Спасенный

***

25 дней до трагедии. Тихий шелест страниц. Перелистывание туда-сюда — без смысла, без цели. Просто ради какого-то движения, или пальцы окаменеют и уже не пошевельнутся. Книга, лежащая на коленях, прочитана до конца еще парой часов ранее. И она — последняя из раздобытых Малфоем. Все. Его поиски кончились, так и не увенчавшись успехом. Ни зацепок, ни идей, ничего. В общем-то, Драко изначально ни на что не рассчитывал. Надеялся? Да. Молился? Тоже. Даже готов был поверить во всевышние силы, будь они неладны. Но логика и опыт подсказывали еще несколько месяцев назад — он обречен на провал. Ну? Что и требовалось доказать. Наверное, поэтому Малфою сейчас не больно. Даже разочарования не испытывает — как, впрочем, и чего-либо другого. Например, желания продолжать что-либо делать, искать выход и решение. Конечно, можно еще раз посетить ЕМА, встретиться с Грейнджер, обшарить все лавки, продающие редкие научные труды, снова наведаться на черный рынок — возможно не только тот, что в Британии. Вариантов множество. Но Драко смотрит на календарь и не видит во всем этом никакого смысла. Кажется, он окончательно сломался. В прошлом не раздумывая продолжил бы делать то, что необходимо, и плевать на сроки и шансы. А сейчас… Сейчас он с отсутствующим видом подергивает страницу книги, не думая ни о чем. На журнальном столике чашка с недопитым кофе, остывшим часа три назад. Яркие лучи полуденного солнца пробиваются сквозь занавески. Из спальни Гарри доносится едва различимый шум — парень в разгаре сборов на деловую встречу со спонсорами Ордена. Последние два дня Малфой практически не выходил из дома Поттера — ровно с того момента, как тот его сюда привел. Драко замкнулся в себе и дочитывал остатки книг о потере дара, хотя, скорее, просто чтобы занять себя. Гарри и даже Дадли пытались расшевелить и как-то отвлечь его, однако безуспешно. Одно хорошо — никаких новостей о смерти Барти не поступило за это время. Как и вызовов в Министерство для разбирательств. Рано судить, но — возможно — Уизли каким-то образом замял дело. Впрочем, Малфой не может с уверенностью сказать, что ему не все равно. Он слишком устал для волнений. Дверь спальни скрипит. Практически бесшумные шаги. Гарри подходит к дивану, на котором расположился Драко, кладет ладонь ему на плечо. Последний даже не оборачивается. За спиной раздается усталый вздох. Пара секунд, и пальцы соскальзывают с плеча, а Поттер обходит мебель, чтобы взглянуть Малфою в лицо. Драко не хочется поднимать голову, но он все равно это делает. Рассеянным, почти безучастным взглядом скользит по строгому темно-синему костюму, идеально выглаженной рубашке под ним, превосходно уложенным волосам. Хоть сейчас портрет рисуй. — Послушай… Драко, я ведь могу остаться, — осторожно предлагает Поттер. В лице читается явное напряжение. — Займемся чем-нибудь… Хочешь, можем даже прокатиться, сменить обстановку? — Тео тебе отлынивания не простит, — глухо отзывается Малфой, опуская взгляд в книгу. Он читает. Он занят. — В задницу Тео, — бурчит Гарри, прищурившись. Уже через мгновение он осознает, что сказал. Тут же досадливо морщится и на пару секунд прикрывает веки. Нотт не виноват в том, что Поттеру приходится выбирать между работой и Драко. Гарри должен нести ответственность перед Орденом — нравится ему это или нет. С появлением Малфоя его обязанности никуда не испарились и все так же требуют сил и времени. — Иди. Я не пропаду, — вяло отзывается Драко, изображая усердное чтение. — Мне есть, чем заняться. Волнение Гарри — последнее, что Малфой способен вынести сейчас. Ему нужна тишина, но не для того, чтобы подумать. Как раз наоборот. Он не хочет думать. И говорить. И слушать. Максимум, на что его хватит в данный момент — это, застыв на месте, дышать. И ждать, пока… да он и сам не знает, чего именно. Пауза. Вот. Гребаная, мать ее, пауза, в которой так остро нуждается Драко. Поттер, нахмурившись, подходит и, немного помешкав, наклоняется, чтобы оставить невесомый поцелуй на макушке Малфоя. — Я туда и обратно, — заверяет Поттер и, бросив последний взгляд на парня, идет в коридор. Проходит несколько минут, прежде чем входная дверь тихо хлопает. Драко, помедлив всего пару секунд, с мычанием запрокидывает голову, обхватывая шею ладонями. Рассеянный взгляд впивается в потолок. В груди — сосущая пустота, и только. Малфой испытывает так много эмоций одновременно, что они все сливаются воедино. И создается впечатление, будто он не чувствует вообще ничего. Наверное, подобное состояние не очень нормально. Честно говоря, Драко никогда не углублялся в анализ своих эмоций, так что затрудняется дать объективную оценку. Что в таких ситуациях испытывают другие люди? Желание разрыдаться? Закричать? Малфой без понятия. Стены вокруг устойчивы и без трещин. Окна целы. Потолок не осыпается. Пол не вибрирует. Но ощущение, что все вокруг медленно рассыпается, не покидает его. 23 дня до трагедии. Несколько Фениксов магией уменьшают коробки, выставленные у порога лавки, и распихивают те по сумкам. Тео великодушно выкупил у Драко все запасы артефактов, а также запчастей к ним, чем избавил Малфоя как минимум от одной головной боли при закрытии магазина. Когда посыльные из Ордена забирают последнее и аппарируют прочь, Драко поднимается на второй этаж, чтобы собрать одежду и другие личные вещи. Их немного, поэтому управляется за полтора часа — отчасти потому, что неосознанно тянет время. Нет больше никакого смысла содержать лавку: последний месяц Малфой вообще не занимался ею. Да и логичным решением будет окончательно переехать к Поттеру. В худшем случае у них осталось несколько недель. Так что… Малфой спускается в подвал. Снова медлит мучительно долго, но в итоге уничтожает все материалы, как на подозреваемых, так и на потерю дара. Все это — хлам. Так что в пекло. Легче от этого не становится. Как и хуже. Вообще ничего не меняется. Потому как изначально никакого смысла не имело. Вернувшись на первый этаж, Драко подхватывает сумку с вещами с пола и на мгновение замирает в центре зала. Мебель он оставил нетронутой, но вид пустых полок в стеллажах вызывает в груди сосущее чувство. А лежащий на стойке свиток с подписанным договором о передаче лавки предыдущему владельцу все усугубляет. — Это… странно, — хрипло давит из себя Малфой, вяло оглядываясь по сторонам. И неприятно знакомо. Эта чертова история повторяется. Однажды он уже покидал лавку, чтобы переместиться в прошлое. Теперь ему приходится делать это снова. Вот только маховика под рукой нет. Вздохнув, Малфой усилием воли заставляет себя повернуться и выйти из лавки. Всю защитную магию он снял еще в начале дня — теперь это место не принадлежит ему во всех возможных смыслах. Корвус сидит на отливе, переминаясь с лапки на лапку. Он заглядывает в закрытое окно, явно недоумевая, почему ему нельзя вернуться внутрь. Драко поджимает губы и спускается по лестнице, бросая через плечо: — Ты остаешься или пойдешь со мной? Малфой замирает на тротуаре, не решаясь обернуться. Ждет несколько секунд и лишь после того, как слышит взмах крыльев, а затем ощущает небольшой вес на своем плече, облегченно вздыхает. Но тут же недовольно ворчит: — А я-то уж надеялся, что наконец избавлюсь от тебя. 22 дня до трагедии. Голова раскалывается. С неба сыплются мелкие хлопья снега, но на улице слишком тепло, так что он тает, едва коснувшись земли. Драко, отрешенно теребя край плаща, издалека наблюдает, как мать пытается затащить домой капризничающего Деона. Кажется, сопротивление ребенка ее только забавляет: она улыбается, почти смеется, уговаривая его вернуться. На самого себя Малфой смотреть не планировал. Лишь на родителей, хотя бы краем глаза. Словно собираясь попрощаться, пусть и на расстоянии. Но в итоге остается равнодушным. Вид матери не вызывает никакого щемящего чувства в груди. Когда-то родные стены небольшого домика теперь ощущаются совершенно чужими. Словно он по ошибке забрел не в тот район. Наверное, Малфой уже давно — подсознательно — распрощался с той частью жизни, когда носил другое имя. И сам был другим. Нелепо, но сейчас он как раз совершенно не понимает, каким именно человеком стал. И почти не может вспомнить, каким являлся когда-то. Драко нащупывает в широком кармане плаща палочку и стискивает, не отрывая пристального взгляда от детской версии себя, находящейся от него в тридцати метрах. Интересно, если он сейчас убьет его — история изменится? Выживет ли Гарри? А что, если никакого злодея не существует, как и вселенского заговора? И корень всех проблем в данный момент неуклюже размахивает руками и пытается ухватиться за забор, лишь бы не возвращаться домой? В таком случае все очень легко решается — всего одним метким заклинанием. Эта мысль кажется ему забавной. И лишь долгие минуты спустя — когда включается мозг — абсолютно неадекватной. Малфой, промычав ругательства, проводит ладонью по слегка влажным от снега волосам, разворачивается и уходит прочь. Едва ли он сюда когда-либо еще вернется. Хотя не так давно всерьез размышлял над тем, чтобы оставить пару подсказок для юной версии себя на чердаке, но… в итоге нашел и эту идею бесперспективной. 