“Где лес шепчет”.

Максим не сразу понял, что спит. Или не спит? Обряд будто выжег реальность. Всё было не так. Воздух стал густым, как сырое молоко. Тени шевелились, не дожидаясь тел. Под ногами — не земля, а каменная глина, из которой когда-то лепили первые обереги. Он шёл по полю. Впереди — деревня. Старая. Без электричества. Дома с соломенной крышей, оконницы с выжженными рунами. И у реки — женщина. Он узнал её сразу. Бабушка. Только моложе. Очень красивая. В ней не было ни страха, ни усталости, что он помнил. Только сила. Живая, дикая. Она стояла босиком в воде. Мыла руки. Кровь стекала по рукавам рубахи. Из леса вышел он. Радим. Но и не он. Не в человеческой форме. Высокий, в чёрной одежде, но с золотыми глазами и рогами, заплетёнными в волосы. Лицо… как из снов и сказов. Красота, от которой хочется убежать, но ещё сильнее — упасть на колени. — Ты снова пришёл, — сказала бабушка. — Я тебя не звала. — Но ты открылась. Слишком глубоко. — Я не твоя. Я — Земли. — Земля твоя меня позвала. Я — изначальный. До камня, до слова. Она подошла к нему. Они стояли впритирку. Лицо к лицу. — Что ты хочешь? — Сохранить. Пока ты держишь границу, мой народ — в тени. Но ты устаёшь. А за усталостью приходит конец. — Тогда возьми. — Не могу. Ведьма даёт не телом, а потомком. Мне нужен тот, кто родится от тебя. Или через тебя. Кто станет новым Вратарём. Она не ответила. Но в её глазах уже плыло “да”. Максим хотел закричать — он чувствовал, что это не просто разговор, а начало чего-то, что шло до него. Он — не случайность. Он — выбор. Пророщенный из воли и крови. Тени начали сгущаться. Из деревни вышли другие женщины. Все — в венках, с травами. Обряд. Тот самый. Но в прошлом. Он увидел, как Радим склоняется над бабушкой. Как она целует его в лоб. Как кровь капает в чашу. И как небо рассыпается звёздами, которых не было в мире людей. Он проснулся в доме. Голова гудела. На ладони — знак. Обожжённая кожа в виде той самой звезды. Домовой сидел на столе, нервно ерзал. — Видел, да? — спросил он. — Видел. — Ты ей родня. Но ты — другой. Тебе он даст больше. Или сожжёт. Тут уж сам смотри. Максим провёл пальцами по шраму. За окном шептал лес. И он знал: Радим был рядом. И в прошлом. И в настоящем. И, может быть, в самом начале.