Rien entre nous

Сентябрь в Камакуре наступил мягко и ненавязчиво, словно одинокий месяц извинялся за жаркую летнюю троицу. Солнце стало ниже, а тени длиннее. Каникулы закончились также быстро и неожиданно. У школьных дверей вновь толпились ученики, копилась сменная обувь в шкафчиках, чужой шепот и звонкие голоса тех, кто рад был вернуться на учебу. Кадзуха ступал не спеша. С последнего разговора со Скарамуччей прошло не более трех дней. На душе было вновь спокойно, а на лицо обратно вернулась безмятежная улыбка. Кто-то глядя со стороны мог предположить, что он просто славно отдохнул на этих каникулах, ведь до этого на лице Каэдэхары и живого места не было. А на деле всё было куда проще. После второго урока Скарамучча вдруг написал ему: «ты свободен после занятий?» | 10:51 Кадзуха смотрел на экран, глупо моргая и не сразу осмысляя написанное. Он быстро написал ответ, прежде чем подумал. Не важно было, занят Кадзуха или нет. Для Скарамуччи он всегда свободен.

«Да, а что?» | 10:52

«можешь прийти ко мне? мне нужно помочь собрать вещи» | 10:52 Он не верит в происходящее. Скарамучча сам написал. Сам позвал к себе. Сам просит помощи! Кадзуха подпрыгивает на месте, а лицо расцветает, из-за чего некоторые одноклассники странно косятся на него. Но парень не обращает никакого внимания.

