Спасенный

***

Человеческий разум устроен коварно. Он непрестанно наблюдает, анализирует, запоминает, словно алхимик, вычленяющий квинтэссенцию опыта. Множество мыслей так и остаются несформированными, а выводы томятся на отдаленных задворках сознания, где-то в глубине, скрытые до поры до времени. И потому… большинство ответов зачастую известны нам задолго до того, как мы обретаем способность постичь их истинный смысл. Гарри, воспользовавшись порт-ключом, появляется прямо перед входом в штаб Ордена. Лондон встречает его колючим ветром и тяжелым, свинцовым небом. Поттер ловит себя на мысли, что вот-вот начнется снегопад. Ворон на его плече нервно переступает лапами, будто предчувствуя незримую опасность, исходящую от здания штаба. Что-то в животе обрывается, увлекая за собой остатки спокойствия. А в позвоночник словно втыкаются иглы — не адски больно, но все еще дико неприятно. Даже лишний вдох кажется испытанием. Примерно так Гарри чувствовал себя, стоя у кромки Запретного леса… Судорожно втягивая носом ночной воздух, стискивая палочку в пальцах и морально готовясь к концу. Тогда он знал, чего ждать дальше. Сейчас же — только холод, тупая неизвестность и навязчивое ощущение, что все его усилия — тщетны. Паршиво. Его паранойя вновь поднимает свою уродливую голову. — Блять… Какое же у меня хуевое предчувствие, — Поттер нервно усмехается, качая головой. Нужно как-то успокоиться. Гарри делает глубокий вдох и оглядывается по сторонам. Вокруг почти ни души — мороз разогнал всех случайных прохожих по теплым домам. Когда-то любимые стены из красного кирпича пожарной станции кажутся чужими — возможно, из-за тусклого освещения или разыгравшегося воображения. «Сука. Трудно не нагнетать, когда тебе напророчили смерть». — Сделаешь кое-что для меня? В последний раз? — не сдержавшись, спрашивает Поттер, покосившись на птицу у себя на плече. — Если я вдруг не выберусь… Если все кончится плохо, то… кхм… Ты присмотришь за ним для меня? Пожалуйста, — тихо просит он. В именах нет нужды — Рэйвен занималась этим последние два года, стоически игнорируя сопутствующие колкости Малфоя. — Что, даже не кивнешь? — усмехается Гарри, не сводя взгляда с птицы. — А вдруг это мое предсмертное желание? — шутит он. И тут же недовольно шипит, ощутив укол клювом в плечо. Впрочем, это не останавливает его от следующих слов: — Спасибо тебе, Рэй. За все, — Поттер наклоняет голову, прислонившись виском к ворону. — Прости, что так и не смог помочь с твоим проклятием. В ответ следует недовольное карканье. А после, расправив угольно-черные крылья, птица срывается с плеча и улетает прочь. Куда — Гарри проследить не успевает, отвлеченный скрипом открывающейся двери штаба. На пороге появляется Тео, кутаясь в воротник теплого пальто. На лице — печать усталости и что-то отдаленно напоминающее сочувствие. Под мышкой зажата тонкая папка. — Увидел тебя из окна, — поясняет Нотт, подходя ближе. — Чего внутрь не заходишь? Поттер неопределенно пожимает плечами, не зная, как объяснить свои опасения. Честно говоря, прямо сейчас ему хочется сорваться и бежать прочь, вернуться к Драко и молить высшие силы о счастливом конце. Только вот те никогда не слушают. Так что смысла в этом — ноль. Тео не настаивает на объяснениях. Он, окинув Гарри беспокойным взглядом, шумно вздыхает. И, немного помедлив, тихо говорит: — Пока ждал тебя, извлек все воспоминания о Драко из памяти и закупорил их в подписанные сосуды. Как надышишься здесь свежим воздухом — поднимемся, и я проделаю то же самое с твоими. — Думаешь, это поможет? — вскинув брови, с сомнением интересуется Поттер. Нотт невесело улыбается в ответ, поджав губы. — Если это не поможет, то я не знаю, что сможет… Идеально было бы знать его будущую версию лично. — Его отец вроде как репортер. Примерно наш ровесник, — глухим голосом сообщает Гарри. — Можно начать с этого. — Да, я в курсе, — отстраненно кивает Нотт. — Тоже об этом подумал. Хотя плохо понимаю, как это поможет нам сохранить воспоминания. Или собираешься познакомиться с Драко через отца? — лукаво усмехнувшись, интересуется он. Поттер предупреждающе хмурится, пресекая возможные шутки. Он понимает, как абсурдно это звучит — но альтернатива еще хуже: просто сложить руки и смириться. Тео, примирительно кивнув, ничего больше не говорит. Лишь задумчиво, даже растерянно смотрит на здание штаба, и Гарри понимает — сейчас они оба в похожем положении и с общим чувством беспомощности. Едины, как уже давно не были. Поттер смотрит в ту же сторону, что и Нотт. Красный кирпич, арочные окна, стеклянный купол, венчающий крышу. Да, чертов купол, который много лет назад — когда они с Тео искали подходящее здание для штаба — привлек их внимание в первую очередь. То была глубокая, ясная ночь. Летняя духота. Заплетающиеся от алкоголя языки. Нервные шутки Нотта, судорожно цепляющегося за ремень безопасности. Слишком самоуверенные заверения Гарри. Громкая музыка, льющаяся из динамиков. После — помятый бампер машины. Разбитый лоб Поттера. До крови прикушенная губа Тео. Первый и последний раз, когда Гарри сел пьяным за руль. Первый и последний раз, когда Нотт позволил усадить себя в авто. Они неделями громко спорили о том, какое здание выбрать для Ордена. И совершенно случайно нашли то самое, когда помирившись за бутылкой виски, отправились кататься по ночному городу и врезались в один из гидрантов. Тот самый, около которого они сейчас стоят, ежась от пронизывающего мороза. Говорят, воспоминания приобретают особую ценность, когда конец близок. — Ты веришь в судьбу? — внезапно любопытствует Нотт. Гарри усмехается, бросив на него быстрый взгляд. — Тоже вспомнил тот день? — уточняет он, кивнув в сторону штаба. Уголки губ Тео слегка приподнимаются. — Да. Я… порой прокручиваю его в памяти. И каждый раз думаю — как многое в нашей жизни зависит от какой-то незначительной мелочи, — он прикрывает глаза, шумно втягивая воздух. — Один необдуманный поступок или пара неосторожных слов, после которых все переворачивается… И уже ничего не будет, как прежде. Гарри пристально изучает профиль Нотта. Мягкие, изящные черты лица. Слабое тело, да и магия, всегда оставлявшая желать лучшего. Тео не боец, никогда им не был. Он… чем-то напоминает Гермиону. Не грубая сила, а острый, проницательный ум. Всегда знает, что говорить и делать, а если не знает — то быстро находит решение. Стратегический склад ума. Хитрость. Необычайно развитая эмпатия. Легендарное самообладание. Но также — циничный прагматизм. Хотя последнее — это то, что разительно отличает Нотта от Грейнджер. И, если уж быть совсем откровенным, эта черта отличает его от большинства знакомых Гарри людей. Ценный союзник — если повезет. Но когда Поттеру везло в таких вещах? Он должен был спросить себя об этом гораздо раньше. — Тео. Ответишь мне честно на один вопрос? Нотт, словно с трудом вырвавшись из плена собственных размышлений, хмурится и поворачивается лицом к Поттеру. — Какова вероятность, что это ты собирался убить меня сегодня? На мгновение между парнями повисает молчание. Долгое, тягучее, словно в нем сокрыто все то, что не может быть произнесено вслух. — Я не стану спрашивать, почему ты решил задать мне этот вопрос, — наконец подает голос Тео. — Спишу на паранойю и крайнюю степень усталости. Он натянуто улыбается. Затем, немного подумав, протягивает Гарри папку, что до сих пор держал под мышкой. Словно в насмешку над его неоправданными подозрениями. Поттер не торопится ее принимать. Он, нахмурившись, смотрит в глаза Тео. — Что это? — Колдографии и личные данные всех репортеров и журналистов, которые я смог собрать. Взгляни, — предлагает он, слегка встряхнув папкой. Информация. Самый ценный ресурс в их жестоком мире. Возможно, что за плотным картоном отгадка. Фото мужчины, похожего на Драко. Или же одна-единственная строчка в досье с пометкой «сын», где будет нужное Гарри имя. Поттер берет папку в руки, почти не владея собой. Словно его толкают на это силы свыше. Или острая нужда. Сложно разобрать. К горлу подкатывает тошнота. «Все должно быть в порядке», — убеждает себя парень. Это же Тео, ну в самом деле. Он просто не может замышлять что-либо дурное, иначе, в противном случае, Гарри был слепым идиотом последние годы. Поттер поднимает взгляд на лицо Нотта. Тот ободряюще улыбается и кивает. Не торопя, не принуждая. Словно у них есть все время мира. Но его нет. Гарри откидывает обложку в сторону. И тут же земля уходит у него из-под ног — в самом буквальном смысле. Гребаный порт-ключ. Едва ступни Поттера касаются твердой поверхности, инстинкты берут верх. Рука молниеносно скользит под пальто, нащупывая рукоять глока. Но тут же — мощный удар чужого плеча в солнечное сплетение и толчок, от которого его отбрасывает назад, заставляя споткнуться о порог. Он не успевает даже оглядеться, оценить обстановку. Иногда не бывает времени даже на такие мелочи. Это было