В унисон с тобой

Концерт закончился, но мелодии ещё витали в воздухе, смешиваясь с шепотом ночного ветра. Изуку и Кьёка шли по парковой аллее, их пальцы сплетены в тёплый замок. Обсуждая каверы группы, они то и дело смеялись, вспоминая, как гитарист пародировал солиста восьмидесятых. — Этот момент, когда он упал на колено… — Кьёка фыркнула, имитируя падение. — Я думала, он сейчас сломает гриф! — Зато вокал! — Изуку размахивал свободной рукой, словно дирижируя невидимым оркестром. — Ты слышала, как он взял ту высокую ноту? Будто… — Будто котёнка за хвост дёрнули? — подсказала Кьёка, и оба рассмеялись так громко, что пробегавший мимо голубь взлетел в испуге. Постепенно смех стих, но тишина, наступившая между ними, не была неловкой. Она напоминала паузу в любимой песне — ту, где музыка затихает, чтобы подчеркнуть важность следующей строчки. Кьёка подняла глаза к звёздам, сжимая руку Изуку чуть сильнее. «Лучший концерт в моей жизни», — подумала она, но вслух сказала лишь: — Звёзды сегодня яркие… Изуку кивнул, следуя за её взглядом. Он хотел добавить что-то о созвездиях, но слова застряли в горле, когда он заметил, как лунный свет ложится на её ресницы. — Кьёка, — он вдруг остановился, повернувшись к ней. — Не хочешь заглянуть в кафе? Там, на углу… Она замерла, затем медленно улыбнулась, прямая лицо в воротник куртки: — Д-давай. Кафе «Лунный кот» было крошечным, но уютным. Столы с кружевными салфетками, гирлянды в форме звёзд и тихая мелодия, звучавшая словно из прошлого века. Они выбрали столик у окна, за которым мерцали фонари. — Чай с жасмином, пожалуйста, — заказала Кьёка, разглядывая меню. — А мне… кацудон, — Изуку потёр затылок, будто извиняясь за свой выбор. — Опять кацудон? — Кьёка подняла бровь, игриво щурясь. — Ты его ешь каждый день, как будто это единственное блюдо в мире. — Ну… — он покраснел, вертя солонку в руках. — Когда я был маленьким, мама готовила его, если я грустил или болел. Это… как оберег. Кьёка наклонила голову, её насмешливый взгляд смягчился: — Надеюсь, тебе понравится, когда я сама его для тебя приготовлю… Она произнесла это так тихо, что слова едва пробились сквозь музыку. Но Изуку услышал. Его взгляд метнулся к ней, заставая её врасплох: щёки розовели, а пальцы нервно теребили край салфетки. Она отвернулась к окну, подперев подбородок ладонью, но алые кончики ушей выдавали смущение. — Мне понравится всё, что ты приготовишь, — прошептал он, и её плечи дёрнулись от неожиданности. — Э-это не обещание, — она фальшиво хмыкнула, всё ещё глядя в темноту за стеклом. — Я могу и спалить всё. — Тогда будем есть подгоревшее вместе, — он улыбнулся, и она, наконец, обернулась. Их взгляды встретились. Кьёка хотела подколоть его снова, но вместо этого рассмеялась — тихо, смущённо, как ребёнок, пойманный на шалости. — Ладно, герой, — она потянулась за чашкой, прямая лицо за паром. — Но если я накормлю тебя чем-то несъедобным, виноват будешь ты. Когда еда прибыла, Изуку, как всегда, устроил целый ритуал вокруг кацудона — аккуратно перемешал яйцо с рисом, попробовал, зажмурился от удовольствия. Кьёка наблюдала, скрывая улыбку за ложкой рамена. — Ты как будто впервые это ешь, — заметила она. — Каждый раз как впервые, — серьёзно ответил он. — Если еда сделана с… — он запнулся, покраснел. — С заботой. Она фыркнула, но нога под столом невольно коснулась его. Никто не отодвинулся. В кафе царила тишина, нарушаемая лишь лёгким звоном посуды и их сдержанным смехом. Когда чашки опустели, Изуку посмотрел на Кьёку и вдруг осознал, как сильно хочет, чтобы этот вечер не заканчивался. — Может, прогуляемся