21 день до трагедии. Не проходит и получаса после выкуренной сигареты, как Драко тянется за следующей. На улице откровенно гадко. Переулок укутан вязким туманом, окрашенным в оранжевые пятна от фонарей. Воздух ощущается холодным и влажным одновременно. Тем не менее Малфой не может заставить себя вернуться в дом. Да и что там делать? Гарри все равно слег с простудой и сейчас валяется в постели в беспробудном сне после принятых лекарств. Драко потерял способность нормально засыпать еще пару месяцев назад. Даже бодрящие зелья больше не нужны, хотя едва ли эту новость можно назвать хорошей. Курение же выручает хотя бы тем, что мысли — пусть те и продолжают роиться в голове — заглушаются и не вызывают своим непрекращаемым жужжанием такого же раздражения, как обычно. Когда входная дверь за спиной Малфоя скрипит, он не оборачивается, полагая, что это Дадли или Гарри. Но секундами позже замечает Тео, который ежится и стягивает на себе края пальто. — Пришел проведать Гарри, но он спит, а я не стал будить… — объясняет Нотт в ответ на кивок Малфоя. — Как он?.. — Глупый вопрос. Драко, отвернувшись, выдыхает дым. Пальцы окоченели и покраснели от холода. — Днем он едва мог пошевелиться от лихорадки, но лекарства, что прописал отправленный тобой колдомедик, помогли немного сбить симптомы. Гарри в отключке уже часа три как, — чуть погодя и с неохотой сообщает Малфой. — М-да… Засада, — мычит Тео, скрещивая руки на груди и слегка приподнимая плечи. — Где только умудрился подхватить? Драко оставляет это без комментариев, не видя никакого смысла в обсуждении. Пару минут между парнями висит тягучая тишина: один не намерен говорить, а второй — подбирает слова. — Ты сам-то как? — изобразив неловкую усмешку, любопытствует Нотт. — Или это тоже глупый вопрос? — Угадал, — глухо отзывается Малфой и делает очередную затяжку. — Полная задница, да? — Да ты сегодня сама проницательность. Тео шумно вздыхает и топчется на месте. Его взгляд настолько ощутим на виске, что Драко непроизвольно морщится. Скривив губы, он обращает внимание на него, вопросительно разводя руками. Буквально вся его поза кричит: «Ну вот что ты хочешь от меня?» Внезапно лицо Нотта становится задумчивым. А чуть погодя в его глазах вспыхивает огонек озарения. — Знаешь… У меня есть идея. Брови Малфоя приподнимаются. Он выбрасывает бычок подальше и вопросительно кивает. — Могу подсказать отличный способ отвлечься. Но, скажем так… придется размять руки и немного попотеть. Готов? — загадочно улыбается Тео. Из Драко вырывается скептический смешок. В нем ни капли веры в то, что его вообще что-либо способно сейчас отвлечь. — Ну… удиви.

***

Все говорили, что быть Фениксом почетно. Что Орден — это настоящие герои их века. А работать на благо народа под началом самого Гарри Поттера — дело, лучше которого вообще не сыскать. Лиам, конечно же, полностью разделял эту точку зрения. Поэтому, едва выпустившись из Хогвартса, сразу подал заявку на вступление в ряды Фениксов, молясь всевозможным силам свыше, чтобы его приняли. А когда все же получил знаменитый алый плащ — едва не расплакался от счастья. Но теперь же, спустя всего полтора года… Заклинание пролетает так близко, что волоски на шее Лиама встают дыбом. Он пригибается, вжимаясь в колонну, и выдыхает со звуком, больше похожим на всхлип. Справа что-то гремит — то ли обрушился потолок, то ли кто-то из своих промахнулся и попал в стену. Магия гудит в воздухе, как раскаленный ток. Вокруг дым, в котором невозможно ориентироваться. Поместье, когда-то роскошное, теперь напоминает катакомбы или же жутковатую театральную декорацию, погребенную в пепле, пыли и обломках. — Лиам! — орет кто-то. Он оборачивается — но поздно: Пожиратель выныривает из тени и несется прямо на него. Крупный, быстрый, с лицом, исполосованным шрамами. Мантия из плотной ткани развевается за мощной спиной, сухие губы шевелятся, произнося заклинание. Лиам судорожно выбрасывает руку вперед — слишком медленно. Экспеллиармус выбивает палочку — та отлетает в сторону, скользя по каменному полу. Грудь Лиама пронзает холод от ужасающего осознания: сейчас будет больно. А потом темнота. Он инстинктивно жмурится, прикрываясь руками. Мощный сгусток невидимой силы отбрасывает его в сторону. Что удивительно: удар по спине оказывается болезненным, но не смертельным. Едва Лиам успевает открыть глаза, как его ослепляет резкая вспышка света. В ушах — звон разбивающегося стекла, хотя окон поблизости нет. Когда зрение возвращается — хоть и размытое — парень видит, как Пожиратель, пораженный красной вспышкой, валится на пол, схватившись за грудь. Чьи-то тяжелые ботинки тем временем переступают через Феникса. Следом мелькает алый плащ, слегка обугленный по краю. Лиам кое-как поднимает голову. И задерживает дыхание. Изумрудные глаза, прикрытые стеклами очков, смотрят на него сверху-вниз. Поттер. Кумир целого поколения. Гарри молчит. Не протягивает руку, чтобы помочь встать, не спрашивает «Ты в порядке?» Лишь холодный, пронизывающий взгляд. Словно оценивает, сколько еще Лиам может принести пользы. И стоил ли он спасения. В соседнем помещении что-то гремит — так сильно, что пол вибрирует, а с потолка сыпется труха с пылью. Поттер даже не вздрагивает. — Хочешь жить — вали из здания. Сейчас, — бросает он ледяным тоном. Лиам, все еще на полу, кивает так быстро, что хрустит шея. Подбирает палочку, встает и пятится, не отводя взгляда от распластанного Пожирателя и фигуры в алом. Поттер уже отвернулся. Он, потеряв всякий интерес к Фениксу, идет дальше. Каждый его шаг тяжелый, но поразительно бесшумный. Плечи расправлены, но в них чувствуется напряжение — словно хищник на охоте, готовый ринуться в атаку в любую секунду. Лиам непроизвольно застывает в проходе, не в силах оторвать глаз от Национального Героя. Он замечает, как тот двигает левой рукой — и небольшой круглый предмет, отдаленно похожий на мячик, падает на пол, тут же вонзаясь в него крюками. Поттер, дернув плащ за спиной, словно не привык к нему, исчезает за порогом, сливаясь с клубящимся дымом. Мгновение — в конце коридора вспыхивает вспышка заклинания. Затем — чужие крики, режущий слух. Спустя минуты Лиам выбирается из здания — почти на автопилоте. Он слышит собственные шаги, как будто из-под воды, и даже не сразу понимает, что зажимает пальцами левое ухо — в том все еще стоит тонкий свист. Воздух снаружи — спертый, пахнет паленой тканью и озоном. Во дворе — почти весь их отряд, отправленный на миссию. Часть Фениксов изранена, но вроде как не критично. Кто-то опирается о стену, кто-то помогает товарищам залечить самые серьезные ушибы. Сэм, вышедший почти за Лиамом, тащит пленного — волшебника с окровавленным рукавом и перекошенным от боли лицом. Тот плюется, но не сопротивляется. — Лиам?! — раздается женский голос, резкий от напряжения. Он поворачивается. Анна — старшая по группе. Мундир прожжен на плече, на лице — следы проклятия. — Ты в порядке? — спрашивает она. Лиам кивает, не в силах говорить. Горло пересохло. Следующие десять минут из грохочущего здания один за другим выходят потрепанные Фениксы. Все они собираются на открытом пространстве. По лицам видно: операция вышла из-под контроля. Они не проиграли, нет. Но и победу не чувствуют — пока. — Где Поттер? — интересуется кто-то. Ответа нет, только взгляды в сторону здания. Одно из арочных окон на втором этаже внезапно вспыхивает