ошибкой. Все решения Поттера за последние пару часов были одной сплошной ошибкой. Ладони Нотта впиваются в плечи Гарри и с силой толкают дальше. Поттер устоял бы, но он уже потерял равновесие, поэтому поддается инерции и отступает назад. Перед глазами мелькают незнакомые стены, книжные шкафы. А после — заклинание связывания. Не особо мощное, но оно срабатывает, а защитные артефакты Гарри не отбивают его, словно их всех разом отключили. Поттер падает на пол, больно ударившись головой. Пальцы, напрягаясь до предела, пытаются дотянуться до глока на поясе, но тщетно — руки плотно прижаты к бокам. Взгляд быстро мечется по сторонам. Гарри даже не нужно спрашивать, где он — и так понятно. Проклятье, Драко будет в ярости. И, как всегда, окажется прав. Нотт бесшумно прикрывает дверь, пряча плененного Поттера в небольшой комнатке от возможных свидетелей в лицах присутствующих в Либерти Дан. Затем, с небрежной медлительностью поправляя на себе воротник пальто, бросает взгляд на Гарри и кривит губы в усмешке — уродливой, как и его больше не скрытое иллюзией увечье. — У тебя такое удивленное лицо, старина… — хмыкает Нотт, делая шаг от двери. — Я изучал тебя годами. А ты — человек-привычка, Гарри. Всегда одни и те же артефакты. Оружие. Даже мысли. Длинные пальцы неспешно скользят по стене, и под их прикосновением на миг проступают руны, чтобы тут же бесследно растаять. — Блокируют все артефакты. Драко накладывал такие же в нашем хранилище, помнишь?.. Я впечатлился и выучил их. Удобная штука. Жаль, не без нюансов, но да ладно, — хмыкает Тео, указывая на обезображенную часть своего лица. — Мы как-нибудь это потерпим, правда? Несколько шагов в сторону Гарри. Нотт опускается на корточки, полы его пальто бесшумно шуршат, собираясь в складки на полу. Взгляды основателей Ордена пересекаются. Поттер пытается хотя бы поерзать, но магические веревки держат надежно. Тео, заметив это, успокаивающе кладет ладонь на его плечо. Словно роль хорошего парня въелась так глубоко, что он играет ее уже неосознанно. Дрянь. Лицемер до мозга костей. Тео, непринужденно свесив руки с колен, без интереса рассматривает Гарри. Никакого напряжения в позе, ни крохи сомнения в лице — Нотт казался воплощением контроля. Холодный расчет. Ни капли эмоций. По крайней мере, снаружи. — Значит, это будешь ты, — давит из себя Поттер, прищурившись. Сердце бешено колотится в груди, а осознание полной беспомощности повергает в отчаянную панику, но силой воли парень заставляет себя держаться, цепляясь за остатки самообладания. Иначе не выбраться. — Я тоже сейчас слегка растерян. Ты ведь подозревал меня. Так почему не отсиделся в своей норе? Зачем было приходить? — бровь Нотта картинно выгибается. Гарри хранит молчание, плотно сцепив челюсти. Знал ведь, что все летит в пекло, стоит ему хоть на секунду перестать верить собственному чутью. И все равно… Одна и та же ошибка. Раз за разом. Слепая, глупая вера в лучшее. — А-а, вижу, — глубокомысленно кивает Тео и усмехается. — Надеялся, что я всегда буду преданным, не так ли? А ответь-ка мне на один вопрос… — он подается вперед, пристально впиваясь взглядом в лицо Поттера. — Что заставило тебя так думать? Считал меня своим послушным псом? Или просто решил, что я боюсь тебя достаточно, чтобы взбрыкнуть? Принципиально важная разница для меня. Гарри исподлобья косится на него, тяжело дыша из-за клокочущей внутри ярости. — Собираешься играть в молчанку? — хмыкает Нотт. После, поддев рукав на запястье, смотрит на наручные часы. — Жаль. Нам с тобой еще долго тут сидеть. А в тишине скучно. — Чего ты ждешь?.. — неохотно цедит Поттер, дернув плечом, но веревки оставались непоколебимы. — М? Подходящего момента. В таких делах нельзя действовать необдуманно — слишком многое стоит на кону. — А схватить меня и убить — это, по-твоему, обдуманно? Тео пересекается взглядом с Гарри и криво усмехается. Качнув головой, выпрямляется, разминая затекшие ноги. — О, приятель… ты ничего обо мне не знаешь, — бросает он с непринужденной усмешкой. — Очевидно. Я считал тебя своим другом, — слова Поттера вызывают у Нотта презрительный смешок. — Хах… Знаешь, отец когда-то давно вбил мне в голову, что… — Тео подходит к двери и приоткрывает ее, осторожно выглядывая. Словно выискивает кого-то взглядом. — …нужно запутывать своих врагов. Если те не знают, кто ты и чего хочешь, им не удастся предугадать твои действия. Он был болваном, конечно, но иногда некоторые его советы оказывались… уместными. Гарри прикрывает веки на пару секунд, пытаясь сосредоточиться. До глока из-за пут не дотянуться. Но те ослабнут, если отвлечь Тео достаточно. Нет. Плохой вариант. Глок будет бесполезен, даже оказавшись в руке: слишком много времени на крошечный щелчок. Порт-ключ в кармане, но он не сработает в этой проклятой комнате. Нужно выскочить в коридор. Там едва ли есть чары, блокирующие артефакты, иначе порт-ключ Нотта не сработал бы. Тоже так себе вариант — Тео успеет атаковать в спину. Ладно. Отвлечь. Высвободиться. Ударить руками. Сильно ударить. Несколько раз — запястье, грудь, горло. И только потом бежать. Да. Это план. Поттер выберется отсюда живым. — Так я, оказывается, твой враг, Тео? — ядовито интересуется Гарри. — И как давно? Тот обращает на него свой взгляд. Улыбается, но скорее по привычке, — тепла в этом жесте нет совершенно. Вновь подходит к Поттеру, но на этот раз не приседает — так и остается стоять, глядя сверху вниз. — Всего лишь фигура речи. Но, раз тебе интересно… — Нотт плавно, но настойчиво давит подошвой сапога на плечо Гарри, заставляя того перевернуться на спину. — Я искренне презираю тебя. Но до моего врага ты не дотягиваешь. Инструмент? Это пожалуй. Все в Тео сейчас — противоестественно. Медленные, грациозные движения. Спокойный, ровный голос. Даже взгляд не выдает эмоций. Ни паники, ни нервозности, ни суеты. Гарри от всего этого не по себе больше, чем от ощущения веревок на теле. Он видел, как убивают. Как кричат. Как врут, глядя в глаза. Но чтобы вот так — никогда. Каждый, кто пытался прикончить его раньше, демонстрировал хоть какие-то эмоции. Даже Реддл. А Нотт ведет себя так, как ни в чем не бывало. Словно собирается всего лишь вынести мусор. — Скольких ты уже убил? — слегка хриплым голосом уточняет Поттер, не сводя немигающего взгляда с парня. Тот в легком удивлении вскидывает брови. После слегка наклоняется, упираясь ладонями в колени, и заглядывает Гарри в лицо. — Давай-ка проясним один момент. Неприятно думать, что последнее впечатление обо мне будет как о мстительном и нерациональном кретине. Видишь ли, Гарри… — Нотт усмехается, — я не убийца. Убийство — это крайняя мера. А я не люблю крайности, — доверительно шепчет он, будто делится большой тайной. — Золотая середина не просто так называется золотой. Поттер незаметно напрягает руки, проверяя путы. Пока без изменений. Дрянь. — И все же… мы здесь, — рычит он, криво ухмыльнувшись. — Что-то пошло не по твоему гениальному плану? Тео изображает задумчивость. После, облизнув пересохшие губы, вновь улыбается. — Съедает любопытство, а? Могу понять. Хорошо, у нас есть время, — заявляет он, вновь покосившись на часы. — Мой «гениальный» план, как ты выразился, состоит в том, чтобы ты, да и вообще все ваше золотое трио кануло в небытие. Самым гадким из возможных способов — а быстрая смерть таковым не является. — И ты все еще считаешь себя не мстительным мудаком? — Это не первостепенная задача. Я прагматик. Качество жизни поважнее отмщения, — пожимает Тео плечами. — Ты и твои дружки высоко забрались, Гарри. Еще до того, как я успел предпринять что-то серьезное. Так что, ну… пришлось немного приспособиться к обстоятельствам. И, переступив через себя, сотрудничать, — скучающе заключает он. — То есть втереться в доверие? Чтобы заработать состояние? — Примерно так, — кивает Нотт. — Вы выиграли войну у Пожирателей, и это поставило меня в затруднительное положение. Ну, ты в курсе, не думаю, что тут требуются пояснения. А я не привык к бедности, — цокает он. Блять. Тео — мастер словесной эквилибристики, болтовня его не отвлечет. Нужны эмоции. Необходимо как-то вывести урода из себя. — Так в этом вся проблема? И всего-то?! — неверяще усмехается Гарри. — Расстроился, что мамочка с папочкой сели? Наверное, долго плакал, — глумится он. Нотт улыбается в ответ. Наклоняется еще ниже, протягивает руку, чтобы обхватить пальцами подбородок Поттера. — Плакал, — спокойно признает Тео. — Но не поэтому. Я потерял на войне кое-кого более ценного, чем недалеких родителей, принявших метку. А всему виной группа подростков, возомнивших себя героями. — Кого? — О, это уже неважно, — Нотт, не разрывая зрительного контакта, неторопливо выпрямляется. — Неважно, кто и что сделал. Значение имеет лишь цена, которую я был вынужден заплатить. Поттер сглатывает. Нет, он не испытывает жалости — только смутное, глухое подозрение, что Тео на