гребаную комнату! Или, я не знаю, себя!.. Ха-ах… Проклятье… Здорово-то как! — зло сплевывает он. — Драко… ты… твое состояние начинает меня пугать, — тихо признается Гарри, с тревогой глядя на него. — Сам не видишь? Одержимость этой идеей тебя разрушает. — О-о, думаешь? — нервно усмехается Малфой. — А я и не заметил! Спасибо за наблюдательность! Поттер приподнимает подбородок и смотрит так, будто его попытались ударить, но промахнулись. Но он молчит — и Драко не представляет, каких усилий ему это стоит. А вот Малфой уже не в состоянии заткнуться. Словно только и ждал, когда кто-нибудь придет и вскроет этот гнилой, назревавший последние дни, нарыв. Слова, уже искрящиеся от злости, срываются с губ и бьют по нему самому, словно хлыст. — Но дело не в моей одержимости, хотя и в ней — тоже! Твое время на исходе, а вместе с ним — и мое! Я нихрена не успеваю, да что уж там, я будто и не начинал! Пятьдесят дней, Гарри, пятьдесят… — Драко истерически смеется, вяло взмахнув рукой. Смешки забивают горло комками смятого пергамента и не дают нормально вдохнуть, не то, что говорить. — Я… ха-хах… Он прячет лицо в ладонях, не в силах успокоиться. Его трясет, скручивает и ломает. Малфой продолжает хохотать, будто заклинило. Он приваливается спиной к стене, низко наклоняя голову. Дыхание все больше сбивается — кажется, еще немного, и Драко наверняка задохнется. — Все, хватит. Мне это надоело, — резко звучит голос Поттера. После — гулкие шаги по лестнице. Удар дверью. Едва различимая ругань сквозь стиснутые зубы где-то на первом этаже. Драко реагирует лишь в момент, когда в него прилетает плащ. Он машинально ловит его и растерянно таращится на угрюмого Гарри напротив. — Надевай. Мы уходим. — Что?.. — Малфой оторопело моргает. Дыхание все еще сбито, а голос хриплый от смеха и крика. — Ты не глухой. Подвал закончился. Выметайся. Прямиком в мир живых, — коротко бросает Поттер, указывая на лестницу. — Твой перформанс «сумасшедший исследователь» меня доконал. Наверх. Живо. — Ты сбрендил?.. Гарри, скривившись, театрально разводит руками, пародируя Драко. — Не вижу, чтобы ты одевался. Мне сделать это самому? — ядовито интересуется он, вскинув брови. — Давай. Либо выходишь из лавки добровольно, либо я вытащу тебя волоком. Малфой смотрит на него, будто Гарри объявил войну. Да, в каком-то смысле, так оно и есть! — Издеваешься?! — состояние Драко соскакивает с отметки истерического веселья до откровенной злости. — Я не могу. У меня нет на это времени, — чеканит он слова, будто только так их смысл наконец дойдет до Поттера. Как когда-то сказал Гарри: порой их диалоги похожи на общение двух стен. Каждый при своем, и никто не в состоянии отступить назад. Вот сейчас — один из таких случаев. Глаза Поттера опасно сужаются. Малфой внутренне напрягается, ожидая от него вспышки ярости, которая обычно кончается либо криком, либо чем похуже. — Думаешь, я намерен смирно стоять тут и наблюдать, как ты себя гробишь? Тогда ты херово меня знаешь. Я скорее сожгу твой подвал и лавку в придачу, если потребуется. Хочешь проверить на практике? Или все-таки уже соизволишь выйти? — любопытствует он преувеличенно спокойным голосом, вновь указывая на лестницу. — У меня есть палочка, так что как-нибудь разберусь, — огрызается Драко, но уже растеряв часть уверенности. — О, прошу. У тебя истерика — хрен ты что с ней сколдуешь, — поморщившись, отмахивается Поттер. — У меня не истерика! — Угу. Себе-то не ври. Их взгляды сталкиваются, в глухом упрямстве пытаясь продавить друг друга. Спустя минуту Поттер шумно вздыхает и стискивает пальцами переносицу на пару мгновений. Словно это поможет ему взять себя в руки. — Поверь мне, я знаю, каково это — зарываться в одиночку. Знаю, чем кончается, — гораздо мягче произносит он, и в его голосе чувствуется старая, не до конца пережитая боль. — Не для этого я доверил тебе свою память. Черт подери, Драко… ты ведь не кретин. Включи мозги и пойми уже — такими темпами ты добьешься лишь нервного срыва. Малфой поджимает губы, приглаживая волосы трясущейся рукой. Гарри отлично умеет бить по больному, когда ему надоедает изображать жалость. А Драко… он абсолютно не в себе. И самое мерзкое — Поттер стал этому свидетелем. Малфоя будто сдувает изнутри — по капле, по грамму. Сначала огонь, потом пепел. А теперь… пустота. — Сука… Да пошло оно все, — шепчет он, не поднимая головы. — Все равно просрал уже все, что только мог. Поттер хмурится, но не комментирует. Лишь протягивает ладонь, напоминая, что не намерен отступать. Драко смотрит на нее и, против воли, усмехается. Не истерично, как парой минут ранее, а устало. — Объясни, что это за жест и нахрена он? Вроде как я все еще на ногах, подниматься не нужно. — Да? А у меня стойкое ощущение, что ты падаешь, — спокойно отзывается Гарри, а после хмыкает. — Идем уже. Продолжишь брюзжать на улице. Он улыбается. Криво, но искренне. И от этой улыбки в Драко что-то ломается окончательно. Малфой натягивает плащ, не глядя на Поттера, и ворчит: — Ненавижу тебя. — Если бы ненавидел, то не торчал бы в этом сраном подвале, — отзывается Гарри и мягко подталкивает его к лестнице. — Боже, тут воняет хуже, чем в курилке Фениксов… Малфой от последнего комментария едва не спотыкается о ступеньку. Закатив глаза, он недовольно огрызается: — Заткнись уже. Мой подвал — мои правила. В ответ звучит лишь короткий, но вполне искренний смешок.

***

«Ладно. Соберись, придурок». 50 дней до трагедии. У Поттера изначально были планы на этот вечер. Например, посетить небольшую вечеринку, организованную перед очередной «командировкой» Уизли. Но, в свете недавних событий, Гарри пришлось экстренно вписать в эти планы Драко. И последний не уверен, к лучшему ли это. Он терпеть не может любого рода сборища. Но, видимо, из Поттера невозможно вытравить бредовую и далекую от реальности идею, что вечеринки — отличный способ забыться. А еще Драко слишком вымотан для споров и упрямства, поэтому послушно садится в машину и позволяет себя отвезти к дому Министра. И вяло радуется тому, что получается купить пачку сигарет по пути. Когда Малфой выбирается из машины, то ежится от холода позднего вечера. Стягивает края плаща поплотнее и неуверенно косится на Гарри, захлопывающего водительскую дверь. — Мы ненадолго, — успокаивает Поттер, поймав его взгляд. — Просто выпьем. Пообщаешься с Тео или с кем другим. Если захочешь, конечно. Это не обязательно. Всего лишь… рекомендация, — пожимает он плечами. Поттер подходит ближе и приобнимает Драко. Лишь на пару секунд, а после отстраняется и идет к двери. Словно в последний момент растерялся и засомневался в уместности прикосновений. Малфой следует за ним, потому что другого не остается. Дом встречает шумом, бьющим по ушам двумя металлическими тарелками. Гул голосов, музыка, взрывы смеха тут и там, что отдаются в голове тупой пульсацией. Драко раздраженно морщится, борясь с желанием развернуться и вернуться в подвал, каким бы затхлым тот сейчас ни казался. Но приходится снять плащ, потому как Гарри, не испытывая ни малейшего дискомфорта, уже бросает свою куртку на крючок вешалки. После оба выходят из коридора. В гостиной тесно — забита множеством незнакомых Малфою лиц. Диванчики и кресла заняты, кто-то вообще сидит прямо на полу. Уизли стоит у окна и бурно обсуждает что-то с сестрой. Панси в другом конце комнаты, поджав губы, магией притягивает к себе бутылку, чтобы обновить вино в бокале. Тео, заметив Драко, быстро улыбается в знак приветствия и возвращается к своему собеседнику. Что-то не так. Малфой инстинктивно хватает Гарри за край футболки, удерживая рядом с собой. Ему нужен хоть какой-то контроль. Совсем немного постоянства в этом бурлящем хаосе. Не проходит и минуты с момента появления, как Драко ловит на себе взгляд Гермионы. Та, слегка прищурившись, изучает его слишком внимательно. Будто ее глаза стремятся снять с него скальп и заглянуть внутрь, прощупать все слабости, а после использовать. На лице у нее классическая маска приветливости. Пятьдесят дней. Всего полтора месяца, и кто-то из этих людей окажется убийцей. Сейчас это ощущается острее, чем когда-либо. Проклятье. Словно искать змею среди лиан. Брезгливо поджатые губы Панси. Натянутая улыбка Рона. Сжатое пальцами запястье Тео. Приподнятые брови Гермионы. Они все что-то скрывают. Дыхание Драко сбивается. Он будто оказался в мире кривых зеркал. Все неестественно искажено, и это пугает до чертиков. Малфой понимает, что собственное подсознание сыграло с ним злую шутку. Оно до неузнаваемости уродует действительность, потому как отравлено страхом и тревогой, а эти две дряни в дуэте превращаются в нездоровую паранойю. Везде угроза. Удар может быть нанесен с любой стороны. — Давай найдем чего-нибудь выпить. Голос Гарри около уха звучит достаточно внезапно, чтобы Драко вздрогнул, хотя раньше мог похвастаться стальной хваткой и абсолютным контролем над собственными реакциями. Малфой скупо кивает в ответ, заставляя пальцы на одежде Поттера разжаться. От этого маленького действия моментально пронзает нервозность, но глубокий вдох, и Драко кое-как берет себя в руки. Он следует за Гарри, игнорируя скованность в конечностях и то, как рубашка