The ballad of the Emerald Heart and the Ruby Soul

Волнение нарастало. Любимым оружием молодой воительницы был тяжелый длинный двуручный меч. Он разрубал кости одним верным ударом. С ним было хорошо в битве на расстоянии, замахиваясь грузными атаками и грамотно управляясь можно было не подходить вплотную к противнику. Но если допустить ошибку, то такой меч уже не поможет. Один точный рывок соперника и он может заколоть кинжалом, или легким и маневренным коротким мечом для ближнего боя, которые, к примеру, любил использовать Бэйб. Доспехи не защищали подвижные места. То была шея, подмышки, сгибы локтей, запястья, бедренные кости, подколенные сухожилия, икры и голени. Зачастую, если человек с тяжелым двуручником был повержен, это происходило благодаря подрезке запястий или локтей изначально, и только потом, когда уже сил держать меч не было, наносились смертельные удары. Реже противник обездвиживался, получая раны на колени или голени. Передвигаться такой рыцарь уже не мог, а тяжелый двуручник не помогал в статичном состоянии хозяина. Было интересно, какой меч выберет граф. Они не обговаривали ничего заранее, и это могли быть разнообразные варианты. Клинок с одним лезвием или двумя, прямой или изогнутый, для дальнего боя или для ближнего. Палаш, фальшион, клеймор, фламберг, сабля, бастард. А может быть, молодой граф удивит наследную принцессу чем-то новым? Хоть Бекки и могла управляться с любым мечом, но себе она решила не изменять сегодня. Это может пойти на руку Антриму, ему могут подсказать его люди, что генерал питает особый трепет перед двуручными мечами, и помочь выбрать более подходящий под защиту и атаку против тяжелого. Но девушке было плевать. Пусть выходит с каким угодно. Никогда не было такого, чтобы уверенности в ее груди не хватало. На королевской трибуне Лукнам уже откровенно тряслась всем телом, забившись в уголок. И чем больше проходило времени, тем дрожь становилась сильнее. Билли и Бэйб уже встали по обе стороны от расположенных в ряд стульев, как смирные бойцы, ни один мускул на лице не выдавал волнения. Фрин села на один из стульев ближе к краю, девушка все же переживала. Но только из-за бессмыслицы этого действа. Глупее некуда расстаться с жизнью из-за этой мелочи. Ну повздорили, с кем не бывает. Но где-то в глубине души, среди ясных белых ангельских лепестков, один демон нашептывал принцессе желание, чтобы Бекки проиграла этот бой. Да, Фрин выйдет не за Хенга. Но хотя бы это будет мужчина, который молод, достаточно хорош собой, имеет неплохое влияние и держит земельные владения в границах Вермилиона, ее родного королевства, ее дома. Ее мысли были прерваны звонкими возгласами людей на арене. С одного края выходила Бекки, волоча за собой тяжелый двуручный меч. Острием он лязгал по уже протертой каменной кладке, создавая неприятный звук. Фрин нахмурилась. Это еще что? Если молодая воительница не в силах даже держать этот меч в руках, тогда зачем вообще выбирать такое оружие? Или может быть, она надеется в пару разящих ударов поразить своего соперника? То, что девушка уже генерал армии еще не значит, что силы графа перед ней сразу рассыпятся в труху. И что еще доставляло напряжения, так что Бекки была без шлема. Волосы были плотно скручены в косу за спиной, чтобы не мешали обзору и в то же время не растрепались быстро. С другой стороны вышел Чатри Антрим. По арене еще раз прокатились возгласы, но это уже были осуждающие и осмеивающие. На ходу граф скинул шлем с головы, показывая, что готов сражаться без этой защиты, как и его противница. И что еще больше поразило Фрин, ни у кого из них не было щита. Понятное дело, что для Бекки щит был только обузой, на то меч и называется двуручным, что ты больше никак с ним не управишься. Но вот парень выбрал себе в союзники два очень интересных клинка. Один был стандартным мечом, обычным, обоюдоострый, средней