Часть 6
24 мая 2025 г., 09:51
Едва ощутимый ветер нёс с собой ароматы цветов, травы и сырой земли. В совокупности эти запахи вызывали мигрень, а бродящий по коже холод — зуд. Она каждые пять минут переступала с ноги на ногу из-за каблуков, утопающих в рыхлой почве, и посматривала на пару досок, лежавших по бокам от могилы.
И ко всему этому, будто издеваясь, прибавлялись еще свежие воспоминания с речью советника Голдбека. Он говорил долго, как будто пытаясь отвлечь всех от скорби. Но сейчас, стоя сама на кладбище перед могилой матери, Мэл искренне ненавидела каждое сказанное слово.
Она делала многое, чтобы соответствовать миру, в котором родилась. Начиная от натянутых улыбок и подавляемой гордости и заканчивая принятием сложных решений в ущерб самой себе.
— Мне так тяжело, — вздохнула Мэл, глядя на могилу.
Она редко давала волю чувствам, но взгляд сам по себе за туманился, подступившими к глазам слезами.
— Ты бы наверное сказала, что я слабая, — прошептала Мэл.
Постоянный страх, мысли о том, как сделать верный шаг, требования — это всё выматывало, и она не знала сколько еще сможет выдержать.
Внезапный сильный удар пришёлся в бок и выбил из легких весь воздух. Мэл отлетела, врезавшись спиной в дерево. Она подняла глаза, увидев приближающегося механического приспешника Виктора. Именно этого она и боялась. Боялась того, что война не закончилась, а только временно остановилась. Страх сковал грудную клетку.
Мэл взмахнула рукой, и золотые магические веревки обвили тело робота. Она поднялась, судорожно осматриваясь в попытке найти оружие. Ей явно не хватало концентрации, и из-за этого путы ослабли.
Мэл увернулась от нескольких ударов. Она взмахнула рукой и дерево, в которое она вращалось упали на робота, однако тот успел увернуться, и Мэл приготовилась выставить защитный купол, но этого не понадобилось. Противник в мгновенье взорвался, оставив после себя оседающий пепел.
Ноги подвели, и Мэл упала на колени. Всё становилось только хуже.
— Полагаю, я как раз вовремя, — женский голос раздался прежде, чем на нее упала тень.
Мэл подняла голову. Перед ней стояла женщина: её кожа была фарфорово-белой и лишь кончики пальцев чернели, будто от краски. Идеально уложенные черные волосы спадали до плеч.
Она протянула Мэл руку и помогла подняться.
— Ле Блан, — учтиво ответила женщина прежде, чем Мэл задала вопрос. — Новая глава «Черной розы».
Мэл вдруг стало стыдно, что советница нашла её в таком состоянии, но она всё равно выровняла спину и приподняла подбородок. Они медленно двинулись в сторону могилы Амбессы.
— Благодарю за помощь.
Красивое лицо Ле Блан тронула лёгкая улыбка.
— Ваш секретарь сказал мне, где вас можно найти, — продолжила она. — Мы прибыли на день раньше, чтобы обсудить личные дела.
Мэл кивнула. Её взгляд неосознанно упал на надгробную плиту. Как бы отреагировала мать, если бы узнала, что Мэл просит помощи у врагов Амбессы. Видимо Ле Блан её взгляд заметила, потому что следующие слова на мгновенье выбили из Мэл воздух:
— Человек жив до тех пор, пока жива память о нём. И пусть наши кланы не ладили, но Амбесса была прекрасным воином.
— Думаю, пора искоренять вражду.
Наверное, не лучшее место для обсуждения подобных вопросов, но Мэл было всё равно. Ле Блан положила руку ей на плечо и внезапно появившееся спокойствие избавило её от страха.
— И часто такое случается? — спросила Ле Блан, когда они вышли на оживленную улицу.
Мэл поняла, про что она говорила. Медарда осматривала механические статуи, но те оставались неподвижны.
— Первый раз, — честно ответила Мэл.
Она всё ещё верила, что этих людей можно вернуть. Проскочила мысль, что нужно навестить Экко и Джинкс, чтобы проверить, как обстоят дела. Однако, она пока не собиралась говорить советникам о том, что есть вероятность возвращения трёх гениев города - остальным стоит сделать уклон на объединении городов.
— У вас сильный дар, — перевела тему Ле Блан, и Мэл не знала, почувствовала та её волнение или нет, но была благодарна, что она не стала развивать тему дальше.