липнет к спине, а голова гудит от навязчивых мыслей. Последнее, к слову, выходит паршиво. Когда Поттер прокладывает путь между людьми, Малфой цепляется за его фигуру взглядом, как за единственное, что еще не искажено. Внутренности сжимаются при каждом прикосновении со стороны. Локоть, плечо, ладонь. Любой случайный контакт — словно колющий удар. Драко чувствует бешеный пульс в каждой клеточке тела. Сердце, подскочившее к горлу, все труднее игнорировать. Панси, увидев его, приподнимает бокал. Малфой машинально отвечает кивком. Неестественным, и она наверняка замечает это. Следом уже Рон, когда Драко проходит мимо, взмахивает рукой в знак приветствия. Малфой снова кивает. Кажется, в этот раз выходит более натурально, но Уизли отворачивается слишком быстро, словно не поверил. Стоило остаться в лавке. Гарри, будто почувствовав неладное, бросает взгляд через плечо и интересуется достаточно громко, чтобы перекричать царящий вокруг шум: — Не отстаешь? Еще один кивок. Это все, на что хватает Драко — он слишком сконцентрирован на окружении, ожидая, когда праздник мутирует в катастрофу. Хотя объективно ничего не предвещает беды. «Соберись. Соберись. Соберись!» Малфой, вздохнув, расправляет до предела напряженные плечи. Можно подумать, от этого он станет крепче и менее уязвимым. Нелепо. Наконец они с Гарри добираются до кухни, и путь сквозь гостиную Драко запомнится надолго, словно преодоление бурной реки без какой-либо магии. Поттер вручает прохладный бокал с джином, а Малфой замирает, тупо таращась на стакан в своих пальцах. Сердце продолжает бешено биться, и Драко совершенно не узнает себя. Словно это не он, а паршивая копия. Недоделанная, кривая и неправильная. Какого хрена с ним происходит? Почему его подсознательно потряхивает? Последствия пережитой истерики или же только ее настоящее начало? Судорожный глоток — неразбавленный алкоголь обжигает глотку и лишь самую малость притупляет остроту восприятия. Драко облизывает губы, смотрит на Гарри, что стоит напротив, и старается казаться прежним собой. Видимо, и это выходит так себе, потому что Поттер хмурится и сокрушенно вздыхает: — Не стоило тебя сюда тащить, да? Пальцы сжимаются на стакане сильнее. Ответить честно было бы правильно. Сознаться, что Драко едва может разобрать происходящее, и что каждая тень на периферии зрения ощущается монстром из-под кровати. Тогда Гарри наверняка уведет его прочь. Даст желанную передышку в тишине, где-нибудь в отдалении от чуждой толпы. В лавку, конечно же, не вернет, но и подвергать лишнему стрессу не станет. Нужно просто сказать как есть. Не пытаться прикрыться колкостью, не вредничать, как обычно. Показать уязвимость. Попросить помощи. Всего три гребаных слова: уведи меня отсюда. — Плевать. Все равно мы здесь ненадолго, — отзывается Драко, опуская взгляд в бокал. И еще один глоток, на этот раз неторопливый, с выверенной расслабленностью. Да. Отлично. Все под контролем. Малфой все еще владеет собой, и пусть это только внешне. Но сегодня он больше не проиграет собственным чувствам и страхам. — Окей, — спустя долгую паузу кивает Поттер, не сводя внимательного взгляда с Драко. — Нужно сходить и нормально поздороваться с остальными. И перекинуться парой слов с Роном — он уезжает уже завтра днем. И снова в неизвестном направлении… — последнее Гарри произносит слегка раздосадованно. Мысль, что придется возвращаться в гостиную, полную людей, ощущается трескающимся льдом под ногами. — Вперед, — равнодушно отмахивается Малфой. — Подожду тебя здесь. — Со мной не пойдешь? — Предлагаешь бегать за тобой хвостиком весь вечер? — выгнув бровь, интересуется Драко. — Предпочту держаться подальше от эпицентра шума. Развлекайся. Поттер слегка наклоняет голову, нахмурившись. А Малфой же задается целым роем вопросов: «Обычно я бы так и сказал, верно? Это ведь в моем характере? Я прозвучал нормально?» Ощущение, будто вместо него стоит двойник, лишь им притворяющийся. Проклятье. Нужно расслабиться. Как-то… выдохнуть. Гарри медлит с ответом. Он, похоже, колеблется — то ли потому, что чувствует неладное, то ли просто не желает оставлять его одного. Драко не знает наверняка, да и предполагать не хочет. От чужой обеспокоенности только сильнее зудит под кожей. Это не дает нормально сосредоточиться. — Ладно, — наконец решает Поттер. — Я быстро. Не теряйся. Он прикасается к плечу Драко, легонько сжимает. Всего на пару секунд, будто это что-то может дать. А затем уходит в гостиную. Почти сразу после этого шум вечеринки обрушивается на Малфоя с новой силой. Или так только кажется. Словно с уходом Гарри исчез последний барьер — и теперь на Драко обрушиваются все: звуки, запахи, обрывки разговоров. Кто-то смеется слишком пронзительно. Кто-то проливает что-то липкое. Чей-то одеколон бьет в нос, вызывая тошноту. Малфой, слегка запрокинув голову, судорожно вздыхает. Проводит ладонью по лицу и волосам. Нужно просто дышать. Ничего критического вокруг не происходит. Да, все в порядке. Не в порядке лишь Драко, а вот все остальные — вполне себе. Он делает еще один глоток джина. И еще. Затем обновляет содержимое бокала. В кухне становится пусто. Только Малфой и гул голосов в соседней комнате. Свет уличных фонарей за окном, нечеткие отражения в стекле. Стойкий запах алкоголя. И время, впервые за последние дни, растянувшееся на целую вечность. Как не кстати. Картинка мнимого спокойствия (хотя скорее затишья) разбивается от звука шагов за спиной. Мягких, неторопливых и очень знакомых. — Сбежал от всех, едва появившись? Приятель… ты себе не изменяешь. Малфой поворачивает голову. Тео — такой же, как и всегда, без сюрпризов. Аккуратно уложенные волосы, пара расстегнутых пуговиц на рубашке, задорная улыбка, стакан с чем-то крепким в изящных пальцах. Его тон шутливый, и глаза, как обычно, ничего не выдают. Ни скрытого смысла, ни напряжения. Абсолютное спокойствие. Как у виртуозного актера. Или у опытного хищника. — Ты хорошо меня знаешь, — отзывается Драко с задержкой. Почти ровно. Тео довольно хмыкает и прислоняется к косяку. Рассматривает Малфоя с любопытством, будто уловил внутренний надлом, а теперь заинтригован и хочет понять причину. Хотя это совершенно не в стиле Нотта — обычно, почувствовав неладное, он становится обеспокоенным. Возможно, Драко слишком хорошо притворяется. Хотя вряд ли. — От тебя давно не было вестей, — внезапно заявляет Тео. На губах все еще полуулыбка. — Ушел с головой в исследования? У Нотта всегда и все под контролем. Он не ослабляет своего внимания даже к вещам, которые напрямую его не касаются. Гарри ранен или у него очередной срыв? Тео тут как тут. Грейнджер вызывает в Министерство для разбирательств? У Нотта уже на руках все козыри и аргументы. Нужно достать координаты черного рынка? Или стереть память обнаглевшему журналисту? А может, с каменным лицом подыграть Грейнджер на пресс-конференции, когда Национальный Герой похищен? К кому идет Поттер, если нужна помощь? С кем считается сама Министр Магии? И кого даже Драко, обычно закрытый ото всех, подпустил к себе достаточно близко? Правильно. На эти вопросы ответ один. — Кхм… Продвигаются. Не слишком успешно, — пожимает плечами Малфой, спешно запивая алкоголем образовавшийся во рту неприятный привкус. Сейчас от Тео веет не поддержкой, а чем-то холодным. Как дыхание мороза по оголенной коже. Все немеет. И это сбивает с толку — ведь он свой. Его компания должна быть спасением или хотя бы облегчением, а не очередной проверкой на прочность и хладнокровие в кризисных ситуациях. Драко, кажется, совсем рехнулся. — Эй, старина… ты в порядке? — осторожно интересуется Нотт. Он касается локтя Малфоя, и последний прилагает титанические усилия, чтобы не отпрянуть. — Да… — глухо отзывается он, делая глоток джина. — В полном. От этих слов самому становится до безумия смешно, но лицо Драко остается каменным. Идеальная непроницаемая маска. Однако Тео невероятно талантлив в чтении людей, особенно хорошо ему знакомых. Поэтому он не ведется. — Уверен? — хмурится он. — Просто… ну, ты выглядишь паршиво. Прости. — Я уверен, — натянуто улыбнувшись, заверяет Малфой. — Все просто супер. Соседняя комната взрывается веселыми криками и раздражающе громкими хлопками — кто-то выдал особенно удачный тост в честь Уизли. Драко морщится и делает еще глоток джина. Глаза Тео слегка сужаются — заметил. — Знаешь… А вот я едва держусь, веришь? — невесело усмехается Нотт, и его плечи опускаются, словно он капитулировал перед тяжелым признанием. — Я совершенно не в себе, вот правда. Драко встречается с Тео взглядом, и тот поджимает губы, будто пытается сдержать рвущийся наружу крик. — С каждым днем я ощущаю, словно… хах, не знаю даже… Словно мне на плечи накидывают очередной мешок с брезентом. И я вот-вот сломаюсь, — Нотт изображает улыбку, не разрывая зрительного контакта с Малфоем. — Скажи, что я не один такой. Ты ведь тоже это чувствуешь, да?.. «Один в один». Драко пробирает мелкая дрожь от того, насколько их ощущения схожи. Верно. Они оба с тревогой отсчитывают дни до момента, когда Гарри попытаются убить. — И так странно сейчас быть здесь… — добавляет Нотт, кивая на дверной проем, за которым в самом разгаре шумный праздник. — Признаюсь