Маленькие Спасатели

      — Здравствуй, Лавайни.              — Здравствуй, Дезире. Ну, как прошёл твой день?              — Неспокойно… — Дезире устало улыбается. — Ален сегодня заявил, что устал. Мол, я каждый день готовлю ему кашу, а он хочет чего-нибудь другого. Отказался от овсянки… Когда начала кормить его с ложки, всячески отбивался. В конце концов моё терпение закончилось, и я его оставила без мороженого на неделю. Так он, когда я в магазин за детским пюре отошла, в кухню заполз, в морозилку залез и мороженое съел… А что у тебя? Элвис не бунтует?              — Паинька паинькой, — улыбается в ответ Лавайни. — По крайней мере, пока что.              — Что-то задумал, — предупреждает Дезире. — Следи за ним.              — Думаешь?              — Уверена. Не забывай, я всё-таки мама.              — Опыта у нас одинаково, — возражает Лавайни.              — Одинаково, — соглашается Дезире. — Но всё же… Ой, Лав, я побежала. Ален проснулся.              — Беги, конечно.              — Позавчера каша, вчера каша, и сегодня тоже каша… — пробормотал Чип, ковыряя ложкой в тарелке овсянки. — Надоело! Прямо как папа мне про бурундуковую армию рассказывал…              — Каша полезна для малышей. Для таких, как ты, — возразила Дезире, почесав бурундука за ухом.              — Надоело! — заупрямился Чип. — Не хочу кашу!              — И что же ты хочешь? — устало спросила Дезире.              — Мороженое хочу, — капризно сказал Чип, отталкивая тарелку с кашей. Дезире едва успела её поймать в дюйме от края стола.              — Ален! — строго сказала мышка, хмуря брови. — Что я сказала тебе о твоём поведении? Будешь так себя вести — мороженого не получишь.              Чип упрямо замотал головой.              — Не будешь, значит, овсянку? — строго спросила Дезире. — Мама старалась, варила… а ты отказываешься?              — Не буду! — выпалил Чип.              Дезире вместо ответа взяла ложку и начал кормить бурундука с ложечки. Чип закрывал рот, уворачивался, и очень скоро всё лицо у него было в каше. Дезире, отложив ложку, укоризненно покачала головой:              — Ай-ай-ай. Как же нехорошо, Ален. Касторки захотел?              — Нет, — буркнул Чип. — Но и каша мне уже надоела.              Взяв кухонное полотенце, лежащее рядом, мышка довольно бесцеремонно вытерла с мордочки бурундука всю кашу. Посмотрела в тарелку — та почти опустела. Молча взяв тарелку, Дезире вышла из комнаты и вернулась через минуту с добавкой овсянки. Поставила её перед Чипом и продолжила кормить его с ложечки, строго предупредив:              — Предупреждаю. Будешь упрямиться — останешься без мороженого.              — Всё равно! — промычал сквозь зубы Чип.              — Ах, всё равно! — выпалила Дезире. — Последний раз спрашиваю — будешь есть овсянку?              — Нет! — выкрикнул Чип.              — Ну, раз так… — выдохнула мышка. — Ну, раз так… — повторила она после короткой паузы. — Видимо, ты забыл, что мама может быть не только доброй, но ещё и строгой. Я на неделю лишаю тебя мороженого! А теперь немедленно прекращай капризничать и ешь овсянку, не то вдобавок напою тебя касторкой!              Угроза подействовала — Чип неохотно открыл рот и начал глотать опостылевшую (и остывшую) кашу. Закончив его кормить, Дезире напоила бурундука молоком, вытерла ему рот всё тем же кухонным полотенцем и строго сказала:              — Теперь выпей рыбий жир.              — Мама! — капризно воскликнул Чип. — Ты каждый день кормишь меня кашей и поишь рыбьим жиром!              — Малышей надо кормить кашей, и надо давать им рыбий жир, — отрезала Дезире, наливая в ложку жир. — И спорить бесполезно, если не хочешь получить по попе.              — Ма-а-ам! — закапризничал Чип, но в этот момент во рту у него оказалась ложка с рыбьим жиром. Поморщившись, бурундук проглотил его — он ещё не забыл, что будет, если попытаться его выплюнуть.              — Вот и молодец, — холодно произнесла Дезире. Перед тем, как убрать пузырёк с рыбьим жиром, она посмотрела его на просвет. — Хм-м… уже заканчивается. Пора сходить в аптеку.              