Кучики Бьякуя дождался весны

Вода в раковине уже остыла, а Рендзи всё ещё машинально тёр тарелку — как будто пытался оттереть что-то гораздо глубже, чем просто соус от карри. На кухне было тихо. Просторно. Чисто до скрипа, как и весь дом Бьякуи. Слишком красиво для него. Слишком аккуратно. Слишком чуждо. Он ловил себя на том, что ступает по полу осторожнее, чем по татами. Рендзи поднял глаза на узкие окна и на секунду представил, как здесь живётся Кучики-тайчо. Один. Собранный. Холодный. Безупречный. И вдруг подумал: А ведь именно этим он и спас меня тогда. Когда на первом курсе его попытались утопить в сплетнях и обвинениях. Кто-то «потерял» деньги, кто-то «случайно» нашёл у Рендзи в рюкзаке. Ему бы не поверили. И многие действительно не поверили. Но Бьякуя — просто посмотрел. Один раз. И сказал спокойно, как будто отрезал: — Он не мог. Это ниже его. И этого хватило. Даже преподаватели отступили. Потому что если лучший в команде за тебя — значит, за тобой есть правда. Да, были и другие, кто встал на его сторону. Но решающим был всё же тайчо. Холодный, отстранённый, презрительный. Или… только казавшийся таким? "Он называл меня «обезьяной». Но никогда не отворачивался. Никогда не молчал, если я ошибался. Всегда объяснял. Всегда замечал." Рендзи опёрся локтями о край раковины. Взгляд зацепился за своё отражение в окне. Тени на шее — как будто татуировки разрастались... И снова это чувство: будто он занимает чужое место. Пусть лучше думают, что я пьяница, разгильдяй, ходячая ошибка. Пусть обсуждают мои татуировки — не то, что под ними. Следы. Обожжённая кожа. Подарки от тех, кто называл себя «семьёй» в детдоме. Он и сам смеялся: будто маска — если спрятать шрамы в узоры, их уже не видно. За всю жизнь он любил только двоих. Рукию — честно, нараспашку, глупо. Пока она не отдала сердце Ичиго. А потом — спустя время — пришло другое чувство. Тихое. Странное. Осторожное. "Как же это глупо. Кучики-тайчо… стал её братом. И я — влюбился в того, кто, по сути, стал ей семьёй. Мир тесен. Ироничен. И совсем не по правилам." — Рендзи, — голос Бьякуи вернул его в реальность. Он стоял в дверях кухни, как всегда — собранный, но теперь… будто мягче. — Ты можешь остаться на ночь. Если хочешь. Пауза. — Гостевая комната свободна. Или диван в зале — он удобный. И… — он вдруг медленно отвёл взгляд, — мне приятно твоё общество. "Приятно твоё общество." Эти слова как будто ударили в грудь. Не больно. Просто сильно. Слишком честно. Рендзи смешался. — Я… спасибо… Я не знаю, я… это же… Он отвёл глаза. Хотел бы сказать «да», но что-то внутри всё ещё сопротивлялось. Просто не знал, как себя вести, ведь никогда не был в такой ситуации. Не в чужом доме. Не с тем, кто значил так много. — Всё хорошо, — тихо сказал Бьякуя, — Я не настаиваю. И в этой мягкости, в этой простоте, было нечто большее, чем любой уговор. Он не давил. Не ждал. Просто… принимал. Рендзи почувствовал, как лицо снова вспыхнуло. Он кивнул, стараясь скрыть улыбку. — Тогда… если диван и правда удобный… почему бы и нет? *** Рендзи задумался, когда услышал щелчок включившегося компьютера. Строгий, чёрный монитор на светлом деревянном столе выглядел почти так же сдержанно, как и сам Кучики-тайчо. — Можешь воспользоваться, — сказал Бьякуя спокойно, почти рассеянно, как будто это было нечто само собой разумеющееся. — Я создал для тебя отдельную учётную запись. Пароль — придумай сам. Можешь записать, чтобы не забыть. Он помолчал и, как бы между прочим, добавил: — На будущее. "На будущее." Это слово как будто врезалось внутрь. Рендзи даже не сразу понял, что снова поставил кружку не на подставку, а прямо на деревянную поверхность стола. Бьякуя не обратил внимания или сделал вид. Он прошёл к шкафу, вытащил аккуратно прошитую папку и положил её рядом. — Здесь мои конспекты. Если что-то понадобится — пользуйся. И принтер в спальне, по коридору. Там всё подключено. Рендзи застыл с открытым ртом, будто сейчас поперхнётся даже не воздухом — масштабом доверия. — Эм… С меня не только завтрак, но и следующий ужин, — пробормотал он, почесав затылок. — Это уже за пределами гостеприимства… Бьякуя едва заметно улыбнулся. Мягко. Тепло. Почти