В унисон с тобой

Изуку сидел в гостиной общежития, уставившись в стену, будто там были записаны все ответы на его тревоги. В ушах всё ещё звенели тихие ноты гитары, а на затылке словно сохранилось тепло спины Кьёки. Он вздрогнул, когда голос Киришимы выдернул его из воспоминаний. — Эй, Мидория! — Киришима щелкнул пальцами перед его лицом, ухмыляясь. — Ты опять в облаках. Играем в Mortal Kombat? Сегодня я тебя точно сделаю! — А? Да, конечно… — Изуку кивнул, машинально беря геймпад, но мысли упорно возвращались к четвергу. Флешбек: Комната Кьёки. Вечерний свет струился через шторы, окрашивая стены в мягкие оранжевые тона. Изуку сидел на полу, неуклюже держа гитару, словно она была хрупкой реликвией. Кьёка, скрестив ноги рядом, терпеливо объясняла аккорды. — Нет, смотри, — она нахмурилась, указывая на его пальцы, — ты зажимаешь слишком сильно. Расслабь кисть. Он попытался повторить, но струны прозвучали глухо. Кьёка вздохнула, затем внезапно встала и обошла его сзади. — Ладно, подвинься. Прежде чем он успел понять, её колени уперлись в его спину, а руки легли поверх его ладоней. Она прижалась к нему, поправляя положение гитары, и Изуку замер. Её грудь, хоть и небольшая, явно ощущалась сквозь тонкую ткань футболки. Его шея вспыхнула, как сигнальная ракета. — Т-ты… — он попытался отодвинуться, но Кьёка резко отпрянула сама. — Ой, прости! — её голос дрогнул, щёки порозовели. — Я не подумала… — Всё нормально! — Изуку замахал руками, чуть не уронив гитару. — Это я… переволновался! Неловкая пауза повисла в воздухе, но Кьёка, собравшись, снова взяла инициативу. На этот раз она села рядом, а не сзади, и продолжила урок, будто ничего не произошло. Однако к концу вечера, объясняя сложный переход, она невольно снова обхватила его сбоку, и на этот раз Изуку… не смутился. Ну, почти. Настоящее время: — Мидория, ты вообще жив? — Киришима тыкал в кнопки геймпада, на экране его персонаж исполнял победный танец. — Ты проиграл уже три раза подряд. — Ага… — Изуку потёр затылок, пытаясь сосредоточиться на игре, но в голове крутилось: «Чёрт, а что завтра надеть?» — Эй, а ты с Джиро завтра гуляешь, да? — Киришима подмигнул, и Изуку чуть не выронил геймпад. — О-откуда ты знаешь?! — Момо всему этажу рассказала, — усмехнулся тот. — Говорит, вы «мило синхронизируетесь». Изуку закрыл лицо ладонью, чувствуя, как горит кожа. «Момо…» — Не парься, — Киришима хлопнул его по плечу. — Главное — не надевай эти свои жуткие красные кеды. — Они удобные! — возразил Изуку, но уже лихорадочно соображал: может, всё-таки надеть рубашку? Или свитер? Поднявшись в комнату, он уставился на шкаф, как на сложного противника. «Кьёка же любит чёрный… Может, чёрную футболку? Или джинсы?» Он вздохнул, осознавая, что завтрашний вечер решит, останется это дружеской прогулкой или… чем-то большим. А в соседней комнате Кьёка, слушая его шаги через стену, улыбалась в темноте. Суббота. Выходной. Учебный корпус пуст, а в общежитии царила расслабленная атмосфера. Изуку, проснувшись раньше обычного, провёл утро за перечитыванием записей в блокноте — не из-за учёбы, а чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о вечере. «Свидание… Это ведь свидание, да?» Он потёр виски, пытаясь заглушить внутреннюю панику. К полудню, когда солнце уже щедро заливало комнату светом, он наконец решился начать подготовку. Открыв шкаф, Изуку уставился на вещи, будто впервые видел их. «Чёрная футболка? Слишком мрачно… Красная? Нет, Киришима прав — эти