тебе по секрету, старина, но делать вид, что жизнь осталась прежней… — из парня вырывается невеселый смешок, — меня это словно отравляет. Как будто пытаюсь обмануть самого себя, но делаю только хуже. У Малфоя перехватывает дыхание. Как у маленького ребенка, которого только что пожалели, и вот он уже готов разрыдаться. Его руки непроизвольно вздрагивают, будто желая дотянуться до Тео. Чтобы по-настоящему разделить общий груз, излить кому-то душу и быть услышанным. Понятым. Но в последний миг он замирает, словно парализованный. Тео так вовремя оказался рядом, так удачно подобрал слова, что становится не по себе. Будто реально прочел Драко, как открытую книгу. И это пугает. — Ты же знаешь… я ужасно успокаиваю людей, — Малфой кое-как заставляет онемевший язык двигаться. — Извини. Драко ставит опустевший стакан на столешницу, к множеству чужих бокалов. После, не глядя на Нотта, буркает: — Я… я, наверное, пойду покурю. — А?.. Я что-то не так сказал? — обеспокоенно уточняет Тео. — Прости, старина, я не хотел тебя грузить всем этим и… — Нет, — перебивает Драко, выдавливая усмешку. — Просто… мне нужен воздух. Не бери в голову. Увидимся, — бросает он, покидая кухню. Весь путь сквозь гостиную Малфой спиной ощущает пристальный взгляд Нотта. Одно хорошо — Тео не спешит его догонять и ковыряться в чувствах дальше. …Пока Драко копается в куче одежды на вешалках в поисках своего плаща, слух улавливает голоса за немного приоткрытой входной дверью. Нахмурившись, он делает бесшумный шаг вперед и осторожно выглядывает в щель. У крыльца, в небрежно накинутой на плечи потертой куртке, стоит Рон. Он щелкает пальцами — и на кончике сигареты, зажатой меж губ Панси, вспыхивает огонек. Девушка даже не кивает в благодарность, будто этот жест — нечто само собой разумеющееся. Уизли, впрочем, это не задевает — он молча прикуривает свою сигарету и медленно выдыхает дым. Малфой замирает, обращаясь в слух. Застать этих двоих наедине — редкая удача. — …отвечая на твой вопрос — нет. Просто вечеринка — отстой, — говорит Паркинсон, дернув плечом. — Как и повод. Я же не закатываю праздник каждый раз, когда делаю свою работу! И тем более до того, как я ее сделала. — Вообще-то люди, когда выпивают, становятся добрее, Панс. Почему с тобой это не работает? — беззлобно хмыкает Рон. — Бесполезная трата вина. — Ха-ха, Уизли, сейчас задохнусь от смеха, — ядовито отзывается Паркинсон. Рон фыркает так, будто насмешка прошла мимо его ушей. — Знаешь, иногда ты ненавидишь меня слишком уж сильно. — Ой, не будь девчонкой. В мире есть лишь один человек, которого я действительно ненавижу. А ты не… Панси внезапно замолкает — мысль обрывается на полуслове. Драко замечает улыбку на лице Рона, когда тот косится на стоящую рядом ведьму. — Ну давай… давай же, признай, что привязалась ко мне, — фыркает он, легонько толкая девушку локтем. — Не умрешь от парочки приятных слов!.. — Хах, невероятно… — Малфой не видит лица Паркинсон, но предполагает, что она закатила глаза. — А знаешь, что? Если ты поймаешь Крауча в этот раз, я публично заберу обратно все оскорбления, которыми тебя наградила, — взмахивает она рукой. — Ну, большую часть. Рон отвечает не сразу. Какое-то время он хранит молчание, обдумывая свои следующие слова. — Да-а, насчет Барти… — Уизли опускает голову, тормоша медные волосы. — Когда он будет пойман, я… в общем, после этого я подам в отставку. Панси дергается, резко повернувшись к парню. — Что?.. А ну-ка повтори. От ее тона даже Драко становится не по себе. Но Уизли лишь делает затяжку, с легкостью выдерживая тяжелый взгляд Паркинсон. — Я хочу быть ближе к семье. Хочу завтракать с женой каждое утро и обсуждать всякую чепуху, а не мои предстоящие миссии или эти сраные проводы-вечеринки, которые я, кстати, тоже ненавижу, — признается парень. — Я… Барти — это единственное, что отделяет меня от всего этого. От вещей, которые я не мог позволить себе раньше из-за… собственно, из-за моей работы. Малфой хмурится, прислонившись плечом к стене коридора. Напрягает память и вытаскивает оттуда два факта: в этом месяце Рон поймает Крауча, а спустя полгода после смерти Поттера станет Фениксом. — Пиздец, Уизли. Умеешь же ты изгадить день. Голос Паркинсон, пусть и насмешливый, режет пространство остро заточенным ножом. — А что сказала Миона? Хотя нет, молчи, — зло отмахивается Панси. — И так догадываюсь — она поддержала твою тупую идею, ну естественно!.. Хах… — девушка отшвыривает сигарету прочь. — А ты не подумал о Мионе? Бросишь ее тащить все в одиночку?! — Панс, прошу тебя… — досадливо вздыхает Рон, качнув головой. — Нет уж, слушай! Ты — основная боевая, мать ее, единица Министерства!.. Ты свалишь, и мы окончательно потеряем козыри, пока как половинчатый придурок продолжит заманивать новобранцев в Орден, размахивая Национальным Героем! — восклицает Паркинсон, взмахнув руками. — Без тебя мы реально станем уязвимы! Уизли мычит, запрокинув голову. Он, кажется, уже остро пожалел, что поделился с Панси своими планами. — Это просто работа, — спорит он. — Ты — супруг Министра Магии, умник. Так что ко всему, что есть в твоей жизни, ярлык «просто» неприменим, — шипит Паркинсон. — Имей совесть и неси ответственность. Миона и так взвалила на себя больше, чем нужно. Последние слова бьют по Уизли и задевают за живое — Драко догадывается об этом из-за затянувшегося молчания и того, как плечи Рона заметно напряглись. — Панси… Знай я тебя хуже, то подумал бы, что ты влюблена в мою жену… — Уизли говорит на удивление спокойно, словно не до конца уверен в своих словах и поэтому не злится. — Хорошо, что это не так, правда? Потому что… любить человека, который никогда не ответит взаимностью — наверняка сущая пытка. И вот после этого уже невозможно до конца определить, действительно ли Рон не догадывается о чувствах Паркинсон. — Не переживай, Уизли. Будь я влюблена в Миону, у тебя едва ли бы остались хоть какие-то шансы, — безэмоционально роняет Панси и резко поворачивается лицом к дому, явно собираясь вернуться внутрь. Драко отшатывается от двери, но не успевает покинуть коридор — Паркинсон застает его на месте преступления. Она бросает на него разъяренный взгляд (который явно предназначался не ему), а после растягивает губы в кривой улыбке. — И как много ты услышал? — хрипло интересуется она, дергаными движениями стягивая с себя пальто. Этот вопрос вызывает в Малфое неприятное чувство дежавю. — Я как раз собирался покурить, — врет он, кивая на дверь. — Угу. Конечно же, — бурчит под нос Панси, швыряя одежду на вешалку. — Не сломай ноги, когда побежишь докладывать Нотту. — Я не собирался. — Да мне плевать, Малфой, мне реально плевать! — слишком громко вырывается у нее, когда Паркинсон проходит мимо. Девушка почти доходит до гостиной, когда Драко, повинуясь секундному импульсу, окликает ее. Панси, неразборчиво выругавшись, резко оборачивается и впивается в него выжидающим взглядом. И выглядит при этом до ужаса взбешенной. — Не наделай глупостей, — тихо просит Драко. Наверное, его воспаленный разум как-то дошел до идеи: если Рон покинет пост, то шаткое равновесие будет окончательно нарушено. И единственное, что сможет уравнять чаши весов — это убрать самый тяжелый груз со стороны Ордена. А именно — Поттера. Правда, Малфой вообще не ручается, что в этом есть хоть капля логики. Последние пару часов он старается не доверять своим суждениям. Брови Паркинсон взлетают вверх. А в зеленых глазах всего на мгновение мелькает боль — и тут же исчезает, сменившись презрительной усмешкой. Панси резко поправляет ворот рубашки, будто сдерживая себя от чего-то глупого. — Вау… да за кого ты меня принимаешь?.. — выдыхает она, запрокинув голову. — Невероятно. И пусть вопрос исключительно риторический, Паркинсон не уходит. Ждет. Да с таким видом, будто слова Драко станут для нее вердиктом — пинком под зад в пропасть или же протянутой рукой помощи. Возвращение Уизли с улицы избавляет от необходимости как-либо выкручиваться. Проницательный взгляд бирюзовых глаз падает на Панси, а после переползает на Малфоя. И Рон определенно точно догадался, что его последний диалог был подслушан, но ничего не говорит об этом. Он молча вешает куртку на свободный крючок, затем, проходя мимо, со взрослой снисходительностью хлопает Драко по спине и растворяется в толпе гостей. Ни криков, ни попыток уличить, ни осуждающего взгляда. Лишь невысказанное «именно тебе с этим жить». В Роне достоинства больше, чем в ком бы то ни было из тех, кого успел узнать Малфой. Голова Панси низко опущена — возможно, она тоже поймала себя на схожей мысли, и от этого ей стало только хуже. Потому что — объективно говоря — Уизли невероятно трудно ненавидеть, даже мысленно. Искренняя ненависть могла бы хоть как-то защитить ее чувства. Но Рон не дал веского повода для этого, и теперь все, что остается Паркинсон — самостоятельно нести ответственность за свою злость. Поэтому, неразборчиво выругавшись сквозь зубы, девушка хватает пальто и вылетает на улицу, грохнув напоследок дверью. Драко остается стоять на месте. Плащ бесполезно свисает из его одеревеневших пальцев. Мысли несутся с безумной скоростью, соскальзывая, путаясь, накладываясь друг