ещё? — предложил он, едва слышно. Кьёка кивнула, улыбка играла на её губах. Они вышли на улицу, где ночной воздух был напоён ароматом цветущей вишни. Руки снова сплелись сами собой, а шаги замедлились, будто время решило подарить им лишние минуты. — Спасибо, — прошептала Кьёка, не глядя на него. — За что? — удивился Изуку. — За то, что ты... просто ты. Луна, прячась за облаками, подсветила её улыбку — ту, что он запомнит на всю жизнь. Изуку и Кьёка бродили по ночному городу, обсуждая всё подряд — от тренировок до странных привычек одноклассников. Их смех сливался с шелестом листьев, а фонари рисовали на асфальте узоры из света и теней. — А помнишь, как Бакуго взорвал микроволновку в столовой? — Кьёка хихикала, держась за его руку. — Он до сих пор клянётся, что это был «геройский эксперимент», — Изуку улыбнулся, но его прервал звонок телефона Кьёки. Момо на экране светилась как предупреждение. — Где вы?! — голос подруги прошипел из динамика. — Через десять минут закрывают ворота Юэй! — Уже бежим! — Кьёка схватила Изуку за запястье и рванула вперёд, словно их преследовали злодеи. Они мчались по пустынным улицам, спотыкаясь о трещины в асфальте и смеясь от адреналина. Ворота захлопнулись буквально за их спинами, охранник лишь покачал головой, глядя на запыхавшихся «нарушителей». — Уф… — Кьёка прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. — Думала, сегодня ночую в парке. — С тобой бы и парк стал пятизвёздочным отелем, — выпалил Изуку и тут же покраснел, осознав, что сказал. Кьёка фыркнула, толкнув его плечом: — Герой, да ты романтик. Они прокрались в общежитие на цыпочках, где тишину нарушал только храп Киришимы из гостиной. Поднявшись на второй этаж, Изуку замер у двери её комнаты. — Э-это был отличный вечер, — прошептала Кьёка, теребя ключ в руках. — Да, я… — Изуку поправил воротник, но слова застряли, когда она внезапно встала на цыпочки. Её губы коснулись его щеки на долю секунды, тепло осталось как от солнечного зайчика. — Спокойной ночи! — она юркнула в дверь, захлопнув её так быстро, будто боялась, что он увидит её горящие уши. Изуку застыл, касаясь пальцами места поцелуя. Сердце стучало так громко, что, казалось, разбудит весь этаж. Он медленно поднялся на третий, спотыкаясь о ступеньки, и рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку. «Она… Она меня поцеловала», — повторял он про себя, пока глупая улыбка не свела скулы. Захлопнув дверь, Кьёка прислонилась к ней спиной, закрыв лицо ладонями. — Я-я его поцеловала… — прошептала она в пустоту, не замечая, как за её рабочим столиком, развалившись на стуле, сидела Момо с пачкой чипсов. — Ого, — протянула та, хрустя картофелем. — Значит, случилось нечто, из-за чего ты сейчас похожа на перегретый чайник? Кьёка взвизгнула, чуть не подпрыгнув к потолку: — Момо! Ты как здесь оказалась?! — Дверь была открыта. А я, знаешь ли, мастер незаметного проникновения, — подруга бросила чипс в рот, ухмыляясь. — Ну, рассказывай. Он хотя бы не упал в обморок? — Н-не о чем рассказывать! — Кьёка замахала руками, отчаянно краснея. — Мы просто… погуляли. И всё. — Гуляли. Ага, — Момо подняла бровь, тыча пальцем в её алые уши. — И эти радары тут ни при чём? Кьёка фыркнула, швырнув в неё подушкой, но Момо ловко поймала её. — Ладно, героиня, — она встала, подойдя вплотную. — Какие планы после поцелуя в щёчку? Совместные тренировки? Романтические дуэты на гитаре? Или… — Момо! — Кьёка накрыла лицо руками, но сквозь пальцы пробивалась улыбка. — Мы просто сходили на концерт. И в кафе. — В кафе! — Момо захлопала в ладоши. — Значит, он таки пригласил тебя на ужин? Что