изнутри. Кто-то с силой швыряет из него Пожирателя — тот с криком падает во внутренний двор. Двое парней бросаются туда, чтобы связать волшебника и перетащить поближе к отряду. Минуты длятся мучительно долго. Кто-то тихо и недоуменно перешептывается, другие напряженно таращатся на поместье. Лиам, нахмурившись, замечает на периферии зрения черную тень, отдаленно похожую на птицу, но не придает этому значения. Грохот на первом этаже, пара вспышек за грязными стеклами поместья, и в проеме наконец появляется Поттер. Он выходит наружу, словно выбрался из пекла. Алый плащ, порванный в нескольких местах, а кое-где и вовсе обуглившийся, волочится за ним. На рукаве — рваный след, словно вскользь прошлось диффиндо. Волнистые волосы растрепаны, линза очков треснула. Поттер подходит к отряду, на ходу стягивая перчатку с правой руки. — Советую поставить щиты от обломков, — отзывается он глухим голосом, даже не взглянув на собравшихся. Так, будто ему плевать, подчинится кто-то или нет. Затем Гарри взмахивает палочкой над собой, и остальные следуют его примеру лишь с незначительной задержкой. Лиам успевает заметить, как Поттер крутит одно из колец на пальце. И тогда здание за его спиной вспыхивает. Резко, словно по команде. Внутри что-то взрывается, и ударная волна выбивает стекла из оставшихся окон. Кровля подскакивает от давления. Одна из колонн на фасаде обваливается, блокируя вход, откуда недавно вышел Гарри. Грохот, дым и пепел. Магия наполняет воздух — становится трудно дышать. Несколько кусков стен и кровли валятся вниз и отскакивают от наспех поставленных щитов. Пара Фениксов машинально пригибается — Лиам в их числе. Поттер косится за спину, словно сверяясь, все ли пошло согласно его плану. На лице — ни единой эмоции. Через несколько минут, когда основная часть шума стихла, Гарри подходит ближе к отряду и быстро окидывает их бесстрастным взглядом. Изумрудные глаза тут же выхватывают пару пленных Пожирателей. Не раздумывая, Поттер делает шаг вперед, приседает на корточки около того, что в сознании. — Где его палочка? — отрывисто спрашивает он, глядя на волшебника поверх очков. Один из Фениксов протягивает корявую палочку Поттеру, и тот ломает ее пополам, а обломки бросает на землю. После хватает оторопевшего Пожирателя за шиворот и оттаскивает в сторону — подальше от группы. — Эй. Подойди, — командует Гарри, наградив Лиама требовательным взглядом. Тот слегка медлит, но подчиняется, когда глаза Национального Героя опасно прищуриваются. Лиам готов поклясться — каждый шаг ощущается, будто по раскаленным углям. Он регулярно встречал Поттера в штабе Ордена, виделся на тренировках, но сегодня в нем что-то кардинально отличалось. Будто сам воздух вокруг Гарри пропитан чем-то… токсичным. Когда парень оказывается рядом, то слышит приказ: — Протяни ладонь. Лиам, немного помешкав, повинуется. Поттер же хватает Пожирателя за волосы и резко дергает рукой — тот взвизгивает и заваливается назад, зажмурившись. Феникс же вздрагивает и едва не отшатывается, когда на его руку ссыпают несколько вырванных прядей. — Ч-что?.. — мямлит парень, с трудом подавляя желание стряхнуть волосы. Гарри поднимает на него столь тяжелый взгляд, что у Лиама практически подгибаются колени. Так и не удостоив его ответом, Поттер снимает магические путы с Пожирателя: — Проваливай. И без глупостей. Иначе убью на месте. Темный волшебник несколько секунд ошарашенно таращится на Гарри. А когда последний угрожающе дергает палочкой, неловко поднимается на ноги и срывается с места. Поттер тут же громко приказывает другим Фениксам: — Не атаковать! Это вызывает недоуменное перешептывание, но никто не рискует ослушаться. Пожиратель тем временем все больше отдаляется, пока не исчезает из виду вовсе. — С-сэр… почему вы… — давит из себя Лиам, все еще держа ладонь на весу. — Рано или поздно этот урод отправится в другое укрытие Пожирателей. Не потеряй его волосы — используем для следящего артефакта, — наконец объясняет Гарри. — Но почему вы считаете, что он туда пойдет?.. Поттер косится на него так, будто Лиам сморозил невероятную глупость. Молчаливая пауза затягивается, и парень все больше хочет провалиться сквозь землю, лишь бы Гарри перестал на него так смотреть. — Совет: тебе пора бы собраться, — Национальный Герой звучит столь холодно, что Лиаму становится физически некомфортно. — А если хочешь быть обузой — делай это не здесь. Сердце Лиама замирает, словно в него вогнали нечто острое. Гарри, потеряв к нему всякий интерес, разворачивается к остальному отряду и приказывает использовать порт-ключи, чтобы переместиться в штаб. Пальцы Лиама, подрагивая, стискивают вырванные клоки волос Пожирателя, тело пробирает озноб. То ли от операции в целом, то ли от одного конкретного человека неподалеку. …Когда израненный и весьма озадаченный отряд прибывает в холл штаба — их поджидает Тео с небольшой свитой. На самом деле особой исключительности в таком событии нет — второй основатель Ордена по мере возможностей старался встречать Фениксов лично после крупных операций, чтобы поздравить с успехом или же мягко и ненавязчиво утешить. За этот небольшой жест Фениксы его особенно любили. Но, видимо, сегодня — день, когда все категорически идет не так. Потому что большая часть внимания Нотта направлена на Гарри, что идет во главе небольшого шествия. Едва завидев своего партнера, Тео лучезарно улыбается и движется ему навстречу, раскинув руки в стороны. Несколько шагов — и Нотт приобнимает Поттера, что-то сообщая тому на ухо. Возможно, это был вопрос — Национальный Герой отвечает кивком. И оба будто на время забывают о других Фениксах, участвовавших в операции. На фоне улыбчивого Тео в опрятном дорогом костюме мрачный и отстраненный Гарри — с прожженным плащом и мазками сажи и крови на лице — кажется отголоском жестокой войны. Лиаму от этой мысли становится не по себе еще больше, и он поспешно отворачивается. Правильно говорят: не торопитесь встречаться с кумирами лично.

***

17 дней до трагедии. Разбитые очки с мягким стуком опускаются на край столешницы — на единственном свободном от бумаг месте. Безнадежно испорченный плащ, сорванный с плеч нетерпеливым движением, летит на пол. Тео бесшумно, но плотно закрывает дверь своего кабинета и поворачивается. — Ну и? Как оно? Во рту все еще печет от вкуса оборотки — на этот раз сваренной настолько хорошо, что эффект держится уже пятый час. Драко морщится и накладывает на себя очищающее, убирая с кожи и одежды грязь. Палочка слегка дрожит в уставшей руке. В кабинете Тео есть небольшое зеркало. Но Малфой не торопится туда заглядывать — ему еще с утра не понравилось то, насколько естественно он ощутил себя в облике Гарри. Словно к этому все в его жизни изначально и шло. — Нормально, — отзывается Драко, опускаясь на стул и вытягивая ноги. — Насколько это вообще возможно, — уже ворчливее добавляет он, прикрывая веки. Кровь в венах еще кипит от адреналина. В голове почти ни одной мысли — все они превосходно глушатся усталостью и болью от ранений, которые Малфой не посчитал нужным исцелять. Все равно несерьезные, так что плевать. Нотт какое-то время медлит, словно прицениваясь к состоянию Драко. После все же пододвигает к нему стул, присаживается напротив и тянет руки к камзолу Феникса, одарив при этом взглядом, просящим позволения. Малфой вяло кивает. Звон застежек. Приходится слегка приподняться, чтобы скинуть с себя верхнюю часть формы. Тео тихо присвистывает, но никак не комментирует и тем более не зовет колдомедиков. Лишь достает палочку. Пока он накладывает пару исцеляющих заклинаний — совсем простых, но достаточных, чтобы снять основную часть неприятных в теле ощущений — Драко рассказывает о ходе всей операции. Сухо, отрывисто, словно за каждое слово придется расплачиваться. — То есть… Ты взорвал здание? — Тео скорее подтверждает, чем уточняет сказанное. — И сколько осталось внутри людей? — У меня не было времени считать. Человек десять. Возможно. Или больше. — И все они?.. — Устранены? Да. С вероятностью в девяносто пять процентов, — Малфой слегка дергает плечами, имитируя пожатие. — Угу… Нотт, закончив с лечением, набрасывает камзол на Драко и отстраняется. Выражение его лица может означать как озабоченность, так и растерянность. А может, ни