на друга — как капли дождя по запотевшему стеклу. Воздух вокруг ощущается столь плотным, что едва ли удается вдохнуть. Тео с легкостью может просочиться в чужую жизнь и укорениться там, словно паразит. Панси импульсивна и одержима помощью Грейнджер во всем. А Гермиона, в свою очередь, расчетлива и готова на крайние меры ради защиты министерского авторитета и влияния. Рон кажется до ужаса правильным и далеким от идеи убийства, особенно лучшего друга, но, драккл возьми, именно он — тот, кто через полгода займет место Гарри в Ордене. И от этой мысли в горле встает ком. Проклятье. Бесконечный лабиринт — подозрения Драко перескакивают с одного человека на другого уже второй год. Зацепок становится все больше, но это лишь больше оттаскивает его от однозначного ответа. Малфой сжимает пальцы в кулак. Прикрывает глаза и медленно выдыхает, запрокинув голову. Но облегчения это не приносит. Еще раз. Тео. Гермиона. Панси. Рон. Кто-то из них. Наверняка кто-то из них. И Драко теряется в выборе. Опять. Словно сделал круг и вернулся в исходную точку. Нет. Не клеится. Еще раз. А может, они все невиновны? Может, проблема в самом Малфое, который запутался в подозрениях и паранойе и все никак не в состоянии выкарабкаться? Он слишком дерганный, зацикленный, уставший. И испуганный. Он совершенно не в себе, особенно сегодня. Весь этот день хочется скомкать, словно испорченный лист бумаги, выбросить и забыть. Кажется, он был обречен с самого начала. И Драко — вместе с ним. Ноги будто вросли в пол. Коридор — последний оплот стабильности, за которым — лишь катастрофа. Пальцы едва чувствуют ткань плаща. Голова тяжела, как чугунный котел. Мысли жужжат в черепе, перебивая одна другую. Еще секунда — и Драко просто утонет в этом хаосе без надежды выбраться. Он настолько потерян во всем этом, что едва замечает появление Гарри рядом. — Фух, Драко, ты здесь, а я как раз… — Поттер осекается, не закончив предложение. В его взгляде неразборчивый коктейль из усталости, тревоги и сожаления. — Черт. Прости. Это была глупая идея, — уже тише добавляет он, коснувшись своей шеи. — Хочешь… пойдем? Малфой отстраненно кивает. Маска «все под контролем» треснула и рассыпалась. Он объективно не справляется. Он тонет. Исчезает. Плащ выскальзывает из окаменевших пальцев — Гарри ловко подхватывает его и накидывает на плечи Драко. Затем мягко обхватывает его за локоть и, не дожидаясь отказа, ведет к выходу. Пальцы скользят по руке — и на мгновение это вызывает ощущение безопасности, которое моментально становится липким, тревожным. Как будто Малфой — не человек, а хрупкая стеклянная фигурка, и Гарри вот-вот уронит ее на землю. Воздух снаружи встречает их неожиданным спокойствием. Притихший город. Дыхание ночи. Тонкая корка инея на перилах. Улица кажется вымершей. Драко делает шаг на крыльцо и резко втягивает воздух через нос. Холодный. Чистый. Малфой почти верит, что все закончилось. Что его пронесло — еще чуть-чуть, и он придет в себя. Соберется, как всегда делал, и пойдет вперед. Но он смотрит наверх, и после этого надежды на его скорое восстановление рушатся. Небо темное и бархатное. Звезд не видно. Только свет фонарей, который становится все рассеяннее. И… …первые хлопья снега. Одна крупица. Вторая. Медленный, крупный снег. Идеально белый и тихий, как из сказки. И вдруг дыхание застревает в груди. Это оно. Это тот снег. Тот самый холод. Тот же шорох в ушах. То же глупое, равнодушное спокойствие мира, в который вот-вот вломится смерть. Старый ожог на руке начинает нестерпимо гореть. — Нет, — шепчет Драко, не слыша собственного голоса. Мягкая улыбка Тео. Приподнятые брови Панси. Пристальный прищур Гермионы. Отстраненный вид Рона. Круг. — Что? — отзывается Гарри, уже спустившийся с крыльца на каменную дорожку. Он, удивленно нахмурившись, запрокидывает голову. — Снег в ноябре?.. Что за ерунда? Драко не помнит, когда ощущение руки Поттера на его запястье исчезло. Но ее нет, и Малфой машинально отступает назад, будто случайная снежинка может обжечь его. Дыхание окончательно сбивается. Малфой делает вдох — и не может выдохнуть. Вдох — и будто в легкие вколачивают ледяные гвозди. Все вокруг сжимается, но при этом — никакой опоры. Звук становится ватным. Небо давит сверху многотонным прессом. Сердце бьется так громко, что глушит все остальное. 2006 год. 2023 год. 2004 год. Снова круг. Снег вокруг смешается с пеплом. Морозный воздух будет кусать кожу, оголенную подпалинами на одежде. Уши заложит от криков людей и треска ломающихся балок. Гарри умрет. А Малфой это переживет. Снова. — Драко?.. — голос Поттера звучит как из-под воды. Малфой трясет головой, отступая еще дальше и упираясь спиной в косяк. Он задыхается. В глазах темнеет. Кажется, сейчас он просто провалится сквозь пол. Снег падает на лицо. Мир вокруг белый. Мертвый. Хлопья будто обжигают кожу. Это зима смерти. Последняя зима Поттера. И Драко вот-вот останется один. Он пытается вдохнуть. Не может. В горле свернувшийся ком. Ладони дрожат. Грудная клетка не расширяется. Он бьется в собственном теле, как мотылек в стеклянной банке. — Драко! — Гарри подскакивает к нему. — Что происходит? Эй! Посмотри на меня! Нет. Только не сейчас. Пальцы впиваются в край двери. Голова низко опущена. Малфой пытается глотнуть воздух еще раз — и захлебывается им. Глаза расширены, а взгляд мечется, но не видит. Паника накатывает с головой. Она обнимает Драко сзади стальными руками и сжимает, да так, что трещат ребра. Тело не слушается. Мысли обрываются на полуслове. Вот оно. Это происходит сейчас. Он умирает. Или Гарри умирает. Или весь мир кончается. Наверное, все сразу. «…живи». — Эй. Эй! — Поттер хватает его за плечи и встряхивает. — Посмотри на меня. Драко. Посмотри. На. Меня! «Все хорошо. Смотри только… кхах… на меня». И Малфой смотрит. Как сквозь толстое стекло. Словно из воды. И впервые — не узнает Поттера. Только расплывчатый силуэт. Только лицо, которое видел сотни раз на портретах. Совершенно чужое ему лицо. Еще немного, и это снова станет его реальностью. Пятьдесят дней. И Гарри в его жизни превратится в мимолетную вспышку. «Просто нажми, и все закончится. Ты вперед, а я сразу за тобой, понял?» — Не оставляй меня, — хрипит Драко, сам не веря в то, что говорит. — Не оставляй. Не оставляй меня, пожалуйста. Он звучит как сломленный ребенок. Как ребенок, которого нужно спасти. Лицо Гарри искажется от тревоги. Но действует быстро, как и всегда, — притягивает Драко к себе и обнимает. Как можно крепче, будто этими объятиями можно заякорить реальность. Прижимает голову Малфоя к своему плечу, шумно и глубоко вдыхая, как бы напоминая, как именно нужно дышать. А после шепчет тихо, но отчетливо: — Я здесь. Я с тобой. Драко… Я с тобой, слышишь меня?.. — его руки чуть крепче сжимаются на спине Малфоя. — Ты — жив. Я — жив. Мы здесь. Снег падает. Поттер держит. А Драко, наконец, вдохнув, хрипло всхлипывает и цепляется пальцами за плечи Гарри. Малфой не рыдает. Не кричит. Он беззвучно разрушается изнутри. Но позволяет Поттеру собрать остатки воедино. Гарри не отпускает его. Ни когда пальцы Малфоя наконец расслабляются, ни когда дыхание становится чуть ровнее. Он продолжает стоять рядом. Теплый, надежный. Живой. — Видишь? — шепчет Поттер, коснувшись пальцами волос у затылка. — Мы все еще здесь. Драко молчит. Он несколько раз моргает, пытаясь сфокусироваться на реальности. Увидеть настоящий мир, а не ту искаженную версию, нарисованную замутненным сознанием. А после Малфой отстраняется, мягко и нерешительно. Его лицо мокрое. Наверное, от снега. — Прости, — выдавливает он почти беззвучно. — Я не… это не… — Драко, — тихо перебивает Гарри. — Все хорошо. Какое-то время они молчат, глядя друг на друга. Снег неумолимо заполняет пространство, оседая толстыми слоями на земле. — Домой? Драко устало кивает. У него не осталось сил изображать иронию. Или даже говорить. Поэтому он позволяет Гарри взять на себя инициативу и повести его. К нему домой, в лавку, куда-либо еще — плевать. Просто пускай он побудет рядом. Еще немного.

