Почти не люблю.

**** С утра был выходной. Тафиса проснулась с болеющей головой после вчерашнего — уж слишком это сложно. Но зато сегодня было тихо. Дом, наконец, не гудел голосами, не хлопали двери, не звучал за стенкой чужой смех или раздражённый мамин голос. Только свет пробивался сквозь шторы, лениво скользя по потолку, и где-то на кухне мирно тикали часы. Она полежала пару минут, не двигаясь. Мысли ещё не складывались в цепочку, тело будто отказывалось подниматься. Вчера она спорила. Громко. Много. До боли в горле и дрожи в пальцах. Потом хлопнула дверью и ушла в свою комнату, не закрываясь на ключ, но всё равно будто отрезав себя от мира. Теперь всё казалось немного чужим, но и легче. Она села на кровати, утерла ладонью лицо и зажмурилась от слабого покалывания в висках. Всё ещё гудело, но хотя бы никто не мешал. Она встала, на цыпочках прошла по скрипучему полу к окну, приподняла край шторы и выглянула наружу. На улице было серо, но не мрачно. Свежо. И совсем чуть-чуть пахло свободой. На кухне Тафиса сварила себе слабый чай, плеснула туда лимона и села за стол. В доме было настолько тихо, что она слышала, как тикают часы и потрескивает батарея под подоконником. Вдруг раздался короткий звон — не противный, как будильник, а ровный и чёткий. Это звонил стационарный телефон в коридоре. Она встала, ссутулившись, подошла и сняла трубку. — Алло?.. — голос был сиплый. — Тафиса? — это была Полина, её голос сразу узнавался: спокойный, уверенный, чуть насмешливый. — Ты что, простыла? — Не... башка просто болит, — Тафиса почесала лоб. — Вчера тяжело было. — Понимаю, — коротко сказала Полина. — Мы сегодня гулять идём. С параллелью. — Кто будет? — Тафиса зевнула. — Я, Саша, Диана и Матвей. — О, весёленько, — хмыкнула Тафиса. — Куда идём? — Да просто так, до речки, потом по посёлку погуляем. Воздухом подышим. — Во сколько? — Через час, у магазина у остановки. Дотопаешь? — Дотопаю, — пробормотала Тафиса и тут же прикрыла рот ладонью, чтобы не зевнуть в трубку. — Ну давай, — сказала Полина. — Выходи, когда сможешь. Не тормози только. Тафиса кивнула, хотя Полина этого уже не слышала — та положила трубку. Девочка ещё немного постояла у телефона, слушая пустоту, а потом отправилась переодеваться. Голова всё ещё ныла, но теперь уже не так, как с утра. И в груди было какое-то странное лёгкое чувство — будто день может получиться не таким уж паршивым. ———— У магазина у остановки уже толпились. Полина стояла, как всегда, прямо, руки в карманах, на лице лёгкая полуулыбка. Рядом с ней — Саша, тоненькая, с растрёпанной чёлкой и капюшоном, который больше казался для настроения, чем от ветра. Диана и Матвей сидели на периле рядом . — Вот и наша звезда, — сказала Полина, как только увидела Тафису. — Как башка? — Уже лучше, — буркнула Тафиса, кутаясь в шарф. — Лучше, чем была. Она встала рядом, оглядела остальных. Саша махнула ей вяло, Диана улыбнулась, а Матвей просто кивнул. Тафисе хватило. Всё было... спокойно. Они уселись на сухие камни у самого берега — кто на корточки, кто на плащи, кто прямо на землю, не особенно заботясь о чистоте. Речка лениво шуршала под тонким ледяным налётом у кромки, и от воды тянуло сыростью. Но было хорошо. Тихо. — Слушайте, — начала Саша, глядя в воду, — вы когда-нибудь думали, вот... если бы можно было уехать куда угодно — вы бы куда? — Я бы за границу, — сказала Тафиса, не раздумывая. — Неважно куда. Хочу посмотреть, как у людей по-другому всё устроено. Как говорят, как живут. Чтобы прям совсем другой мир. — Ну да, — кивнула Диана. — Типа в Европу? — Или в Японию, — добавила Тафиса. — Или в Аргентину, пофиг. Главное — не вот это всё. Она махнула рукой в сторону дороги и застроек. — Уехать, пройтись по улице, где ты вообще никого не знаешь и тебя никто не знает. Кайф. — О, вот это я понимаю, — сказала Саша. — Чтобы тебя не узнали в магазине, и чтобы никто не спрашивал: «А ты чья?» — Ага, — хмыкнула Тафиса. — Чтобы просто была собой. Без этого местного фона. — Я бы в Питер, — сказала Диана мечтательно. — Дожди, кофейни, куртка и книжка. — Ты в Питер хочешь, а я — в лес, — отозвался Матвей. — Палатку, костёр и чтоб людей никаких. — Медведь, — напомнила Саша. — Пусть будет, — Матвей пожал плечами. — Лес — честнее города. Полина продолжала молчать, только кидала камешки в воду. Потом тихо сказала: — А я бы осталась. Сначала тут порядок наведу. А потом — может быть. И вот тут, как по заказу, Диана оживилась: — Эй, а хотите, покажу вам кое-что?.. — Что? — насторожилась Полина. — Заброшку. Не дом, а прям мини-база. Там раньше вроде гаражи были, а потом их снесли, и остался