самом деле верит в эту херню. Нужно его как-то выбесить. Срочно. Или Гарри никогда не выберется. — И что, я недостаточно тебе отдал за эти годы, придурок? — шипит Поттер. — Без меня бы ты так и остался никем. Ах, прости, не «никем». А покалеченным сыном пойманных Пожирателей! Нотт остается равнодушен к провокации. Лишь пальцы на долю секунды сжимаются сильнее. Настолько, что Гарри еле заметил. А затем все исчезает — маска снова на месте. Магические путы на Поттере остаются такими же тугими. — Ты прав. Изначально я планировал эксплуатировать тебя еще долгие годы, — отзывается Тео. — Крошка Миона оказалась более опасным противником, чем я предполагал. А ты был удобной ширмой во многих вопросах. — И что же, блять, изменилось?! Перестал справляться с моим характером?! Или испугался чего-то еще? В ответ звучит колючий смешок. — Не совсем так, Гарри. Просто наш общий друг поведал мне несколько любопытнейших новостей. Из будущего, — многозначительно добавляет он, внимательно наблюдая за реакцией Поттера. Но тот лишь недоуменно хмурится, понятия не имея, о чем речь. — Оу… Так тебе не рассказали?.. — с искренним удивлением отзывается Нотт. — А ты, наивный дурак, и не спросил, да? Думал, что тебе доверяют все тайны? А-а, нет, постой-ка… Тео вновь приседает возле Поттера, нависая сверху. В его глазах — неподдельный триумф, хотя лицо все так же непроницаемо. — Ты делал ставку на свои очки, читающие мысли, не так ли? О, Гарри… — тянет он, качая головой. Так, словно искренне сочувствует Поттеру, но едва ли Нотт был способен на это. — Ха-ах… Нелепо. Полагаю, Драко просто пощадил твои чувства и предпочел промолчать. Что-то в голове пыталось сложиться в четкую картину, но каждый раз рассыпалось на части — словно кто-то вырвал страницы из книги его жизни и перепутал их. Поттер не знает, что сейчас тревожит его больше. То, что Нотт знал про его зачарованные очки? Нет, это уже не имеет значения. Но вот упоминание Малфоя… — О чем ты вообще?.. — ломким голосом спрашивает Гарри. Тео улыбается, ощупывая жадным взглядом каждую черточку его ошарашенного лица. — Значит, мне доверяли больше… — шепчет Нотт, скорее обращаясь к самому себе. И не сводит взгляда с Гарри, будто ищет в нем что-то. Зависть? Страх? Разочарование? — Вот это да… — выдыхает он, резко поднимаясь на ноги. — О-о, буду счастлив просветить тебя лично. Слушай, Гарри, история — просто бомба… — парень с торжествующей улыбкой качает головой. — Сегодня умрешь ты. После тебя — Рон. А чуть позже — Гермиона. Сердце пропускает пару ударов. Становится невыносимо холодно, словно уличный мороз проник сквозь стены. — Чего?.. Нотт, с нескрываемым наслаждением глядя на Гарри сверху вниз, прикладывает пальцы к своим губам. Будто пытается скрыть самодовольную ухмылку. — Классно, да? Я годами лелеял надежду увидеть вас троих в земле, и это… — Тео взмахивает рукой. — Боги, когда Драко рассказал мне… я чуть не расхохотался от счастья. Серьезно. Было очень трудно сдерживаться, — признается он, деланно округлив глаза. Поттер едва способен осознать, что Малфой доверил такую информацию Нотту, а не ему. Чем он вообще руководствовался?! Кретин! — Я, кстати, также оказался в списке. Драко назвал меня последним. Сказал, что я умру следом за вами, но… — Тео беспечно отмахивается, — подстроить свою смерть не так уж и сложно. И вот тогда-то я понял — время моего ожидания кончилось. Пора действовать. Нотт в экстазе, но даже так держит себя в руках. Его концентрация остается непревзойденной — Гарри дергает локтями, но никакого эффекта. — Тео, послушай… — Поттеру с трудом удается не сорваться на крик. — Ты… ты не знаешь, как все на самом деле сложится в будущем. У тебя нет гарантий… — Да, рисков много, — перебив, кивает Нотт, но не выглядит хоть сколько-то взволнованным. — Убить Национального Героя? Сумасшествие чистой воды. Но… Драко рассказал о пожаре. О твоей гибели. И о том, что виновника так и не нашли, — взгляды парней пересекаются, и Тео хищно улыбается. — Я уже тогда понял… мне все сойдет с рук. Главное — проявить немного изобретательности, чтобы не попасться. Гарри прикрывает глаза, пытаясь сосредоточиться. Но в голове ничего, кроме грязной ругани и проклятий. Нотт же вновь сверяется с часами и, удовлетворенно кивнув, возвращается к Поттеру, приседая. — Ну, что ж. Пора. Давай-ка тебя немного подготовим… Тео безошибочно находит защитные артефакты на Гарри и снимает их один за другим. Забирает даже порт-ключ и глок. Умная тварь. — Зачем ты?.. — Не задавай глупых вопросов, — усмехается Нотт, поднимаясь и пряча пистолет за пояс. Затем он подходит к окну и распахивает его одним движением, намереваясь выбросить собранные артефакты прочь. Но едва его ладони пустеют, а рука тянется к створке, как в помещение влетает черная тень. Не каждый ворон, даже самый верный, стал бы молча выжидать за окном, пока его хозяина подвергают опасности. И уж точно не каждый сообразил бы не атаковать глаза обидчика, а попытаться выхватить палочку. Но Рэй никогда не была обычным вороном. Скорее, разумным союзником, запертым в птичьем обличье. И Гарри, даже понимая, что шансы на успех невероятно малы, мысленно молится. Так, как никогда не молился. Пожалуйста. Но Тео, скривившись, вовремя отступает и, почти не целясь, взмахивает палочкой. Неизвестное Поттеру заклинание вспышкой проходится по крылу птицы, оставляя на нем странное пятно. Комната наполняется запахом, отдаленно напоминающим паленую плоть. Рэй, отброшенная назад, вываливается из окна. Гарри не слышит карканья. Не чувствует сквозняка от распахнутого окна. Внутри все глохнет. Там, где должен быть крик — только пустота. — Что за?.. — морщится Нотт и выглядывает на улицу. — Плевать. Разберусь позже. Створка с грохотом захлопывается. Тео косится на Гарри и, дернув локтем в сторону окна, равнодушно интересуется: — Твоя птица? Или Драко? Поттер не удостаивает его ответом. Ему вообще больше не хочется ни говорить, ни слушать. Возможно, в этот раз ему действительно не выбраться. И эта мысль… уничтожает любое стремление делать хоть что-либо. Нотт считывает отчаяние с лица Поттера. Но не улыбается, не ликует. Нет. Наоборот — становится удивительно безразличным. Словно ожидал сопротивления, хотел последнего боя. Или же повода передумать. Гарри уже без понятия, чем вообще руководствуется Тео. Он не знает этого человека. Совсем. — Хочешь знать, как именно все произойдет? — внезапно интересуется Нотт. — Я объясню. Люблю объяснять. Взмах палочки. Тело Поттера тащит по полу — ближе к двери. Тео приседает рядом, переворачивает Гарри на бок. После приоткрывает перед ним дверь, говоря: — Только не кричи. Все равно не услышат — я наложил на стены заглушающие. Гарри, нахмурившись, смотрит вперед, и замечает одного из Фениксов. Ничего необычного — тот просто стоит на входе в другую комнату, скрестив руки за спиной. Один из тех, кого Нотт отправил следить за порядком на конференции. — И снова недоумение в лице, — хмыкает Тео, не отрывая взгляда от Поттера. — Знаешь, что я нахожу самым забавным в этой ситуации? Ты настолько обленился и перестал вникать в дела Ордена, что не заметил всех предпосылок. Гарри, стиснув зубы, молчит. Дышать становится практически больно — легкие сжимаются, но кислород до них не доходит. — Драко почти поймал меня за руку, но, на мое везение, тоже не стал копать глубоко, — признает Нотт с задумчивостью. — Ты знал, что мантии Фениксов шьют отдельно от мундиров, в другом месте? Не знал, конечно же, тебе всегда было плевать на подобные мелочи. Так вот… Ладонь Тео скользит вдоль лопатки — Поттер вздрагивает. — Почти во все мантии вшивается нить люмисфенов. И было всего два исключения. Первое — твоя мантия, потому что ты больной параноик, Гарри. А второе — Драко, потому что он слишком любопытен. А что касается остальных… Никто так и не заметил. Люди так слепы, — качает головой Тео. — Но… Я отправлял Драко форму Феникса до того, как сообщил тебе об этом, — хмурится Поттер. — Ага, — Нотт, слегка скривившись, кивает. — Но мне повезло — он уничтожил ее, даже толком не взглянув, насколько я понял. Твоя настойчивость сыграла против тебя же. В который раз. Знаешь, как работает нить люмисфена? Дурное предчувствие кислой слюной заполняет рот. Поттер загнанным взглядом впивается в фигуру Феникса, который даже не смотрит в их сторону, слишком сконцентрированный на своей задаче по наблюдению за гостями конференции. — Она воспламеняется при активации, — поясняет Нотт то, что Гарри и так только что вспомнил. — Очень удобно, если нужно быстро убрать того, кто слишком много увидел. Я предусмотрителен, но ты и так это знаешь. Поэтому, когда Драко заикнулся о пожаре, где будешь ты и другие Фениксы… Я уже все понял. «Твою мать, Малфой… Что же ты наделал? Что мы с тобой наделали?..» — стонет про себя Поттер, прикусывая губу до крови. — Ты готов сжечь своих из-за меня? Да что с тобой, Тео?.. — с