длины, широкий дол, делающий вес оружия более легким, за счет чего появлялась возможность лучшей маневренности. А вот в другой руке сжимался копис – с изогнутым вперед односторонним лезвием, предназначенный как раз для ударов в ближней схватке, он был в два раза меньшей длины, нежели другой меч графа, но казался еще острее первого. О количестве оружия договора не было. Хоть и Антрима освистывали сейчас, но генерал подняла ладонь в воздух, чтобы все успокоились. Это ее просчет, нужно было сразу обговаривать, что меч должен был быть только один. А сейчас уже ничего не попишешь. Генерал не из робкого десятка и стоять голосить о несправедливости не водилось в ее правилах. - Ты помнишь мое условие? – Бекки обратилась к стоящему перед ней парню. - А ты мое? – У Чатри лишь дернулась щека в усмешке. А вот это было уже не учтиво. Обращаться к ее Королевскому Высочеству, наследной принцессе королевства Эмеральдгард, генералу командования армии, Ребекке Патриции Армстронг на «ты» совсем не красило графа. Правда, их слова никто не слышал. Гул трибун затмевал тихие голоса на арене. Без какого либо излишнего оглашения, оба человека встали в боевую позицию. Обходя по кругу, начиная присматриваться к противнику. Бекки словно пушинку держала меч, хотя до этого казалось такое оружие для нее неподъемно. Фрин уже начала ерзать на стуле, в отличие от королевы-матери, что единственная из всех здесь не выражала никаких эмоций. Даже Прида была слегка беспокойна, хотя ее дочь сидела рядом с ней, а не дралась внутри этого круга. И арена затихла, отдаваясь временами только перешептываниями. Бекки медлила, желая первый выпад от графа. Это бы еще раз подчеркнуло не злонамеренность ее выбора. Парень должен был напасть, чтобы молодая воительница ответила. И вот тогда начнется настоящая битва. Словно танцуя, они делали резкие остановки, дергано двигаясь, чтобы спровоцировать соперника. Чатри был на целую голову выше наследницы, и мощнее по габаритам. Если бы они боролись на рукопашной, то Бекки бы могла воспользоваться пронырливой ловкостью против грубой силы, но сейчас те навыки ей не помогут. Битва на мечах, тем более на таких разных, обязывала действовать по-другому. И молодая воительница дождалась. Видимо Чатри надоело уже плясать вокруг друг друга. Делая наскок, он попытался ударить вскользь, но Бекки вывернула двуручник, заставляя парня отпрыгивать в сторону. Нужно было свободное пространство, чтобы подобраться к девушке. А вот зато она могла рубить издалека, что и попыталась первоначально, проверяя стойкость графа. Взвинчивая меч в воздух, и по инерции опуская, грузно, Чатри перекрестил два своих клинка, чтобы не быть разрубленным от плеча до солнечного сплетения. Было видно, что он старается, он держит, но меч Бекки был тяжел и требовались усилия, чтобы остановить такой удар. Когда замахивалась наследная принцесса, все одобрительно вскрикивали. Когда это делал граф Антрим, наоборот, насмешливо улюлюкали. Бой перерос уже в серьезный. Скорости увеличивались. Озлобленность во взгляде тоже. Бекки раскручивала двуручник, давая ему свободу в падении, но парень уворачивался, либо скрадывал удары, переводя их своими клинками в скользящие. В свою очередь пытался подпрыгнуть ближе, чтобы нанести молодой воительнице обезоруживающую или обездвиживающую болезненную подсечку. Тактика с этими мечами отличалась. Если Бекки был нужен всего один точный удар, который проломит кости и войдет в мясо как в масло, то графу необходимо сначала лишить девушку возможности защищаться этим тяжелым оружием. Просвистело мимо глаза. Ударило вскользь по плечу, проходясь звоном по металлу. Чиркануло по бедру, норовя мазнуть по щели между двумя частями доспехов. Но и Бекки тоже давила, заставляя его руки трястись от отражений плотных выпадов девушки. Биться в полном обмундировании генерал уже привыкла. А