Они подошли к зданию совета. Ле Блан на мгновение остановилась, чтобы оценить его внушительные размеры и то, как быстро им удалось его восстановить.
— Я хочу контролировать свою силу, — резко сказала Мэл. — Хочу овладеть ею, как можно скорее.
— Я понимаю Ваше стремление, но магию нельзя взять под контроль, с ней можно стать одним целым.
Светлый кабинет Мэл встретил их приятной прохладой. Она не знала, почему, но то, с каким благоговением Ле Блан говорила о магии, вызвало в ней восхищение и, одновременно с этим, удивление.
— Я лично займусь вашим обучением, — сказала Ле Блан, после недолгого молчания. — Решила, что не смогу доверить это никому другому, да и мне бы хотелось, чтобы наш клан обрел нового сильного мага.
— Я рада, что вы согласились помочь, — мягко улыбнувшись, ответила Мел.
Она вдруг почувствовала, что может ей доверять. Мэл была эмпатом, и её чувства еще ни разу не подвели её, поэтому она почти не сомневалась в том, что испытывает.
***
Севика сидела в самом тёмном углу бара - отсюда она могла видеть абсолютно всё, что присходит, и её это устраивало. Уже несколько дней от Джинкс не было никаких вестей, и это напрягало. Чиркнула зажигалка, и зашипела сигарета, дым от которой смешался с запахом пота и алкоголя. Если бы пару месяцев назад Севике сказали, что она будет переживать за то, что от Джинкс нет вестей, и вообще ждать встречи с ней, она бы незамедлительно убила психа, несущего такой бред. Однако, теперь это было правдой. Нет, она не прониклась всепоглощающей любовью к психопатке, но непробиваемая броня всё же дала трещину. Севика понимала, что начинала привязываться к ней и к Ише, и это делало её более… мягкой. А ещё возвращало воспоминания, которые, как ей казалось, она спрятала на самую дальнюю полку. Силко встал во главе города, и у Севики было до невозможного много дел, начиная от беготни по складам с «мерцанием», заканчивая попытками успокоить Джинкс, которую после ухода сестры ночами мучали кошмары, и Силко не всегда бывал на месте, чтобы успокоить её. Севика пришла домой, она стянула с себя вонючую одежду и наспех приняла душ. Обмотавшись полотенцем, она упала на кровать, чувствуя, как зудят мышцы и игнорируя подступающую к горлу тошноту. Она надеялась, что быстро уснет, однако хлопок двери привлек её внимание. — Севи, — в комнате появился Джорн. Они познакомились случайно на одной из пьянок, еще когда Вандер был жив. А теперь они жили вместе, завтракали, делили постель, и она целовала его перел уходом на работу, а вечерами они делились тем, что произошло за день. Севика не была уверена, что влюблена в Джорна, но она чувствовала себя рядом с ним спокойно, и для неё этого было достаточно. Она никогда не задумывалась о счастливой семейной жизни, но, как будто, их отношения подходили под эту категорию. — Я думала, ты сегодня работаешь, — сказала она, приподнимаясь на локтях. Взгляд зеленых глаз, которым наградил её Джорн, не предвещал ничего хорошего, и из-за этого узел в животе затянулся еще сильнее. — Нам надо… расстаться, — слова неприятно легли на его язык. — Что? Севика не была уверена, что слово расстаться подходило для них. Они были взрослыми людьми, и никто из них не предлагал встречаться - всё получилось само собой. — Я не поддерживаю сторону Силко, — пояснил Джорн, — и нам лучше не видеться в таком случае, иначе это доставит нам слишком много проблем. Севика была согласна с ним, но в груди всё равно неприятно болело, пока она наблюдала за тем, как он собирал вещи. Как будто что-то важное только что выдернули из сердца и оставили в нём дыру. Когда Джорн ушел, даже не посмотрев на неё, Севика бросилась в ванную, где её стошнило. Она почувствовала, как по щекам покатились горячие слезы. Для неё это было так неестественно, что она вскрикнула, пытаясь поскорее избавиться от боли в груди и эмоции. Прошло около недели с ухода Джорна. Севика всё также работала, тоски и слез не было, а вот постоянная тошнота по утрам стала рутиной. Нос улавливал запахи, которые раньше не вызывали у неё отвращения. Внезапно запахи нижнего города стали ей незнакомыми. Севика понимала, к чему все это, но