игриво. — Главное, чтобы еда не была пресной. Хотя у тебя…скорее сладкой.... Рендзи моргнул. "Вот это сейчас было… что это вообще было?" Он отвернулся к монитору, надеясь, что лицо перестанет пылать. Но внутри всё клокотало — и от нежности, и от лёгкого волнения, и от той странной манеры, в которой Бьякуя флиртовал, будто не давая уверенности, но и не оставляя сомнений. "Он флиртует. По-своему. Формулировками, аккуратными намёками, паролями на будущее и замечаниями о вкусе еды. Это… так в его стиле. Странно. Честно. И — пугающе приятно." Рендзи тихо хмыкнул и качнул головой. "Даже если это просто его стиль общения… я всё равно растапливаюсь, как идиот." Он ввёл свой пароль и едва не написал: "taycho_kawaii1234" Но в последний момент стёр. Пусть это пока останется в мыслях. А ужин он точно приготовит. Такой, чтобы точно не был ни пресным, ни сладким. *** Рендзи щёлкнул по кнопке «печать» и откинулся на спинку стула. Текст отправился на принтер в спальне Бьякуи, и всё, что оставалось — добраться до утра и не умереть от нервов. Он вздохнул. "Поцеловать его? Ну...на ночь. Но тогда точно не усну." Он прикрыл глаза, устало потирая шею. "Если с утра… перед тем, как уйти на первую пару? Тоже не смогу уснуть. А если он поцелует меня? Сам?" Он закрыл лицо ладонями. "Господи, мне двадцать два, а я даже не целовался." Тишину нарушил ровный, спокойный голос из коридора: — Вода готова. Рендзи повернул голову. Бьякуя стоял в одних штанах, с полотенцем в руке. Второе — тонкое, белоснежное — перекинул через плечо. Не спрашивая, просто бросил оба на спинку стула рядом и коротко сказал: — Пошли. "П-пошли?.." — Что?.. — переспросил Рендзи, словно не расслышал. Хотя услышал он всё. Каждую букву. — Ванна. Вместе. — Будто это очевидно. "Да ты издеваешься. Ты всерьёз? Ты, Кучики Бьякуя, капитан команды и живая легенда, предлагаешь мне — мне — принять с тобой ванну?" Рендзи почувствовал, как стынет кончик носа — а потом уже и лицо обдало жаром. Он отвёл взгляд, уставился в стену, в стул, куда угодно, лишь бы не смотреть на Бьякую. Лишь бы не представить… "Что, если я не смогу… проконтролировать реакцию?" Он сжал кулаки. *** — Да у меня уже руки трясутся, — пробормотал Рендзи и зашёл в ванную, стараясь не думать ни о чём. Он открыл душ, стал быстро, по-спартански намыливать плечи и грудь. Думал, что сейчас ополоснётся, завяжет полотенце, сядет в воду — и переживёт. Может быть. Если не утонет от стыда. Но тут дверь открылась. — Ты уже начал? — голос Бьякуи был как всегда спокоен и абсолютно не тороплив. Рендзи обернулся — и едва не выронил флакон с шампунем. Вода из душа хлестала ему на спину, а он стоял в полном… ну, естественном виде. Бьякуя, как ни в чём не бывало, шагнул внутрь, держа в руке мягкую щётку. Полотенце — традиционно белое — уже было повязано на его бёдрах. Он даже волосы подвязал, чтобы не мешали. Рендзи судорожно дёрнулся, хотел заслониться руками, потом подумал, что так только хуже, и в итоге просто застыл, как олень в свете фар. — Я… Я сейчас уже заканчиваю! — выдавил он. — Ты… можешь подождать? — Не вижу смысла. Всё равно мы вместе, — невозмутимо сказал Бьякуя и поставил щётку на пол. — Повернись. Я помогу тебе со спиной. — Я… эээ… — Рендзи смотрел на него с полным, абсолютным ужасом на лице. — Может, я сам? — Ты всегда всё делаешь сам, — сухо ответил Бьякуя. — Сегодня — нет. И всё. Просто шагнул ближе. Поднял руки. Рендзи рефлекторно отвёл взгляд и попытался исчезнуть. "Какой стыд. Я полностью голый. А он — стоит рядом. И даже не смущён. Как так?" Но когда щётка осторожно коснулась его плеча, нежнее, чем он ожидал, он непроизвольно выдохнул — и замер. "Тайчо. Который трёт ему спину. Тайчо. Который говорит, будто это ничего особенного." А сердце в груди грохотало, как будто он снова стоял на татами и ждал сигнала к поединку. Только теперь — не хотел побеждать. Хотел… остаться. Вот в этой ванной. С этим человеком. *** Плечи Рендзи дрожали не от холода. Душ выключен, пар заполняет комнату, а щётка отложена в сторону. Бьякуя сидит рядом с ним в ванной, вода до груди, горячая, обволакивающая. Молчание. Словно всё пространство между ними дышит ожиданием. И ещё — плечо