кеды точно не надеть». В итоге выбор пал на белую футболку, серые джинсы и тёмно-зелёную рубашку-накидку — просто, но стильно. Перед зеркалом он поправил воротник, в десятый раз проверяя, не торчат ли волосы в стороны. — Надеюсь, ей понравится… — пробормотал он, ловя свой взгляд в отражении. На часах было 17:00. До встречи оставался целый час. «Слишком рано. Слишком поздно. Слишком… всё». Нервы гнали его вниз, в гостиную, где уже собрались Киришима, Серо и Сато, увлечённые игрой в настольный футбол. — Ого, Мидория! — Киришима обернулся, застыв с фигуркой в руке. — Ты ж как… почти человек! Изуку покраснел, поправляя рукав: — Э-это комплимент? — Определённо, — Серо кивнул, изучающе щурясь. — Зелёный тебя не убивает. Редкость. Сато, доедая очередное печенье, просто поднял большой палец. — Ладно, герой, — Киришима швырнул ему геймпад, указывая на экран с меню гоночного симулятора. — Пока ждёшь — дай мне реванш. В прошлый раз ты выиграл на полсекунды, а я этого не переживу. Изуку опустился на диван, чувствуя, как тревога понемногу растворяется в привычном хаосе гостиной. Грохот моторов, смех, шутки о «любовных подвигах» — всё это создавало иллюзию обычного дня. Но каждый взгляд на часы возвращал его в реальность: «Всего сорок минут…» Наверху, в комнате Кьёки: — Почему всё либо слишком короткое, либо слишком… это? — она ворчала, сбрасывая третье платье на кровать. Момо, сидя на полу с пачкой чипсов, закатила глаза: — Надень уже чёрные джинсы и косуху. Ты же гитаристка, а не принцесса на балу. — Но это же свидание! — Именно поэтому не надо выглядеть, как ёлка. Кьёка фыркнула, но послушно натянула кожаную куртку. В зеркале отразился её нерешительный взгляд. «А вдруг он подумает, что я пытаюсь быть крутой?» В гостиной: — Мидория, ты опять в облаках! — крикнул Киришима, когда машина Изуку врезалась в отбойник. — С-сорян… — тот потёр затылок, но тут лестница скрипнула. Все замерли. На ступеньках стояла Кьёка — в облегающих чёрных джинсах, косухе и с гитарным ремнём через плечо. Её взгляд встретился с взглядом Изуку, и оба мгновенно покраснели. — Синхронно, — прошептал Киришима Серо, и тот фыркнул. — П-пойдём? — выдавил Изуку, поднимаясь. Кьёка кивнула, пряча улыбку в воротник куртки. А Момо, выглянув из-за угла, снимала всё на телефон. «Ха, теперь у меня есть чем шантажировать Кьёку… Пусть попробует отказаться от моих будущих “советов” по гардеробу». После того как Момо сделала фотку, у Кьёки пробежали мурашки по коже. Она резко обернулась, но подруга уже скрылась за углом. «Кто-то задумал что-то плохое…» — мелькнуло в голове, но мысли прервал голос Изуку: — П-пойдём? Они вышли за ворота Юэй, и тишина между ними густела с каждым шагом. Кьёка поправляла косуху, а Изуку нервно теребил рукав рубашки. — Ты… — начал он, как раз когда Кьёка выпалила: — Твой свитер… Они замолчали, глаза встретились, и оба покраснели до ушей. — Ты красиво выглядишь! — выдохнули они синхронно, затем замерли, словно их застукали за нарушением правил школы. — С-спасибо… — Кьёка уткнулась взглядом в асфальт, мысленно кося себя: «Почему именно с тобой я так сильно нервничаю?» Она знала ответ, но мозг упорно перезагружался. — И… и тебе спасибо, Джиро, — Изуку потёр шею, пытаясь вспомнить, как дышать. «Почему я назвал её по фамилии?! Это же звучит как на собрании класса!» Неловкость висела в воздухе, пока Кьёка не фыркнула, не выдержав: — Мы оба… как два робота с разряженными батарейками. — Ага, — Изуку неуверенно