то, ни другое. — Ты же в курсе, что герои так не поступают? — спрашивает он, смягчая упрек в голосе полуулыбкой. — Думаешь, Гарри не поступил бы также? Будь у Малфоя в запасе хоть какой-то эмоциональный ресурс, то его слова прозвучали бы как минимум ядовито. Поттер особым милосердием к Пожирателям и их соучастникам никогда не славился. Но голос Драко остается бесцветным. Метод «отвлечения» Нотта не сработал совершенно. Впрочем, Малфой без понятия, на что он вообще рассчитывал, когда соглашался изобразить Гарри на несколько часов и отправиться на миссию. Драко никогда не испытывал особого азарта от преследования и поимки кого-либо. Да и за счет жестокости он смог выпустить пар лишь однажды (и дело скорее было в самом Забини, которого давно хотелось наказать за все и сразу). Подсознательно Малфой, соглашаясь на предложение Тео, хотел почувствовать хоть немного контроля в своей жизни. Продумать ход действий, подготовить необходимый инвентарь, а после — реализовать план и записать на свой счет пусть и небольшую, но победу. Но, вопреки ожиданиям и даже результату, назвать миссию Фениксов вдохновляющей у Драко не поворачивается язык. Скорее уж чудовищно утомительной. — А мы теперь во всем на Гарри равняемся? — отвечает Тео, слегка приподняв брови. Улыбка так и не покинула его губ. — Я могу понять ребят помоложе — кого им еще выбирать в пример для подражания, как не Гарри… Но ты-то знаешь о нем явно больше. Малфой оставляет это без комментариев, хотя сказать мог бы, пожалуй, многое. И об ожиданиях людей из его времени, и о неоспоримых достоинствах Поттера, которыми сам Драко никогда не обладал… «Такие как непоколебимая сила воли, к примеру. Гарри, пусть и сломлен, отлично держится на ногах, вообще-то. А вот сам я едва могу дышать». — Чем хоть подрывал? — вздохнув, любопытствует Тео. Его взгляд не отрывается от лица Малфоя ни на секунду. — Взрыв-мешки. Распространенная дрянь, — равнодушно отвечает Драко. — Можешь свалить все на Пожирателей, если возникнут вопросы. Мол, не смогли противостоять напору Фениксов и решили утащить тех за собой. В их извращенную идеологию прекрасно вписывается. Теперь улыбка Нотта становится менее дежурной — в ней появляется вполне искренняя теплота. — Ты даже это продумал? — Профессиональная привычка. Убивать так, чтобы потом возникло как можно меньше вопросов, — поясняет Малфой. Гордости по этому поводу он не испытывает совершенно. В отличие от Тео. — Ну… От тебя меньшего я и не ожидал, — хмыкает он. — Да и в целом… все Фениксы живы. Трое Пожирателей у нас в клетке, ждут допроса. Еще есть возможность отследить того, что ты отпустил, и не докладывать об этом Мионе… Хм-м… Нотт делает пару шагов по кабинету, явно анализируя все данные и пытаясь прикинуть, перевешивают ли озвученные плюсы убийство сразу нескольких людей. Драко же неторопливо застегивает мундир, стараясь не смотреть на руки, которые ему не принадлежат. — Ладно. С этим ясно, — кивает сам себе Тео. — Но а ты-то как сам, старина? — участливо интересуется он, покосившись на Малфоя. — Хоть немного взбодрился? Просто у тебя такое лицо, будто… Нотт нередко позволяет повиснуть в воздухе чему-то нелицеприятному, так и не договорив предложения. Словно это неким образом снимает с него ответственность за слова, не произнесенные вслух, но при этом предельно очевидные. Сейчас — также. Последнему идиоту понятно, что Драко не светится от счастья или хотя бы удовлетворения. Возможно, Малфою стоит соврать и уйти. Рабочий же метод, не требующий объяснений и ненужной никому рефлексии. Проблема в том, что Драко, все еще сохраняя остатки благоразумия, понимает — в текущем состоянии «я хочу раствориться и исчезнуть» он мало для чего пригоден. И это может сыграть злую шутку со всеми ними уже через пару недель. — Тео. Я ничего не чувствую, — сглотнув, признается он. — Вообще. Это… какой-то пиздец. Даже по моим меркам. И больше Нотт не улыбается. А обеспокоенность на его лице столь считываема, что Малфой непроизвольно отводит взгляд в сторону. — Меня словно выпотрошили, как гребаного гуся. Кости, мясо, даже кожа на месте, а внутри… пустота. Вот как я себя ощущаю. Доволен? Тео хмурится, делая осторожный шаг к Драко. И — поразительно — не знает, как поступить. Не прикасается, не говорит. Но определенно соображает на ходу, пытаясь найти решение, в существовании которого Малфой не уверен. Пальцы Нотта обхватывают собственное запястье и с силой стискивают. Парень медленно присаживается на соседний стул. Губы слегка приоткрыты — словно с них вот-вот сорвутся слова утешения. Но Тео умудряется удивить Драко. Потому как тихо выдыхает краткое и содержательное: — Блять. А после, немного подумав, спрашивает: — И… как долго ты так? — Не знаю. Пару дней. Или недель, — глухо отзывается Малфой. Пальцы Нотта стискивают запястье сильнее, а его глаза слегка прищуриваются. Анализирует, обдумывает, прикидывает варианты. Мысленно готовится. К чему? Драко без понятия. — А дай-ка мне свою палочку, — внезапно просит Тео. Малфой, застигнутый врасплох, недоуменно моргает. — Давай-давай, всего на пару минут. Ничего не понимая, Драко вытаскивает ее из кармана и протягивает Нотту. Тот благодарно кивает и прячет за отворотом пиджака. Затем поднимается со стула — медленно и изящно, словно после светского вечера. Поправляет манжеты рукавов, опустив взгляд вниз. А затем — звонкий хлопок. Левую часть лица Малфоя обжигает боль от внезапной пощечины. Не такой увесистой, чтобы сбить с ног, но в голове зазвенело. Драко, оторопело выпучив глаза, таращится на Тео. Рукоприкладство от этого парня — последнее, чего Малфой вообще ожидал. Тео выглядит не менее удивленным. Он, нервно ухмыльнувшись, разводит руками и выдавливает: — Сюрприз?.. — Ты охренел?! — восклицает Драко, вскакивая со стула. Нотт непроизвольно делает шаг назад. — Во-о… Пошла злость! — Тео пятится, едва не споткнувшись. — Отлично! А теперь… Взмах палочкой, и сразу куча бумаг с шелестом соскальзывает со стола, врезаясь прямо в лицо и грудь Малфоя. Парень застывает на месте, окончательно растерявшись. — Я не многое знаю об апатии… — звучит голос Нотта где-то со стороны. — Но вот в чем я уверен, так это… Драко едва успевает среагировать, как основатель Ордена настежь распахивает окно кабинета. Порыв холодного воздуха врывается в помещение, сдувая осевшие на пол документы. — В шоковой, мать ее, терапии! — преувеличенно бодро заявляет Тео. Он поворачивается к Малфою и, улыбнувшись, взмахивает палочкой: — Депульсо. Заклинание совсем слабое, чтобы причинить серьезный урон. Но оно бьет четко по ногам, заставляя Драко потерять равновесие и больно приложиться плечом к полу. Будь у него палочка — защитился бы. Но Нотт предусмотрительно ее отобрал, скотина. Звук быстрых шагов. Над головой раздается голос. — Ну давай, Драко, покричи на меня! — весело приказывает Нотт. — Разозлись, Мордред тебя задери! Его дурашливость только больше раззадоривает. Малфой, зашипев сквозь стиснутые зубы, приподнимается на локтях. Но тут же растягивается на полу, потому что Тео, будь он трижды проклят, нагло уселся ему на спину. Раздражение внутри закипает и начинает бурлить, грозясь вот-вот вырваться наружу, но уже в форме неподдельного гнева. Драко кое-как поворачивает голову вбок, чтобы поймать взгляд Нотта. Тот издевательски хмыкает и несколько раз, делая большие паузы между ударами, хлопает ладонями. — Ах, старина-а… Да ты весь красный!.. — он тряхнул головой. — Наверное, это еще и унизительно, правда? — Прекрати это! — гаркает Малфой, почти срывая голос. Он дергается в попытках сбросить Нотта. Тот в ответ начинает заливисто хохотать. — И правда, где же мои манеры?! Тео ловко вскакивает на ноги, после чего хватает Драко, рывком помогая встать на колени. Но всего секунда — и Малфоя толкают обратно на пол. Он рычит, поднимается и бросает на Нотта прожигающий взгляд исподлобья. Урод же, скорчив гримасу, наклоняется и демонстративно прикладывает ладонь к уху, словно прислушивается. «Я его нахрен прибью сейчас!» Драко не помнит, как поднимается на ноги. Перед глазами словно дымка. — Ого, как ноздри раздуваются!.. — тем временем заливается болтрушайкой Тео. — У-ух, страшный-страшный Драко Малфой! Смотри-ка, всех кроликов в округе распугал! — Заткнешься ты или