***

46 дней до трагедии. Драко просыпается мучительно. И неохотно. Все его тело бастует, умоляет о передышке хотя бы на пару часов, но кольцо на большом пальце настойчиво пульсирует, с каждой секундой сжимаясь все плотнее. Кто-то сломал первый барьер вокруг лавки. Но второй пока не тронул, иначе бы к пульсации добавился еще и писк — резкий, режущий, как лезвие по стеклу. Малфой протестующе мычит, разлепив тяжелые веки. Тусклый свет подвальной лампы бьет по воспаленным глазам. В спине отдает пульсирующей болью — Драко заснул сидя на полу, облокотившись на стену. На коленях все еще покоится развернутый свиток о крестражах. Сколько времени парень провел в такой позе — неизвестно. Час? Два? Судя по онемевшим конечностям — целую вечность. Малфой не знает, кто пришел. Но точно не Гарри. Несколько минут он сидит без движения, пустым взглядом таращась перед собой, и надеется, что за ним явились Пожиратели. «Было бы кстати», — отстраненно отмечает про себя. Напади они сейчас — Малфой бы не сопротивлялся. Но вторжения все не следует. Второй слой защиты не тронут — незваный гость топчется у самого порога. Тишина давит. Даже лампа не жужжит — будто тоже затаилась. Драко запрокидывает голову, прикрывая пекущие от недосыпа глаза. Ладно, он поднимется на счет три. Малфой даже собирается считать вслух, но в горле пересохло, а голос будто исчез. Окей. Тогда про себя. Один. Два. Три. В правом запястье больно стреляет, когда он опирается рукой на пол. Поднимается медленно, как дряхлый старик. В позвоночнике что-то неприятно щелкает. Ноги покалывает. На глаза падают спутанные пряди волос. От измятой рубашки воняет — сигаретами, потом и подвальной сыростью. Ступня случайно задевает пустую чашку с темными кольцами от кофе, и та с неприятным бряцанием катится по полу. Драко даже не поворачивает головы. Вместо этого медленно разгибается, опираясь ладонью о стену. Кольцо продолжает сжиматься, будто живое и нетерпеливое. Раздражает. Но где-то глубоко внутри — и это ощущение размыто, словно под толщей воды — Малфой не чувствует тревоги так остро, как чувствовал бы неделей ранее. Каждая ступенька — как карабканье сквозь болото. Лестница тянется вверх дольше обычного. Ноги почти невозможно поднять — словно груз навесили. Доски каждый раз противно скрипят, стоит опустить на них ступню, и этот звук режет слух, будто когти по стеклу. Драко поднимается медленно, внутренне задыхаясь даже от столь малого усилия. Ладонь вяло скользит вдоль стены, ища дополнительной опоры на случай, если Малфой споткнется. Рубашка — как вторая кожа, влажная и холодная, будто ее кто-то силой натянул на него. В основном зале темно — лишь свет уличного фонаря пробивается сквозь узкую щель плотных штор и тонкой полосой падает на пол. Где-то на стене — тихое тиканье часов, что накладывается на стук крови в висках. Корвуса не видно, хотя Драко не особо его и высматривает. Каждая мышца ощущается деревянной. Он добирается до входной двери целую вечность, едва отрывая босые ноги от пола. Драко не знает, кто или что ждет снаружи. И хуже — понимает, что ему все равно. Он просто хочет со всем разобраться и снова рухнуть без чувств. Хотя бы на час. Входная дверь оказывается серьезным препятствием. Или долгожданным поводом для передышки. Драко замирает перед ней, прижимается лбом к шероховатой поверхности и прикрывает глаза. С потрескавшихся губ срывается свистящий выдох. Непослушные, будто чужие, пальцы вслепую нащупывают ручку. Стискивают ее. Краем сознания он понимает: нельзя действовать бездумно. Снаружи действительно может оказаться угроза. Но он едва держится на ногах — на планирование нет ни капли сил. Проклятье, Драко даже не уверен, что способен наклониться, чтобы обуться. — Хах… в пекло все, — хрипит Малфой, не узнавая собственный голос. Каждое слово царапает пересохшее горло. Ладонь поворачивает ручку, и Драко, припав плечом к двери, толкает ту вперед. Промозглый ветер моментально бьет в лицо и грудь, пробирается под тонкие слои одежды. Малфой непроизвольно вдыхает, только сейчас осознав, насколько спертым был воздух внутри лавки. Парень щурится, всматриваясь в ночь улицы. Поблизости никого. Лишь легкая дрожь на лужах от недавно растаявшего снега, и вялое движение сухих веток деревьев неподалеку. Вокруг оглушающая тишина. Словно резко заложило уши. Нахмурившись, Драко делает короткий шаг вперед и спотыкается о порог. Почти падает, но успевает вцепиться пальцами в косяк двери и удержать себя. Он медленно поднимает голову, на лице — ни одной эмоции, а взгляд мутный. Грудь неровно вздымается от сбитого дыхания, слишком большая рубашка висит мешком, неопрятно заправленная в брюки. Малфой неохотно разжимает пальцы и выходит из лавки. Босые ноги касаются влажного и холодного камня крыльца. Шея хрустит, когда он оборачивается по сторонам. И все еще — ничего. Драко морщится и касается кольца, деактивируя до сих пор пульсирующий сигнал тревоги. Нужно проверить периметр. Восстановить внешний барьер. Попытаться отследить чужую магию, если та была. Так Драко поступил бы в прошлом, невзирая на усталость. Но сейчас просто поворачивается, чтобы вернуться внутрь. И замирает. На широкой вывеске не видно названия — все заляпано алой субстанцией. Весь фасад — от порога до второго этажа — испещрен надписями, странными пятнами и даже нескладным рисунком темной метки — скорее карикатурой на нее. Драко замечает фамилию «Поттер» дважды. Свою — нет, но большинство ругательств явно адресованы ему. Свежая краска стекает по каменным стенам, просачивается в щели, капает на крыльцо. Малфой медленно, почти неохотно опускает взгляд — он и не заметил, как наступил в образовавшуюся липкую лужу. Теперь его ступни тоже в этой дряни. Первые пару минут Драко уверен, что спит. Потому что его лавку не разрисовывают. Это Деон Хендрикс страдал от подобных нападок, но не Малфой. Ему всего лишь снится давно позабытый кошмар из прошлого. Или это приступ бреда. Но никак не реальность. Драко не сводит немигающего взгляда с надписей, не вчитываясь в содержимое. Тело не чувствует ни холодного ветра, ни прежней усталости и боли в затекших конечностях. Зато мощные удары сердца отдаются в каждой клетке омерзительной пульсацией. Прошлое настигло его раньше положенного. Капли незасохшей краски срываются на крыльцо, но Драко не слышит звука. Пальцы слегка подрагивают. Палочка в заднем кармане брюк — это он помнит наверняка. Но пока не тянется за ней. Он замирает на месте и прислушивается к ощущениям. На затылке чей-то взгляд, Малфой почти уверен в этом. Автор омерзительных художеств на стене может быть где-то поблизости. Возможно, прямо сейчас прячется в одной из теней между домами. Таращится на Драко и усмехается, довольный своей «гениальной» пакостью. При желании Малфой может найти его, не потратив и получаса. С легкостью стереть наглую ухмылку, даже окунуть головой в зловонную краску. А после убить. Плечи расправляются. Дыхание становится ровным и глубоким, а в голове пустеет, словно внутри Драко что-то щелкнуло. Он концентрируется на ощущении чужого взгляда и прислушивается. Малфой не торопится двигаться — не хочет спугнуть. Одно заклинание, чтобы выследить ублюдка. Можно также свериться с остатками краски на тротуаре — наверняка же найдутся. Умные люди не разрисовывают чужие дома — это удел идиотов. А идиоты всегда оставляют следы. После — еще одно заклинание, чтобы обездвижить. Скорее всего придется атаковать быстро и в спину. Подойти. Развернуть лицом к себе. Заткнуть чужой рот, чтобы не разбудить спящих горожан криками. Наложить пару пыточных. А затем убить. Лучше медленно и мучительно. Автор рисунков наверняка старался. Драко ответит тем же. Трудно не будет. Малфой хорош в лишении других жизни. Два года перерыва едва ли сильно сказались на навыках, отточенных в прошлом до автоматизма. Вероятно, убийство — это единственное, на что Драко вообще способен. И ради чего был создан. Он просто забыл. Сегодня ему дали возможность вспомнить. Никогда не дразните и без того взбешенного зверя. Даже ручной кот может выцарапать глаза. Представьте, что может сделать пантера. Рука Малфоя тянется за спину. Медленно. Плечи плавно напрягаются, как у хищника перед прыжком. Пальцы уже касаются палочки. Да. Это будет просто. Никто даже не узнает. Очередной секрет в коллекцию тех, которые Драко никогда не решится раскрыть Гарри. «Возьми себя в руки, кретин. Убийство на эмоциях — табу». Пальцы дергаются, словно пронзенные слабым разрядом тока, а после сжимаются в кулак до побеления костяшек. Мгновение, и правая рука безвольно повисает вдоль тела, наливаясь свинцовой усталостью — еще большей, чем раньше. Малфой — бывший наемник. Бесчестная и грязная работа, но все же работа. Драко никогда не убивал по собственной прихоти — только за деньги, и никак иначе. Это было нерушимым правилом. Четким разграничением между личным и профессиональным, между человеком и чудовищем. Последняя черта, которую нельзя переступать, если все еще хочется выносить себя и надеяться на что-то светлое в будущем. — Мать твою… — шипит Драко и запрокидывает голову, скривив губы. Его потряхивает. Этот импульс подавлять не так-то просто. Гораздо сложнее, чем когда-либо раньше. Кажется, Малфой все больше теряет себя. Постепенно возвращаются ощущения: ломота в шее из-за неправильной позы во сне, скручивающая усталость и жжение под воспаленными веками. Кожу на босых ступнях начинает неприятно стягивать от засыхающей краски. Тело зябнет от холодного ветра и легкой измороси. Рассеянный взгляд падает на надписи. Драко уберет их потом, ближе к рассвету. Когда сил прибавится хоть немного. И надо бы сообщить Гарри, что кто-то узнал об их отношениях. Как-то. И, наверное, Нотту сказать тоже не помешает. А… Точно. Поттер уже третий день за пределами Лондона, на задании. Поэтому у Драко и появилась возможность вернуться к исследованиям, не отвлекаясь на проявления заботы к себе. А что касается Тео… Ну, скорее всего, он уже знает. Или узнает самостоятельно в ближайшее время — в конце концов, он всегда в курсе всего, что касается Гарри. Отлично. Значит, Малфой может отложить это на потом. А сейчас… он просто хочет провалиться в забвение. Телом и разумом. Сейчас он слишком вымотан для этого дерьма. Так и не оглянувшись, Драко, еле волоча ноги, заходит в лавку и прикрывает за собой дверь.