надеялась, что она ошиблась. Когда работы стало чуть меньше, она навестила врача, которого нанял Силко для того, чтобы тот залечивал сильные раны, пока Синдж занимался производством мерцания. — Ты беременна, — сказал он. И хоть Севика около недели жила с этой мыслью, слова всё равно ударили её солнечное сплетение, выбивая воздух. Руки непроизвольно легли на живот. Этого. Не. Может. Быть. — Надо сделать аборт, — сказала она доктору. — И Силко ни слова, иначе я подвешу тебя на собственных кишках. Докторов в нижнем городе едва ли можно назвать врачами; заунские женщины часто предпочитали рискнуть и родить ребёнка, несмотря на все осложнения, которые могли возникнуть, и отказаться от него, вместо того, чтобы проходить через процесс избавления от него. Она слышала ужасные истории о мёртвых девушках, которых находили просто выброшенными на улицах. Однако Севике, можно сказать, повезло с врачом. Угроза подействовала, как надо, и уже через несколько дней доктор сделал аборт, Силко ничего не узнал, а на её сердце легла тень печали и ненависти к самой себе, не смотря на то, что она никогда не жалела о том, что сделала. Севика прекрасно понимала, что ничего не сможет дать этому ребëнку. И теперь, каждый раз, когда она виделась с Ишей и Джинкс, в груди появлялось что-то теплое, похожее на привязанность. Севика выдохнула едкий дым вместе с мыслями. Если Джинкс все ещё не объявилась, значит ничего не готово. До собрания совета оставалось совсем ничего, и Севика готовилась к тому, что устроят другие советники, она была уверенна, что без скандалов не обойдется. И химбароны совсем разошлись. У Севики была мысль собрать их вместе и обсудить вопрос восстановления города, но она быстро отмела её. Химбароны готовы были в глотки друг другу вцепиться, лишь бы получить хоть немного мнимой власти, плевать они хотели на город. Севика вздохнула, усталость неприятно давила на плечи, и она всё же позволила себе отдохнуть, поэтому поднялась наверх и упала на твердый диван, почти сразу же уснув.***
Экко вышел из дома, холодный ветер пустил по коже мурашки. — Радует, что ты ещё жив, — уколол его шрам. Экко слабо толкнул его плечом, однако, если серьёзно подумать, то, наверное, будь при Джинкс оружие, он уже был бы мёртв или серьёзно ранен - если бы ему повезло, и у неё было хорошее настроение. Он не мог отрицать, что, находясь рядом с ней, чувствовал незримую угрозу. — Поразительная магия, — язвительно парировал Экко. Они медленно летели на хвербордах. Экко немного ускорился, вырвавшись вперёд. — Кто последний, тот до конца недели ходит в патрули с Сарой! Шрам крикнул ему какую-то угрозу, но Экко не разобрал и рванул вперёд. Сара была прекрасным борцом, с невероятно паршивым конфликтным характером. Каждый поход с ней был для Шрама испытанием на проверку нервов. Экко первым добрался до канализационнных лабиринтов и, победно присвистнув, соскочил с доски. — Не расстраивайся, малыш, — растягивая буквы сказал Экко, подмигнув подлетевшему Шраму. — Я просто поддался, — парировал тот. — Тебе и так не легко. Экко прекрасно понимал, что Шрам говорил про Джинкс, но решил никак на это не отвечать. Они прошли лабиринт, и в глаза больно ударил яркий солнечный свет. Экко вслед за Шрамом поднялся на верхний этаж одного из домов. Кабинет, где у них проходил сбор всей команды для обсуждения следующего шага, встретил их приятной прохладой и запахом кофе. Голоса спорящих резко стихли, когда Экко вошел внутрь, покашляв, тем самым привлекая к себе внимание. — Вот, — темноволосая девушка по имени Вара, показала в его сторону. — Скажи же, что сейчас было бы удачнее напасть на Финна ещё раз, чтобы сокрушить его ещё больше. Она так активно размахивала карандашом, что Экко забеспокоился о том, не выколет ли она кому-то глаз. Он аккуратно забрал у неё карандаш и подошел к карте Зауна, разложенной на столе. Вара была отличным шпионом, и много информации о складах они получили от неё. — Будет лучше, — начала Экко, показав на карту. — Если мы нападем на Марго, она собирается провести партию через проституток. Кто об этом говорил? Кажется, Шрам. Экко закусил губу, немного