фундамент и всякая фигня. Мы с братом там лазили, прикольное место. — Это далеко? — спросила Саша, подтягивая капюшон. — Минут двадцать топать. Через огороды и немного по железке. Зато интересно. — Там безопасно? — хмыкнул Матвей. — Относительно, — ухмыльнулась Диана. — Зато по пути расскажу, как мы там видели крысу размером с кота. — Вот и прекрасно, — пробормотала Тафиса. — Как раз мечтала посмотреть на местного мутанта. — Ну так что, идём? — Диана уже встала, отряхивая руки. Полина глянула на остальных, потом на Тафису. Та чуть кивнула. — Погнали, — сказала Полина. — Только ты вперёд иди, экскурсовод. Диана весело щёлкнула языком и пошла вверх по тропке, а остальные — следом. Речка осталась позади, но настроение стало другим — будто день только начинался. Они вышли на узкую тропинку, заросшую бурьяном и сухой травой. Диана уверенно шла впереди, иногда оборачиваясь и крича: — Осторожно, там яма! Или: — Вот тут обходите, тут когда-то кто-то люк спёр! Тафиса шла рядом с Полиной. Голова больше не болела, на щеках приятно холодил ветер. Она поправила шарф и кинула взгляд на Матвея, который шёл в самом хвосте и пинал камни. — Вы с братом там давно были? — спросила она у Дианы. — Весной. Тогда всё заросшее было, — ответила та, не оборачиваясь. — Сейчас чище, кто-то, походу, ходил недавно. — Может, маньяк? — с наигранной тревогой спросила Саша. — Может, школьники, — хмыкнула Полина. — На маньяка ты сама больше похожа. — Спасибо, — Саша поклонилась, не останавливаясь. — У меня дед всегда говорил: если что — бей первой, потом разбирайся. — Звучит как жизненная философия, — прокомментировал Матвей. Тропинка вывела их к железке — старой, ржавой, давно не действующей. По ней шли пару минут, потом свернули в сторону — через узкое пространство между двумя облезлыми заборами, и вышли к пустырю. Земля тут была разбитая, кое-где лежали бетонные плиты, местами торчала арматура, валялись обломки кирпичей. В стороне стояли покосившиеся металлические конструкции — остатки ангаров, а дальше виднелась бетонная коробка без крыши. — Ну вот, — сказала Диана, довольно вытянув руки. — Добро пожаловать в наше детство. — Жутковато, — пробормотала Саша, подбирая подол куртки, — но прикольно. — Ага, — Тафиса осмотрелась. — Эй, а там что? — Она кивнула в сторону полуразрушенной бетонной коробки. — Там типа подвал был, — сказала Диана. — Мы туда один раз залезли, но там темно и мокро. Зато граффити есть. — Щас покажешь, — кивнула Полина. — Только смотри, если нас затащит местный призрак — ты будешь первой жертвой, как проводник. — Ха! Пусть только попробует, — Диана шлёпнула себя по плечу. — Я ему такого устрою. Они пошли ближе к зданию, перебираясь через груды мусора и обломков. Ветер посвистывал между стенами, и казалось, будто всё вокруг дышит — не живое, но не совсем мёртвое. — Признавайтесь, у кого фонарик? — спросила Саша. Внутри бетонной коробки пахло сыростью, пылью и чем-то ржавым. Воздух был густой, почти вязкий, и каждый шаг отдавался эхом. Полина светила вперёд маленьким фонариком — стареньким, тусклым, но достаточно мощным, чтобы различать облупленные стены и граффити на них. Надписи были самые разные: от "Маша + Денис = любовь" до кривых пентаграмм и нарочито страшных черепов. — Вот тут мы с братом нашли дохлого голубя, — буднично сообщила Диана, тыча в угол. — Спасибо, аппетит пробудила, — буркнула Тафиса, оглядываясь. Она ощущала странное напряжение в спине, как будто кто-то наблюдает. Не страх, но что-то близкое. — Это что? — Матвей подошёл к полуразвалившемуся проёму, ведущему в другой отсек. Оттуда веяло холодом. — Погнали туда? — Ты точно первый хочешь сдохнуть, — фыркнула Саша, но пошла за ним. Все двинулись следом. Пространство за проёмом было меньше, словно коридор. Под ногами хрустели мелкие камни и обломки, воздух становился всё плотнее. Фонарик выхватывал обрывки обоев на стене, и вдруг — шаги. Где-то впереди — чёткие, быстрые. Потом — ещё. Все замерли. — Тише, — прошептала Полина. Следом — громкий вскрик. Женский или детский — непонятно. Потом ещё один. Уже ближе. — Что за... — Диана не договорила. Вся группа разом повернулась, и кто-то — возможно, Саша — сказал быстро: — Уходим. Сейчас же. Они кинулись назад, через тот же проём, спотыкаясь, почти бегом, сердце билось в ушах. Тафиса схватилась за руку Полины, которая всё ещё держала фонарик, освещая путь. Крики будто двигались следом. Высокие, неразборчивые, с каким-то эхом. И вдруг — громкий хохот. Не крик, не визг — именно смех. Наглый, уверенный, развязный. — Испугались, да? Следом — второй, чуть сиплый, еле сдерживающий смех: — А