нет?! — Так а ты покричи громче, вдруг поможет! В голове что-то щелкает. Скользящий шаг вперед, замах рукой в надежде прекратить весь этот балаган. Нотт ловко подныривает под кулаком с насмешливым «О-оп!», обхватывает торс Драко руками, цепляясь в мертвой хватке, и толкает своим телом вперед. Из Малфоя вырывается сдавленный стон, когда его поясница впечатывается в край столешницы. Мгновение, и его прижимают к столу спиной. Нависнув сверху, Тео хмыкает. — Драко, ну нелепо же… Я работаю с Гарри уже много лет. Выгляжу хилым, но пару приемов-то знаю, — он нахально подмигивает. — Я сейчас… сделаю тебе больно, Нотт… — предупреждает Драко, едва контролируя голос. — Выпусти. Тео внезапно становится серьезным. — От насилия легче не будет. Работай оно — Гарри стал бы образцом уравновешенности. Эй… — он слегка опускает голову, жадно вглядываясь в лицо Малфоя. — Смотри на меня. Глаза в глаза. — Твою мать, Тео… — раздраженно стонет Драко, поморщившись. Ну не бить же этого кретина. Злость неохотно отступает, но после нее не остается ничего хорошего. Хочется выть. Или рыдать. Вот только слез нет. Морозный воздух в кабинете помогает успокоиться, но при этом — в сочетании с совершенно абсурдным положением на столе — не утонуть в апатии. Нотт не отпускает, да и отступать не думает. Его теплое дыхание касается скулы, а горьковатый одеколон забивает ноздри. Малфой может вырваться. Отобрать палочку и послать Тео в пекло. Но по какой-то неизвестной ему причине не делает этого. Словно сил больше не осталось. Драко слышит прерывистый вздох сверху, чувствует движение воздуха на лице. После парня мягко тянут наверх. Не успевает Малфой опомниться, как Нотт обнимает его. Так же крепко, как в день, когда Гарри чуть не погиб от яда бразильских демонов. — Что за сраный контрастный душ ты мне тут устроил?.. — кое-как давит из себя Драко, смиренно прикрывая веки и опуская подбородок на плечо Тео. Больно. Невыносимо больно — хоть кричи. — Извини… Запаниковал, — виновато шепчет Нотт. — Показалось, что я тебя теряю. Из Драко вырывается странный, лишенный всякого достоинства звук, отдаленно похожий на стон. Его крутит изнутри. Что-то под горлом неприятно пульсирует, а нос резко закладывает. — Тео. Прошу… Он замолкает, сам не понимая, о чем именно просит. Все смешалось и запуталось окончательно. Малфой находит в себе силы кое-как отстранить Нотта прочь. Мягко, но настойчиво. Тот, напрягшись, тут же впивается в него своим пристальным взглядом. — Я… я не могу есть. Н-не могу спать. Я… хах… Не могу даже думать нормально. Меня начинает трясти, стоит лишь взглянуть на календарь, — криво усмехается Драко и замечает, как его ладони дрожат. Тео тоже обращает на это внимание. И, не раздумывая, аккуратно сжимает его пальцы в своих, ободряюще улыбнувшись. — Я… думаю, что уже сошел с ума, понимаешь? Где реальность, а где бред… Так что… не надо. Пожалуйста, не надо раскачивать меня еще больше. Слова лезут из него, словно дождевые черви из-под сырой земли. С каждой секундой Малфой звучит все более жалко. Унизительно. Тряпка. — Потому что… — Драко шумно втягивает воздух, пытаясь взять выкорчеванные Ноттом эмоции под контроль. — Я и так уже не узнаю себя, понимаешь?.. Я… Я словно пародия на самого себя. Или на кого-то другого… — он, практически истерично фыркнув, смотрит вверх. — Я ни с чем не справляюсь… Даже, блять, с самим собой!.. Тео долго молчит. Может, ждет от Малфоя продолжения. А может, обдумывает ответ. Нотт в разговорах ведет себя, словно гроссмейстер — тщательно взвешивает каждый ход, будь то шутка или серьезное заявление. Наверняка даже когда провоцировал Драко, четко просчитывал все свои действия и маневры. — Послушай… Я мог бы сейчас выдать тебе какую-нибудь стандартную мотивационную чушь, но… — Тео вздыхает и, мотнув головой, продолжает, — в этот раз поделюсь реальным опытом, хорошо? Он слегка дергает руки Малфоя, привлекая внимание и заставляя взглянуть на себя. — Дело в том, что… Истинная сила кроется не в мастерстве владения палочкой, не в мускулах, даже не в проницательном уме… Нотт усмехается, но в этот раз совсем по-новому. Мрачно. — Реальной силой обладают те, кто готов идти до конца. Невзирая ни на что. И порой ради этого приходится сжимать горло до хруста трахеи… Хах… и, если уж совсем откровенно, чаще всего этим горлом оказывается твое собственное. В невесомом прикосновении пальцы Тео дотрагиваются до шеи Малфоя. А следом своей. Словно проводя невидимую нить между ними. Кажется, в прошлом похожим жестом он пользовался с Панси. — И в тебе это есть, Драко. Я рассмотрел почти с самого начала, — с мягкой улыбкой заверяет Нотт после долгой паузы. — Можешь не верить мне и отнекиваться, как обычно, но ты — один из сильнейших людей, которых я встречал. Немного помедлив, Тео отступает на пару шагов, давая Малфою пространство. — Боюсь, ты ошибся в суждениях. Я сломался еще задолго до финиша, — с горечью признает Драко. — А ведь не пережил и половины того дерьма, что и Гарри. — Хах, ты серьезно?.. Мерлинова борода… не хотел я этого говорить, но… — Тео, коснувшись брови, ухмыляется. — В Гарри нет ничего, чего не было бы в тебе. Я люблю его, но пора уже это признать — Гарри вовсе не исключительный. Малфой, нахмурившись, буравит Нотта испытующим взглядом, словно требуя забрать слова обратно. Но тот хранит молчание, оставаясь при своем абсолютно неправильном мнении. — Ты смеешься?.. — слегка угрожающе бурчит Драко. — Он победил Волан-де-Морта. Да и не только его, Нотт. Гарри был несокрушимым волшебником и… — Был. Это слово с грохотом тяжелой глыбы падает между ними, едва не проламывая пол и заполняя пространство. Малфой упрямо дергает головой. Нотт разводит руками. — Драко… нравится тебе или нет, но есть сухие факты. Гарри — это прошлое. А ты — будущее. Так бывает, — не без труда признает Тео. — На смену одним героям приходят другие. Естественный порядок вещей — и только. Малфой, скривив губы, отводит взгляд в сторону. Нотт же не думает останавливаться: — Хотел бы я, чтобы эта ноша обошла тебя стороной, но… Раз уж ты пришел в наше время — тому была причина. Я думаю, что ты спасешь Гарри в этом году. Но вот только на этом твоя история не кончается, понимаешь меня? Должно быть что-то после. — В плане? — В том плане, Драко, что твое эмоциональное состояние последний месяц буквально вопит, что ты мысленно уже сводишь счеты с жизнью, — с необыкновенной строгостью констатирует Тео, слегка поморщившись. — Я в свое время уже насмотрелся на подобное и могу без труда вычислить. Хватит. Малфой опускает взгляд. Естественно, Нотт имеет определенный опыт в этой теме — годами тесно общался с Поттером. Хочется сбежать. Подальше. — Послушай… Мы оба любим Гарри, пусть и совсем по-разному, — вздыхает Тео. — И он должен быть в безопасности — даже не обсуждается. Но есть большая разница между желанием спасти его и быть им тотально одержимым, понимаешь? Люби его, Драко, пожалуйста, но… не делай из него смысл жизни. Не бросай себя на алтарь во благо другого человека, — слегка поморщившись, взмахивает рукой Нотт. В его глазах непонятная Малфою мольба. — Плохо кончится. Прежде, чем озвучить вслух свое предположение, Драко медлит практически минуту. — Ты… кхм. Ты уже был в кого-то влюблен, не так ли? Я имею в виду… Так же, как это у меня сейчас. Вопрос кажется ему самому невероятно глупым, отвратительно сформулированным, и все же это лучшее, на что Малфой способен. Тео прочищает горло, смотря куда-то в сторону. Лицо его становится угрюмым, словно искаженным от старой, все еще не забытой боли. Пальцы нащупывают сквозь рубашку кулон и сжимают его. — …Конечно же был, — наконец признается он, и ощущение, будто эти слова стоят ему всего. Голос внезапно становится глухим, сломанным. — И до сих пор собираю себя по кусочкам. Чуть погодя Нотт косится на Малфоя и прячется за своей классической улыбкой. — Но и это уже в прошлом. Хотим мы того или нет, но многие вещи остаются позади. А мы идем дальше, — пожимает он плечами. Как ни в чем не бывало. Не дождавшись ответа, Тео вытаскивает бузинную палочку и протягивает ее Драко. — Оборотка сошла, — сообщает Нотт. — Возвращайся домой, старина. И… напоследок. Прежде чем думать о спасении Гарри, позаботься о том, чтобы потом не пришлось спасать тебя.