«Конечно могу!!!» | 10:53

«тогда я после уроков подожду тебя у школы. не спеши.» | 10:53 Кадзуха ставит забавную реакцию на его сообщение и убирает телефон. Будь его воля — тут же сорвался бы с уроков, но не мог. Чувство ответственности успешно одерживало верх. Следующие уроки тянулись невероятно долго, а сам парень был как на иголках. Он вымученно расплылся по парте, когда начался последний урок. В голове пронеслись мысли, что лучше бы он сбежал с этого занятия. Через долгие пару десятков минут раздался блаженный звонок. И Кадзуха, не дожидаясь ничего и никого, мигом смёл все свои вещи в рюкзак и чуть ли не вприпрыжку вышел из кабинета. Парень слышал, как за ним следом неподалеку шли одноклассники. Из всех них выделялся голос Горо и Хэйдзо, но Кадзуха так и не успел придать этому какого-либо значения, ведь увидел впереди, у школьных ворот, Скарамуччу. — Это было неожиданно, — с ходу без приветствия начинает Кадзуха, как только подходит к Скарамучче. Тот как обычно стоял с руками в карманах, а на лице само спокойствие. Но вот его осанка явно изменилась. Теперь в ней было что-то открытое, что не могло не радовать Кадзуху. — Да я сам не ожидал… — хмыкает он, еле улыбаясь одними уголками губ. — Только мне казалось, что ты уже переехал, — направляясь вперед по улице, сказал юноша. — Ещё вчера должен был, — Скарамучча пожал плечами. — Но я не успел собрать свои вещи. Кадзуха уловил, что тот хотел скорее сказать «не хотел» вместо «не успел», но не стал это комментировать и лишь улыбнулся. Они молча шли по знакомым улицам, словно делали это сотни раз, но на самом деле всего второй. Кадзуха шагал чуть позади, иногда догоняя, а иногда, наоборот, обгоняя. Но он всегда притормаживал, чтобы не показаться нетерпеливым. Скарамучча молчал, думая о своём. Двор, где жил Скарамучча, был самым обычным. В воздухе витала размеренная повседневность, от которой иногда защемляло в груди. Особенно от осознания, что вскоре ты уедешь отсюда. — Мама до вечера в больнице, — поднимаясь по лестнице, сказал Скарамучча, мельком глянув на Кадзуху. — Так что можешь не волноваться. — А я и не волнуюсь, — легко отозвался он. — Просто интересно, как ты живешь. — Ужасно скучно, — усмехнулся парень. Квартира была небольшая, но аккуратная. Внутри пахло немного пылью и стиральным порошком с нотками жасмина, но было заметно чистоту и что недавно здесь явно провели генеральную уборку. Кадзуха оглядывается, замечая, что большинство вещей были собраны в коробки, что стояли почти на каждом шагу. Они скидывают обувь, оставляя её в коридоре, и проходят в комнату Скарамуччи. Она была в светлых тонах, что так не вязалось с образом Скарамуччи. Молочные стены, блестящий гладкий пол цвета кофе, кровать у окна с темным постельным, словно хозяин комнаты старался как-то выделить это место, полки с книгами, письменный стол, а в центре стояли пустые картонные коробки разных размеров. Вишневый взгляд задержался на деревянном столе. На нём лежало множество знакомых распечаток, раскрытых тетрадей, что были исписаны от начала до конца, конспекты с маркерами. Кадзуха замер. — Ты правда… — начал он, но не договорил. Скарамучча не повернулся к нему, начав перебирать книги и складывать их сразу в коробки. Он просто сказал: — Конечно. Я что, зря мучил тебя своим молчанием? Кадзуха фыркнул от смеха и подошел ближе к столу, разглядывая записи. Взгляд вдруг остановился. — У тебя ошибка здесь, — невзначай сказал Кадзуха, но для Скарамуччи это прозвучало словно раскат грома. Парень медленно опустил несколько вещей на пол и подошел к Кадзухе. — Где? — Ты упустил пару знаков в примере и решил всё неправильно, — юноша указал пальцем где именно он заметил недостающих деталей. Скарамучча задумчиво сощурился и уселся за стол. Он раздвинул в стороны все остальные тетради, оставляя только одну перед собой. — Да не может быть, что я ошибся. Я проверял. — Ты вынес общий множитель, но минус не учел. И дальше всё пошло не так, — Кадзуха стоит позади, наклонившись корпусом чуть вперед и легко касаясь чужого плеча. — Да ну, подожди… — он продолжал проверять пример, будто это что-то изменит. — Чёрт. Ладно, бывает, — с досадой заключает Скарамучча, поднимая голову и чуть не ударяя Кадзуху в нос своим затылком. — Видишь, как важно быть внимательным и скидывать ответы в чат, — задорно улыбается Кадзуха, не сдвигаясь с места. — Так бы не ошибся. Скарамучча фыркает, глядя тому прямо в глаза. — Ты радуешься, потому что я ошибся? — Никак нет. Просто ты признал это, хоть и не сразу. Я редко встречал таких людей. Они оба склонились над примером, забыв о счете времени. Скарамучча что-то старался добавлять, а Кадзуха того исправлял и объяснял. То и дело, что они прерывались на мелкие споры насчет того, нужно было там сокращать или же нет. Их ладони время от времени сталкивались, пока они двигали тетрадь из стороны в сторону. В какой-то момент Скарамучча взял ручку прямо из руки Каэдэхары, не спрашивая. Он никак не возразил на это, лишь усмехнулся, замечая, как Скарамучча всё больше и больше привыкает к нему. И вдруг Скарамучча мельком взглянул на экран телефона. Время близилось к вечеру, а значит, скоро должна была приехать его мать. — …Блин. Время. Нам же ещё вещи собирать, — он устало потер шею, вставая из-за стола. — Ага… — зевнув, отозвался Кадзуха. Они начали перебирать всё, на что только натыкались: старые чехлы от телефонов, книги, побрякушки, зажигалки, ключи, помятые бумаги с различными надписями. В одной из коробок Скарамучча отыскал старый полароид. Он вспомнил, как однажды одолжил его у сестры, чтобы научиться фотографировать. Ему нравилось это занятие, но в душе он осознавал, что денег на этом огромных не заработаешь, и забросил куда подальше. Сапфировые глаза задержались на какое-то время, а затем… Щелчок. Парень быстро сфотографировал занятого Кадзуху в профиль. Тот обернулся. — Эй, я не был готов! — подняв брови, возмутился он и поправил свою растрепанную челку. Скарамучча тихо засмеялся, убирая фотоаппарат. Они продолжили собирать вещи и вдруг Кадзуха вытянул из горы безделушек небольшую статуэтку. Это была фигура чайки из белого фарфора. Она была чуть покоцаной у края, но все ещё аккуратно расписана. Основание было шершавым и нежно-голубого цвета. Это были волны, а в углу едва заметная, уже стертая надпись. — Это что? — спросил Кадзуха, повертев фигурку в руках. Скарамучча посмотрел. На секунду его лицо смягчилось. — Это мне сестра однажды притащила. Мы были на побережье, у неё тогда была мания на всякие талисманы. Говорила, что если поставить статуэтку у окна, то она обязательно принесёт удачу, а желания будут сбываться. — Видимо эта птичка долгое время стояла у твоего окна, — предположил юноша. — Удачи ведь тебе не занимать. Он усмехнулся. — Она тогда потратила все карманные на эту ерунду, а мне потом не хватало денег на мороженное. Я на неё обиделся, а она стояла счастливая и говорила, что однажды мы вернемся туда вдвоём, — Скарамучча притих. — И вернулись? — Нет, — пожал плечами парень. — Не было времени, а потом… Она заболела, — он посмотрел на чайку, бережно забирая из чужих рук. — Я всё думал выкинуть её, отдать или продать, но не смог, — договорил Скарамучча, убирая статуэтку в коробку. И Кадзуха не ответил ему. Лишь сочувственно кивнул, продолжая упаковывать вещи в коробки. Позже, когда солнце полностью ушло за горизонт, в комнате было непривычно пусто, а коробки обмотаны скотчем, Скарамучча, наконец, поднялся с пола. Он осмотрелся вокруг, взглянул на время, а затем на Кадзуху. Тот выглядел немного уставшим, но тщательно скрывал это за невозмутимым лицом. — Мама вот-вот вернется. Спасибо, что помог. — Не благодари, мне понравилось помогать, — улыбнулся парень, поднимаясь следом. Из чужого дома Кадзуха выходит с приятным теплом на душе, что было как нельзя кстати холодным осенним вечером.