лица у вас были... я думал, упаду прямо там! Тафиса резко обернулась — из пролома в стене вышли Рома и Бяша. Рома с дикой ухмылкой, Бяша весь в паутине, ржущий как ненормальный. — Серьёзно?.. — выдохнула Полина. — Вы совсем с ума сошли. — Да нормально, — Бяша едва дышал от смеха. — Это же гениально было! — Гениально? — Диана уставилась на него. — Я в тебя чуть кирпичом не заехала. — Так бы и надо было, — пожал плечами Рома. — Зато весело стало. — Мы думали, там кто-то... ну, правда кто-то опасный, — сказала Саша. — Не до веселья было, между прочим. — Всё равно у вас рожи были шикарные, — хохотал Бяша. — У Матвея вообще лицо как у кота под душем. — Придурки, — буркнул Матвей, но уже без настоящей злости. Тафиса выдохнула, тряхнула волосами и посмотрела на обоих. — Ну ладно. Прикол оценили. Ещё раз так — и я вас в этой заброшке и закопаю. — Обещаешь? — Рома ухмыльнулся. Полина выключила фонарик и обернулась к остальным. — Ну и что теперь? Раз уж вы с нами — может, дальше пойдём вместе? — А куда ещё? — спросил Бяша, оглядываясь. — Вон там лестница на второй этаж осталась, — показала Диана. — Страшная, конечно, но вроде держит. — Отлично, — кивнул Рома. — Если кто-то грохнется — хотя бы будет что вспомнить. — Ты и пойдёшь первым, — сказала Тафиса. — Проверишь, держится ли. Все рассмеялись. Стало легче. Заброшка больше не казалась такой пугающей — теперь она была просто местом для дурацкого приключения. Второй этаж оказался ещё более разваленным, чем первый. Потолок местами провалился, пол поскрипывал, но держался. По углам лежали пустые бутылки, старая одежда и чьи-то обугленные рисунки на стенах. Ребята прошли через пару узких комнат, зашли в коридор, где с потолка свисали оборванные провода. Матвей попробовал включить свет из любопытства, но, конечно, ничего не произошло. — И зачем мы сюда полезли? — пробормотала Саша, заглядывая в тёмный закуток. — Чтобы потом рассказать, какие мы были крутые, — отозвался Бяша, трогая стену с облупившейся краской. — И чтобы вот так, — он сделал шаг вперёд и резко заорал, — бу-у-у! Саша подпрыгнула, но сразу же ударила его по плечу. — Сдохни. — Примерно так я и представлял романтику, — театрально вздохнул он. — Эй, — вдруг сказал Рома, остановившись у окна. — А хотите, покажу вам кое-что поинтереснее? — Интереснее, чем этот гнилой потолок над головой? — фыркнула Диана. — Есть одна заброшка. Огромная. Но она не здесь — чуть за посёлком, ближе к следующему. Матвей прищурился. — Ты про ту,в которой клад есть? — Ага, — кивнул Рома. — Мы с Бяшей туда как-то забрели с ребятами из соседнего посёлка. Там здание — как школа или какой-то лагерь. Этажей много, целый комплекс. — И что там? — с интересом спросила Полина. — Говорили, что какая-то компашка туда натаскала кучу всякого. Деньги с других стран, ножи-бабочки, кепки, алкоголь... ну и по мелочи. Типа сделали своё место. Только, честно, мы из всего этого нашли тогда только пачку сигарет. Зато целую. — Респект, — хмыкнула Диана. — Всё ради сигарет. — А вдруг в этот раз повезёт, — пожал плечами Рома. — Ходим? Тафиса сдвинула брови, чуть задумавшись, а потом кивнула: — Почему бы и нет. Всё равно день уже странный, пусть будет до конца. — Погнали тогда, — сказал Бяша, уже направляясь к лестнице. — Только надо побыстрее, пока не стемнело совсем. — А если там реально кто-то есть? — спросила Саша. — Тогда мы опять все обосрёмся, — усмехнулся Матвей. — Но хотя бы будет кому рассказать. Они начали спускаться обратно вниз, по скрипучим ступеням. Снаружи уже начинало темнеть — небо потемнело, и ветер стал острее. Заброшка будто тихо провожала их, словно затаившись. Дорога до следующего посёлка заняла минут двадцать. Сначала они шли по гравийке, потом свернули на узкую тропинку через заросли, где ветки хлестали по ногам и пахло сырой листвой. Солнце уже почти село, и небо стало тяжёлым, серо-фиолетовым. Где-то вдалеке загудел мопед, но дорога была пустая. Только их семеро, шаг за шагом, и щебет Бяши, который что-то напевал себе под нос, будто для храбрости. — И где она? — спросила Диана, когда тропинка вывела их на ровную поляну. — Вон, видишь? — Рома указал вперёд. — Между деревьями крыша торчит. Там, за кустами и обломанным забором, виднелось большое тёмное здание. Похоже на старый санаторий: с балконами, облупленным фасадом и огромными окнами, чёрными как пустые глазницы. Оно будто ждало. Тихое, холодное, с закрытой дверью, но с вороньим криком на крыше. — Атмосферно, — пробормотала Саша и поёжилась. — Погнали, — кивнул Бяша. — Там сбоку есть окно, через него проще всего. Подобравшись ближе, они перелезли через