вот привык ли граф? Не только действия выматывали силы. Доспехи были тяжелы. Чатри сделал выпад, раскрамсывая коротким мечом внутреннюю сторону левой руки ниже локтя. Затянутый наруч теперь болтался, распоротый по узлам, из раны незамедлительно потекла кровь. Бекки осела на одно колено от неожиданности, прижимая кровящую руку с силой к холодному металлу на грудине. Граф Антрим заносит меч над головой наследной принцессы. Лукнам уже сползала по стенке вниз в околообморочном состоянии. Фрин не смогла усидеть на месте, хоть это и было необходимо. Она вскочила, опираясь ладонями о деревянный бортик ограждения. Замирая дыханием, как и многие люди вокруг. Пару секунд могут решить все. Лезвие парня врезается в угол гарды тяжелого меча генерала. Одной рукой Бекки удается поднять свой двуручник, защищая себя в последний момент. Такой всеобщий вздох облегчения не услышишь ни на одном рыцарском турнире. В глазах девушки теперь заточенная злость, а зубы показывают звериный оскал, выпадом здоровой руки, отбрасывая клинок Чатри, и вскакивая с колен. Кровь вытекала, обволакивая всю ладонь, капала вниз, марая доспехи. Граф почувствовал силу. Именно это ему и было нужно. Ощутить преимущество, и теперь оно у него появилось. Чатри был искусен, видна хорошая школа. Стоит только вымотать наследную принцессу, что она уже больше не в силах будет держать меч. Он слишком тяжелый для управления одной рукой. Парень начал наседать, пытаясь наносить удары. Но Бекки стоически размахивала двуручником, уже тяжко, неподъемно, но дралась. Пот стекал по лицам двух людей на арене. Но кровь лилась только у одной. Левую руку девушка пыталась прижимать как можно сильнее к корпусу. Издалека могло бы показаться, что она ранена в живот, но нет. Это были красные подтеки из раны возле запястья, стекающие по металлу брюшной пластины доспехов. А Чатри словно озверел, он все больше и больше пытался рубить, уже не заостряя внимания на хитрых атаках, теперь только пытаясь отобрать у наследной принцессы все силы. Но ведь и его ресурсы не были безграничны. Он забыл, что во второй его руке есть оружие, орудуя сейчас только своим длинным мечом. Отражая удар от себя, Бекки незамедлительно обрушивает мощный клинок в другую сторону, на запястье его левой руки. Истошный вопль разносится по арене. Ладонь, державшая короткий меч теперь лежит в стороне, а из обрубленной руки брызжет кровь. Но генерал не дала его голосу даже завершить этот визг. Накидывая меч на плечо, прокручиваясь всем телом вокруг своей оси, Бекки придает удару разгон, делая выброс двуручника поперек шеи противника. Секунды, и звуки изо рта графа Антрима затихают, его голова катится по каменной кладке арены. Победный рев трибун огласил всему замку, кто вышел живым из этой схватки. К молодой воительнице тут же подбежали лекари в одинаковых одеждах. Девушка не спешила уходить. Сжимая зубы, она с усилием подняла кровавый меч у себя над головой, что арена еще больше взорвалась восторженностью и рукоплесканием своему лидеру. Королева-мать расплылась в гордой ухмылке. Отец Бекки благодатно выдохнул все скопившееся напряжение, брат расслабленно осел на стуле. Прида хлопала и кивала, видя наглядное подтверждение силы наследной принцессы Эмеральдгарда. Лукнам молчаливо пританцовывала, давясь улыбкой. Билли и Бэйб довольно кивнули друг другу, откланявшись перед королевской семьей, вышли из ложи. Фрин не была в ужасе. Правда глаза все же зажмурила от такого действа в конце. Но Бекки тяжело уходила с арены. Все-таки в душе поигрывало беспокойство. Это наверняка все ее доброта играла с чувствами. Она переживала за здоровье Бекки просто по-человечески. Да, вот так будет правильно. Наследная принцесса была ранена. Причем графом из ее королевства. Но он сам того хотел. Теплых чувств девушка к нему не испытывала. И сейчас даже его тело было холодно, истекая