***

…Через пару часов Драко добирается до дома. Можно было и сильно быстрее, но он подсознательно тянул время. Гарри полулежит на диване, когда Малфой заходит внутрь. Болезнь еще не до конца отпустила Поттера, поэтому выглядит он паршиво — кожа бледная, щеки слегка впали, а губы потрескались. Ну, а еще он явно сердится, что делает картину совсем неприглядной. — Ну и как прошло «представление»? — сухо интересуется Гарри, опуская взгляд в газету. — Все зрители поверили? О том, что Драко отправился на миссию, Нотт предупредил Поттера практически сразу. Недовольств со стороны последнего было, как можно догадаться, много. Вполне возможно, Гарри бы даже наорал и устроил сцену, не съедай все его силы тогда лихорадка. Малфой без понятия, как именно в итоге Тео убедил партнера в том, что идея хорошая. Вероятно, снова сыграл на чувстве долга — Драко во время их переговоров не присутствовал. — Прекрати. Не хочу ссориться, — вздыхает Малфой и падает на соседний диван. Поттер бросает на него взгляд поверх очков. Мускул на скуле дергается, но Гарри оставляет очевидно нелестное мнение при себе. На пару минут в комнате повисает угрюмая тишина. — От тебя несет гарью. Драко запрокидывает голову на спинку дивана, прикрывает веки и огрызается: — А от тебя лекарствами, — и, чуть помедлив, добавляет: — Как себя чувствуешь? — Сносно. Надеюсь, больше притворяться мной тебе не придется, — ворчит Поттер. Следом раздается шелест страниц. — Это была разовая акция, — сцепив зубы, цедит Драко то, что уже не единожды успел повторить за последние несколько дней. — Поверь мне, Гарри, я уж точно не в состоянии тебя заменить!.. — Не в этом дело. Малфой слегка приподнимает голову, встречая взгляд Поттера. Тот кладет газету на колени и тихо поясняет: — Я боюсь, что у тебя уже крыша едет. «Наблюдательности, я так погляжу, вам всем не занимать сегодня». — Хах… — Драко против воли вяло усмехается. — У меня есть весомый повод, знаешь ли. Гарри его попытку отшутиться игнорирует, оставаясь напряженным в лице. — Пару месяцев назад ты бы не задумываясь послал Тео с подобным предложением. — Мне нужно было отвлечься. — Отвлекся? — хмурится Поттер, явно не удовлетворенный ответом. — Ну ведь тебе же помогало, разве нет? Не поэтому ли ты охотился на темных волшебников все это время? Чтобы почувствовать контроль и прочую хрень… — Мне-то помогало. Только ты — не я, — категорично заявляет Гарри. Это звучит как насмешка, хотя где-то глубоко Малфой понимает посыл: их ситуации, взгляды и методы отличаются друг от друга. Что работает для одного — не является панацеей для другого. — О-о, я в курсе, что не ты… — Драко с горечью усмехается, растирая ладонью глаза. — Постоянно, блять, об этом думаю. Спасенный Национальным Героем, который так и не добился никаких значимых успехов. — Как у тебя получается?.. — тихо спрашивает он. — Выдерживать весь этот груз и не ломаться? Брови Поттера приподнимаются в легком удивлении. После он ерзает, спуская ноги с дивана, складывает руки на коленях и самоуничижительно шутит, ухмыльнувшись: — Мы оба знаем, что я далек от эмоциональной стабильности. Так что «не ломаюсь» — громко сказано. Драко неосознанно повторяет его позу, опуская голову. В гостиной повисает напряженное молчание. Его разбавляет лишь едва слышное тиканье настенных часов, насмехающихся над тем коротким временем, что им осталось. Между парнями — лишь небольшой журнальный столик, но кажется, будто их разделяет чертова вселенная. — Драко… Я места не нахожу себе последний месяц, если не больше, — тихо, почти шепотом, признается Гарри, пытаясь поймать взгляд. — И, честно говоря… Уже сто раз пожалел, что ты встретил меня. А я… мне не очень-то нравится так думать. По кривой усмешке ясно — он сдерживается в выражениях. Ведь Драко, откровенно говоря, в последнее время вел себя омерзительным образом. Замкнулся, почти не реагировал ни на что, отвечал односложно и очень быстро сворачивал любой диалог. Ему и самому это все удовольствия не доставляло. — Знаю. Но пойми, я просто не могу иначе, — честно отвечает Малфой и замолкает. Жаловаться на судьбу во второй раз за день не хочется совершенно. — Как бы ты чувствовал себя на моем месте? Гарри, поджав губы, опускает взгляд. Затем с мычанием растирает руками лицо, проводит по волосам, убирая те со лба. — Если сходить с ума, то вместе?.. — нервно усмехается он, посмотрев на Драко. Тот выгибает бровь. Отвечает злой ухмылкой и давит из себя: — Могло бы прозвучать до рвоты романтично… — Не будь это нашей блядской реальностью, — с кивком договаривает Поттер. Он, слегка помедлив, протягивает вперед руку. Малфой, двигаясь почти интуитивно, наклоняется и переплетает их пальцы. Их взгляды встречаются, и следующие несколько минут в комнате тихо. — Могу сказать, как думаю?.. — осторожно просит разрешения Гарри. — Жги. Едва ли уже сделаешь хуже, — равнодушно пожимает плечами Драко. — О, ну ты пристегнись, я ведь такого наговорить могу, знаешь же, — пытается пошутить Поттер. На закатывание глаз вздыхает и уже серьезно добавляет: — Я не думаю, что умру в этом году. — Это я уже слышал. — Да-да, но я не к этому веду. Хах… — пальцы Гарри сильнее сжимают руку Драко. — Так. Но давай просто предположим, что мне все-таки конец? Все, считай, я уже покойник. — Ты как-то дерьмово меня утешаешь… — прищурившись, цедит Малфой, но ладонь не одергивает. — Можно подумать, ты меня еще не похоронил в своих мыслях, — огрызается Поттер. — Кхм. Итак, я стопроцентно умру через две с чем-то недели. Все, что можно было сделать, сделано, выходов не осталось. Что будешь делать? — Гарри… — Я серьезно спрашиваю. У меня почти не осталось времени. Точнее… у нас его почти не осталось, — кое-как заставляет себя сказать Поттер. — И вот как ты хочешь его провести? Сгорая изнутри и шарахаясь от меня? — Я живу с тобой, — бурчит Драко. — Ты прекрасно понял, что я имел в виду, — слегка разозлившись, кривится Гарри. — Если я умру, разве ты не пожалеешь, что не попытался воспользоваться нашим временем на полную? Малфой нервно облизывает губы, дергает головой в сторону, чтобы разорвать зрительный контакт. — И что ты предлагаешь? Притвориться, что все в порядке? Трахаться до потери пульса? Набить тату с именами друг друга? Планировать общее будущее и прочую романтическую хрень? — Ну, с тату ты явно погорячился, но если надо… — фыркает Поттер. — Мне-то не страшно, все равно уми… Он затыкается на полуслове от острого взгляда, брошенного на него Малфоем. — Гмх. Но в остальном — да. Добавь в список пару жарких свиданий, и в целом план у нас есть. Проведем это время вместе: только ты и я. — Не неси чушь, Гарри… — качает головой Драко. — Ты и я? Скорее: ты, я и твой геройский, мать его, долг, из-за которого нам в лучшем случае остаются ночи. Поттер недоуменно хмурится, и Малфой поясняет: — Какие свидания? Дома, где никто не видит? Да и что уж… День-другой, и Тео самолично явится сюда, чтобы вытащить тебя в штаб и загрузить работой. Сам же знаешь. Требуется меньше минуты, чтобы Поттер ответил ему уверенное: — Тогда нахуй Орден. Сокращу работу до минимума. Не получится — уйду насовсем. Затрахало выбирать. Брови Драко высоко взлетают. Он с откровенным недоверием таращится на Гарри, ожидая, когда тот поймет, насколько погорячился. Но в лице Поттера ни капли сожаления о сказанном. — Мы ведь исходим из варианта, что мне осталось всего ничего? Ты правда думаешь, что я потрачу остаток времени на Фениксов, а не тебя? Малфой на пару мгновений прикрывает веки. Словно это поможет пережить резкий укол боли в области груди. «Я бы потратил на тебя всю свою сраную жизнь». — Гарри… я не хочу тебя терять. Признание тихим хрипом срывается с губ, не сдерживаемое никакими внутренними заслонами — все они уже давно разобраны по кирпичам. Пальцы Поттера выскальзывают из руки Драко. Мгновение, и диван рядом слегка продавливается. Гарри обнимает Малфоя за плечи, притягивая к себе. Тихие, утешающие и теплые. Такие, в которых хочется раствориться навсегда. — Могу я тоже сказать, как думаю?.. — тихо интересуется Драко долгие минуты спустя. Его слова слегка заглушаются темными кудрями волос. Поттер кивает. — Если мы все-таки исходим из худшего варианта… То я тоже кое-что для себя решил. Мы с тобой вместе — во всем. Только так и никак иначе. — Ты о… — Ты понял, о чем я. Время, которое требуется Гарри для осмысления, кажется вечностью. После он, судорожно вздохнув, крепче сжимает руки на плечах Драко и практически выдыхает: — Значит, вместе. Как в жизни, так и после. Малфой не отвечает. Лишь стискивает в кулак ткань футболки Поттера — крепко, до боли в пальцах. Да. Отлично. После этой клятвы ему действительно становится легче дышать.