остатки бетонного бордюра и, один за другим, пролезли через выбитое окно. Внутри было пыльно и пахло плесенью. Широкий коридор, тусклые обои с цветочками, рамы без стёкол. Где-то наверху поскрипывали доски. — Прямо как в ужастике, — пробормотал Матвей. — Ага, — ответила Тафиса, — только без сценария и с нами в главной роли. Они пошли дальше, мимо пустых комнат, где валялись обрывки матрасов, старая обувь и обгорелый стул. В одной из комнат на полу лежала раскрытая сумка, пустая. — Тут кто-то точно был, — заметила Полина. — И не так давно. — Может, из той компашки, про которую я говорил, — кивнул Рома. — Надо по этажам пройтись, вдруг что-то осталось. Поднявшись на второй этаж, они зашли в большую комнату, где на стенах кто-то жирно написал маркером «свои». На подоконнике стояла грязная бутылка и чья-то кепка. Полина потрогала её пальцем — пыльная, но целая. — Ну вот, уже находки, — усмехнулась она. — Осталось найти пару ножей-бабочек, и можно считать день удачным, — сказал Бяша, заглядывая в шкаф. Вдруг где-то на нижнем этаже послышался глухой стук. Все замерли. Потом ещё один. Будто кто-то уронил что-то тяжёлое. Или нарочно пнул. — Тихо, — прошептала Саша. Звук повторился — чуть ближе. — Может, крысы, — сказал Рома, но сам при этом напрягся. — Или не крысы, — добавила Тафиса, чувствуя, как по спине пробежала дрожь. Они переглянулись. В здании снова стало тихо, только на улице завывал ветер. — Пошли посмотрим, — шепнул Рома. — Или пошли нафиг отсюда, — буркнул Матвей. Но они уже медленно спускались обратно на первый этаж. На первом этаже было темно — сквозь окна падал только слабый свет, едва рассеивая тени в углах. Рома шёл первым, с прищуром вглядываясь вперёд. За ним шли остальные, стараясь не шуметь. Скрипели доски, тихо шаркала обувь по пыли. И вдруг — голос. — Эй, вы чего, мышей ловите? Все вздрогнули. Из-за поворота коридора вышли двое. Высокие, в чёрных куртках, один с капюшоном, другой с сигаретой в зубах. Оба явно не школьники. Было видно — старше. И по лицам, и по расслабленной походке. Но не какие-то левые — знакомые. Тафиса почувствовала, как Рома немного выдохнул и даже улыбнулся. — А, так это вы, блин, — сказал он. — Чё вы тут делаете? — Да вот, гуляем, как и вы, — хмыкнул тот, что с капюшоном. — Ты чё, своих первоклашек на экскурсию водишь? — Это кто первоклашка? — тут же возмутилась Диана. — Успокойся, Мишаня, — перебил второй, доставая сигарету изо рта. — Ром, ты с Будаевым, значит? Узнал по жести. Где он? — Я тут! — отозвался Бяша, вылезая из-за угла. — Вы чё, охренели? Мы чуть не подорвались. — А кто тут людей пугает, как будто заброшка ожила? — буркнул Матвей. — Вы сами тут как хоррор-отряд, — усмехнулся капюшонный. — Да не очкуйте. Мы просто пришли сигу дожечь и может, кое-чего поискать. Тут раньше занычка была, под лестницей. Но, походу, кто-то спёр уже. — А вам сколько вообще? — спросила Саша. — Нам? — фыркнул сигаретный. — Девятнадцать. А чё? — Ничего, — пробормотала она и спряталась за Полину. — Да ладно вам, — махнул рукой Мишаня. — Мы с Ромой и Будаевым знакомы ещё с того раза. Они с нашей посёлочной компанией тут уже бывали. Вон там, — он кивнул, — на третьем этаже, если не ссыте, ещё остались штуки. Только аккуратно — пол проваливается. — Чё за штуки? — спросила Тафиса. — Да хлам всякий, но интересный. Газеты старые, кассеты, фотки... и кажется, кто-то оставил бутылку "Киндзмараули". Мы не стали трогать — плесень на горлышке. Но выглядит крипово. — Ну чё, пойдём туда? — спросил Рома, повернувшись к остальным. — Я за, — кивнула Полина. — Интересно же. — Я тож, — сказал Бяша. — Только если пол не рухнет, я не умею летать. — Ну давайте, — махнул сигаретный. — Мы пока тут посидим. Если чё, орите. Хотя... это будет слышно и без предупреждения. Ребята переглянулись и начали подниматься на третий этаж, осторожно ступая по шатким ступеням. С каждым шагом сердце стучало чуть быстрее — от смеси страха, интереса и какого-то почти детского азарта. Третий этаж встретил их затхлым запахом старого дерева и сырости. Потолок местами просел, обои давно облезли, пол скрипел под каждым шагом. Но что-то в этом месте было не просто страшным, а... завораживающим. Воздух казался плотнее, тише. Как будто здание слушало их. Они прошли по коридору, заглядывая в полуоткрытые двери. В одной комнате нашли сломанную парту и на ней — какие-то старые советские открытки. На другой — пыльный рюкзак с оторванной лямкой. Внутри лежал потрёпанный комикс на латинице и пачка сигарет, пересохших, но не распечатанных. — Бля, Ром, — выдохнул Бяша, — помнишь, ты говорил, что сигареты