***

46 дней до трагедии. Небо над Лондоном низкое и пасмурное. Мелкий дождь, не решающийся перейти в настоящий ливень, уже пару часов упрямо сеет свою изморось. Капли почти не ощущаются на коже, но исподтишка просачиваются под воротник плаща, оседают на волосах и расползаются разводами на ботинках. Драко стоит на краю крыльца, прислонившись плечом к закрытой двери, и курит уже третью сигарету подряд. Пальцы, сжимающие фильтр, чуть подрагивают от холода и усталости. Никотина в его жизни стало так много, что он уже едва ли успокаивает нервы. Но хотя бы этот небольшой ритуал позволяет не думать. Простой набор механических действий. Концентрация на мелочах. Вдох. Выдох. Стряхнуть пепел. Повторить. Вот и все. Фасад лавки безупречно чист — ни единого следа от ночного акта вандализма. Драко приступил к уборке незадолго до рассвета и потратил на нее несколько часов. И еще больше сил. Откровенно говоря, слишком много сил. Можно было бы сослаться на сложность заклинаний, но правда в другом. Он скрупулезно вычищал каждый сантиметр, всматривался в щели, проходился по одному и тому же месту дважды, а то и трижды. Будто пытался стереть не только краску, но и само воспоминание. Драко хочется верить, что этот инцидент его не задел. Что он сильнее и выносливее, чем в детстве, что душа защищена броней, которую не пробить подобной ерундой. Но внутри тихо закипает ярость — все больше с каждой гребаной секундой. Без внешних проявлений, но от этого не менее разрушительная. Так. Стряхнуть пепел. Вдох. Выдох. Улица пустовала последние несколько часов, но когда неподалеку с легким хлопком появляется молодая девушка в форме Феникса, Драко не удивляется. Он с безразличным видом делает затяжку, затем выбрасывает окурок и неспешно спускается с крыльца. Когда незнакомка объявляет, что Малфою стоит незамедлительно явиться в штаб, он без лишних вопросов достает палочку и аппарирует. Ему не нужно уточнять детали. Он и так догадывается, о чем хочет поговорить Нотт. Все более чем очевидно. …Вестибюль штаб-квартиры переполнен — кажется, численность Фениксов выросла в разы. Воздух ощущается тяжелым от магии, оставшейся после десятков аппараций. И шум такой, что хочется немедленно сбежать. Драко, не задерживаясь, на ходу сбрасывает влажный плащ и широким шагом поднимается по лестнице. Чем быстрее эта встреча закончится, тем скорее он сможет вернуться в лавку и вновь запереться там. Потому как изучение недуга Гарри хоть и остается безрезультатным, но позволяет с головой окунуться в дело и чувствовать себя если не полезным, то хотя бы занятым. Меньшее из зол, если рассудить. Сейчас Малфой совершенно не пригоден для коммуникации с людьми. Его сил едва хватает, чтобы оставаться относительно вменяемым и не отдаваться в лапы парализующего ужаса перед приближающимся концом. Когда Драко входит в кабинет Нотта, дверь почти бесшумно захлопывается за спиной. Комната — в отличие от подвала Малфоя, в котором тот провел последние несколько дней — образец вкуса и порядка: темное дерево, аккуратные пирамидки свитков на столе, тонкий аромат чего-то хвойного. Тео даже не сразу поднимает глаза. Сосредоточенно пишет что-то на пергаменте, затем, поджав губы, зачеркивает последнюю строчку и только тогда откидывается на спинку кресла. Мгновение Нотт не двигается, выныривая из мыслей, и лишь тогда обращает внимание на Малфоя. На губах тут же появляется легкая, почти извиняющаяся улыбка. — Спасибо, что пришел так быстро, — мягко говорит он, поднимаясь из-за стола. — Если бы не форс-мажор, я не стал бы вызывать тебя вот так, ты же знаешь, да? Тео протягивает ладонь для пожатия вместо обычных объятий. Ясно. Настраивает Драко на серьезный разговор. — Все в порядке, — отзывается Малфой, бросая плащ на спинку стула. — Мы ждем Гарри? — Да, я отправил Феникса за ним в Глостер, — спокойно, почти буднично отвечает Нотт. Он, как и всегда, старается сохранять невозмутимость, даже если вокруг кризис. — Думаю, в течение часа явится. А мы же… Он делает паузу, нахмурившись. После подается к Драко и шумно втягивает воздух. — Погоди… — Тео морщит нос, наградив Малфоя неуверенным взглядом. — Чем это от тебя несет, старина?.. Это что, краска? Драко вскидывает брови, поворачивает голову и принюхивается к плечу — ничего. Наверное, за утро уже свыкся с резким запахом. — М-м. Да у тебя чутье Грима, — ворчит он. — Ну спасибо. А нельзя было сравнить с чем-то менее… зловещим? — хмыкает Нотт, наградив Драко укоризненным взглядом. — Чего сразу предвестник смерти-то? Малфой пожимает плечами и отвечает, как есть: — Первое, что пришло в голову. Тео берет палочку со стола и взмахивает ею в изящном жесте. Драко хмурится, почувствовав, как от его свитера начинает пахнуть чем-то цитрусовым. Выгнув бровь, он вопросительно косится на Нотта. Тот виновато разводит руками. — Ты прости, но мне в этом кабинете сидеть еще минимум сутки. Чувствительное обоняние — то еще проклятие. Так ты расскажешь, что стряслось? У меня с легилименцией так себе. Ну, если точнее, вообще никак, — округлив глаза, признается он. Малфой отводит взгляд в сторону, всерьез задумавшись над тем, стоит ли делиться с Тео недавним происшествием. Откровенно говоря, ему даже вспоминать об этом не хочется. — Ну… Скажем так, этой ночью мне оставили послания на стенах лавки, — наконец отвечает Драко. Он откидывает пару прядей со лба, ловит недоуменный взгляд Нотта и обреченно вздыхает. — Какой-то кретин то ли узнал, то ли просто заподозрил что-то насчет нас с Гарри и оставил свое дерьмовое мнение на этот счет. Пришлось несколько часов отмывать «художества», — угрюмо ворчит он, качнув головой. Нотт оторопело моргает. Его взгляд непроизвольно скользит к окну, будто там, помимо усиливающегося дождя, найдутся подходящие слова. — Вот же срань… — тихо выдает Тео. — Я… — он поворачивается к Драко и кладет ладонь ему на плечо. И не решается продолжить дальше, опасаясь, что жалость только разозлит его. — М-да. Значит, ты уже в курсе слухов. — Угу. Не скажу, что оценил подобный способ уведомления… — Драко криво усмехается, но почти мгновенно становится вновь бесстрастным в лице. — А как узнал ты? Снова пресса? — Читаешь мысли, — кивает Нотт, убирая руку. — Но об этом чуть позже. Ты планируешь рассказать Гарри? Я имею в виду про вандализм. Малфой пожимает плечами и опускается на стул. Сложив руки на колени, он какое-то время смотрит на них. В голове — пустота, будто разум отвергает саму идею работать сегодня. — Не знаю. Еще не решил. Тео отвечает не сразу. Сначала берет свой стул и пододвигает тот к Драко, ставя напротив. После присаживается и, задумчиво массируя запястье, говорит: — Я бы не стал. Но… и я — не ты. А ты… ну, и сам знаешь, как Гарри реагирует на вторжение в личную жизнь, — вздыхает Нотт, невесело усмехнувшись. — Сначала вспыхнет, потом всех вокруг сожжет. Просто боюсь, что катастрофа начнется уже на этапе, когда я сообщу ему о черновиках статей. Хах… Давай по одной плохой новости за раз? — осторожно предлагает он, ловя взгляд Малфоя. Тео не нужно говорить вслух то, что и так понятно: Поттер ничем не поможет в этой ситуации, а вот сделать хуже на эмоциях — пожалуйста. Так что, возможно, лучше не посвящать его в некоторые детали. Малфой безрадостно усмехается. Пальцы сжимаются в замок чуть сильнее. — Интересно, сколько еще «плохих новостей» впереди, — отзывается он. — Я уже сбился со счета, если честно. Тео меняется в лице. Его глаза совсем незаметно прищуриваются, словно он прямо сейчас рассматривает головоломку и пытается прийти к решению в кратчайшие сроки. Пара секунд — и парень аккуратно подается вперед, упираясь локтями в колени и переплетая пальцы. — Драко, послушай… Я понимаю, клянусь. Я вижу, насколько ты измотан. Кто угодно бы уже сломался, но ты… ты все еще держишься, и я даже представить не могу, какой силы воли это требует. И все же… — он замолкает на мгновение, поджав губы. — Я переживаю за тебя, дружище. Ты ведь наверняка взгляд от календаря не отрываешь, да? Малфой непроизвольно вздрагивает, с трудом игнорируя ощущение подскочившего сердца к глотке. Эмоции, которые он прятал от самого себя последние дни, сейчас грозятся вырваться наружу и захватить его в плен. — Ага. Вижу. Так и есть, — спокойно продолжает Тео. — Да я и сам не могу перестать об этом думать, раз уж на то пошло. Буквально каждый день. Между ними повисает молчание. Недолгое, но весьма выразительное. Малфою кажется, что он ребенок, забравшийся на опасную высоту, и теперь его мягко, чтобы не пугать еще больше, уговаривают спуститься. — Но, Драко… — Тео тянется и аккуратно дотрагивается до его плеча. — Я тебя прошу: не замыкайся в себе. Ты больше не один в этой битве. Я не допущу, чтобы Гарри пострадал. Ни в этом времени, ни в каком-либо еще. Просто… позволь мне быть рядом. По-настоящему. Впусти меня в эту «ловушку», и мы вместе найдем выход. Малфой прикусывает щеку изнутри и опускает взгляд. А Нотт, словно нащупав правильное направление, продолжает: — А сейчас послушай меня внимательно. Знаешь, что будет двадцать седьмого декабря? Никакой трагедии — вот что. Я окружу Гарри Фениксами еще за пару дней до. Я приставлю столько вооруженных и подготовленных людей к нему, что невозможно будет подступиться с какой-либо стороны. Пожары, наводнения, да хоть начало войны — к нему вообще не прикоснутся, — твердо заявляет он, заглядывая Драко в глаза. — Все под контролем. Слышишь меня? Ответить он не успевает. В коридоре раздаются гулкие шаги, а после дверь резко распахивается, будто ту вынесло порывом ветра. Гарри врывается в кабинет, словно ураган: волосы в беспорядке, мокрые пряди прилипли ко лбу, а с пальто стекают капли. Он привычно дергает очки на переносице, после его цепкий взгляд скачет по комнате в поисках Тео, но натыкается на Малфоя. Брови тут же удивленно взлетают вверх. — Драко?.. Рука Нотта соскальзывает с плеча Малфоя. А последний неосознанно выпрямляется в спине. Гарри же в несколько шагов оказывается рядом, наклоняется и кладет ладони на щеки Драко. Взгляд Поттера беспокойно скользит по его лицу, будто выискивая признаки побоев, болезни, слез или какие еще ужасы он успел там надумать. — Я цел и невредим, — сухо шутит Драко, хотя веселья в его голосе ни на грамм. Нотт осторожно улыбается, наблюдая за проявлением нежности со стороны, но в глазах читается напряжение. Малфой, ощутив чужой взгляд, мягко отстраняет от себя руки Гарри. — А еще ты патологический лжец. Почему ты тоже здесь? — бурчит Поттер, явно недовольный тем, что его оттолкнули после нескольких дней разлуки. — Какого хрена происходит? Последний вопрос уже адресован Тео. Тот, привыкший к тяжелому нраву сооснователя, беззлобно хмыкает и поднимается со стула. — И тебе привет, старина. Извини за срочный вызов. Успел передать детали миссии Фениксам? — уже деловито уточняет он. — Ты дал мне на это час, сам как думаешь? — язвит Поттер, снимая с себя светло-коричневое пальто. — Успел. Но в восторге не остался. Так что надеюсь, дело действительно