ужасом выдыхает Гарри. Нотт отвечает не сразу. Какое-то время он просто смотрит на Поттера, погруженный в свои мысли. — Жертвуй малым, чтобы достичь большего, — наконец выдает он. — Да и к тому же… «Раз называешься Фениксом, будь готов сгореть дотла». Твои слова, Гарри, помнишь? Я лишь воплотил метафору в реальность. Сердце болезненно сжимается, почти кровоточит от осознания, от которого Поттер отворачивался все это время. Он не ценил свою жизнь, с легкостью распоряжался ею и без страха шел на смерть. Но Нотт расставил для него такую ловушку, в которой даже Гарри испытывает ужас. Не за себя, а за своих подчиненных, за случайных людей, которых Тео без колебаний готов испепелить, лишь бы добиться желаемого. В этот раз Поттер не обманет смерть. Она одурачила его первее. Теряя надежду, Гарри сипло шепчет: — Тео… Остановись. П-прошу тебя. Я понимаю, что ты чувствуешь, но… Слова обрываются вместе с тем, как указательный палец Нотта опускается ему на губы. Улыбнувшись, тот спокойно отвечает: — Ты понятия не имеешь, что я чувствую. Если бы знал, то уже убил бы себя сам. В глазах Тео стальная непреклонность, и невозмутимое выражение лица это нисколько не смягчает. Гарри понимает — никакие речи тут уже не помогут. Ничего не поможет. Это западня. — Знаешь, Гарри. Все это… довольно иронично, — вздохнув, признает Нотт. Он ловит взгляд Поттера и самодовольно ухмыляется, слегка приблизившись. — Волан-де-Морт потратил годы, чтобы убить тебя. Я же сделаю это одним щелчком пальцев. Смотри. Он указывает на Феникса, и Гарри впивается в того взглядом, боясь отвернуться или моргнуть. Краем уха слышит злополучный щелчок, от которого внутри все переворачивается. Алый плащ покрывается тысячами мелких искр. Молодой парень не сразу это замечает — понимает лишь в момент, когда ткань загорается ярким пламенем, что тут же перебрасывается на волосы и мундир. Крика Поттер не слышит, но видит искривленный рот. Феникс начинает пятиться и сбивать языки огня руками. Но тщетно. Он валится на пол, корчась и содрогаясь, а Поттер не может отвести глаз, полных неподдельного ужаса. У Гарри спирает дыхание. Собственный вопль, заглохнув где-то в груди, так и не вырывается наружу. Он не чувствует, как по щекам скатываются слезы — одна за другой. «Простите. Если сможете — простите…» — Пламя люмисфена распространяется быстро. И его трудно потушить, даже магией. А отследить источник — тем более, сами нити сгорают бесследно. Так что… не долго ждать осталось, — заверяет Тео, прикрывая дверь. — Я расставил нескольких Фениксов в разных точках — зданию наверняка конец. Нотт, тяжело вздохнув, словно утомился говорить, поднимается на ноги. Ни на лице, ни во взгляде — ни тени вины или сожаления. Ему плевать, и это — самое страшное. — Понимаю, смерть так себе, но… — Нотт пожимает плечами, покосившись на Гарри. — Но убивающие заклинания оставляют заметные следы на трупе. Ты же знаешь Рона. Будет копать, пока что-нибудь не найдет. Гарри не слышит воплей и шума за стеной — заглушающие чары не пропускают ни звука. Но чувствует запах гари, который обжигает ноздри. — Тео… останови это, — молит Поттер, с трудом сглатывая. — Ради всего святого… Тут же куча людей… Нотт удивленно таращится на Гарри, слегка нахмурившись. — А… Я смогу простить себя за это, не переживай. Хах, ну что ж… — Тео оглядывается по сторонам, будто проверяя, не забыл ли он чего. — Пора прощаться? Поттер жмурится, не в силах остановить слез. Как бы он сейчас хотел перемотать время. Хотя бы на пару часов. Схватить себя и удержать в чертовом коттедже. В идеале — приложить версию себя головой к стене, чтобы наверняка. Проклятье. — Извиняться не буду, — Нотт присаживается и несколько раз шлепает Гарри по щеке. — Ты был паршивым напарником во всех смыслах, приятель. Но я… — он наклоняется и тихо выдыхает следующие слова Поттеру на ухо: — так и быть, подниму пару бокалов на твоих похоронах. И, будь спокоен, присмотрю за остальными. Ну. Бывай, дружище. Затем резко встает и, одарив Гарри последней улыбкой, взмахивает палочкой и аппарирует прочь, оставляя того одного.

***

Драко просыпается с чувством, будто падает. Словно все еще в ловушке кошмара и камнем летит вниз — в ожидающие объятия. Но там нет ни рук, ни спасения. Лишь смятая простыня под ладонью и липкий пот, холодящий затылок. Веки налиты свинцом, разум в тумане, а яркий, безжалостный свет, льющийся из окна, — первое, что Малфой видит — словно ножом режет глаза. Уже утро. Нет. Почти день. Гарри. Сердце бьется, как бешеное, вырываясь в горло. Дыхание сперто. Легкие будто стянуты невидимыми ремнями. Драко не двигается — цепенеет, цепляясь за ускользающую надежду. Он боится повернуться. Тянет с этим целую вечность, хотя уже внутренне догадывается — вторая половина постели пуста. За спиной нет умиротворяющего сопения, не ощущается согревающего тепла. Он жмурится и вкрадчиво, почти молитвенно, шепчет: — Пожалуйста… А после переворачивается — медленно, с непомерным усилием — будто каждая клеточка тела обратилась в камень. Сплющенная подушка. Сбитые простыни. Скомканный уголок одеяла, сиротливо свисающий с края. Отпечаток чужого тела, но не само тело. Никакого тепла. Лишь зияющая, звенящая пустота. Из груди Малфоя вырывается надсадный, глухой стон, который с треском отлетает от стен комнаты. «Поднимайся». Он пробует. Но тело — словно чужое, неподвластное. Руки дрожат, когда Драко с трудом опирается на них. Он поднимается, как раненый, цепляясь за край кровати. Едва волоча ноги, плетется к двери и касается пальцами шершавого косяка. Сердце все еще где-то в горле. Он дергает ручку. Раз. Второй. Третий — уже сильнее. Ничего. Заперто. Малфоя пронзает ужас. Ледяной, колючий и удушающий. — Гарри!.. — кричит он, буравя взглядом дверь перед собой. — Открывай! Это нихуя не смешно! Ответа нет. Драко зовет снова. Сначала громко. Надрывно. Затем — почти истерично. Но из-за стены ни звука. Он бьет по двери плечом. Один раз. Второй. Потом кулаком, сбивая кожу на костяшках в кровь. — Ты меня так наказываешь, Поттер?! — рявкает он. — Это, блять, какая-то шутка?! Он отшатывается от двери и загнанно озирается. Палочка. Где треклятая палочка?! Память дрожит, словно расплавленное стекло. Вчерашний вечер всплывает в сознании лишь разрозненными фрагментами. Виноватые взгляды. Алкоголь. Теплые ладони. Голос Гарри, почти у самого уха. Разум бешено соображает, пока руки шарят по кровати, отодвигают ящики тумбочек, а взгляд мечется вокруг. Да где же он ее оставил?! В гостиной. Эта мысль обжигает, словно ледяной водой. Драко замирает в полусогнутом положении, опираясь руками на колени. Затем выпрямляется, судорожно вдыхая пересохшим горлом. — Нет… нет, блять, так не пойдет, — цедит Малфой сквозь зубы. Какого дьявола Поттеру вообще потребовалось его запирать?! Нет. Все вопросы потом. Сейчас нужно как-то выбраться. Драко бросается к окну, но замирает в бессильной злобе. То слишком узкое и расположено почти под потолком — откроется лишь на жалкую щель. А выбить стекло не представляется возможным. Малфой самолично наложил на него мощные защитные чары, как и на все остальные окна в этом проклятом коттедже. Слой за слоем, как сплошной, непробиваемый кокон. Грубой силой не разбить. Лишь магией, да и то — очень сильной. А Малфой сейчас не располагает и слабой. Комната давит со всех сторон, словно живая. Скривившись, Драко проводит ладонью по лицу, зарывается пальцами в волосы. Тишина. Кажется, все в этой комнате затаилось и наблюдает за ним — как он дышит, как спотыкается, как теряется. Малфой в ловушке. — Думай…. — шепчет он одними губами, опуская взгляд в пол. — Соберись, возьми себя в руки и думай!.. Нужен выход. Иначе все кончено. Драко, словно одержимый, подлетает обратно к двери. Осознавая всю бессмысленность своей затеи, но не позволяя себе сдаться. Смотрит на нее, как на живое существо. Словно это ее воля — не выпускать его наружу. Но она молчит, глухая к его мольбам. — Открой… — сдавленно просит Малфой. — Гарри… открой, прошу тебя… Очередная глупость, порожденная отчаянием. Поттера уже нет — точно не за стеной. Иначе бы что-нибудь сказал в ответ. Драко прижимает ладони к дереву. Сначала осторожно. Потом сильнее, всем телом, щекой — будто сможет вжаться, просочиться сквозь щель, исчезнуть целиком. Никакой отдачи. Дерево остается холодным, сухим, равнодушным. И неподвижным. Дрожащими пальцами Малфой проводит по косяку. Перед глазами все плывет. А в голове пустеет. Ни единой идеи, как выбраться из этой западни. И ни одной мысли, как все исправить. Малфой, скользя плечом по двери, оседает на пол. И просто сидит. Сколько прошло времени — несколько минут или несколько часов? Все равно. Какая теперь разница? Его время истекло еще этой ночью. Осталось лишь дыхание. Короткое, хриплое. Словно воздух в комнате отравлен, и им больше нельзя дышать. Он бьется в грудной клетке, как пойманная