нашли? Тут вторая серия. — Ого, — Диана поддела комикс и развернула его. — Это же «Spawn»... восьмидесятые? — Без понятия, но выглядит круто, — сказал Матвей. — Я бы себе забрал, если бы не было так стремно трогать. Тафиса подошла к окошку и посмотрела вниз. Улица отсюда казалась далёкой, как будто они были в отдельном мире. А потом за спиной послышались шаги — лёгкие, но уверенные. Это снова были те двое — Мишаня и сигаретный, которого, как выяснилось, звали Лёнька. — Ну вот вы и добрались, — сказал Мишаня, прислонившись к косяку. — Пацаны, вы как дети малые. — Это плохо? — спокойно спросила Полина, не оборачиваясь. — Это отлично, — ухмыльнулся Лёнька. — У нас как раз людей на игру хватает. — Какую игру? — насторожилась Саша. — В прятки, — спокойно сказал Мишаня. — Мы тут когда-то с ребятами устраивали. Играли на всём здании. Весело было. Иногда даже до утра. Кто проигрывал — шёл за шавухой. — У вас тут шавуха рядом есть? — хмыкнул Бяша. — Нет. Поэтому проигрывать не хотелось, — фыркнул Лёнька. — Ну, что, народ? Давайте, вы прячетесь, мы ищем. Или наоборот. — А если кто-то реально потеряется? — тихо сказала Тафиса. — Никто не терялся, — пожал плечами Мишаня. — Но крикни — и найдут. Тут слышно через полдома. — Я за, — вдруг сказал Рома. — Только вы первым водите. — Договорились, — Лёнька кивнул. — Даём вам три минуты. Потом идём искать. — Три? Мало, — сказал Матвей. — Тогда бегите уже, спорщик, — засмеялся Мишаня. Ребята переглянулись. Внутри будто включился режим приключения — что-то древнее, детское, но по-настоящему живое. Полина схватила Сашу за руку. — Пошли! Там слева был чулан. — А я в сторону лестницы, — сказал Рома и исчез в темноте. — Разбегаемся! — крикнул Бяша. — Кто найдёт Лёньку, тот выигрывает по жизни! И дом снова наполнился звуками. Скрипами, топотом, шепотом. В этом старом здании началась игра, которая казалась безумной... но именно такой и нужна была всем в этот странный вечер. Тафиса замерла на месте, чуть растерянная. Она хотела сказать: «Полин, можно с вами?» — но та уже метнулась за Матвеем в какой-то боковой коридор. Бяша исчез с гоготом где-то вглубь, а Рома, кажется, с шумом спрыгнул через ступеньку, уходя к лестнице. Даже Диана, с которой они только что стояли плечом к плечу, растворилась в тени. — Да вы офигели... — выдохнула Тафиса и оглянулась. Сквозняк шевельнул дверь неподалёку, и она дернулась от неожиданности. Старая лампа, свисающая на проводе с потолка, качнулась, бросая зыбкий свет по стенам. Здание будто усмехнулось — теперь ты тут одна. Сердце застучало чуть быстрее. Оставаться стоять — явно не вариант. Тафиса бросилась вперёд по коридору, стараясь идти быстро, но не греметь, хотя доски под ногами всё равно скрипели, как предатели. Открыла первую попавшуюся дверь — бывший кабинет, заваленный стульями. Нет, тут неудобно. Следующая комната — и повезло. Пустая, только в углу стоял старый шкаф без дверцы. Рядом валялись тряпки — может, даже чьи-то старые куртки. Она юркнула внутрь, прильнула к стене и прижала колени к груди, стараясь дышать потише. Издалека донеслось: — Десять... одиннадцать... двенадцать... Считали. Уже начали. Как же всё быстро, — подумала Тафиса. — А мне даже слова сказать не дали. Теперь, в полной темноте, оставалось только слушать. Где-то что-то зашуршало. Или послышалось? Скрипнули доски. Треснула дверь в другом конце коридора. И всё — опять тишина. Тафиса затаила дыхание. Бяша петлял по коридорам, как заяц на охоте. Кроссовки глухо шлёпали по полу, дыхание сбилось, а сердце бухало в ушах. Он свернул налево, потом резко направо, проскользнул мимо ржавой раковины и метнулся в какую-то подсобку. Там было темно, как в животе у страха. И тут — топот за спиной. Лёгкий, но быстрый. — Бля,всё, ща схватят, — выдохнул он и обернулся, вжимаясь в стену. С тенью в дверном проёме он столкнулся нос к носу — или, точнее, лбом в лоб. — Ай! — одновременно выдохнули оба. — Сашка?