последними каплями крови. Королева-наместница тут же приказала своим людям взять под стражу его семью, которая оставалась в Вермилионе и привезти сюда. Для казни. - Мама, что ты делаешь? Зачем? – Фрин услышав этот приказ, подбежала к женщине. - Принцесса Ребекка ведь так сказала? Или я что-то не расслышала? – Прида была уверена. - Пусть она и отдаст приказ, что за бред! Ты сейчас сама обрекаешь семью графа Антрима. – Фрин смотрела на мать во все глаза. - Ты хочешь, чтобы я проигнорировала это? – Женщина нахмурилась. – Так ему и надо, этот выскочка получил свое, заносчивый и высокомерный. - Но ма, как же так, его семья это часть Вермилиона, какой бы он там ни был, но они тут не при чем. – Фрин даже ужаснулась такой безжалостной матери. - А наша семья теперь вот здесь. – Прида окинула ладонью королевскую чету, сидящую неподалеку. – Вермилион и Эмеральдгард стали связаны нерушимой нитью, ты и Ребекка помолвлены, начни уже закреплять это на своем сердце. Фрин гневно стрельнула глазами в мать, но больше ничего не говорила. Спорить было бесполезно, все равно королева-наместница не примет сторону дочери. Сейчас Фрин казалось, что даже мать отняли у нее. Здесь ее словно подменили. Конечно, она никогда не отличалась терпимостью и добротой, но все же прислушивалась к дочери. Нужно поговорить с Бекки, может быть, она отменит свое решение? Лукнам показывала дорогу до кельей лекарей. Быстрым шагом добравшись туда, служанка осталась за дверью. Там же стояли Фэй, которая могла бы убить взглядом проходящую рядом принцессу, Билли и Бэйб, ожидавшие своего генерала в целости и сохранности. - Отзови свое слово. Ты получила жизнь графа Антрима. – Без долгих расшаркиваний, прямо при суетящихся вокруг людях, Фрин громко высказала свою просьбу. - О, мне чуть не вскрыли вены на руке, но в принципе все в порядке. Спасибо, что зашли проведать меня, это так учтиво с вашей стороны, принцесса. – Бекки сильно язвила, говоря сквозь зубы от жгущих рану средств, которые поливали девушке на руку. - Я сочувствую твоей боли, но она ни в какое сравнение не может идти с тем, что ты хочешь сделать с его семьей. Они тут не при чем. – Фрин повысила тон голоса. Бекки стиснула зубы еще сильнее и была не в силах говорить, жмуря глаза от боли. - Генерал, надо зашивать. – Один из лекарей выпрямился, переставая возиться с рукой девушки, он даже не слушал, что говорила принцесса за его спиной. – Эта рана будет затягиваться очень долго без швов, месяцы, а за это время может попасть инфекция, начаться заражение. Молодая воительница издала хрип похожий на рык. - Мое. Слово. Не. Изменится. – Болезненный оскал, направленный в сторону Фрин. – Действуйте. – Теперь уже переводя взгляд на лекарей. - Выпейте это. До дна, полностью. – Женщина подала генералу бутыль. - Простите, миледи Фрин, но вам лучше уйти, этого не следует видеть вашим глазам. – Другой мужчина подошел к принцессе. Девушка прекрасно понимала, что сейчас будут делать с Бекки. Она закивала, разворачиваясь. Да, молодой воительнице сейчас больно, да, ей сейчас плохо, но черт, почему она не может взять свое слово назад. Какая ей разница теперь, если она вышла победителем из этой схватки? - Как ты можешь просить Бекки отказаться от своего слова? – Стоило Фрин только выйти из комнаты, на нее тут же накинулась Фэй. - Ты? Да у вас тут поголовно необразованность я вижу. Я тебе не какая-то подружка! – Принцесса за словом в карман тоже не лезла. - Мне плевать кто ты. – Фэй вплотную подошла к девушке, обдавая лицо злобным дыханием. – Наш генерал там истекает кровью, а ты со своими просьбами дурацкими лезешь. Билли и Бэйб пока стояли молча, подпирая плечами стены, взирая на сие действо. Один из них тоже не очень то и жаловал невесту Бекки. А вот Лукнам не знала что делать, растерянно дергаясь. - Подслушивать чужие разговоры отнюдь не красит. – Фрин ткнула