птица. Драко закрывает глаза. Трясет головой. Губы обжигают отрывистые, истерические смешки. Он вцепляется пальцами в волосы, потом резко отдергивает, как от ожога. В голове пульсирует всего одна мысль. Одна мерзкая и липкая мысль. «Ты уже опоздал». Взгляд медленно поднимается на дверь. Пальцы импульсивно тянутся вверх, хватаются за ручку. Горло скручивает болезненным спазмом. — Это… нечестно… Молчание в ответ такое плотное, что им можно было бы душить. Драко, зажмурившись, прижимается лбом к двери. И шепчет, словно возносит последнюю молитву: — Я прошу… умоляю тебя… — он задыхается с каждым словом. — Дай мне… поблажку. Хотя бы раз… Один. Единственный. Раз. Никчемный слабак, остановленный какой-то жалкой дверью. Внезапно Малфой очутился в списке тех немощных волшебников, над которыми Гарри без остановки насмехался. Под рукой не оказалось палочки и артефактов — и вот уже Драко беспомощен, словно ребенок. Только и может, что сидеть под дверью и молить судьбу о снисхождении. Даже зная, что та никогда не прислушивалась к его мольбам. Лишь молча наблюдала за его неуклюжими потугами и ждала, когда он, недалекий болван, наконец осознает простую истину. Нельзя изменить предначертанное. Как ни пытайся, а выше головы не прыгнешь. Малфою раз за разом преподавали этот жестокий урок последние годы, и вот, наконец, он готов проглотить суровую правду, какой бы ядовитой та ни была. Он пришел в этот мир убить Гарри Поттера. Но никак не спасти. И каждое его действие, каждое слово, каждое решение — все это подталкивало Гарри к неминуемой гибели. Словно мозаика, складывающаяся в пугающее изображение. Один кусочек — починка злополучного маховика. Другой — необдуманное вступление в Орден. Еще один — тайный альянс с Ноттом. Следующий — смерть Барти Крауча. Очередной кусок — внезапно вспыхнувшая влюбленность, ослепившая разум. И опять — поспешное, трусливое прощание вместо сладкой лжи. И таких кусков — сотни. На первый взгляд каждый из них кажется незначительным, но вместе… Вместе они складываются в единую, трагическую картину. И как итог: Драко смотрит на портрет почившего Национального Героя. Ни всхлипа, ни стонов. Слезы одна за другой скатываются по впалым щекам. Это конец. Малфою и гадать не нужно — он уже знает, где сейчас Поттер. Все и так предельно ясно. Судьба бы не сжалилась. Никогда не проявляла милосердия, так с чего бы ей вдруг сегодня начинать? — Тогда в чем вообще был смысл? Голос принадлежит Драко, но он не размыкал губ. Парень двигает головой, слегка поворачиваясь. Косится в сторону затуманенным взглядом. Пусто. Кажется, он окончательно свихнулся. — Ноешь тут, как жалкая тряпка, — звучит за спиной слегка хрипло. — Ты не такой. Никогда не был. Соберись и действуй, Деон. Не позорься. Пальцы вяло сжимаются вокруг дверной ручки. Малфой судорожно втягивает воздух через распахнутый рот, потому что нос уже не дышит. — Подумай, Драко, просто подумай… — просит другой голос. Более спокойный и ровный. — Отдели свои мысли от чужих. Взгляни на себя трезво. Закончи то, что начал давным-давно… Малфой, тихо застонав, кое-как встает на колени. Наваливается грудью на дверь, впечатывается в нее щекой. Тело обессилено, но все равно продолжает двигаться. Словно еще не все потеряно. — Тебя заставили поверить в собственную виновность. Убедили, что ты — проблема. Но проблема — вовсе не ты. И даже не настоящий убийца, — шепчет голос. — Ты не обязан был кого-то искать и спасать, а знаешь, почему?.. — Давай же, Деон, соображай, — жестко требует другой. — Все до безумия просто. Что произошло в Либерти Дан на самом деле? Драко, едва дыша, упирается второй ладонью в дверь. Голова гудит и раскалывается от голосов, которые впервые за все время начали говорить слаженно. Скажи. Скажи. Скажи. Признай уже наконец. Отпусти. — Роковое… стечение обстоятельств, — с трудом давит из себя Малфой. Так, будто каждое слово стоит года жизни. — Не более. И не менее. В комнате внезапно становится прохладнее. Словно с улицы ворвался зимний ветер. — Правильно! — ликует один из голосов. — Ты невиновен. — Над чужой судьбой мы не властны, — подсказывает второй. — Не ты убил Гарри Поттера. Ты всего лишь… — Жертва обстоятельств… — договаривает Драко, прикрывая глаза. «Реальная угроза смерти расставляет все по своим местам — лишнее из головы испаряется моментально», — всплывают в памяти слова, когда-то вскользь брошенные Панси. Пальцы, до боли в костяшках стиснувшие ручку двери, обжигает холодом. Узоры инея расползаются по доскам, и те трещат, будто невидимые иглы вонзаются в них до самой сердцевины. Малфой не умирает. Но конец Гарри — это и его конец тоже. Так что условия соблюдены. — Возможно, время еще не пришло… — рука в перчатке из тонкой кожи ложится на дверь, чуть выше головы Драко. Доски трещат под напором неведомой силы. Сбоку слышится, как со скрежетом деформируются металлические петли, не выдерживая напряжения. — И сегодня — не тот день, когда ты действительно примешь себя… — еще одна ладонь, испещренная шрамами, загрубевшая от сражений, ложится чуть ниже, недалеко от дверной ручки. — Но это — неплохое начало, — подсказывает мальчишеский голос, и миниатюрные пальцы касаются руки Малфоя. Каждый участок двери стремительно покрывается льдом. Тот просачивается внутрь, раздвигает волокна дерева. Сжимает в тисках замочную скважину, безжалостно корежит петли. Треск и скрежет стоит такой оглушительный, что бьет по ушам. Мгновение, и дверь лопается, рассыпаясь на крупные куски. Драко валится вперед вместе с ней, больно прикладываясь грудью. Пол под ладонями холодный и влажный от растаявшего льда, но Малфой этого почти не чувствует. Первые секунды он даже не осознает, что произошло — будто что-то хрустнуло внутри, и воздух зазвенел от невидимой силы. Мгновение парень лежит, сжавшись, не двигаясь вовсе, как сломанная кукла, у которой оборвали все нити. Он… сумел выбраться? Драко моргает. Тяжело. Мир вокруг плывет, размывается. Сердце колотится, как молот по наковальне, а тело предательски дрожит — не от холода, а от всепоглощающей пустоты. Как будто вся кровь вытекла сквозь поры, оставив лишь пульсирующую головную боль. Малфоя тошнит. Горло сушит так, словно он наглотался пепла. Все-таки лед, да? Насмешка мироздания, не иначе. Он не пытается встать. Тут бы справиться с простым дыханием. С каждым вдохом он чувствует, как грудную клетку пронзает тупая, глухая боль. Все внутри выворачивает: и желудок, и душу. Магия элементаля прошла сквозь него, не спросив разрешения. Драко использовал ее, но будто ценой самого себя. Тело ему словно не принадлежит. Слишком тяжелое, слишком ломкое. Мышцы пульсируют, как после изнурительного сражения. Каждый сустав скрипит, каждый нерв трещит. Нужно найти Гарри. Драко пытается подняться на локтях, но тут же обмякает, вжимаясь щекой в пол. Из глаз текут слезы — уже не от отчаяния, а от переизбытка всего. Он не чувствует триумфа. Никакой гордости. Лишь… опустошение. Как будто дверь распалась не только снаружи, но и в нем самом. «Давай же. Поднимайся. Еще один раз». Руки и колени скользят по влажному полу. Щепки впиваются в ладони. Но, стиснув зубы до скрипа, Драко встает. Игнорируя дрожь в ногах, выпрямляется и, тяжело дыша, оглядывается по сторонам. Палочка находится на журнальном столике. А рядом — небольшой клочок бумаги. — Он надо мной издевается, да?.. — сорванным голосом спрашивает Малфой самого себя. Пара неуверенных шагов вперед. Дрожащие пальцы подбирают записку и разворачивают. Драко приходится сделать глубокий вдох, прежде чем начать читать. И, пусть это глупо, Малфой все равно надеется, что Поттер хотя бы не покинул Портмерион. Ушел гулять, искать кофейню или еще какую ерунду — плевать. Только не Лондон. Только не прощание напоследок. Пожалуйста. «Если ты все еще здесь, то знай: я люблю тебя. У меня был выбор между тем, чтобы прожить всю жизнь, не зная тебя, или же рискнуть всем, чтобы встретиться с тобой хотя бы раз. Я предпочел второе. Знаю, что шансов мало. Их почти нет. Но я не мог не попытаться. Прости». Малфой перечитывает записку. Медленно. И еще раз. Пальцы перестают дрожать. Тошнота отступает прочь. Резко всколыхнувшаяся в груди ярость придает Драко сил. — Сраный ублюдок!.. — во всю глотку рявкает он. Бумажка возвращается на столешницу, перевернутая чистой стороной. Малфой опускает на нее ладонь, жадно всматривается в координаты, что появляются там. Сердце пропускает удар, а после болезненно сжимается. Ну, конечно же! Где бы еще Гарри быть, как не в месте, где его собираются прикончить?! Быстро накинув мантию на плечи и втиснув ступни в ботинки, Драко хватает палочку. Плевать, что ему нельзя появляться рядом с самим с собой из будущего. Плевать, что станет со временем. И уж тем более плевать, как много огня окажется вокруг, когда Малфой войдет в здание. Сейчас значение имеет лишь одно: хватит ли у него сил на аппарацию к Либерти Дан.