— Бяша в панике отскочил назад, хватаясь за сердце. — Ты чё, сдурела?! Я ж чуть не умер! — А я думала, это ты за мной гонишься! — Саша отдышивалась, опираясь на колено. — Я вообще-то тоже испугалась, дурак. — Ну ты меня чуть в обморок не вогнала. Я уже себя в проигравших представил, с шавермой в зубах, — пробурчал он, но потом хмыкнул. — Ладно, ты где прятаться будешь? Саша огляделась. Помещение было крошечное — что-то вроде кладовки с рухлядью и полками, на которых пылились какие-то банки и тряпки. — Давай тут, — предложила она. — Вместе. Одной что-то не хочется. Бяша пожал плечами: — Ну если ты не против, что я, как всегда, шумный и бесполезный — пойдёт. — Зато, если что, тебя первого найдут, а я успею сбежать, — усмехнулась Саша и закрыла за ними дверь. Они устроились между ящиками, прижавшись к стене. Света почти не было, только тонкая полоска проникала снизу, через щель в двери. — Слушай, — вдруг шепнул Бяша. — А если нас найдут, мы будем делать вид, что поцеловались? — В смысле? — Ну, типа, чтобы смутились и убежали, а? — тихо захихикал он. Саша фыркнула: — Ты идиот. — Немножко, — согласился он. — Но ты всё равно тут со мной сидишь. Значит, ты ещё хуже. Саша усмехнулась, но ничего не ответила. За дверью снова послышались шаги. Они затаили дыхание. В шкафу становилось всё душнее. Тафиса старалась дышать медленно, но всё равно чувствовала, как пот катится по спине, а пальцы сводит от напряжения. Сквозь трещины в стене доносились приглушённые шаги, скрипы и что-то вроде перешёптываний. Или ей уже казалось? Она стиснула зубы. Нет, ну это же бред. Чего она тут сидит, как дура, прижавшись к стенке, пока остальные вон носятся по этажам, прячутся не хуже каких-нибудь диверсантов. И если кто-то их и найдёт, то вонючий старый шкаф — первое же место, куда заглянут. — К чёрту, — пробормотала Тафиса себе под нос и вылезла наружу. Коридор был пуст. Слишком пуст. Она обернулась направо, потом налево, потом пошла вперёд, стараясь не шуметь. За каждым углом казалось, будто кто-то может вынырнуть — и сердце от этого било куда сильнее, чем нужно. На развилке у лестницы она замерла. Ни звука. Только лёгкий сквозняк тянул за край её куртки. — Полин? — прошептала она, но в ответ — тишина. Уже хотела свернуть направо, как вдруг — в проёме лестницы мелькнула тень. Кто-то стоял, прислонившись к перилам, и смотрел вниз, в пустоту пролёта. Тафиса напряглась, шагнула чуть ближе — и узнала его по силуэту. Широкие плечи, тёмная куртка, рука в кармане. — Пятифан? — прошептала она чуть громче. Рома обернулся. Глаза прищурены, но без удивления — скорее, как будто он всё это время знал, что она идёт. — Ты чего одна шляешься? — спросил он спокойно. — А с кем мне? — фыркнула Тафиса и подошла ближе. — Все, как бешеные, разбежались. Я хоть рот открыть не успела. Рома чуть усмехнулся: — Типично. Считай, тебе повезло — нашла самого сообразительного. — Это ты про себя, да? — она приподняла бровь. — Ага. Я вообще-то сейчас такое место нашёл — там никто нас не найдёт. Пошли? Она колебалась секунду, но потом кивнула. Сама ведь только что решила, что одной — всё, хватит. А с Пятифаном, при всей его раздражающей самоуверенности, всё-таки спокойнее. — Ладно, веди, самый сообразительный, — пробормотала она, и они двинулись вместе по лестнице вверх. Они поднялись на один этаж выше. Там было ещё темнее — окон почти не осталось, одни дыры в стенах и чёрные проёмы дверей. Рома шёл уверенно, будто уже знал, куда ведёт, но при этом шагал осторожно, не шумя. Тафиса держалась рядом, чувствуя, как с каждой ступенькой внутри будто поднимается напряжение — то ли от страха, то ли от чего-то другого. — Вот, — наконец сказал он и указал на дверь в конце коридора. — Там внутри подсобка или какая-то кладовка. Маленькая, но если сесть — вполне. — А ты там уже прятался? — усмехнулась Тафиса, но Рома только пожал плечами: — Нет. Но выглядит надёжно. И с тобой можно рискнуть. Она фыркнула, но без злости. Дверь скрипнула, когда он открыл её. Внутри действительно было тесно: старая мебель, какие-то ящики, и между всем этим — узкий проход, где можно было сесть вдвоём, только если сблизиться. — Ладно, давай уже, пока никто не пришёл, — сказала Тафиса и юркнула первой. Рома зашёл следом и закрыл дверь, оставив только тонкую полоску света снизу. Сели они почти вплотную, плечом к плечу. Тафиса чувствовала, как жарко от него, как пахнет пылью, холодным воздухом и чуть-чуть — чем-то знакомым, вроде табака. — Страшно? — тихо спросил он. — Не особо. — Она пожала плечами. — Но если ты сейчас вдруг начнёшь рассказывать истории про маньяков в подвалах — я уйду. Рома хмыкнул: — Не, не начну. Ты же сама страшнее будешь. Тафиса повернула голову, взглянула на него в темноте: — А ты не такой уж и дерзкий, как притворяешься. Сейчас сидишь, как паинька. — А ты не такая уж и злющая, как строишься, — ответил он. Несколько секунд была тишина. Только дыхание и редкие звуки здания за дверью. — Ну и что, — вдруг тихо сказала Тафиса, — мы теперь просто сидим тут, пока нас не найдут? Рома чуть повернул голову к ней: — А ты хочешь, чтобы что? Тафиса задумалась, опустила взгляд... а потом снова подняла на него. — Пока не знаю, — ответила она спокойно. — Но уже не так страшно. Он чуть приблизился, и в этой тесноте расстояние между