Открыв шкафчик, Дезире достала детский костюмчик, отстегнула Чипа и начала его одевать. Одела, посадила в коляску, накинула куртку, надела на голову свой неизменный берет и вышла из дома.              В Париже Дезире жила давно, а потому сумела неплохо устроиться — купила себе домик в седьмом районе, недалеко от Эйфелевой башни, где проживало немало людей с собаками, и кошек в округе практически не было. К тому же вокруг была развитая инфраструктура — аптеки, магазины, кафе. Одним словом, мышам жилось привольно.              В одну из аптек и направлялась Дезире с коляской. Стояла жаркая солнечная погода, солнце палило нещадно, и каблуки Дезире стучали по раскалённым камням мостовой. Мышка шла, толкая перед собой коляску, в которой лежал Чип, надёжно укрытый от солнца и ветра зонтиком. Дойдя до аптеки, Дезире завернула в неё.              Очереди, к счастью, не оказалось. Купив за три франка несколько пузырьков рыбьего жира и, покосившись на коляску, пузырёк касторового масла, Дезире убрала их в сумочку, повернулась к коляске и уже собиралась выйти наружу, но остановилась и, принюхавшись, покачала головой:              — Ай-ай-ай. До дома потерпеть не мог?..              Повернувшись к фармацевту, мышка спросила:              — Вы разрешите воспользоваться уборной? Малыш у меня… ну, сами понимаете.              — Конечно.              Достав из коляски Чипа, Дезире извлекла из нижней части её запасной памперс и присыпку и прошла в уборную. Сменив памперс, испорченный выбросила и вышла назад с бурундуком на лапках. Положила Чипа обратно в коляску и вышла, толкая её перед собой.              Дома Дезире усадила Чипа смотреть мультики, а сама удалилась на кухню — готовить обед. Когда доставала из тумбочки пшено для каши, зацепила локтем дверцу холодильника. Засыпала в кастрюлю пшено, накрыла её крышкой. Закрыла холодильник. Поддавшись секундному соблазну, открыла морозилку, достала оттуда шоколадное эскимо, покрутила его между пальцами. Нет… не стоит дразнить Чипа. То есть Алена, поправилась, конечно же Алена. Он всё-таки наказан… и за дело, за дело. С этими мыслями Дезире убрала эскимо.              — Мама?              — Да? — откликнулась Дезире, вытирая замёрзшие пальцы о фартук.              — А когда мы будем обедать? Я голодный.              — Скоро. Совсем скоро, мой маленький.              Неужели мультики уже закончились? Заглянув в детскую, Дезире улыбнулась: Чип сидел на стульчике, обнявшись с игрушечным зайчиком, и смотрел мультики, улыбаясь. Значит, всё в порядке.              Пшённой каше Чип ожидаемо не обрадовался, но капризничать не стал — едва он открыл рот, отодвигая тарелку, Дезире как бы невзначай достала из сумочки купленный пузырёк касторки и недвусмысленно поджала губы. Чип поперхнулся слюной.              — Может, не надо, мама? — жалобно спросил.              — Решу, что надо, Ален, если ты немедленно не прекратишь капризничать, — пригрозила Дезире. — Касторка очень противная. Тебе не понравится.              — Каша тоже противная, — пробурчал Чип. — Особенно когда только её и ешь.              «Наверное, он в чём-то прав, — кисло подумала Дезире, кормя бурундука кашей с ложечки. — Раз уж назвалась его мамой, то должна о нём заботиться, верно?.. В конце концов, я всё ещё хочу с его помощью покончить со Спасателями… а для этого нельзя экономить на ресурсах. Он должен вырасти полностью преданным мне».              — Если мама принесёт тебе детское пюре, ты будешь его есть?              — Буду, — Чип активно закивал.              — Ну, вот и договорились. Тогда я схожу в магазин, а ты пока посмотри мультики, — Дезире тепло улыбнулась и ласково потрепала Чипа за ушко.              В ближайшем продуктовом магазине, как назло, оказалась большая очередь. К тому моменту, как Дезире, набрав полные сумки фруктового и овощного пюре, вернулась домой, прошло больше сорока минут. С тревогой шла она домой, думая, что же мог натворить Чип за время её отсутствия. Стоило всё-таки взять его с собой. «Не додумалась! — грызла себя мышка. — Как-то он там?.. Может, ему надо памперс сменить?.. Или ещё чего?..».              