Бьякуи касается его плеча. Случайно? Вряд ли. Слишком мягко. Слишком точно. Рендзи не осмеливается повернуться, но чувствует — Бьякуя смотрит. Смотрит так, как будто видит его насквозь, не тело — сердце. — Тебе удобно? — звучит негромко. Нейтрально. Но голос глуше, ниже обычного. — У-у… да… — Рендзи почти заикается, голос срывается. — Горячо, но нормально. Всё норм… Он не может говорить. Потому что этот взгляд, этот тон — это что-то новое. Это уже не просто «Кучики-тайчо». Это Бьякуя. Просто Бьякуя. Бьякуя наклоняется ближе, и Рендзи чувствует, как тёплые пальцы касаются его руки под водой. Сначала — лёгкое, почти неощутимое касание. А потом — сильнее. Увереннее. — Ты краснеешь, — говорит он так, будто констатирует погоду. Смотрит. Не отводит взгляда. Рендзи сгорает. Хочет спрятаться, но не двигается. Он — это олень. Он — это парализованная тень желания. — Я думал, — медленно говорит Бьякуя, — если подойду ближе… ты отпрянешь. Ты же всегда смущаешься. Прячешься. Даже сейчас. — Я не прячусь, — хрипло отвечает Рендзи. — Просто… Он поворачивается. Смотрит в глаза. Пытается отдышаться. — Просто… я не знаю, можно ли. Молчание. И взгляд Бьякуи становится мягким. Он тянется. Его ладонь касается щеки Рендзи, как ветер. Он приближается, дышит рядом — медленно, ровно. И губы встречаются. Осторожно. Как будто спрашивают разрешение. Поцелуй — лёгкий. Мягкий. Тёплый, как вода. Рендзи замирает, а потом, сам не осознавая, тянется навстречу. Они целуются не спеша, почти благоговейно. Не так, как в кино. Так, как будто боятся развеять сон. Когда отстраняются, Бьякуя не убирает руки. Он смотрит внимательно, будто запоминает. — Можно, — шепчет он. И Рендзи улыбается. "Можно." *** Рендзи сидел на диване, натянув на себя халат Бьякуи — тонкий, чуть прохладный к телу, с длинными рукавами, в которых он тут же потерялся. Он то засовывал руки в них по локоть, то наоборот, подтягивал ткань вверх, словно не знал, куда девать себя. Мысли путались. Всё, что произошло — и ванна, и поцелуй, и мягкий голос тайчо — казалось чем-то из сна. Но тёплый плед был настоящим. И чай, и конспекты, и запах дома. Всё настоящее. Он дернул край рукава и, не поднимая глаз, спросил: — Мы теперь… встречаемся? Тишина. Рендзи почувствовал, как внутри всё сжалось. Он был готов к любому ответу. К неопределённому «не знаю». К уклончивому «посмотрим». Даже к «нет». Но Бьякуя спокойно, будто обсуждал планы на завтра, ответил: — Да. Завтра утром дам тебе запасные ключи. Рендзи поднял глаза. И замер. Бьякуя выглядел так, будто всё это — логично. Естественно. Не сенсация, не переворот, а просто шаг, за которым будет следующий. Спокойствие это сбивало с толку. Хотелось закричать: «Ты уверен?!», или: «Ты понимаешь, что говоришь?!» Но вместо этого Рендзи просто выдохнул и неловко усмехнулся. — Ты дрожишь, — спокойно заметил Бьякуя, наблюдая за ним. — Я не… — Рендзи сдался. — Ладно. Дрожу. Бьякуя усмехнулся тоже — мягко, с оттенком чего-то неожиданно тёплого. И, прежде чем Рендзи успел спрятать руки в рукава снова, быстро и крепко взял его за руку, сцепив их пальцы в замок. Плед укутал их обоих. Лекции остались лежать рядом — вроде бы для чтения, но никто особо не торопился к ним возвращаться. Бьякуя водил большим пальцем по косточкам его пальцев — медленно, будто успокаивал. А Рендзи смотрел, как двигается этот палец, и чувствовал, что сердце вот-вот выскочит наружу. "Если бы не бегал каждый день в додзе — сердце точно бы не справилось." И если он не умрёт от счастья сегодня, то, наверное, помрёт завтра на лекциях — от усталости, от недосыпа, от перегруженных эмоций. Или его просто убьют на подработке за то, что будет пялиться в одну точку и глупо улыбаться. Но всё это потом. Сейчас — только этот вечер. Эти пальцы, тёплые, крепкие. Эта почти невозможная реальность. И тайчо, который теперь — его. Бьякуя чуть наклонился, словно прислушиваясь к дыханию, и, прежде чем Рендзи успел что-то сказать, легко коснулся его губ. Быстро, но нежно — как обещание, как обет, как тайна, которую разделяют только двое. — Спокойной ночи, — сказал он, почти шёпотом, и взгляд его был такой мягкий, что Рендзи едва не растаял прямо в его руках.