ними исчезло почти совсем. Воздух стал плотнее, и даже старые стены будто затаились. — Если страшно — можешь держаться за меня, — тихо сказал он, почти шутя. — А ты не воспользуешься? — прищурилась она. — Только если позволишь. Тафиса чуть усмехнулась, но не отодвинулась. И на мгновение между ними повисло что-то особенное — странное и тёплое, совсем не похожее на страх. ————— Диана сначала пряталась за старой бетонной колонной, но это место оказалось неудачным — слишком открытое. Она метнулась в сторону лестницы, почти не дыша, затаилась на пролёте... и в тот момент сверху спустился один из старшаков. — Нашёл! — крикнул он весело, заглушая эхо своими шагами. — Блин! — выругалась Диана и, уже не пытаясь спрятаться, выбежала на следующий этаж, но её быстро догнали. — Стой, стой, не дергайся! — парень, высокий, с шапкой, сбившейся на затылок, загородил ей путь. — Ты чё, спринтер, что ли? Она остановилась, тяжело дыша и прищурившись: — Ага, олимпийская сборная. — Ладно, ты теперь с нами, — усмехнулся он. — Поймана. Ищи остальных. Диана подняла бровь: — Теперь, значит, я за вас должна работать? — Ну да, чё, интереснее ж. Ты теперь на стороне силы, так сказать. — Силы идиотов, — пробормотала она, но пошла с ним. Всё равно лучше, чем снова носиться одной в темноте. Старшаки разделились: один пошёл на верхний этаж, другой повёл Диану по второму. Она неохотно оглядывала пустые классы, иногда заглядывала под парты, в шкафы, стараясь не шуметь. Хоть ей и не хотелось признаваться, но в глубине души было прикольно — в этом странном напряжении, в странной игре среди треснувших стен и дёрганых теней от фонарей. — Ты ж, вроде, с той девчонкой, Полиной, общаешься? — спросил старшак, заглянув в какой-то кабинет. — Ага. А тебе чё? — Да так. Прикольная она. Молчаливая, но жёсткая. Диана ничего не ответила, просто продолжила идти. В углу коридора они услышали какое-то шуршание. Парень сделал Диане знак остановиться. Они подошли ближе и резко распахнули дверь. Пусто. — Тьфу, — выдохнул он. — Мыши, может. — Или привидения, — с усмешкой сказала Диана. — Всё-таки заброшка, атмосфера. — Слышь, если привидения — я сразу за тебя прячусь, понял? Они шли дальше, и Диана вдруг подумала, что, несмотря на то что её поймали — тут даже весело. Интересно, сколько из их толпы уже нашли? Кто ещё бродит где-то по тёмным углам, затаившись? Она шагала дальше, глаза искали силуэты знакомых — особенно Полины. Или Матвея. Или... Тафисы. Её-то как раз и не хватало сейчас больше всего. Где она прячется? — Слушай, я туда загляну, — сказал Мишаня, указывая на большую, наполовину развалившуюся аудиторию. — А ты глянь вон ту кладовку, у двери ручка норм, может кто туда и забился. — Ага, — кивнула Диана, уже немного устав от беготни, но интерес всё ещё держался. Она подошла к кладовке. Дверь слегка приоткрыта, как будто её только что кто-то тихонько прикрыл. Стало подозрительно — слишком "аккуратно", как для случайного угла. Диана аккуратно подтолкнула дверь. В тусклом свете от окна на противоположной стене она сразу увидела двоих, прижавшихся друг к другу так, что света между ними не просунешь. Рома сидел, откинувшись на стену, а Тафиса — боком к нему, полураскрытыми глазами смотрела в сторону. Рядом было тесно, пыльно, и в воздухе висело то напряжение, которое бывает только между людьми, когда они вроде как просто сидят, но на самом деле всё далеко не просто. Тафиса открыла рот, будто собиралась что-то сказать, но Рома быстро приложил ладонь к её губам, шепча почти неслышно: — Тихо. Вдруг не спалит. Диана замерла на пороге, глядя на них с самым широким ухмылом на лице. Тафиса закатила глаза, но не оттолкнула его — и в этом тоже что-то было. — Понятно, — прошептала Диана и аккуратно прикрыла дверь. — Ну чё? — донёсся голос Мишани из соседнего помещения. — В кладовке кто был? Диана обернулась и, сдерживая смешок, ответила: — Неа. Пусто. Только пыль да швабры. Мишаня хмыкнул, и они пошли дальше, а Диана, чуть улыбаясь, подумала: вот это я, конечно, сцену застала... романтика у них там, будто в кино. Только бы никто больше не нашёл — пусть сидят. Они с Мишаней свернули в длинный коридор, где на полу валялись куски старого линолеума и доски от рухнувшей перегородки. Из одного из боковых проходов показалась тень, и через секунду навстречу им вышел Лёнька. — О, — сказал он, щурясь в тусклом свете фонаря. — Я думал, вы уже кого-нибудь нашли. — Нашли, — кивнул Мишаня. — Только в другой команде, так сказать. — Угу, — усмехнулась Диана. — Романтический отряд. Лёнька фыркнул. — Понял. Ну, пошли, может ещё кого-нибудь романтиков найдём. Втроём