указательным пальцем в грудную клетку другой девушки. Рука тут же была отброшена в сторону. - Знаешь, если раньше я еще хоть как-то пыталась заставить себя испытывать к тебе уважение, но сейчас даже и стараться не буду. – Фэй гневно выплюнула слова. - Тебя и никто не просит меня уважать, главное, что ты будешь мне подчиняться. – Фрин даже сделала выпад головой вперед. Вот тут уже подскочил Бэйб, оттаскивая разъярившуюся Фэй, а Билли подошел к Фрин. - Миледи, должен сказать вам, что Ребекка всегда держит свое слово. И если она так сказала, значит так и будет. Она не возьмет свои слова назад никогда. – Билли не был рад разговаривать сейчас, по его лицу это было видно, но хотя бы он проявлял должное воспитание перед принцессой. Фэй пыталась что-то голосить, сдерживаемая Бэйбом, который закрывал ей рот. Но все в момент затихли, стоило из кельи услышать терзающий вой. Лукнам тут же зажала уши в страхе. Фэй изменилась как по щелчку, сжимая кулаки и горбясь. Билли и Бэйб обменялись тяжелыми взглядами. Это был голос Бекки, сквозь зажатую кожаную пластину между зубов, когда ей начали зашивать рану. Стоны боли пронзали пространство вокруг, так же как игла сейчас пронзала кожу молодой воительницы. Фрин слышала такое впервые. Никогда она не присутствовала рядом с больничными комнатами во время таких действ. Все существо девушки словно зажали в тиски ужаса. Представляя, как Бекки мучается там, ощущая каждый стежок этих нитей, у принцессы подкатывала тошнота к горлу, начала кружиться голова. То средство, которое заставили выпить генерала, всего лишь сильный и противный горячительный напиток, чтобы хоть как-то заставить ее тело чувствовать меньше. Но это не давало безболезненности. Время словно застыло в мучительном сипении Бекки за деревянной дверью. Ни одна секунда не проходила без звука ее терзающего голоса. Он был глух, из-за того, что проходил сквозь прикусыватель. Притупить восприятие боли такой кляп не мог, но помогал не сломать зубы, не откусить себе язык, хоть как-то стерпеть ощущение, когда твою кожу зашивают заживо. Лекари работали быстро. Прошло пару минут, но ощущение казалось вечностью среди мученических хрипений. Один из помощников выбежал из комнаты, когда голос стих, чтобы принести воды. Другой вышел следом. - Миледи, вы как никогда кстати остались здесь. – Он обращался к Фрин. – Любящая рука сейчас очень нам поможет. – Приглашал войти. - Я пойду! – Фэй тут же сделала два быстрых шага вперед. - Нет. – Лекарь остановил девушку ладонью. – Я думаю, наша принцесса несказанно будет рада своей невесте. Фэй задышала как бык, краснея лицом. А вот Фрин побледнела добела. Ей и так было страшно, а сейчас еще и хотят показать воочию насколько это может быть? - Иди. – Билли скрестил на груди руки, твердым взглядом давя на принцессу. Когда девушка зашла в комнату, волна горечи омыла душу. Бекки лежала на кушетке в полуобморочном состоянии, ее рука, на которой зашивали рану, была крепко привязана к доске, чтобы она не могла ей шевелить, пряди волос, выбившиеся из косы, плотно прилипли ко лбу и щекам из-за холодного пота, к ее носу подносили какое-то средство, запах которого давал оставаться в сознании. Она что-то мычала, пытаясь двигаться, но сил было очень мало. Швами еще занимались, мягко промакивая их средством от всякой заразы, раненое место кровоточило. Подготавливали чистые ткани, чтобы обернуть руку и закрепить проделанную работу. Фрин не была железной, и ее щеки прочертили мокрые дорожки. Как бы она не желала Бекки провалиться пропадом, но такого девушка не хотела для нее никогда. - Вы должны быть сильной, чтобы любить нашу принцессу. Потому что она тоже сильная. – Лекарь, который завел ее, прошептал рядом. – Побудьте рядом с ней, возможно, это поможет ей быстрее прийти в себя. В комнате раздавался только шум от суетящихся людей смешанный с тяжелым дыханием Бекки.