помолчал, ещё раз посмотрел на карту, которая за всё время черчения изменений и передачи из рук в руки стала похожа скорее на ошмётки, чем на что-то важное. Он был уверен, что сможет изобразить всё с нуля по памяти. — И тем более, после такой потери Финн вероятнее всего заключит сделку с Марго - так мы убьем двух зайцев одним выстрелом. Экко подмигнул Варе, которая обиженно фыркнула. — Но идея была неплохая. Дальнейшие обсуждения повлекли за собой ещё больше споров. Со смертью Силко химбароны боролись за власть, теряя бдительность, и ряд побед воодушевлял поджигателей. Им оставалось совсем немного, чтобы окончательно искоренить мерцание. По крайней мере, его производство. Экко всеми силами хотел уничтожить наркотик. Избавится от химбаронов. Задавить гнид пальцами, пока они не превратились во вшей. Он помнил, как нашёл это место. Как основывалась деревня. Сначала это было просто место, где могли спрятаться люди. А потом появились Поджигатели. У Экко в памяти навсегда осталась их первая вылазка. В тот день в нём что-то окончательно сломалось. В тот день он решил, что сделает всё ради того, чтобы избавить город от мерцания. — Назад! Взрывная волна опалила лицо горячим воздухом, пеплом и чьим-то криком. Экко машинально отвернулся, пытаясь хоть что-то рассмотреть в этом цветном дыме. О его ногу ударилась часть бомбы, он сразу узнал создание Джинкс. Экко видел лишь чёрные силуэты поджигателей и слышал смех приспешников Силко во время боя. И бесконечные тусклые лучи ховербордов в плотном, как смог, тумане. — Надо уходить! — Шрам толкнул Экко, приводя в чувства. Он запрыгнул на ховерборд, и остатки команды скрылись в лабиринтах. Они добрались до деревни. Экко на ватных ногах дошёл до дерева и сполз на землю. Вокруг сновали люди, пытаясь помочь раненным, но их голоса он слышал как будто через толщу воды. Они очень многих потеряли, не меньше были ранены. — Ты в порядке? — Шрам сел рядом, наградив лидера обеспокоенным взглядом. Глупый вопрос, на который даже отвечать не хотелось. — Экко? — Кажется, я убил какого-то мальчишку… И когда слова слетели с языка, произнеслись вслух, то приобрели совершенно иной смысл… Выдох разрезал сухую глотку. Сердце кричало. Также кричал тот мальчик. Перед глазами Экко всплывали эти секунды. Ещё раз и ещё. Парень явно был под мерцанием, но его взгляд в последние секунды жизни был таким умоляющим. Его страх, который передался Экко. Его дрожащие губы, которые что-то шептали. Парень, который был немногим младше самого Экко. Сколько? Четырнадцать? Мерзость и отвращение тянули на дно. Экко поник, голова упала на колени. Но его резко стошнило, когда перед глазами снова появился образ этого изуродованного мерцанием парня. Все его тело усыпали опухоли, покрытые трещинами, они все лопнули, когда он умер, открывая его окровавленные внутренности. Это грёбаная ловушка. Экко столько раз видел смерть. Бензо убили у него на глазах, пока он скитался по улицам, люди убивали друг друга, не моргнув глазом. А теперь он сам оказался на их месте. В ловушке с отсутствием выбора. Если не ты, то тебя… Шрам молчал. Его тяжелая рука мягко опустилась ему на плечо. — У тебя не было выбора, — сказал он, но легче не стало. Экко почувствовал, как запекли глаза от слëз. Шрам заключил его в крепкие объятия, и Экко позволил себе расплакаться. А теперь они были почти у цели. И Экко не без ужаса осознал, что он с надеждой смотрел в будущее. Он приложил ладонь ко лбу: проверить нет ли у него температуры. За всеми обсуждениями деталей Экко не заметил, как на улице начинало темнеть. Он не думал, что всё затянется так надолго. — Эту операцию возглавит Шрам, — сказал Экко, дело было несложным и его участие необязательно. — Ему, конечно, не достает моей сногсшибательной харизмы... — Которую за маской никто не видит, — уколола Вара Экко потянул уголок губ вверх и подмигнул ей. Бледное лицо Вары зарделось румянцем. — Вот видишь, — хмыкнул он, довольный собой. Вара стукнула его по плечу, но всё равно смущенно улыбнулась. Когда все покинули кабинет, Экко тоже не стал задерживаться. Он направился домой. Ему нужно было забрать корявый чертеж