хихикнул. — Может, договоримся не говорить «красиво выглядишь» следующие десять минут? А то я уже чувствую, как у меня дым из ушей идёт. — Десять? — Кьёка подняла бровь, играя с ним. — Думаешь, хватит времени, чтобы дойти до парка без новых косяков? — Если идти медленно… — он жестом указал на аллею, ведущую к шуму толпы и первым нотам музыки. Они зашагали быстрее, но через пару минут Изуку споткнулся о корень дерева, едва не уронив Кьёку. — Ты вообще в ботинках или на ходулях? — она едва сдержала смех. — Э-это стратегия, — он серьёзно нахмурился. — Чтобы ты не заметила, как я трясусь. Кьёка рассмеялась, и напряжение начало таять. — Кстати, о «Wild Notes»… — Изуку оживился, переходя на безопасную тему. — Ты говорила, они делают кавер на «Heroes» Боуи. Думаешь, справятся? — Если не справятся, — она подмигнула, — я сама выйду на сцену и покажу, как надо. — О, это я бы посмотрел, — он улыбнулся, и они свернули к шуму гитар. В кустах: — Момо, они уже почти ушли! — Мина шептала, пытаясь не уронить камеру. — Надо преследовать! — Тише! — Момо засунула ей в рот горсть попкорна. — Если они нас услышат, Кьёка меня прибьёт. — Но это же ради науки! — Мина жалобно заморгала. — Или ради твоего чёрного пояса по сплетням… — Но это же ради науки! — Мина жалобно заморгала. — Или ради твоего чёрного пояса по сплетням… — Ради будущих легенд о их неловкости! — поправила Момо, крадучись за парой. — Представь, как это станет хитом в нашем чатике. «Синхронное краснение уровня богов»! На пути к концерту: — Ты вообще знаешь, о чём эта группа? — Кьёка спросила, когда до сцены осталось метров сто. — Э-это… рок-хиты восьмидесятых? — Изуку замялся. — Я прочитал в афише. — А конкретнее? — она приостановилась, и он понял, что попался. — Ну… — он потёр затылок. — Ты же говорила, что любишь их аранжировки. Я подумал… тебе понравится. — Мидория Изуку, — она скрестила руки, но улыбка выдавала её. — Ты гуглил их только вчера, да? — Может быть, — он покраснел, но тут грянула первая песня, и толпа взорвалась аплодисментами. — Ладно, — Кьёка взяла его за рукав, потянув к сцене. — Сейчас проверим, стоило ли тебе нервничать. Изуку последовал за ней, думая, что самое страшное уже позади. Хотя где-то позади, в кустах, Момо и Мина уже спорили, кому достанется лучший кадр для мема. Когда Кьёка потянула Изуку ближе к сцене, он ахнул от неожиданности, но через мгновение его дыхание перехватило уже не от толчеи, а от неё. Она отпустила его руку, запрокинула голову и закружилась в такт музыке, словно ветер подхватил её чёрную косуху. Её улыбка была ярче всех софитов, а смех тонул в рёве гитар. Изуку замер, наблюдая, как её волосы вздымаются в такт ритму, и вдруг понял, что сам уже танцует — не слыша слов песни, не замечая толпы. Он двигался, глядя только на неё, и в голове пульсировало: «Она… как солнечная вспышка. И эта вспышка — моя». — Мидория! — крикнула Кьёка, перекрывая музыку, и схватила его за запястье. — Танцуй, а не стой как столб! Он попытался повторить её движения, но вышел какой-то роботизированный твист, от которого она расхохоталась. — Ладно, герой, — она подмигнула, — просто следуй за мной. Изуку кивнул, но вместо того чтобы копировать её, невольно взял её руку в свою. Кьёка замерла, подняв глаза — он был выше, и её взгляд скользнул от его дрожащих пальцев к лицу, где застыла такая искренняя улыбка, что сердце ёкнуло. — Ты… — начала она, но Изуку перебил, крича через музыку: — ТЫ КРУТО ТАНЦУЕШЬ! — ЧТО?! — она