***

Дым ползет, словно живой. Он проникает в горло, просачивается под веки, забивается в легкие. Это не огонь, огонь придет позже. Дым не опаляет, но все так же смертоносен. С каждой новой попыткой вдохнуть. Глухой хлопок где-то за стеной заставляет комнату содрогнуться. Не сразу, а с запоздалой дрожью, будто повинуясь инерции. С потолка сыпется пыль. Ее вкус — на языке, во рту. Солоноватый, горький, знакомый до отвращения. Воздух дрожит маревом. Сухой жар набухает по углам, как плесень. Он уже ощущается телом: спина влажная, ладони скользкие. Кожа становится омерзительно липкой. Хотя сейчас это — наименьшая проблема. Связанные руки дрожат. Спина выгнута. Щека прижата к полу, горячему и пыльному. Гарри едва дышит — рвано, с большими задержками. В затхлом полумраке, среди потрескивающих стеллажей и полурассыпавшихся томов. «Я не умру сегодня». Поттер осторожно ерзает, стараясь не совершать лишних движений. Нельзя поддаваться панике — не сейчас. Надрывно кашляя, пытается встать хотя бы на колени. Магические путы не будут держать вечно — они рассеются, когда Тео окажется на достаточном расстоянии. Не зря Нотт лишил Гарри оружия и артефактов — он тоже предполагал такой исход. А значит, до этого момента нужно как-то продержаться. Не потерять сознание. Сохранить как можно больше сил. Попытка подняться заканчивается глухим ударом о нагретый пол. Гарри, поморщившись, поворачивает голову в бок. Лоб горит и становится влажным — скорее всего содрана кожа при падении. Так. Осторожно вдохнуть. Задержать дыхание. Не паниковать. Поттер дергает плечом. Блядство. Путы по-прежнему тугие. «Соображай, пока вынужден ждать. Ищи выход». Сквозняка нет. Дым медленно заполняет пространство. Окно закрыто плотно. Гарри не знает, на каком он этаже. Пытается восстановить в памяти, как быстро услышал стук, когда Тео выбрасывал артефакты. Не помнит. Нет, окно трогать нельзя. Если сможет открыть или разбить — рискует привлечь в комнату огонь. Да и черт его знает, как высоко придется прыгать. Лучше попробовать через дверь. Неизвестно, как много там огня. Но… Очередной приступ кашля дерет глотку. Воздух все больше тяжелеет. Давит на грудную клетку, как бетонная плита. Гарри кривится, прикрывая веки. Если не встанет в ближайшие десять минут — наверняка задохнется. Еще один хлопок. Уже ближе. Потолок едва слышно потрескивает. Пыль снова попадает на лицо, забивается в ноздри. Поттер замирает. Напрягает слух. Показалось? Нет. Заглушающие чары ослабевают. Он дергает плечами, пытается пошевелить руками. Да! Путы все еще на месте, но уже не так плотно сдерживают. Хрипя, кое-как переворачивается на бок. Подтягивает к себе колени. Давай, давай, давай, подчиняйся, глупое тело! По ушам бьет грохот. После волна горячего воздуха проходится по спине. Кажется, сзади начала рушиться стена, но Гарри пока не может обернуться. Он с трудом сглатывает и приказывает себе сохранять спокойствие. Двигаться осторожно. Он замирает, сдерживая приступ кашля. Еще один рывок, всего один рывок, и он поднимется на колени. И будет попроще. Нужно лишь… Поттер, собирая остатки сил, сбивчиво считает про себя. Один… два… три… Снова треск. На этот раз — прямо над головой. Гарри встает на колени. Воздух рвется в легкие сквозь рот — неровный, горячий. Кислорода почти нет. Путы ослабевают. Еще не до конца — но достаточно, чтобы почувствовать свободу. Как будто тело снова стало его. Магические нити чуть дергаются — и в следующую секунду с щелчком исчезают, словно и не существовали. Наконец-то. Гарри дрожащими руками натягивает ворот водолазки повыше — до самого носа. Ткань мгновенно липнет ко рту от горячего дыхания, но это хоть какая-то защита. Лоб пылает, пальто становится тяжелым и мокрым от пота, будто наливается свинцом, но Поттер не решается его скинуть. Еще пригодится — если придется пробираться сквозь искры или обломки. Собравшись, Поттер кое-как поднимается. Ноги не слушаются, будто ватные. Чувства притуплены. Только злость — яркая, первобытная, колючая. На себя. На Тео. На эту чертову библиотеку. На мир, который вечно рушится, стоит лишь отвернуться. Но приходится глушить все это. Сейчас нельзя действовать поспешно. Иначе Гарри сгорит — буквально. Поттер поворачивается к окну, тащится к нему — и тут же отбрасывает идею. Рама наглухо закрыта. Высота из-за дыма снаружи непонятна. И если рискнет открыть окно сейчас — в комнату ворвется огонь. Нет. Это путь в один конец. Он разворачивается к пролому в стене. Камни выворочены наружу, будто здание выдохнуло последние силы, отрывая кусок самого себя. Сквозь клубящийся дым заметно рыжее свечение. И треск. Настойчивый, рвущийся вперед. Пройти невозможно. Не вариант. Остается дверь. Поттер давит очередной приступ кашля. Легкие горят и, по ощущениям, вот-вот лопнут. Игнорируя боль, Гарри плетется вперед, спотыкаясь, будто в каждом шаге — десять лишних килограммов. Дым вокруг становится гуще. По спине течет липкий пот. Лоб холодный. В висках — звон. Поттер замирает перед дверью, прислушиваясь. По ту сторону — гулкий рокот, будто вся библиотека содрогается от жара. Пальцы зависают над ручкой на секунду, потом медленно касаются ее костяшками. Металл обжигает, но терпимо. Не адское пекло — значит, пламя пока не вплотную. Натянув рукав на пальцы, Гарри обхватывает ручку и давит вниз. Дышать трудно. А глаза слезятся. Но надо идти. Драко не простит, если Поттер здесь умрет. Он медленно тянет на себя дверь. Коридор встречает удушающим жаром. Здесь воздух суше, плотнее. Он словно покрывает кожу пленкой, забивается в уши, скребет в горле. Поттер делает шаг — и сразу спотыкается: под ногой рассыпаются обугленные доски. Они ломаются под весом ботинка, проваливаются вниз. Невозможно понять, насколько прочен настил. Гребаный дым забился даже в щели у пола — теперь он везде. Кажется, что все вокруг дышит — угрожающе и тяжело. Гарри, инстинктивно прикрывая лицо рукой, медленно двигается вперед. Почти вслепую, наощупь. Мысленно молясь всем чертовым богам. Шаг. Еще шаг. Где-то за стенами снова что-то обрушивается. Из трещины в потолке сыплется пыль. Нужно идти вперед. Где-то поблизости должно быть тело. Нужно его найти. В ноздри бьет острый, обугленный, чуть сладковатый запах. Приходится прищуриться, чтобы рассмотреть силуэт. Плечо вывихнуто, мантия сожжена до черного пепла, рука будто тянулась к стене, но застыла, так и не дотронувшись. Очередной приступ кашля выворачивает наизнанку — глотку словно режут, а грудную клетку ломают изнутри. Воротник, прикрывающий рот, становится еще мокрее. Гарри срывается с места. В три широких шага добирается до трупа и падает рядом на колени. Только бы повезло. Только бы не все сгорело. Фениксы всегда носят с собой два порт-ключа: в штаб и на место миссии. Это часть экипировки. Обязательная. Шанс мизерный, но он есть. Должен быть. Пальцы обшаривают то, что осталось от формы. Ткань распадается в руках, стоит лишь коснуться. Брючные карманы. Нет. Те, что на груди. Аналогично. Вот. Металл. Поттер с силой выдергивает его из-под тела. Небольшая пластина. Сбоку — знак рун, наполовину скрытый копотью. И миниатюрная кнопка посередине. Порт-ключ. Куда — неизвестно, но это лучше, чем ничего. Гарри почти нажимает. Но не успевает. Мир взрывается. Что-то над головой грохочет, ломается, срывается. Все сливается в один удар — звук, свет, движение. Поттера швыряет в неизвестном направлении. Удар. Стена? Пол? Плевать. Боль пронзает сразу с нескольких сторон. В глазах искры. Жалкие остатки кислорода выбивает из легких вместе с надсадным криком. Гарри не видит, не понимает, что его отшвырнуло и куда. Не сразу осознает, что порт-ключ все еще в руке. Кажется, уцелел. А вот нога — нет. Что-то тяжелое обрушилось сверху, и теперь бедро прижато к полу. Острые края камня — прямо сквозь плоть. Боль сжигает. Дышать практически невозможно, каждое движение отзывается под ребрами. Поттер пытается встать. Не может. Еще одна попытка. Бесполезно. Ладно. Неважно. Можно переместиться и так. Даже если ноге конец, плевать. Главное — подальше от огня и дыма. Палец вслепую пытается нащупать кнопку. И вдруг — крик. Тонкий. Детский. Совсем близко. Гарри замирает, затем рывком вскидывает голову. Глаза жжет от дыма, они едва что-то видят. Плач повторяется. На этот раз — взахлеб. Дернув разбитые очки на переносице, Поттер изо всех сил всматривается в плотную завесу. Дым клубится, иногда открывая пространство перед ним. Между двумя рухнувшими балками — чуть дальше по коридору — слабое движение. Гарри различает светлое пятно — силуэт. Маленький. Ребенок. Тот лежит неестественно ровно, не вжимается в пол, не отползает. Только плачет. Что-то держит его на месте. Гарри инстинктивно тянет руку вперед. Бессмысленно. Слишком далеко. Он пытается пошевелиться, сдвинуться с места, но попытка доставляет лишь нестерпимую боль в прижатом к полу бедре. Зарычав, Поттер приподнимается на локтях. Пробует дрожащей ладонью приподнять обломок, но тот и не думает поддаваться. От боли темнеет в глазах. Или от отравления дымом. Гарри без понятия. Одно ясно — счет уже на минуты. Парень прижимает к груди порт-ключ, вытирает о себя копоть и снова поднимает взгляд. Ребенок по-прежнему там. Плачет надсадно, сипло. Прерываясь на кашель. Он еле держится на локтях — и все равно не двигается. Поттер щурится, отгоняя рукой дым. Постепенно различает, что именно мешает ребенку. Завал. Похоже, в момент обрушения балки рухнули