того, что они построили для создания петли времени. Оказавшись в своей комнате, он почувствовал, как сильно устал. Экко открыл окно, впуская прохладный вечерний воздух. Он позволил себе ненадолго упасть на мягкий диван, чтобы передохнуть. С улицы доносился скрежет лапок сверчков. Экко нравился этот звук. Он успокаивал. Экко пошарил по карманам в поисках пачки сигарет. Вспомнил, что не так давно бросил курить. Он тяжело вздохнул. Мыслей невообразимо много. Сигарет не хватило бы, чтобы расфасовать их по полкам. У Экко давно в башке бардак. Его взгляд невольно нашел прикрепленный к стене рисунок Иши, который она ему отдала, когда он узнал, что Джинкс жива. Экко не знал, зачем сохранил его, и теперь чувствовал себя глупо. Свет с улицы, играющий тенями, можно было посчитать за колыбельную, однако Экко рывком поднялся с дивана и подошёл к столу. Пришлось порыться среди ножей, лекарств, обезболивающих мазей и карт, чтобы найти под ними тонкую тетрадь. Экко уже собирался уходить, когда его взгляд снова вернулся к столу. Сердце больно ударилось о ребра. Он включил свет и снова подошел к столу, судорожно перебирая хлам, в попытке найти заветные две колбы с мерцанием. Осознание, что их здесь нет, неприятной мыслью осело в голове. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что оно у Джинкс. Экко выбежал из дома и покинул деревню. Джинкс попросила Ишу украсть мерцание при первой же возможности, и раз уж она так сделала, то в планах у неё явно не было ничего хорошего. Голова разрывалась от мыслей и самой кричащей была та, которая внушала ему, что Джинкс хочет усовершенствовать мерцание и через Севику пусть его в город. И, к сожалению, Экко не мог придумать ничего, что могло бы опровергнуть эту теорию. Как только миротворцы проверили его, он вбежал в дом, спустился в лабораторию. В нос сразу же ударил противный запах цветов. Джинкс сидела за столом, уложив подбородок на колени и наблюдая за тем, как медленно стекали красные капли. Рядом с ней были полупустые пробирки с мерцанием. Экко почувствовал, как им в мгновенье овладела ярость. — Я думала, ты уже не придешь, — сказала Джинкс, мельком посмотрев на него. Экко преодолел расстояние между ними в несколько стремительных шагов. — Откуда это у тебя? — спросил Экко, указав на колбы. — Из твоей комнаты, — обыденно ответила Джинкс. — Вот именно! — воскликнул Экко, — тебе не кажется, что это перебор. Ты подсылаешь ребенка стащить у меня эту дрянь! То, как она хмыкнула и наградила его холодным взглядом, будто он сказал самую глупую вещь в мире, вывело его из себя. — А ты думал, что я буду ждать до скончания времен, пока ты додумаешься сделать что-то кроме того, как подрывать склады и строить из себя героя? Джинкс добавила несколько капель на стеклышко и посмотрела в микроскоп. — А ты думала, я беспрекословно буду выполнять все твои прихоти, пока ты строишь планы за моей спиной? Экко угрожающе навис над ней. — А чего ты ждал? — Паудер никогда бы так не поступила, — слова слетели с языка раньше, чем он успел подумать. Он резко замолчал, встретившись с её пойманным взглядом. Тишину комнаты нарушил мерзкий смех, где-то глубоко в душе она почувствовала обиду. — Уж извини, что не оправдала ожиданий жалкого мальчишки с синдромом спасателя. — Это не то… — Экко хотел извиниться, но эмоции не позволяли ему здраво мыслить, и он снова оборвал себя на полуслове. — О, нет, Экко, — его имя непривычно легло у нее на языке, и он понял, что она впервые за долгое время обратилась к нему по имени. — Это именно то, что ты хотел сказать. По её сдвинутым к переносице бровям Экко понял, что она не увидела в микроскопе то, чего хотела, и в какой-то степени его это обрадовало. — Я бы никогда не попросила тебя о помощи, если бы могла выйти отсюда, — она хмыкнула. — Когда все будет готово отнесешь к Севике, надеюсь ты не умрешь, если выполнишь мою просьбу. От её холодного тона у Экко пробежали мурашки. Она раздраженно встала, и стул на колесиках отъехал к середине комнаты. — Хотя знаешь, ты прав. Паудер никогда бы так не сделала, — она прошла к лестнице. — Только её больше нет, и мне жаль, что до тебя