***

Они правда пытались. Изо всех сил. Последняя неделя перед обрывом началась неожиданно спокойно — почти иллюзорно. Гарри урезал до минимума свои поездки и встречи. Тео сначала ворчал, но быстро сдался. Драко заподозрил, что Нотт просто решил поддержать друзей — по-своему, жертвенно отодвинув в сторону расчетливую часть себя. Нотт не задавал вопросов. Как и Дадли, который пару раз присоединялся к ним за завтраком, хмуро поглядывая то на одного, то на другого. Что-то чувствовал — но промолчал. Все молчали. Малфой тоже делал вид, что все в порядке. Что катастрофа не поджидает их с Поттером за поворотом. Что звук тикающих часов не режет по ушам. И что его сердце не стонет от боли и ужаса перед наступлением нового дня. Они старались быть только вдвоем. Как будто это — щит. Как будто вместе — значит в безопасности. Они катались по Лондону под глупую магловскую музыку, вместе засыпали и просыпались, готовили что-то на скорую руку, пили вино на кухне. Даже на сутки сбежали в Акабу. Порт-ключ Поттеру подарил один из партнеров Ордена. Там было солнце, которое давно покинуло Лондон из-за дождей или снега. Мягкий песок. Запах соли и кардамона в воздухе. Там были тихие разговоры ни о чем. Ничего сложного, ничего обязывающего. Там не было ни смерти, ни тревоги. Только их голоса и шелест Красного моря. Драко бы остался. Но Гарри нужно было на деловую встречу следующим утром, так что пришлось возвращаться. Он сказал: «в другой раз». Малфой промолчал. Потому что знал: вряд ли. Тем временем вокруг происходили странности, на которые никто не хотел смотреть в упор. Рон пропал. Без следа и объяснений. Гермиона на письмо Поттера ответила коротко: «Уехал, чтобы завершить некоторые дела. Не беспокойся». Беспокойство, конечно, только усилилось. Официальных заявлений не было ни по Уизли, ни по Краучу, которого между собой Гарри и Драко просто перестали обсуждать. Слишком много вещей, которых проще было не касаться. Слишком много неизвестности. И это сводило Драко с ума. Он не знал, где Паркинсон. Не знал, где Уизли. Он не знал, кто ждет их за поворотом — и в какой момент ударит. Та самая тишина перед взрывом, когда даже вздохнуть страшно. 7 дней до трагедии. Малфой просыпается глубокой ночью. Он тяжело дышит, все еще чувствуя на языке фантомный привкус пепла. Сердце бешено колотится. Кожа вся липкая из-за пота, влажные волосы неприятно лезут в глаза. Минуту-другую Драко просто таращится в стену, приходя в себя после очередного кошмара. За спиной тихо сопит Поттер. Он все еще принимает зелья для сна, но уже в меньших дозах. Честно говоря, Малфой уже пару раз ловил себя на мысли, что ему тоже следует подсесть на эту дрянь. Все лучше, чем переживать каждую ночь ужас, который ждет его через неделю. В комнате невероятно душно — хотя скорее только так кажется. В любом случае Драко становится некомфортно дышать и оставаться укутанным в одеяло, которое по тяжести ощущается свинцовым. Стараясь не слишком шуметь, он осторожно поднимается с кровати. Тащится в ванную, чтобы плеснуть в лицо холодной воды, но на половине пути передумывает. Хватает с журнального столика пачку сигарет с зажигалкой, быстро обувается и выходит на улицу. Ледяной воздух моментально окутывает его с ног до головы и обжигает легкие. Плевать. Драко, игнорируя холод, дрожащими пальцами достает сигарету и прикуривает. Да. Так немного лучше. Хотя бы пульс выравнивается — уже что-то. Первая сигарета выкуривается за считанные минуты. Когда Малфой, не думая, тянется за второй, за спиной скрипит дверь. Он не оборачивается. Даже тогда, когда Поттер накидывает ему на плечи тяжелое пальто. — Ты иногда просто в край ебнутый, знаешь? — грубым спросонья голосом жалуется Гарри. — Выперся на мороз посреди ночи и вообще… Драко на ворчание никак не реагирует. В голове до сих пор хаос, который хочется скомкать и выбросить, но не выходит. Малфой неторопливо делает затяжку. Потом еще медленнее выдыхает. «Вот так. Все просто. Дыши». — Снова кошмары? — уже мягче уточняет Гарри, становясь сбоку. — Угу. Возвращайся спать. — Размечтался, — фыркает Поттер, застегивая на себе куртку. — Кури. Я подожду тут. Присутствие Гарри — даже в такие моменты — ощущается, как что-то правильное. Будто всегда так было. И Драко страшно думать, что с ним станет, когда Поттер исчезнет из его жизни. От этой мысли приходится спешно отмахнуться, пока не началась истерика. Легкий ветер шевелит сухие ветви деревьев неподалеку. Небо абсолютно черное — не видно ни звезд, ни луны. Асфальт дороги покрыт тонкой коркой инея — тот поблескивает в свете уличных фонарей. И тишина. Вокруг чертова тишина, в которой ничего хорошего. Ее до ломоты в теле хочется нарушить, сказать хоть что-то, но у Драко не находится слов. Неделя. Всего лишь одна гребаная неделя. Сигарета истлевает до фильтра. Малфой машинально тянется за третьей, но останавливается, вопросительно кивнув Гарри. — Вперед, — позволяет тот. — Лишь бы полегчало. Они оба знают, что конкретно сигареты никак ситуации не помогают. Просто Драко тянет время. Глупо. Можно подумать, что перекур способен поставить происходящий пиздец на паузу. Тихое щелканье зажигалки. И еще раз. И еще. — Когда ты впервые закурил? — внезапно интересуется Поттер. Вопрос нелепый, но причина его возникновения понятна — Гарри тоже некомфортно находиться в этом гнетущем молчании. Драко выдыхает дым и пожимает плечами. — В Дурмстранге. Там многие студенты курили. Думали, что круто. — Ты тоже так считал? — Нет. Меня, честно говоря, бесил запах. До сих пор бесит, — признается он, покосившись на сигарету между пальцев. — Просто… Не знаю. Искал повод быть со всеми? Хах. Это, пожалуй, еще более жалкая отговорка. Гарри не подкалывает его. Вместо этого размышляет вслух: — Странно… Я думал, что в Дурмстранге жесткая дисциплина. Жестче, чем в Хогвартсе. — Так и было. За курение могли отправить в карцер на пару дней. Для отучения от вредных привычек, — усмехается Драко. — Только это мало кого останавливало. — У вас был карцер? — удивляется Поттер. Парни переглядываются. Малфою почему-то становится смешно. — Да. И даже так он лучше Хогвартса. Нет идиотского распределения, все изначально равны… Есть правила, четкие требования. И ты всегда знаешь, что будет с тобой через день или два. Эта… жесткая определенность успокаивала меня. Гарри, немного подумав, улыбается и говорит: — В очередной раз убеждаюсь, что я бы сдох там от скуки. — Не сдох бы, — слегка поморщившись, спорит Драко. Делает еще затяжку и добавляет: — Заскучал бы — пошел охотиться на дракона. Или на другую тварь. — Ну… или бы затащил тебя в какой-нибудь угол и зацеловал до отключки. Какое за это наказание? Малфой задумывается. — Смотря когда. Если вместо теоретических занятий — выговор, после уборка чего-нибудь типа лабораторий или туалетов. Или отправили бы ремонтировать что-то в замке. За пропуск практики — жестче, могли сослать в горы на день-другой. Так что если соберешься целовать — делай это после ужина. — Вот как… То есть сама романтика у вас не возбранялась? — Да хоть весь корпус перетрахай, только не в ущерб учебе, — хмыкает Малфой. Гарри тихо смеется, но быстро замолкает. Угнетенное настроение моментально возвращается. Драко может догадаться, о чем сейчас думает Поттер. Он и сам никак не избавиться от этой проклятой мысли «а что, если бы?» В голову лезут воспоминания из детства и юношества. После — жизнь в Лондоне в военное время, несбыточные мечты о том, чтобы сбежать из страны. Попытки свести концы с концами, выживание за счет грязной работы. Как много в жизни Драко могло бы сложиться иначе, родись он в другое время? Будь он с Гарри рядом с самого начала? Хотя, вернее было бы спросить, как сложилась бы жизнь Поттера, не встреть он Малфоя однажды? Если пожар в Либерти Дан неизбежно случится, а Гарри там не появится… То Деон, скорее всего, погибнет. Соответственно, Драко — тоже. Большая ли это цена за спасение любимого человека? Честно говоря, Малфою было бы труднее выбрать между разными мантиями, чем между своей жизнью и жизнью Поттера. — Давай уедем? — предлагает Драко, вяло удивляясь, как спокойно и уверенно прозвучал собственный голос. — Что?.. — Из Лондона, — поясняет Малфой, бросая окурок прочь. — Идеально — как можно дальше. Никому не скажем и переждем роковой день там. — То есть… побег? — Гарри усмехается. Уже по лицу ясно, как он относится к подобной идее. Ну, конечно же. Слишком гордый. — Да. Побег, — кивнув, повторяет Драко. — Трусливый, совершенно не свойственный тебе, полоумному придурку, побег. Поттер, нахмурившись, молчит, потому что диалог, несмотря на язвительность Малфоя, становится