крест-накрест, оставив между собой зазор — узкую ловушку, в которую парнишку будто втянуло. Ноги свободны, голова — тоже, но грудная клетка застряла. Ни туда, ни обратно. Левая рука, не прикрытая рукавом, сильно обожжена. Плохо. «Черт. Сам не выберется». Гарри опускает голову на пол, тяжело дышит. Пульс в ушах. Все болит. — Я не могу до тебя дотянуться, проклятье! — голос сорванный, еле вытянутый наружу. Светлые глаза ребенка, услышавшего крик, впиваются в Поттера. В них лишь ужас. Гарри замирает, а после, мысленно выругавшись, натягивает усмешку и быстро тараторит: — Нет-нет-нет, все хорошо, смотри на меня. Слышишь? Все под контролем, понял? Я с тобой. Ребенок замолкает на миг. Затем вздрагивает, хлюпает носом и снова хнычет. Но смотрит на Гарри сквозь дым. С детьми сложно работать — совсем не соображают, если напуганы. Нужно успокоить. Срочно. — Как тебя зовут? Молчание. Единственная реакция — дрожь в теле и всхлипывания, готовые перерасти в новый приступ рыданий. — Я Гарри. Гарри Поттер. Может, слышал? — он пытается звучать спокойно, но выходит паршиво. Тело все больше его предает — усталостью, болью. И паникой, которая все сильнее стискивает горло. Мальчишка всхлипывает. Дергает головой, и пара светлых прядей падает на глаза. После, спустя невероятно долгую минуту, хрипло давит: — Де… Деон… Кашель, что рвался из груди последние тридцать секунд, замирает на губах. Сердце пропускает удар. Затем еще один. Вокруг бушует пожар, но Поттеру становится невыносимо холодно. Весь мир рушится. И собирается заново. Слишком медленно, почти мучительно. Малфой… Конченный засранец. Неподалеку что-то грохочет, поднимая сноп искр в воздух, но Поттер не обращает внимания. Его разум, опаленный, лихорадочно соображает, пытаясь выстроить единую картину. Все детали становятся на свои места, но слишком поздно. Нет. Катастрофически поздно. «Мы, старшие, — это мост. Не дорога, не пункт назначения — всего лишь звено между тем, что было, и тем, что только должно случиться». У Дамблдора всегда находились ответы на вопросы, которые еще даже не были заданы. Чертов старик знал все наперед. Кто бы мог подумать. Гарри свирепо улыбается, глядя на порт-ключ в дрожащих пальцах. «Мой финал назначен на этот день. Но также я знаю, что в точке моей смерти находится и начало чего-то нового». Нахрен рефлексию. Нужно собраться. И действовать. Поттер сглатывает. После поднимает голову, ловя взгляд ребенка. И решительно кивает. — Хорошо, Деон, — он снова пытается подтянуться, чтобы быть ближе. Но камень давит как свинцовая плита. — Слушай внимательно, ладно? Гарри поднимает над полом порт-ключ. Металл потемнел, края закопчены, но он еще цел. Должен сработать. — Я сейчас брошу тебе штуку. Небольшую. Ты ее увидишь. Надо нажать на кнопку. Понимаешь? — вкрадчиво объясняет он, пристально следя за мальчишкой. — Нажать — и все. Деон хрипит, откашливается, мотает головой, потом с усилием кивает. Гарри не верит этому кивку. Но выбора нет. — Давай, малыш, — голос хрипит и срывается на шепот. — Просто нажми. Ты вперед, а я сразу за тобой, понял? Он замирает, выжидает еще миг, и только потом — резко дергает рукой, размыкая пальцы. Порт-ключ с едва слышным скрежетом скользит по закопченному полу к Деону. От очередного грохота со стороны Поттер вздрагивает, и это отдается адской болью в половине тела. Гарри стонет, непроизвольно опуская голову. А когда поднимает — перед ним лишь непроглядная стена дыма. — Нажимай, Деон! — приказывает он, пытаясь перекричать шум. — Живи! Дым не планирует рассеиваться. И, как бы Поттер не всматривался, он уже ничего не видит. Кашель вновь разрывает гортань, да так сильно, что руки подкашиваются, и Гарри грудью падает на пол. — Ты услышал меня?! ЖИВИ! — отчаянно рявкает Поттер, окончательно срывая голос. Ответа не следует. Гарри с трудом дышит. В легкие будто натолкали раскаленного угля. Каждый вдох — режущая боль. Каждый выдох — с хрипом. Он не видит Деона. Не слышит. Вокруг лишь предсмертные стоны разваливающегося здания. Внутри нарастает паника. Горло сжато. Разум требует сделать хоть что-то. Проверить, дернуться, приподнять… Только не бездействовать. Поттер, стиснув зубы, снова пытается сдвинуться. Издает рык, от которого кровь стынет в венах. Подгребает локти ближе, дергает корпусом, впивается пальцами в камень — и все впустую. Только новый виток боли и вспышка перед глазами. Проклятье. Еще. Хоть немного. Хоть сантиметр. Борись. Твою мать. Борись! Он снова дергается — со злостью, почти вслепую. Чертов камень не сдвигается. Удушливый кашель забивает горло. Все тело скулит. Пот заливает глаза. Под животом — что-то теплое и влажное. Наверняка кровь. Плевать. Он… должен… черт возьми, должен!.. Еще рывок. В груди что-то трещит. — Деон! — сипит Поттер в последний раз, почти не веря, что голос еще при нем. И тут… все кончается. В теле — пустота. Та самая струна, что была натянута до предела, — лопнула. Сил не осталось. Совсем. Гарри с глухим стоном обмякает. Щекой прижимается в покрытый толстым слоем копоти пол. Глаза открыты, но почти ничего не видят. Он дышит часто, тяжело. Тепло разливается откуда-то изнутри. Но это не облегчение. Просто конец. Сердце будто зажато в чьем-то кулаке. «Пусть я стану ступенькой, на которую ты сможешь опереться. Поднимись выше… чем смог я». В сознании мелькают обрывки из жизни. Купе Хогвартс-экспресса. Смех. Руки. Обещание, которого не сдержать. Карты, сверкающие на солнце. Взмах черных крыльев. Нелепые шутки. Алые мантии. Любимый голос, согревающий душу. Веселые искорки в глазах Полумны. Добродушный вздох Гермионы. Широкая улыбка Рона. Ворчание Рэй в голове. Приподнятая бровь Драко и лукавая ухмылка. Все они. Все здесь. И вот-вот рассыпятся прахом. Хах… в прошлый раз такого не было. — Дьявол. Кха-ах… Как же… хочется жить… — давит Гарри и усмехается. Поражаясь самому себе в это мгновение. — Боже… дай мне жить. Сквозь рев пламени слышно, как где-то рушится балка. Потолок трещит, осыпается. Дым окончательно поглощает все вокруг. Совсем близко сверкает очередной сноп искр. Гарри не закрывает глаза. Просто смотрит в темноту. И больше не двигается.

***

Аппарация выходит не с первой и не с четвертой попытки. Но вот, наконец, под ногами хрустит свежевыпавший снег. Тело Драко от слабости кренит вбок, и парень с тихим стоном приваливается плечом к стене здания. Через мгновение его выворачивает под ноги от магического истощения. Благо, он не ел последние сутки — так что выходит только желчь. Тяжело дыша и вытирая губы рукавом, Малфой поднимает голову. Над Либерти Дан клубится плотный дым, заволакивая небо до черноты. Стены скрипят, у входа уже толпа волшебников, тщетно пытающихся обуздать разбушевавшуюся стихию. Сердце болезненно сжимается. Но Малфой отмахивается от подступающей паники. Заставляя негнущиеся ноги идти, он движется вперед, слабеющими пальцами стискивая палочку. Пожалуйста. Пускай ему повезет. Хотя бы сегодня. Рядом раздается хлопок. А после, в ту же секунду, голову пронзает нечеловеческая боль, от которой Драко сдавленно шипит, стиснув зубы и зажмурившись. Колени почти подгибаются, но из последних сил парень удерживается на ногах. Веки с трудом разлепляются, но зрение остается расфокусированным. Малфой косится в сторону и замечает маленький силуэт у обочины. Взлохмаченные светлые волосы. Порванный свитер. Страшный ожог на руке, словно отметина адского пламени. Мелкий предмет в дрожащих пальцах. Сердце делает неровный удар. Нет. Пожалуйста. Нет. Малфой, упрямо мотнув головой, делает шаг вперед. Один из верхних этажей с грохотом обваливается вниз. Языки пламени взметаются выше крыши, злобно облизывая почерневшее небо. Раздается странный щелчок — будто что-то ломается совсем рядом. Драко замирает. Медленно, словно во сне, опускает голову. И таращится на дрожащую ладонь. Алый камень на одном из колец лопнул и осыпался на снег крошкой красного стекла. Из груди вырывается судорожный выдох — словно попытка вытолкнуть наружу острую, как бритва, боль. Артефакты, созданные с использованием крови, разрушаются, когда погибает ее носитель. Рука безвольно повисает вдоль тела. Мир замедляется до тягучего состояния. Грохот, треск, крики тонут в ватной пелене, будто кто-то выключил звук. Малфой стоит, не двигаясь. На ресницах тают снежные хлопья. В ушах звенит реквием по утраченной любви. Он так яростно считал дни… И все равно опоздал. Колючий, обжигающий кожу снег обильно валится со свинцового неба. Вперемешку с пеплом, что грязным саваном оседает на рыхлых сугробах. Холодно просто до безумия. И адски больно. В паре метров всхлипывает ребенок — этот звук режет слух тупым ножом. Драко, скривившись, дергает головой, словно это поможет одуматься. Не совершать глупостей. «Нельзя, не подходи к нему». Но невидимые силы толкают Малфоя вперед. Заставляют тело двигаться. В задницу законы времени. Он должен узнать, как это было. С каждым шагом мигрень усиливается — по затылку словно бьют кувалдой с частотой раз в несколько секунд. Невозможно не то что сосредоточиться — дышать получается с трудом. Ноги заплетаются — Драко падает перед Деоном на колени. Смотрит ему в глаза и не в состоянии разомкнуть губ, несмотря на крик, что настойчиво рвется наружу. Ребенок напротив съеживается, вжимает голову в плечи. Щеки измазаны сажей и разводами от слез. Руки дрожат, но пальцы продолжают стискивать металл. Малфой роняет взгляд на предмет и мгновенно понимает: порт-ключ. Почти все вопросы отпадают сами собой. Остается лишь безутешное горе. — Ты… — Драко не узнает своего голоса. Тот трещит, словно дерево в пламени. — Ты сказал ему?.. Сказал свое имя? Еще пара минут этой адской мигрени, и Малфой отключится. Инстинкты вопят, приказывая немедленно уносить ноги. Но он остается. — Я… — губы Деона дрожат. — Отвечай. — Я… он сказал, что… что его зовут Гарри… — блеет Деон, бледнея все больше. Короткая вспышка ярости — будто последний отголосок умирающей души. Рука Малфоя бросается вперед, пальцы хватают парнишку за воротник и дергают. — Я не об этом спросил! — рявкает Драко, исказившись в лице от боли и гнева. — Ты назвал свое имя?! — Д-да… Пальцы на секунду сжимаются, а после, словно сила покинула их, размыкаются. Малфой во все глаза смотрит на Деона, почти не моргая. В голове лишь одна мысль. Гарри умер, считая его лжецом. И был прав. По губам и подбородку — прямиком из носа — струится горячая кровь, кляксами разбивающаяся о колени. Чем дольше Драко остается около Деона, тем хуже ему становится. Сейчас — почти невыносимо. Наверное, со стороны Малфой выглядит просто отвратительно, если судить по ужасу в глазах Хендрикса. Правильно. Пусть боится. Будущее обойдется с ним чудовищно. Пальцы, сжимающие палочку, нетерпеливо дергаются. Желание убить мальчишку здесь и сейчас практически нестерпимо. Нет. Тогда второй попытки не случится. Деон должен выжить. Затуманенный болью взгляд снова падает на порт-ключ в маленьких пальцах. Наверняка мальчишка видел слишком многое. Начнет рассказывать взрослым — возникнут вопросы. Например, почему Поттер не воспользовался магией. Почему именно порт-ключ… Большинство, конечно, просто закроет глаза на странности. Но вот отец… Отец вцепится мертвой хваткой и начнет копать. Обязательно раздует сенсацию. И память о Гарри будет навсегда опорочена. Недопустимо. Кое-как Драко, собирая в кучу последние остатки сил, направляет палочку на Деона. И хрипло шепчет: — Обливиэйт. Он действует спешно и неаккуратно. Вырывает воспоминания о Гарри, словно сорняки. Хендрикс жмурится, вжимая голову, но не смеет пошевелиться и сбежать — слишком напуган. Малфой оставляет только один-единственный факт об этом происшествии. К горлу снова подступает тошнота, но Драко сдерживается. Он, захрипев, отбирает у Деона порт-ключ и поднимается на дрожащие ноги. Штаны на коленях насквозь промокли от снега. Перед глазами — туман. — Я… я ничего не помню, сэр… — растерянно мямлит парнишка, поежившись. — Я… Что произошло? Гарри Поттер спас меня?.. Малфой натягивает на голову капюшон мантии. Хочется смеяться и рыдать одновременно. — Выжить должен был Поттер, а не ты, — давит он, отворачиваясь. — Никогда не забывай об этом. Люди обречены совершать одни и те же ошибки десятки раз. Снова и снова. Пока не научатся. Снег липнет к сапогам и мантии. Превращается в ледяную корку. Ворох пепла цепляется за плечи, будто мертвые пальцы прошлого, не желающие отпускать. Малфой не оглядывается. Просто идет. Ноги подкашиваются, но он продолжает идти. В глазах пульсирует, и с каждым шагом все хуже — кажется, он уже не движется, а проваливается в вязкую тишину, где не осталось ни мыслей, ни образов. Только глухая, разъедающая все изнутри пустота. Он с трудом различает стены переулков, между которыми петляет. Мир будто тонет в сером. Дышать становится тяжелее. Сердце отказывается биться. Снег перемежается с пеплом. Ресницы слипаются. Плечи трясутся. Драко почти не замечает, как чьи-то руки вдруг обвивают его за талию. Неожиданное тепло пробивается сквозь мантию — и только тогда Малфой осознает, как сильно замерз. Губы потрескались и пекут от крови, что продолжает струиться по ним. Взгляд отстраненный и пустой. Драко не сопротивляется, когда его разворачивают и почти тащат за собой, но бережно, словно несут в руках нечто хрупкое. Кто, куда и зачем — уже не имеет значения. — Ну вот… Я же обещал, что всегда подставлю плечо. Уже забыл? — звучит смутно знакомый голос. Драко не может выдавить и слова в ответ. Только смотрит перед собой незрячими глазами. А в голове стучит одно: «Теперь я снова один». Ноги заплетаются, и Малфой спотыкается, заваливаясь вперед. Его успевают удержать от падения, после осторожно усаживают на землю, прислонив спиной к стене. Прохладные ладони опускаются на его лицо. Пальцы неспешно скользят по губам и подбородку в тщетной попытке стереть засохшую кровь. — Это никуда не годится… — шепчет Тео, снисходительно ухмыльнувшись. Он медленно становится на колени перед Драко, с беспокойством заглядывая в глаза. Его ладони все еще на лице Малфоя. Волосы слегка растрепаны и влажные от снега. На плечах пальто — мелкие крупицы пепла. От Нотта несет дымом, запах которого смешивается с дорогим одеколоном. Драко рассматривает его лицо из-под полуопущенных век. Голова вот-вот лопнет от мигрени, но мысли все же выстраиваются в верном порядке. Он не спрашивает, что Тео забыл здесь. Почему не помог Гарри. Все и так ясно. Осознание не сваливается на Малфоя камнепадом, не вспыхивает яркой искрой. Потому что ответ был очевиден с самого начала. Просто они все упорно отворачивались от него, так как это было удобнее. — Это… это был ты, — безэмоционально выдыхает Драко. Нотт ничуть не напрягается в лице. Лишь слегка наклоняет голову вбок. И устало усмехается. — Ты зря сюда пришел, приятель, — тихо говорит он, большим пальцем поглаживая скулу Малфоя. — Не хотел, чтобы ты стал свидетелем. Прости меня. Я должен был предусмотреть, — Тео сокрушенно качает головой. Драко прикрывает веки. Видеть Нотта перед собой сейчас невыносимо. Он бы убил его, останься в руках хоть какая-то сила. Останься в груди хоть толика стремления что-либо предпринять. Но правда в том, что все уже потеряло какой-либо смысл. Гарри мертв. Остальное — не имеет значения. С пересохших губ срывается горестный смешок. — Ясно… Значит, я привел за собой смерть. Гребаный Вестник Смерти. — Привел смерть?.. Ладони Тео опускаются на плечи Малфоя и легонько встряхивают его. — Эй, Драко, посмотри на меня, — просит он. — Открой глаза. Пожалуйста!.. А в чем смысл?.. Все равно уже конец. Но Малфой подчиняется. Сам не зная, почему. Будто Тео способен перемотать время вспять и все исправить, если Драко будет покорным. — Послушай меня… — сбивчиво шепчет Нотт, наклоняясь вперед. — Ты сделал все правильно, понял? Ты ни в чем не виноват… — он улыбается, жадно вглядываясь в глаза Малфоя. — Ты вытащил меня из дыры, в которой я прозябал долгие годы, понимаешь?.. — Тео сглатывает, словно не в состоянии удержать в узде детский восторг. — Я смог… хах… Ты можешь в это поверить?.. Я наконец избавился от него! Малфой болезненно кривится и вяло дергает головой, чтобы разорвать зрительный контакт. Но пальцы, обхватившие его подбородок, не дают этого сделать. В глазах Нотта мелькает отчаяние. Словно он только сейчас осознал нечто ужасное. — Я не врал… — хрипло признается он. — Тебе — нет. За столько лет… Ты был единственным, с кем я действительно хотел общаться. Мы ведь с тобой поладили по-настоящему, понимаешь?.. О, боги… Он сбрендил. Драко кое-как поднимает руку, упираясь ладонью в грудь Тео. Вяло толкает, но это не помогает. Голову пронзает очередной приступ невыносимой боли. Нотт скорбно поджимает губы, словно брошенный ребенок. После рывком подается вперед, обхватывает руками плечи Малфоя и с силой прижимает к себе. — Драко… Я знаю, шансов мало, но… Пожалуйста, я так не хочу с тобой расставаться, — хрипло бормочет он, все крепче стискивая руки. — Ты мне нужен, правда нужен. Если есть хоть малейший шанс, что… Без Гарри нам будет лучше, я клянусь тебе… Вот увидишь… Я все сделаю правильно. Только позволь мне это… Из Малфоя вырывается глухой стон, почти неслышный. Все тело будто ломается изнутри, рассыпается по кусочкам. — Лучше… убей… Не издевка. Мольба. Тео вздрагивает и тут же замирает, словно его пригвоздили к месту. После отстраняется, с нарастающей паникой вглядываясь в лицо Драко. Малфой слышит, как дыхание парня напротив сбивается и становится рваным. Одному Мордреду известно, с чего бы. Драко плевать. Он едва соображает. Перед глазами — туман. — Ясно. Я тебя услышал. Нотт кивает и вымученно улыбается. Одна его рука опускается, ныряет под отворот мантии. И достает палочку. — Тш-шш… Все хорошо. Сейчас мы все поправим… — шепчет Тео. — Сейчас боль уйдет. Потерпи немного… Нотт произносит незнакомое Малфою заклинание, и все тело будто прошивает разрядом. Драко выгибается в спине, запрокинув голову, но руки Тео обхватывают его плотнее и удерживают в сидячем положении. «Смерть здесь — это не по плану», — шепчет внутренний голос. Малфой посылает его в пекло. Вместе. Как в жизни, так и после. Снежные хлопья оседают на черных волосах Тео, на его мантии, на бледнеющем лице Драко — везде. Холодно — еще больше, чем раньше. Почти до невозможности. Где-то вдалеке до сих пор бушует пожар. Где-то вдалеке эта история начинается заново. С жалкого мальчишки, спасенного Национальным Героем. Чужие руки судорожно сжимают его. Драко хочет вырваться, но тело больше не слушается. Перед глазами медленно мутнеет. Шепот Нотта превращается в неразборчивый, бессмысленный шум. Боль растворяется и уходит на задний план. Слабый удар сердца в груди. Вялый, почти ни на что не годный. А затем еще раз. И… все. С бледнеющих губ Малфоя срывается прерывистый выдох. Уже последний в этой жизни. И его голова безвольно падает на плечо Тео.