Зайдя на кухню, чтобы поставить сумки, Дезире обомлела. Чип сидел на полу возле открытой морозилки и с наслаждением грыз шоколадное эскимо. Увидев «маму», бурундук обомлел. Поставив сумки на пол, мышка сурово спросила:              — Кажется, кто-то был лишён мороженого?..              — Да, но… — промямлил Чип.              — Никаких «но»! — оборвала его Дезире. — Как ты вообще сюда подобрался?              — Приполз, — промямлил Чип.              — «Приполз»… — Дезире тряхнула головой. — Ты меня не послушался, Ален, и за это будешь наказан. Где там моя щётка?              При упоминании щётки Чип попытался уползти из кухни, но Дезире ловко поймала его за шиворот детского костюмчика и понесла в комнату. Довольно бесцеремонно раздела, сняла памперс, положила себе на колени. Достала из сумочки деревянную щётку.              — Мама, не надо, пожалуйста! — взмолился Чип. — Я не…              — Ты знал, что нельзя! Но всё равно полез… — Шлёп! — Мороженое съел, хотя я запретила… — Шлёп! — Прошлые уроки уже забылись? — Шлёп! — Думаешь, раз мама добрая, она всё простит? — Шлёп! — Нет! Мама строгая!              — Мама, пожалуйста! — взвизгнул Чип, дрыгая лапами и заливаясь слезами.              — Что «пожалуйста»? Раньше надо было думать! — отрезала Дезире, продолжая ритмично поднимать и опускать щётку. — До того, как делал то, что делать нельзя!              Ещё десять шлепков щёткой показались сотней. Наконец Дезире отпустила Чипа, надела на него памперс. Поставила перед собой, придерживая лапками за подмышки, строго сказала:              — Я ещё на неделю лишаю тебя мороженого, включая сегодняшний день. Итого — на две. Всё понял?              — Угу, — всхлипнул Чип.              — Ну, вот и отлично, — голос Дезире потеплел. — В таком случае, нам пора спать.              Надев на бурундука пижаму-зайчика и уложив его спать, Дезире включила компьютер — у неё был запланирован созвон с Лавайни. Пока загружался WhatsApp, Чип уже заснул крепким сном малыша, едва слышно шмыгая носом. Наконец программа загрузилась, и Дезире набрала номер подруги.       

***

             Утро Лавайни началось с уже привычной игры «в лошадку», которую Дейл обожал. Прогарцевав по комнате с бурундуком на спине, мышка ссадила его на стульчик, пристегнула. Принесла баночку детского пюре.              — Голодный? — спросила.              — Да, — Дейл кивнул.              — Вот и отлично. Сейчас поедим.              Достав ложку, Лавайни начала с ложечки кормить Дейла. Тот послушно открывал рот и глотал пюре, жмурясь от удовольствия.              — Банановое… — мечтательно протянул, когда банка опустела.              — Вкусно? — спросила Лавайни, выбрасывая пустую банку.              — Угу, — протянул Дейл, облизывая губы. — Ещё хочу.              — Нет уж, хватит с тебя. Много есть вредно, а малышам — тем более, — отрезала Лавайни. — Потолстеешь. И спорить бесполезно.              — Лавайни… — захныкал Дейл, протягивая к «старшей сестре» лапки.              — Нет, я сказала! — отрезала мышка. — Будешь капризничать — отшлёпаю.              Дейл насупился и сложил лапки на груди. Вид у него был настолько надутый, что Лавайни, не выдержав, рассмеялась:              — Ну что? Мы опять сердимся?              Маленькая лапка мышки скользнула вниз, к пяткам бурундука, и принялась немилосердно их щекотать. Дейл уворачивался, кусал губы, надувал щёки, но не продержался и минуты — расхохотался.              — Ну вот, мы уже не дуемся, верно? — весело спросила Лавайни, поднимая бурундука со стульчика. — Поиграем ещё в лошадку?              Посадив Дейла себе на спину, Лавайни проскакала с ним по всей комнате. Дейл трясся и подскакивал в «седле», улыбаясь и держась лапками за волосы мышки. На очередном повороте Лавайни сделала неосторожное движение, едва не подвернув лапку, и упала. Дейл вылетел из «седла», упал на пол. Порядочный клок волос остался у него в лапке. Ударившись об пол копчиком, Дейл взвыл.              — Ох! — Лавайни, перепугавшись, кинулась к бурундуку, забыв про боль в подвёрнутой лапке. — Извини, Элвис… я такая неловкая… Тебе очень больно?              — Да, — буркнул Дейл, наградив мышку взглядом исподлобья.              — Ну, ну… — Лавайни обняла Дейла, прижала к себе, села на пол и принялась его укачивать. Она просто не знала, как поступить в такой ситуации, поэтому качала бурундука на лапках и бормотала что-то успокаивающее, пока не затихли всхлипывания. — Надо нам быть поаккуратнее с игрой в лошадку, верно?.. Пожалуй, не следует так разгоняться… Ну всё, всё… сейчас пройдёт… Чш-ш…              Всхлипывания стихли окончательно. Погладив Дейла по голове и поцеловав в горячий от слёз лоб, Лавайни сказала:              — Ну, вот и всё. Уже не болит, правда?              — Не болит, — буркнул Дейл.              — Ну, вот и отлично. Полетаем?              — Я не…              Не успел Дейл договорить, как уже подлетел к потолку. Раз, второй, третий… Лавайни подбрасывала его, улыбаясь. Поймав бурундука в пятый раз, она собиралась было подбросить его снова, но тут принюхалась и, улыбнувшись шире, сказала:              — Так-так. Кажется, кому-то нужно сменить подгузник?              Дейл покраснел сильнее.              — Не стесняйся этого. Малышам нужно менять подгузники. Это нормально.              Положив бурундука на столик, Лавайни сняла испорченный подгузник, выбросила его в мусорку. Посыпала присыпку, надела новый.              — Ну, вот и всё. Пойдём гулять?              На Гавайях было жарко, и много одежды не требовалось. Лавайни ограничилась тем, что укутала Дейла тонкой простынкой, сунула в рот соску, положила в коляску и вышла из своей хижины.              Остров был крошечным. Обойти его по периметру можно было самое большее за полчаса — даже для маленькой мышки. Совершив неторопливую пешую прогулку, Лавайни вернулась к своей хижине. Уже толкнула дверь, чтобы войти внутрь, но решила, что погуляли мало, и пошла к океанскому побережью. Села на песок, поставив рядом коляску, слегка покачивая её локтем.              — Дыши, малыш… — протянула. — Морской воздух полезен для лёгких.              Ответа не последовало. Заглянув в коляску, Лавайни убедилась, что Дейл уснул. Улыбнувшись, мышка вернулась домой. Переложила бурундука в кроватку и подошла к компьютеру для планового созвона.       

***

             Дверь штаб-квартиры Спасателей открылась. Гайка, задремавшая на диванчике (у неё до этого были бессонные сутки, полные волнения), подскочила и кинулась к вошедшему Рокфору:              — Ну?!              В это короткое слово мышка вложила всю надежду. Но Рокфор устало покачал головой:              — Нет… нигде не нашёл. Как сквозь землю провалились.              — Может, это происки кого-то из наших врагов? — предположила Гайка.              — Гаечка, дорогая, подумай сама… — покачал головой Рокфор. — Кто мог проникнуть в нашу штаб-квартиру? Толстопуз? Нимнул? Не могли…              — Нимнул мог создать маленьких роботов. Его обязательно надо проверить. Думаю, Спарки нам поможет, — Гайка поправила волосы. — У него с профессором свои счёты.              — Думаешь? — Рокфор с сомнением покачал головой. — Он же уехал…              — Рокки, нам нужны все друзья, которых мы можем собрать. Мы должны найти Чипа и Дейла. Не забывай, что именно они когда-то собрали нас вместе.              — Конечно, Гаечка… — Рокфор вздохнул. — Напиши письмо в институт. А я пока… я пока приготовлю ужин. Дела делами, но и о еде забывать не стоит.              — Конечно, Рокки.              Оставшись наедине с собой, Гайка долго думала, с чего начать письмо в институт… и куда могли пропасть друзья. Неужели это действительно происки врагов? И каких врагов? Конечно, их у Спасателей было предостаточно, но всё же…              Дело требует тщательного разбирательства. Скорее всего, Гайке не придётся спать и в эту ночь.