приставила ладонь к уху, и он, покраснев, повторил уже шёпотом у самого её виска: — Ты круто танцуешь… Кьёка рассмеялась, сжала его ладонь в ответ, и они закружились вместе, будто два сбитых с толку метеора. Изуку больше не думал о том, как выглядит со стороны. Он просто хотел, чтобы этот момент длился вечно. Среди толпы: — Яомом, они ведь… — Мина ухватила Момо за рукав, тыча пальцем в пару. — Они же почти целуются! — Не «почти», а «обязательно», — Момо щёлкала кадр за кадром. — Но если мы сейчас не свалим, Кьёка прибьёт нас гитарным ремнём. Или тем хуже — заставит слушать её панк-каверы всю ночь. — Но я хочу посмотреть финал! — Мина упиралась, как котёнок на поводке. — Финал будет в их комнате общежития, если мы не испортим всё своим присутствием! — Момо схватила её за воротник и потащила к выходу, приговаривая: — Ты же не хочешь быть третьим колесом в ромкоме? — Я хочу попкорн и драму! — Мина вопила, болтая ногами в воздухе. — Момо, ты монстр! — Монстр с чёрным поясом по шипперингу, — гордо парировала Момо, волоча подругу мимо торговцев мерчем. — Теперь молчи, а то они услышат! — ОНИ ЖЕ НЕ СЛЫШАТ НИЧЕГО, КРОМЕ СВОЕЙ ЛЮБВИ! — завизжала Мина, и Момо сунула ей в рот гигантский клубничный чуррос. На сцене: — СПАСИБО, ВЫ ПРЕКРАСНЫ! — орал вокалист, и толпа взревела в ответ. Изуку и Кьёка, всё ещё держась за руки, засмеялись синхронно. — Это был… — он искал слова. — Идеально, — закончила она. И даже когда заиграла медленная баллада, они не отпустили пальцы. Просто шагнули ближе, будто это и было их личное «спасибо» вселенной. Медленная мелодия обволакивала их, как тёплое покрывало, а шум толпы растворился где-то за пределами этого момента. Изуку осторожно придвинулся ближе, его ладони легли на талию Кьёки — так бережно, будто боялись сломать хрупкую реальность. Она, в ответ, подняла руки, пальцы слегка дрожали, когда коснулись его шеи. Они замерли на секунду, словно проверяя, дозволено ли это. Потом шагнули в такт — не в ритм музыки, а в ритм собственных сердец, спотыкающихся друг о друга. Кьёка смотрела куда-то за его плечо, но уголки губ подрагивали, выдавая сдерживаемую улыбку. Изуку, заметив это, непроизвольно улыбнулся сам, но тут же опустил взгляд, словно пойманный на краже звезды. Её мизинец случайно задел кожу у его ворота — она вздрогнула и чуть отстранилась, но он, не отпуская, чуть сильнее сжал пальцы на её талии. Не притягивая, просто... удерживая связь. В её глазах мелькнуло что-то хрупкое — стыдливый восторг, спрятанный под маской смущения. Они кружились едва заметно, словно боялись разбудить заклинание. Кьёка наклонила голову, пряча лицо в тени, но свет софитов поймал алый оттенок её ушей. Изуку почувствовал, как её дыхание смешивается с его — неровное, прерывистое, как стихи, написанные на обрывках. Когда её взгляд наконец встретился с его, она не отдернула его. Просто позволила ему скользнуть по своим чертам — от растрёпанных чёлок до губ, сжатых в попытке сохранить серьёзность. Но это длилось лишь миг. Следующий шаг — и она снова уткнулась лбом в его плечо, словно признавая: «Ты видишь слишком много». Их танец был далёк от идеала. Он наступил ей на ботинок, она задела его коленом, и оба замерли, подавив смешок. Но даже в этой неловкости было больше искренности, чем во всех идеально отрепетированных па. А вокруг них всё ещё пели о любви, но слова были не нужны. Всё уже сказали дрожь пальцев, случайные вздохи и тихий смех, спрятанный в пространстве между двумя сердцами.