срочное, — последнее слово он выделяет особенной интонацией. Поттер садится на освободившийся после Тео стул и, скользнув взглядом по Малфою, поворачивается корпусом к Нотту, который уже подошел к столу. — А как же иначе… — он вздыхает и натягивает на губы улыбку, чтобы хоть немного сбросить напряжение, повисшее в комнате с приходом Гарри. — Дело касается вас обоих. И репутации Ордена. Мы попали в непростую ситуацию. — Тео. Не тяни, знаешь же, что я этого терпеть не могу, — голос Поттера полнится приказной интонацией. Парень, не отрывая взгляда от Нотта, кладет ладонь на колено Малфоя и слегка сжимает. — Давай к сути. — Ладно, как скажешь, — вздыхает Тео, огибая стол. — Не буду ходить кругами. Сегодня утром мне доставили черновики нескольких грязных заметок. Публикации в «Виддерише», которые собираются пустить в печать уже завтра. Заголовки вроде «Избранник и его любовник — кто стоит за новой расстановкой сил в Ордене?» А еще… Нотт подбирает со стола надорванный конверт и извлекает из него колдографию. После демонстрирует ее парням, и в комнате повисает молчание. Драко без труда узнает себя в объятьях Гарри — тот момент, когда на пороге дома Министра у него случилась паническая атака, а Поттер экстренно его спасал. — Да твою мать… — цокает Гарри, первым нарушив гнетущую тишину. — У этого идиотизма вообще будет конец?! — закатывает он глаза. — Вот что такое они увидели здесь?! Мне уже нельзя обнимать людей?! — Ну-у… — Тео, повернув к себе колдографию, оценивающе рассматривает ее. — Выглядит прям… интимно. А с учетом того, что про вас двоих уже ходили слухи несколько месяцев назад… — он пожимает плечами. — Кто вообще умудрился сделать это фото? — интересуется Малфой, скривившись. — На той вечеринке же не было папарацци. — В доме — нет, — подтверждает Тео, встретившись с ним взглядом. — А вот вокруг дома Министра они регулярно бродят. Особенно когда внутри звучит музыка, если вы понимаете, о чем я. — Забини снова замешан в этой грязи? — резко уточняет Поттер, нахмурившись. — Постой… А что говорит Миона? — Блейз на этот раз участия в эстафете не принял, — качает головой Тео, откладывая колдографию на стол. — Что касается Мионы… Я попросил ее дать нам немного времени, чтобы разобраться самостоятельно. Вы с Панс плохо сочетаетесь в одной комнате, если говорить откровенно, — усмехается он, намекая на регулярные скандалы Гарри и Паркинсон, возникающие буквально из воздуха. Плохо замаскированный упрек бьет прямо в цель, и Поттер, закатив глаза, отворачивается. У Драко же начинает раскалываться голова. Почему они снова вынуждены проходить через это? Будто без этого проблем мало. — Что ты предлагаешь? — с усталым вздохом спрашивает Малфой. Тео на секунду замолкает, чтобы придать вес своим следующим словам. — Я уже веду переговоры, чтобы остановить публикации. Но я… Проклятье, мне правда не хочется этого предлагать, — Нотт, проведя ладонью по волосам, виновато смотрит на парней. — Думаю, какое-то время вам нужно побыть на расстоянии друг от друга. Хотя бы на публике, но идеально — вообще, потому как репортеры сейчас наверняка будут дежурить у твоей лавки, — он смотрит на Драко. — Неделю, может две. Пока все не уляжется. Это даст нам шанс. — Опять? — вскидывает брови Поттер. Вид у него максимально угрюмый. Еще немного, и он взорвется. — А мы разве не проходили это уже пару месяцев назад? — Проходили. И это сработало. Потому и предлагаю, — разводит руками Нотт. — И мне снова придется изображать любовь с Джинни? — догадывается Гарри, ядовито ухмыльнувшись. — Не пойдет. — В отношения с Джинни все равно не поверят, — соглашается Тео, игнорируя колкость в голосе сооснователя. — Но и подкармливать слухи про вас двоих мы не можем. — Подкармливать слухи?.. — повторяет Гарри с циничным смешком. — Ну да, это мы не можем. Он медленно встает со стула. Не рывком, не с грохотом — наоборот, слишком медленно и собранно, и в этом есть что-то пугающее. Словно готовится к броску. Он делает шаг к столу, упирается в него обеими руками и подается к Тео, при этом ни на секунду не повышая голос. — А подкармливать ложь, значит, можем? Наша излюбленная тактика. Нотт на мгновение замирает, словно примеряя возможные ответы, потом незаметно расправляет плечи и складывает руки за спиной. — Это не ложь. Это защита. Ты ведь не думаешь, что я делаю это назло вам двоим? — Нет, — Гарри криво усмехается. — Я думаю, что ты это делаешь, потому что тебе удобнее, когда я сижу тихо. Чтобы не шумел. И, не дай Мерлин!.. Что угодно, но лишь бы не опорочил идеальный облик Национального, мать его, Героя! Тео дергает головой, но зрительного контакта не разрывает. Драко, почувствовав нарастающее напряжение, будто под током, подается вперед, опершись локтями на колени, но пока молчит. Он знает — лучше пока не влезать. Вмешается — и будет съеден заживо. — Ты меня не слышишь. Гарри, — спокойно, но с отчетливым стальным отзвуком, произносит Нотт, — это не о том, чтобы прятаться. Это о том, чтобы дожить до завтрашнего дня без войны в каждой газете. Речь идет о двух неделях, не о жизни взаперти. — А что дальше? — парирует Поттер. — Что будет следующим? Новый заголовок? Еще одна «интимная» колдография? Ты опять придешь и скажешь: «Просто подождите, пока буря уляжется»? Проблема не в фото, Тео, — он стучит костяшками по столу. — Проблема в том, что ты обленился настолько, что предпочитаешь быстрые, но хуевые решения сложным. «А вот это уже становится опасным», — проносится в голове Малфоя. Он не может позволить им рассориться, не за полтора месяца до покушения, когда понадобятся все ресурсы Ордена. — Гарри, — Драко тянется, чтобы коснуться локтя парня. Но тот будто не слышит. Или слышит, но еще не готов остановиться. — Придумай что-то еще, — категорично отрезает Поттер, буравя Нотта взглядом. — Или придумаю я. Лицо Тео не меняется. Ни на йоту. Он лишь очень медленно, рассчитывая каждый шаг, обходит стол и останавливается рядом. Не вторгается в личное пространство, но и не отступает. — Ты, конечно, у нас прекрасный оратор, Гарри, — тихо говорит он, прищурившись. — Жаль, что полностью твой талант проявляется лишь в моменты, когда нужно бить по живому. Но знаешь что? Я начинаю уставать от твоей склонности к тирании. Пауза. Становится слышно, как капли дождя барабанят по стеклам. — Ты забываешь одну вещь, — продолжает Нотт, и голос у него теперь тихий, но твердый, как заточенный лед. — Орден держится не на твоих красивых принципах. И тем более не на вспышках праведного гнева. Как минимум наполовину он держится на мне. Еще шаг — и они почти нос к носу. — Хочешь объявить о своих отношениях на всю страну — пожалуйста. Уверен, что разберешься со всеми последствиями в одиночку? Напоминаю, я не твой подчиненный, — Нотт слегка склоняет голову. — Так что… подумай дважды, прежде чем бросать мне это выражение «обленился». Потому как, нет, Гарри, я не обленился. Но уже на износе. Поттер не отводит взгляда и шумно выдыхает. Он кипит, но держит себя в руках. Едва. — О, так ты устал, Тео?.. — повторяет Гарри ледяным тоном. Уголок его губ дергается в злой усмешке. — И наверняка из-за меня, да? Ведь все и всегда, блять, сводится ко мне? — он хмыкает, кивнув. — Ну так скажи это прямо, Тео. Давай! Скажи мне свалить из Ордена! Ведь это облегчит жизнь сразу куче людей! И, возможно, я даже послушаюсь, потому как, черт подери, я тоже на ебучем износе! — рявкает он. Сразу два шокированных взгляда падают на него. Пара мгновений, и он сам уже хмурится, явно не ожидав от себя подобного. Словно, как обычно, заявил что-то в сердцах, и лишь потом по-настоящему задумался над сказанным. Нотт бросает виноватый, слегка отчаянный взгляд на Малфоя, и последний понимает, что произойдет дальше. И, мысленно выругавшись, растирает ладонью глаза, не пытаясь его остановить. — Лавку Драко разрисовали. «Прекрасно. Теперь я — козырь Тео». Пауза. А после Гарри, переварив мысль, резко поворачивается к Малфою, тихо выдохнув: — Что? Драко знает, что именно провернул Нотт. Поттер не волнуется о своей репутации, да и плохо осознает влияние своей личной жизни на репутацию Ордена. Или — наоборот — осознает, но плевать хотел. Но совсем другое дело, когда под удар попадает Малфой. И Гарри уже не раз показывал свое отношение к этому. Драко бы возмутился, что им нагло воспользовались, чтобы отвлечь Поттера от мыслей об уходе из Ордена. Особенно когда они договорились не афишировать инцидент с лавкой ранее. Но так же Малфой понимает, что ему потребуется поддержка Тео в будущем, поэтому он, устало вздохнув, встречается с Гарри взглядом и спокойно говорит: — Сегодня ночью. Весь фасад в проклятьях и угрозах. Догадайся, каких. Поттер отшатывается, как будто ему в лицо плеснули ледяной водой. — Почему ты мне не сказал?.. Малфой переглядывается с Ноттом и без труда лжет: — Не успел. Ты взбесился до того, как мы успели дойти до этой части, — он позволяет себе скупую ухмылку. — Слухи уже вышли за пределы прессы. Так что… смысл в идее «побыть на расстоянии» все же есть. Тео может договориться с издательствами, но с гражданскими… придется переждать, пока не успокоятся. — И? — Гарри переводит взгляд с него на Нотта. — Что вы сделали? — Я ее очистил, что еще, — пожимает плечами Малфой. — Утром, до рассвета. На Тео не смотри, он сам узнал полчаса назад. Нотт не вмешивается, но внимательно наблюдает за Поттером, словно готовясь к очередной возможной вспышке гнева. Снова тишина. Теперь уже гнетущая. — Я выставлю несколько Фениксов в наблюдение за лавкой с сегодняшнего дня, — наконец подает голос Тео. — Но никаких разговоров об уходе. Нет, даже думать не смей, — качает он головой. — Мы не можем сейчас позволить себе расколоться. Все мы здесь слишком для этого уязвимы. Поттер медленно опускается обратно на стул. Его лица не видно — он смотрит в пол. Плечи вздрагивают от долгого, рваного выдоха. Драко, поджав губы, подается вперед и костяшками касается колена Гарри, привлекая к себе внимание. Тот поднимает голову и качает ею, ловя взгляд Малфоя. Будто с горечью признает: «Я не знаю, что делать, но делать, как вы предлагаете, я не хочу». Драко выдавливает из себя вялую улыбку и тихо говорит: — Все будет в порядке. Но затаиться не помешает. Из Поттера вырывается сдавленный стон. Он рывком откидывается на спинку и, запрокинув голову, проводит ладонью по лицу. Малфой и сам не в восторге отдаляться от Гарри, когда у них осталось так мало времени вместе. Но сейчас им нужны союзники, а не новые враги. Лишиться поддержки Тео — самоубийство. К тому же, без неустанного внимания Поттера над душой будет легче сосредоточиться на исследованиях, не слыша «хватить хоронить себя в подвале». — Отлично. Неделя, — угрюмо ворчит Поттер. — Не больше. Нотт и Малфой переглядываются. Тео, устало усмехнувшись, кивает: — Хорошо, старина. Попробую уложиться в неделю ради тебя. Компромисс. Гарри что-то мычит в ответ, не отрывая ладони от лица. А Драко вяло думает, что по сути никакого компромисса не было — Нотт лишь временно уступил.