они пошли по коридору дальше, прислушиваясь к каждому скрипу. Лёнька вдруг остановился, присев у полуоткрытой двери. — Слышите? Изнутри доносился тихий смех. Осторожно, почти беззвучно, он толкнул дверь — и фонарик выхватил из темноты две фигуры. Матвей сидел на полу, прислонившись к стене, а Полина устроилась рядом, почти у него на плече. Они смеялись о чём-то своём, не замечая света. — Та-ак, — протянул Лёнька. — Ещё одни голубки. Матвей чуть дёрнулся, но тут же узнал лица и выдохнул. — Блин, вы как призраки. Нельзя ж так подкрадываться. Полина только хмыкнула: — Нам вообще-то хорошо сиделось. — Ну мы не мешаем, — приподнял руки Мишаня. — Просто теперь вы с нами. Считай, пойманы. — Опять? — вздохнула Полина. — Не успеешь заныкаться, как сразу находят. — Значит, плохо ныкались, — с ухмылкой сказал Лёнька. — Погнали. Остались ещё Рома, Тафиса, Бяша и Сашка. Где-то же должны быть. — Рома и Тафиса? — переспросил Матвей, будто невзначай. Диана лишь усмехнулась про себя, но ничего не сказала. Пусть сам потом догадается, в каком стиле прячется их парочка. Четверо ребят вышли в коридор и снова двинулись вперёд, охотники в пыльных коридорах старого здания, ведомые смехом, шорохами — и своей же любопытной дружбой. — Ладно, — сказал Лёнька, когда они вышли на развилку. — Нас стало больше, можно разделиться. Быстрее всех найдём. — Мы с Полиной вместе пойдём, — сразу сказал Матвей, как-то уж слишком бодро. Мишаня прищурился: — Ага. Вы вместе только целоваться и будете, а не искать. Фиг вам, романтики. — Да что ты... — буркнул Матвей, но без особого огня. — Так, — перебил Лёнька. — Диана, Полина — вы со мной. Мишаня, бери Матвея. Увидимся на втором этаже, через коридор. — Угу, — сказал Мишаня, подмигнув Полине. — Смотри, чтоб он к тебе не лез там. Диана хихикнула, Полина закатила глаза. Они разошлись, шаги затихли в разных направлениях. ————— Диана, Полина и Лёнька двинулись по длинному коридору, где стены были исписаны чьими-то маркерами и блестели от влаги. Вдруг где-то за дверью послышался приглушённый шорох и тихий смех. Лёнька жестом остановил девчонок, подошёл к двери и резко дёрнул ручку. Изнутри послышался громкий крик. В тусклом свете они увидели Бяшу и Сашу, сжавшихся за старым шкафом. Бяша вскочил, раскинув руки: — Саша, беги!Я их задержу! —громко крикнул Бяша. Он споткнулся о собственную ногу и с натужным лицом схватился за колено: — Ааа, чёрт... я ногу потянул... Нельзя... меня бросать... — Ты серьёзно? — хмыкнула Диана. Саша уже собиралась рвануть вперёд, но Лёнька молниеносно обогнул Бяшу и, не напрягаясь, поймал её за руку. — Блин! — только и успела сказать она. — Ну, герои, конечно, — усмехнулась Полина. — Жертвенность оценили. Бяша, ноги целы? — Психологически — нет, — драматично сказал он, — физически... вроде да. — Тогда пошли, театрал, — кивнул Лёнька. — Осталась только одна пара. Тем временем Матвей и Мишаня поднялись на этаж выше. Пыль там стояла столбом, шаги глухо отдавались под потолком. — Знаешь, — сказал Мишаня, заглядывая в очередную пустую комнату, — я вот всё думаю. Диана тогда так уверенно сказала, что в кладовке никого нет... А сейчас чё-то подозреваю, что она просто прикрыть кого-то решила. — Ага? — Матвей насторожился. — Типа кого? — Ну, говорила же: "романтика". Уж не про Тафису ли с Пятифаном? — ухмыльнулся Мишаня. — Может, они там и сидят, целуются по углам. Матвей качнул головой, будто хотел отогнать образ, но всё равно повернул туда, к той самой кладовке. Мишаня потянул ручку двери... Она поддалась с легким скрипом.Внутри всё было по-прежнему тускло и тесно — старая швабра в углу, сломанный ящик и ящик с ржавыми болтами. Но главное — в углу, прижавшись друг к другу, сидели Тафиса и Рома. Тафиса вздрогнула, когда свет из коридора залил её лицо, а Рома молча посмотрел на вошедших, даже не шелохнувшись. — Ну вот, я ж говорил, — фыркнул Мишаня, — любовнички. — Блять... — выдохнул Матвей, разом потеряв все остатки неловкости. — Серьёзно? Тафиса покраснела, но не отодвинулась. Рома тоже не сдвинулся, только глаза его чуть сузились. — Ну мы ж типа... прятались, — тихо сказала Тафиса, не глядя на них. — Да вы вообще хорошо прятались, — хмыкнул Мишаня, — аж до соплей романтично. Мы вас почти не спалили. — Значит, почти, — буркнул Рома. — Да ладно вам, — махнул рукой Матвей, — вылезайте. Почти всех уже нашли. Осталась только одна парочка, кажется. — Ну хоть не мы последние, — фыркнула Тафиса, поднимаясь. Рома тоже поднялся, и, проходя мимо Мишани, бросил ему: — Сука ты, конечно. — Обращайся, — ухмыльнулся тот, и все четверо пошли обратно по коридору. *****