серьезным. — Поверь, я прекрасно знаю все, что ты мне можешь на это сказать, — вздохнув, добавляет Драко. — Наслушался за эти два года вдоволь. Но в этот раз мне есть чем крыть. Гарри, печально усмехнувшись, кивает. — Знаю. Теперь уже речь не только о моем эго. Правда. Больше не существует ни Поттера, ни Малфоя, как таковых. Есть что-то единое — намертво припаянные друг к другу кусочки. То состояние, когда нет возможности думать лишь о себе. Положив руку себе на шею, Поттер вздыхает, словно ему приходится что-то сломать внутри, прежде чем ответить: — Да. Я согласен. Но… — он ловит взгляд Драко и пожимает плечами, — мне нужно время. Чтобы успеть все уладить до отъезда. — Мы ведь не навсегда уезжаем… — Уверен? — лукаво вскинув брови, усмехается Гарри. — Потому что я — нет. Малфой не спорит. Будущее сейчас представляется извилистой дорогой, полностью окутанной непроглядной темнотой. Каждый шаг — вслепую. — Ладно. Но двадцать шестого нас здесь уже быть не должно. Поттер согласно кивает. Спустя долгую паузу добавляет: — Куда хочешь поехать? — Плевать. Лишь бы с тобой, — отзывается Драко, пряча озябшие руки под пальто. — Хорошо. Я что-нибудь придумаю. Гарри замолкает, а Малфой не торопится что-то добавить. Он бросает взгляд себе за спину, размышляя, стоит ли им вернуться в дом. Но по какой-то причине делать этого совершенно не хочется, даже несмотря на кусачий мороз. Ощущение, будто если переступят порог — время понесется вперед с бешеной скоростью. А на улице — здесь и сейчас — безопасно. Словно в небольшой кротовой норе, предназначенной лишь для двоих. — Знаешь… Есть кое-что, что я хотел бы сделать. Только… ничего не говори, окей? И сам в курсе, что глупо. Просто сделай это для меня, — тихо, почти нерешительно просит Поттер. Драко недоуменно хмурится, но кивает. Гарри полностью поворачивается к нему и, протянув ладонь, говорит: — Дай свою руку. Левую. Когда Малфой подчиняется, Поттер мягко касается его запястья, обхватывая. После стягивает с указательного пальца черное кольцо, слегка изогнутое — то, что отслеживает местоположение Гарри. Помешкав, надевает его на безымянный. И, пока Драко, замерев, пытается осознать происходящее, Поттер проделывает все то же самое, но уже с таким же кольцом на своей руке. Спустя мгновение их напряженные взгляды встречаются. Вопросов и комментариев не следует. Молчаливое обещание виснет в воздухе тяжелым грузом, терпеливо дожидаясь, когда будет нарушено. Не ими — а временем и судьбой. Один болезненный удар сердца — мощный и быстрый, где-то под горлом. Следом второй. Пальцы Драко опускаются на шею Гарри и тянут его вперед. Поттер, слегка прикрыв глаза, беспрекословно слушается. Их губы соприкасаются всего на пару секунд — в мягком и очень осторожном поцелуе. Хочется просто молчать. Слов нет. Мыслей — тоже. Все это где-то глубоко, на подкорке — там, где уже не чувствуется боли, лишь ее смутные отголоски. Вся жизнь Драко — история об одной большой неудаче, длиной в двадцать шесть лет. Единственное, что в ней было правильного — это Гарри. Не Национальный Герой и его великий акт жертвенности. Именно Гарри. Здесь и сейчас. Сухие ветки облысевших деревьев тихо трещат под холодным ветром. Свет уличных фонарей оранжевыми пятнами ложится на асфальт и стены соседних домов. Ладони Поттера на спине отдают теплом даже сквозь толстую ткань пальто. Его дыхание — горячее, живое — согревает шею. И это, пожалуй, все, что нужно. Два человека, сплетенные в один силуэт. Биение сердец почти в унисон. Обещание, которое никто не озвучил. Некоторые истории лучше не дочитывать до конца. Закрыть книгу. Отложить ее в сторону. Выдохнуть. И поверить, что дальше — только покой.

***

2 дня до трагедии. Собираются они в спешке. Хотя готовиться начали еще в день, когда решили бежать. Драко впихивает свитер Поттера в сумку так яростно, будто тот в чем-то виноват. Остальные вещи — уничтожены. Стерты. Похоронены. Ни одного лишнего предмета. Ни одной зацепки, которой можно было бы воспользоваться, чтобы вычислить их местоположение. Никаких следов. Их не должны найти. — Нет. Никаких писем ты оставлять не будешь, и точка, — выпаливает Малфой, даже не глядя. Гарри, скрестив руки на груди, вздыхает. — Ты хоть представляешь, что начнется, когда я исчезну, никому не сообщив? А я скажу. Все решат, что произошло очередное похищение. — Отлично, — роняет Драко. — Считай, я тебя похищаю. Поттер щурится и сухо командует: — Прекрати ерничать и поговори со мной нормально. Время еще есть. Малфой досадливо морщится, но заставляет себя прикусить язык и воздержаться от грубого ответа. Последние дни его нервы взвинчены до предела, а сейчас, кажется, — самый апогей. Еще немного, и взорвется. «Тише. Соберись. Ни к чему ссориться перед отъездом — плохо кончится», — подсказывает внутренний голос. — По письмам нас смогут отследить, — тщательно контролируя интонации, поясняет Драко. — Я не собираюсь рисковать даже в мелочах. Не в этот раз. Гарри, поджав губы, отводит взгляд в сторону. После ворчит: — Я просто не хочу исчезать, как призрак. Тео… — Если Тео захочет тебя найти — спросит Дадли. Тот скажет, что мы уехали. Все. По лицу Поттера пробегает тень. Он шумно вздыхает, явно удерживая себя от резкостей, и цедит: — Ты стер из его воспоминаний наш конечный адрес. — Для его же безопасности. И он сам на это согласился, — отзывается Малфой, складывая водолазку. — Тео не нужно знать, где ты. Достаточно понимать, что все под контролем. — Ты ведь доверяешь Тео. — Доверяю. Только вот Нотт — все еще человек. Которого можно допрашивать. Долго и больно. Не стоит делать из него мишень, не считаешь? — ворчит под нос Драко. Малфой не видит лица Гарри, но предполагает, что тут угрюмо хмурится. — А тебе не кажется, что ты уже сгущаешь краски? Пальцы судорожно вцепляются в ткань — даже не глядя, что это за вещь. Лицо на мгновение искажается от сердитой гримасы. Драко приходится глубоко вдохнуть, прежде чем ответить: — Я знаю, что делаю. Поэтому будь так любезен довериться мне хотя бы сегодня и сделать так, как я прошу. Без споров и тем более самодеятельности. Пожалуйста. Он поворачивается. Их взгляды сталкиваются — уставшие, напряженные, выгоревшие. Минуту никто не двигается. Драко хочет что-то добавить — но вдруг все слова оказываются ненужными. Он просто опускает голову и укладывает зелья для Поттера в сумку. Гарри что-то неразборчиво мычит в ответ и выходит из спальни. Драко провожает его взглядом, задерживает дыхание на секунду и медленно выдыхает. Затем аккуратно перекладывает зелья: пять склянок снотворного, успокоительное и парочку бодрящих. Должно хватить. Следом Малфой проверяет остальное: одежду, артефакты. Оружие. Подсознательно он надеется, что последнее не пригодятся. Но Мордред его знает. Через час сборы закончены. Драко, прихватив сумку, выходит в гостиную. Гарри, уже полностью одетый, стоит у окна и что-то шепчет Корвусу, беззвучно тарабаня пальцами по подоконнику. Ворона решено было оставить — им предстоит слишком много аппараций. Заметив Драко, Гарри выпрямляется и любопытствует: — Прощаться будешь? Малфой на миг щурится, взвешивая ответ, а потом нехотя бросает взгляд на птицу: — Не доставляй никому проблем, — бурчит он. Поттер, фыркнув, качает головой, будто в очередной раз убеждаясь, что сентиментальность — это не про Драко. Ворон, пернатый паразит, громко каркает. Малфой кладет сумку на пол и идет к вешалке, чтобы достать свою мантию. Когда возвращается, в гостиной уже появляется Дадли — он мнется в дверях, потирает шею, будто не знает, как начать. А потом просто подходит к Гарри и по-семейному обнимает его. — Будьте осторожны, — почти шепчет он. Поттер, тепло усмехнувшись, отвечает объятием. И прикрывает веки, чтобы спрятать печаль во взгляде, которая только испортит момент. Немного помедлив, Малфой подходит к ним, попутно подбирая с пола сумку. — Нам пора, — тихо объявляет он. Дурсль отступает от Гарри на шаг. Косится на Драко, усмехается чему-то своему и опускает взгляд. — Мы вернемся, — зачем-то заверяет Поттер, застегивая темно-коричневое пальто. Дадли понимающе улыбается — не купился. После протягивает ладонь Малфою для пожатия и просит: — Береги его. «До последнего вздоха», — думает Драко и торжественно кивает Дурслю, пожимая руку. — Я был рад знакомству с тобой, — честно признается Малфой. После, прочистив горло, делает шаг к Гарри, попутно доставая палочку. — Ты готов? Поттер бросает взгляд по сторонам — на знакомые стены, на Корвуса, на Дадли. С легкой грустью улыбается и поворачивается к Драко, сжимая его пальцы. — Готов. Малфой, кивнув, взмахивает палочкой — и они с Гарри исчезают.