это никак не доходит. — Я не буду относить эту дрянь! — возмутился Экко, привлекая её внимание. — И мне жаль, что ты этого не понимаешь! Пока ты мне не объяснишь, что ты делаешь, я не стану тебе помогать и боюсь, что отослать Ишу у тебя тоже не получится. Джинкс медленно, раскачивая бедрами направилась к нему. Экко отступил на полшага назад, рука машинально дернулась назад за спину, туда, где он обычно держал оружие, но резко одернул себя. — Я же сказала, что хочу кое-что изменить в этом городе. — Это не объяснение, — Экко шумно выдохнул, всё его тело было напряжено из-за злости. — Это лекарство, — Джинкс ответила так тихо, что Экко сначала задумался, а не показалось ли ему. — Наверное. — От всех болезней мира? — грубо бросил Экко. Джинкс обиженно фыркнула, и он подумал, что она ему ничего не скажет, но на удивление она ответила: — От мерцания. Для тех у кого всё плохо, со всеми этим опухолями и пятнами. Они молчали несколько долгих секунд. Экко с подозрением сощурился: — С чего вдруг я должен тебе верить? — Можем проверить на тебе, — она показала в сторону стола, где были остатки мерцания. — Мне как раз нужен подопытный. Экко хотел схватить её за руку, чтобы встряхнуть и вытащить нормальный ответ, но она увернулась и снова рассмеялась своим сумасшедшим смехом. Он точно будет сниться ему в кошмарах. Джинкс с сожалением поджала губы и похлопала его по плечу. — Не бойся. Ты мне, связь с внешним миром, к сожалению, нужен живым. С этими словами Джинкс оставила его одного. Плотина, сдерживающая все это время эмоции, дата трещину. Экко злился. Злился, что она его обманула, что он повёл себя безрассудно и набросился с обвинениями, ни в чём не разобравшись. Он сорвался с места и покинул лабораторию. Экко весь путь до деревни пытался вернуть себе холодный рассудок, но выходило крайне плохо. Ему нужно было выпустить пар, поэтому, оказавшись в деревне, он отправился в тренировочный зал. Обычная комната, в которой он тренировался сам и тренировал Поджигателей. — Мы ещё не успели по тебе соскучиться, а ты уже вернулся, — насмешливый голос Шрама привлек его внимание. Экко подошел к столу, на котором у них лежали бинты и несколько ножей для метания. — Она попросила Ишу стащить у меня мерцание! И теперь творит неизвестно что! — Экко наматывал бинты на руки. — И знаешь, что сказала? Что это лекарство. Где-то в глубине души ему хотелось ей верить. Хотелось помочь и расспросить у нее, как она вообще к этому пришла, но он не мог доверять ей, и, одновременно с тем, чувствовал угрозу с её стороны. Это же была Джинкс. Они столько лет враждовали. Она выросла в империи, построенной на мерцании, и о каком лекарстве могла идти речь? Так что, вариант, что Джинкс сделает улучшенную версию наркотика был более реальным в сознании Экко. В голове проскочила мысль, что,может, стоит сказать миротворцам, чтобы они осматривали Ишу тоже, на случай, если Джинкс опять за его спиной принесет мерцание, но тут же отмел эту мысль. На случай, если это и правда будет лекарство, то от осмотра Иши будут только проблемы. Экко захотелось покурить, чтобы избавиться хоть на время от роя мыслей, и он проклял себя за то, что бросил. — Не дай ей себя обмануть, — сказал Шрам, встав в боевую стойку. Иногда они проводили спарринги, и Шрам без слов понял, что сейчас нужно Экко. — Да знаю я, — фыркнул он, начав «бой». После нескольких изматывающих спаррингов Экко обессилено упал на пол, грудь тяжело вздымалась от частого дыхания. Голова, наконец, была полностью пуста, и здравый рассудок вернулся к нему. — Но, если она и вправду хочет создать лекарство от мерцания, то это поможет нам, — сказал Шрам. — Поможет изменить Заун. Экко кивнул, поджав губы. Изобретения Джинкс могли изменить мир, и это была чистая правда. И Шрам прав - им бы не помешал такой союзник, как она. Он вернулся в лабораторию, полный решимости поговорить, но Джинкс уже спала, развалившись на диване, прижимая к себе Ишу. По полу были разбросаны мелки и рисунки. На одном из них Экко увидел себя и Ишу на ховерборде и деталь добавленную девочкой: Джинкс смотрела на них со стороны. В груди неприятно заныло.