— *** —

Дома было тихо и прохладно. Каэдэхара не спеша прошел в свою комнату. Он успевает только прикрыть дверь, скинуть рюкзак в своё привычное место и присесть на кровать, как дверь тихо открывается. — Можно? — спрашивает отец. — Ага, — устало отвечает он. Мужчина проходит в комнату и садится на край кровати рядом с сыном. В его руках была тонкая прозрачная папка, сквозь которую были видны иероглифы. Словно у ректора на собеседовании. — Ты уже думал о поступлении? Кадзуха молча кивает, понимая, к чему приведёт этот разговор. — Мы с мамой обсуждали это. У тебя английский выше среднего, хороший шанс поступить заграницу. Мир посмотришь, язык подтянешь, — протягивая ему бумаги в папке, говорит отец. Этого Кадзуха не особо ожидал. Он молчит, опуская взгляд. — Мы серьёзно. Вот университеты и программы в них. Может, что-то по душе тебе? — Да… — тихо отзывается Кадзуха. — Хорошо, я посмотрю, — принимая листы бумаги, заключает он. — Надеюсь, ты примешь правильное решение. Кадзуха в ответ натянуто улыбается и кивает, а внутри разгорается ужас. Он знал, что решение примет не он, а его родня, ведь так будет куда лучше. И Кадзуха был готов к этому, поскольку это казалось довольно обычным явлением. Выпускник старшей школы переживает, что не сдаст экзамены, тревожится насчет выбора профессии и университета, обращается к родителям и… Они так помогают. Вроде ничего странного. Но почему-то теперь Кадзуха не был к этому готов.