заказал? Свой вечный кацудон? — Ага… — Кьёка сдалась, плюхнувшись на кровать. — И я сказала, что научусь его готовить. — О, боги, — Момо закатила глаза. — Вы оба как персонажи из дешёвой мелодрамы. Что дальше? Будете вместе спасать мир, держась за ручки? — Заткнись, — Кьёка швырнула вторую подушку, но в голосе звенел смех. — Ладно, ладно, — Момо подняла руки. — Но если вы поженитесь, я буду фотить на церемонии. Кьёка фыркнула, но в душе уже представляла, как Изуку в смокинге роняет торт от волнения. «Чёртова Момо… Но, может, она и права». А наверху, в своей комнате, Изуку всё ещё ворочался, повторяя про себя: — Она меня поцеловала. Поцеловала. Поцеловала… И даже храп Киришимы из соседней комнаты не мог заглушить этот сладкий бред. Утро воскресенья встретило Изуку тяжёлыми веками и мыслями, которые крутились вокруг вчерашнего поцелуя. Он ворочался всю ночь, представляя, как Кьёка смеётся над его реакцией, и в итоге проспал тренировку. Спустившись в столовую, он застал почти весь класс за столом. — Мидория! — Иида резко обернулся, указывая на него ложкой. — Ты пропустил утреннюю пробежку! Это неприемлемо для будущего героя! — Э-это… я вчера слишком устал, — Изуку потёр затылок, пытаясь скрыть синяки под глазами, которые выдавали бессонницу. — Устал? — Иида прищурился, заметив тёмные круги. — Выглядишь так, будто всю ночь сражался с номерами! — Может, геройские кошмары? — вставил Каминари, сгребая в рот омлет. Изуку хотел что-то ответить, но в дверях появилась Кьёка. Её чёрные волосы были растрёпаны, а под глазами красовались «мешки» размером с чемоданы. Весь стол замер. — Ого, Джиро, — присвистнул Серо. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик позитива. — Заткнись, — буркнула она, но её взгляд сразу же нашёл Изуку. Они оба покраснели синхронно. — Ух ты, Кьёка! — Момо, разливая чай, притворилась шокированной. — Это новый макияж? «А-ля панда-герой»? Или… — она прикрыла рот ладонью, — кто-то не давал тебе спать? Кьёку кинула тапок, но Момо ловко увернулась, пригнувшись за спину Оджиро. — Божечки, агрессия! — засмеялась она, пока все наблюдали, как тапок приземлился в тарелку Сато. — Эй, мои блинчики! — возмутился он, вытаскивая обувь из сиропа. Кьёка стояла, сжав кулаки и тяжело дыша, будто только что победила злодея уровня S. Изуку, пытаясь не засмеяться, уткнулся в свой тост, но плечи предательски дёргались. — Всё, хватит! — Бакуго встал, хлопнув ладонью по столу. — Если вы все закончили с этим идиотским цирком, давайте есть! Мина, сидевшая в углу, смотрела на Момо, Изуку и Кьёку, шепча себе под нос: — Момо точно что-то знает… А меня отправила спать, как ребёнка! — Ладно, герои, — Момо подмигнула Кьёке, ставя перед ней чашку кофе. — Держи, тебе явно нужно взбодриться. Особенно после вчерашнего. Кьёка фыркнула, но потянулась к чашке. Изуку, краем глаза наблюдая за ней, не заметил, как пересолил свой омлет. — Мидория, ты ешь или строишь гримасы? — спросил Шото, спокойно доедая свой завтрак. — А? Нет, я… — Изуку покраснел ещё сильнее, когда Кьёка невольно рассмеялась. Она прикрыла рот рукой, но их взгляды снова встретились. В этот раз они оба не отвернулись. Даже Бакуго, заметив это, буркнул: — Хватит глазки строить, сводят меня с ума… А Момо, тем временем, уже отправляла Мине голосовое: — Видела? Они как два робота с глючной программой! Завтра ставлю 100 иен на то, что они забудут свои имена при виде друг друга. Но ни Изуку, ни Кьёка не слышали. Они сидели, украдкой улыбаясь своим тарелкам, пока вокруг кипела обычная утренняя суматоха. Даже неловкость стала частью их странного, но прекрасного ритуала.