***

44 дня до трагедии. После встречи в штабе Ордена между Гарри и Драко опустился железный занавес. Ни встреч, ни писем — Тео был убежден, что их переписку могут перехватить и прочитать нежелательные лица. Малфою это, мягко говоря, не нравится — отсутствие Поттера в его жизни ощущается хуже затяжной болезни, высасывающей силы медленно, но неумолимо. Единственный плюс во всей этой ситуации — Драко без отвлечений может погрузиться в изучение материалов о потере дара. Однако и это палка о двух концах. Поиски по-прежнему не приносят плодов, и с каждым днем Малфой все глубже поддается глухому, липкому отчаянию. В глубине души он надеется, что Поттер, в своей предсказуемой манере, плюнув на правила, однажды ворвется в лавку — чтобы отвлечь. Чтобы просто побыть рядом и напомнить, ради чего все это. И потому, когда поздно вечером раздается стук, Драко на несколько секунд позволяет себе поверить: это Гарри. Хотя тот, конечно же, не стал бы стучать. Нахмурившись, Малфой захлопывает книгу с формулами темных проклятий и громко ворчит: — Мы закрыты. Стук повторяется — мягкий, но настойчивый. Закатив глаза, Драко выходит из-за стойки, машинально хватает палочку и распахивает дверь. Что удивительно — за ней оказывается Тео. Нотт выглядит так, будто ему нет дела до промозглой ноябрьской ночи, от которой Малфой едва не превратился в ледяную глыбу, лишь открыв дверь. Светлое пальто из плотной шерсти сидит безупречно — определенно сшито на заказ. Белоснежный шарф завязан с небрежной элегантностью. Легкие кудри, даже влажные от тумана, идеально уложены. Тео знает, что может быть невероятно красив. И никогда не забывает демонстрировать это окружающим, словно по старой привычке. Когда взгляд светлых глаз ловит Драко, на губах появляется чуть виноватая полуулыбка. Нотт приподнимает руку и демонстрирует бутылку вина. — Решил, что ты не откажешься от выпивки. И компании, — объясняет он, не торопясь входить. Его голос мягкий, спокойный, почти интимный — как у тех, кто умеет говорить тихо и все равно заставляет слушать. Малфой с вялым удивлением вскидывает брови. После принимает бутылку и делает шаг в сторону, чтобы впустить Тео внутрь. Нотт отвечает благодарным кивком, достает палочку и накладывает на лицо чары, помня, что его кулон перестанет работать в лавке Драко. И лишь тогда неспешно переступает порог. Тео снимает перчатки — тонкие, из черной кожи, — и скользит взглядом по залу, будто оценивая обстановку. Или, что более вероятно, самого Малфоя. Затем мягко произносит, как бы между прочим: — Я подумал, что стоит проведать тебя. Все-таки после той… напряженной беседы в штабе мы не общались. А я волнуюсь, как ты справляешься. Ну, со всем этим. Шарф медленно соскальзывает, обнажая изящную шею. Драко, скользнув по Тео взглядом, подходит к стойке и оставляет бутылку на краю. — Никто не возвращался к стенам? — кивает Нотт на окно. — Я надеюсь, больше никаких перформансов с угрозами? — Нет. Полагаю, вид Фениксов в торговом районе неплохо пресекает энтузиазм вандалов на корню, — безэмоционально отзывается Малфой. Секунда, и вопрос срывается сам собой: — Как Гарри? Тео, который в этот момент стягивал с себя пальто, отвечает понимающей усмешкой. — В бешенстве, как же еще? Знаешь, я сказал ему, что собираюсь к тебе сегодня. И предложил передать письмо, но меня послали куда подальше, — хмыкает он, качнув головой. — Причем — одним взглядом. Хах… давно он на меня так сильно не злился. Драко не сложно представить Гарри — угрюмого, искрящегося от ярости даже спустя несколько дней. Но он скучает по нему настолько, что даже этот вид вызывает мягкую ухмылку. Малфой притягивает два бокала со второго этажа, а после откупоривает бутылку, разливая вино. — Можно признаться? — Тео присаживается на одну из коробок с запчастями для артефактов, так и нераспакованную Драко. — Я… устал. От того, что приходится быть злодеем в чужих глазах ради общей пользы. Малфой протягивает ему вино и не торопится как-либо комментировать. — Ты ведь не злишься на меня? За то, как вышло с Гарри? — вздохнув, спрашивает он, а после делает глоток. Словно спешит запить горечь на языке. — Не злюсь, — отзывается Драко, поясницей прислонившись к стойке. Он задумчиво крутит бокал в пальцах. — Гарри — Национальный Герой. С его репутацией приходится считаться. Даже я это понимаю, хоть и далек от политики. Тео отвечает благодарной улыбкой и легким кивком головы. — Спасибо. Правда. Хах… Я мечтаю, чтобы мне было с Гарри так же просто, как с тобой. Без бурь, без регулярных споров… Я люблю его как брата, ты знаешь, но иногда Гарри… — Нотт выразительно выпучивает глаза и делает еще глоток вина, — просто убивает меня. — Да? В таком случае ты довольно уверенно цепляешься за жизнь, — сухо отшучивается Драко. Тео отвечает сдержанным смешком. Он опускает взгляд в полупустой бокал. — Знаешь… — тянет он и на секунду прикрывает глаза, словно давая себе передышку от собственных мыслей. — Иногда я думаю, что Гарри был бы куда счастливее, если бы… если бы мы все наконец оставили его в покое. Если бы я не втянул его в Орден. Если бы Миона не была столь требовательной… если бы… Да все вот это, в общем. Он проводит рукой по лицу, затем откидывается назад, облокачиваясь на стену, будто устал не только душой, но и телом. — Я не святой, — Тео едва заметно кривит губы. — И не строю из себя такового. Но я правда… я хотел, чтобы все было иначе. Чтобы мы все могли просто жить. Тихий и безрадостный хмык. — Иногда я думаю, что если бы Гарри знал, насколько все хрупко, он бы окончательно сломался. Нотт поднимает взгляд, на этот раз почти неуловимо печальный. Он смотрит на Драко и медленно выдыхает: — И все это… Дар Гарри, его будущее… Это скручивает меня каждый день все больше. Я знаю, что ты делаешь все возможное. Вижу, как ты стараешься не жалея себя. И искренне верю, что все получится, но… Малфой недоуменно хмурится, не понимая, к чему пытается его подвести Нотт. Он, напрягшись, выпрямляется, будто ожидая удара, от которого вот-вот придется защищаться. — Я знаю, что ты не захочешь обсуждать эту тему со мной. Но… Драко, мне нужно знать. Иначе я свихнусь. Поэтому я спрошу всего один раз и больше к этому не вернусь, обещаю. Тео на миг отводит взгляд, будто то, что он собирается сказать — неуместно. Слишком личное. И все же: — Просто… если не получится. Если… — голос срывается, и Нотт на долю секунды замолкает, — если все закончится не так, как мы надеемся… — Ты же сказал, что все под контролем… — хрипло перебивает его Малфой, непроизвольно стискивая бокал в пальцах. Нотт возвращает многозначительный, просящий понимания взгляд на Драко. — Да, я так и сказал. Но… Прости. Профессиональная деформация. Всегда жду худшего, — Тео пожимает плечами. — Я лишь хочу быть уверен, что если все начнет рушиться — я смогу на кого-то опереться. Что не останусь один на один с этой трагедией, понимаешь?.. — совсем тихо и очень осторожно говорит он. Малфой непроизвольно задерживает дыхание. Ощущение, будто сейчас его попросят прыгнуть со скалы. — Ты ведь не уйдешь, да? — надломленным голосом спрашивает Тео, подаваясь вперед и умоляюще заглядывая в глаза Драко, как на последний якорь в шторме. — Ты… останешься со мной? Мы ведь все равно нужны друг другу, даже если… если Гарри… Он не договаривает, но конец фразы очевиден и без этого. И это пронзает Малфоя, словно убивающее заклинание. Нотт замечает панику на его лице и печально улыбается, качнув головой. — Драко, я не справлюсь один. Я никогда не справлялся один. Без Гарри мне конец. Не потому, что Орден якобы развалится, хотя и это — тоже. Я в ужасе от одной лишь мысли, что мне придется остаться одному. Ты ведь такой же, правда?.. Тео плавно поднимается и делает шаг. Он тянется к Малфою рукой, но не решается коснуться. — Скажи, что мы можем рассчитывать хотя бы друг на друга, — сипло добавляет он. — Прошу. Драко не отвечает сразу. Он смотрит куда-то мимо Тео — в угол, в темноту, в себя. Пальцы крепко сжимают бокал, будто тот способен удержать в реальности, не дать свалиться в пучину и захлебнуться там. Если Поттера не станет, Малфой рухнет, — он уже давно это знает. И не потому, что Гарри — спаситель. А потому что Гарри — утес, за который можно держаться. Последний. И если он рассыпется… Драко с силой выдыхает через нос, отставляя стакан на стойку, будто тот стал вдруг слишком тяжелым. — Я не знаю, — хрипло отвечает он. — Я… не знаю, что со мной станет после того, как Гарри… Он смотрит на Тео, и в глазах его не просто страх — а натуральная паника. — Но если все обрушится… если все кончится, как ты говоришь… Драко сглатывает. Он давно решил: если Гарри погибнет, то Малфой обязан вынести это и идти дальше. Искать выход, после — маховик. И пробовать раз за разом, пока Поттер наконец не переживет эту проклятую зиму. С Ноттом это сделать будет проще. Хотя бы не в одиночку. — Я не оставлю тебя, — наконец отвечает Малфой. — Не сразу, во всяком случае. С приоткрытых губ Тео срывается судорожный выдох, словно до этого момента он не мог нормально дышать. В светлых глазах мелькает неподдельное облегчение. Он несмело, но благодарно улыбается, глядя на Драко так, словно весь мир сузился до него одного. — Но Гарри должен выжить, — тут же добавляет Малфой. — Любой ценой. — Разумеется, — кивает Нотт. — Я просто… мне нужна была хотя бы капля поддержки. Спасибо тебе. Драко… — он подается вперед и легонько сжимает плечо парня. — Правда. Спасибо. Нотт отступает назад, оставляя после себя лишь еле уловимый след тепла. Тишина возвращается в лавку вместе с вечерним туманом, который липнет к витрине, как напоминание: зима уже дожидается за порогом.