Heartbeat

      Ларри поднес черный карандаш к нижнему веку Сала и без зазрения мазнул по контуру. Салли позволил себе проморгаться, после чего подставить нездоровое веко. Ларри не обладал аккуратной точностью, как Эшли, но он как минимум постарался.       — Лар, — тот кивнул подбородком, — я боюсь.       — Чего ты боишься?       — Выступать. Там так много сидит людей, боюсь, что не справлюсь.       — Каждый твой шаг в сторону страха будет ознаменован победой над собственными загонами. Выше нос и не включай паничку.       В его словах таилась доля правды, которую Салли не готов принять. Он вспомнил один из разговоров с Трэвисом о комплексах. Это было по-настоящему тяжело. Перебрать кучу воспоминаний о той жизни, — Нью-Джерси, потери мамы, непринятии сверстников, — казалось уничижительным. Фелпс не переставал отговаривать Сала по поводу собственной непривлекательности.       — Йоу, — Джонсон мягко толкнул его в плечо, — что случилось?       — Я все еще думаю, если бы Трэвис остался, то мы бы стали больше времени проводить вместе.       Ларри промолчал: не ему поддерживать данный разговор. Эшли в этом куда более хорошо разбиралась.       И что бы она сейчас сказала в ответ на это? «Я понимаю, я бы тоже на твоем месте не переставала».       — Дай его номер.       — И что же ты скажешь? — Сал скептично выгибает бровь.       — Скажу этому ублюдку возвращаться в Нокфелл, ибо мой друг неимоверно помешался.       — Дурак, — шутливо произнес Салли.       Внутри разгорелся пожар от одной лишь мысли о звонке Трэвису. И что можно сказать? Привет, я выбросил все контакты о тебе и теперь не помню даже названия твоей улицы. Бред.       Ему приходилось петь, вкладывая собственные переживания в текст. Когда Сал тянул ноты, то закрывал глаза и «уносился» вперед. Забывал на секунду, где он и что происходит вокруг. Его преподаватель оценил бы попадания в ноты на 5. Из 10.       До встречи с Трэвисом он и не думал, что можно настолько передать чувства через музыку. Каждое звучание, каждое движение отделяло от реальности. Он боялся выходить на сцену, потому что не хотел возвращаться в свой купол, состоящий из собственных переживаний, мыслей и противоречий. Он, конечно, хотел встретить Фелпса, даже мечтал, чтобы тот оказался здесь, перед ним. И в то же время нет.       Когда выступление близилось к концу, Сал почти захныкал. Фишер вырвал из стойки микрофон и заговорил с толпой.       — Что творится в голове у тех, кто издевался на протяжении долгого времени над мальчиком, который стал всеобщим посмешищем. — Сал вернул микрофон на место и развернулся к выходу. В зале не послышалось и малейшего звука.       Находясь в гримерной, он начеркал на бумажке домашний номер Фелпса и напротив нарисовал сердечко, а потом, передумав, зачеркнул. Прислонил кончик ручки к протезированным губам. Предложения кружились в голове надоедливым роем. Он почувствовал, как в гримерную кто-то входит.       — Я тебя искала, — Эшли прикрывает за собой дверь. В последнее время, парень находил в ней свое успокоение. Она единственный человек, кто видел его в любом состоянии и поддерживал каждую тему, излагаемую Фишером.       — Для чего?       — Ларри признался мне, ты можешь поверить в это? Я добивалась его 4 года, и в итоге получила три заветных слова только вчера.       Салли сделал вид, что искренне рад за нее. Хотя внутренне корил себя за такую реакцию.       — И это произошло у моего дома. Он проводил меня и… мы поцеловались.       Сал мгновенно вспоминает свой первый поцелуй с Трэвисом. Это не было похоже на волшебство. Никаких бабочек в животе и подобной чуши, описываемой девчонками, простое прикосновение теплых мягких губ и нежных касаний по спине.       — Это невероятно. — Она выдохнула, — я сейчас в таком настроении, что хочется всех расцеловать.       — Я очень счастлив за тебя, — Салли старался, он это знал, но никак не мог совладать с собственными ощущениями.       Ларри нашел их ровно здесь же, чтобы сообщить о завершении, и что теперь они могут вернуться домой. Правда, у пары были свои планы, в которые Салли предпочел не лезть. Он благополучно оставил своих друзей одних, а сам направился в сторону бистро, где уже занял столик у окна. Заказал себе бургер с колой. Сал редко себе позволяет фаст-фуд, и списывает все на одиночное времяпрепровождение. Домой возвращаться не хотелось, там бы преследовали плохие мысли и догадки.       После того, как пища оказалась поглощена, а кола выпита, Сал ковырялся зубочисткой на салфетке, вырисовывая круги и знаки бесконечности.       — Эй, это же Фишер!       Один из стукачей. Салли закатывает глаза при одном только звуке голоса Хёрта.       — Че ты здесь делаешь? — грубо спрашивает стукач. — Съебал отсюда.       — Это общественное место, Хёрт, — спокойно отвечает Сал.       — В самом деле, че доебался до него? — спрашивает один из дружков, на что Хёрт недоуменно оборачивается.       — Это ты мне говоришь? — Хёрт ставит ударение на втором слове. — Ты хоть знаешь, че ты ща ляпнул, уебок?       — Че слышал.       Сал молча наблюдал за их спором, не желая в этом принимать участие. Он положил купюру без сдачи под пластиковую тарелку и под шум ссоры вышел из бистро.       — Эй, тот чудила сматывается.       Салли, как только услышал в свою сторону претензии, мигом подорвался с места, чтобы его не догнали. Он добежал до апартаментов и скрылся за дверью, оказавшись в коридоре.       — Сынок? — к нему обращается отец.       — Это прогулка перед сном.       Кажется, Генри в это поверил. Или притворился.       — Я думал, ты задержишься после выступления.       — Эшли и Ларри теперь встречаются, я же ушел в другом направлении.       «В направлении одного парня, хочешь сказать?» — подсознание посмеялось над ним.       — Учти, если ты приведешь кого-нибудь сюда, я буду не против. — Прозвучало так, словно это просьба. — Я разобрал почту и кое-что тут лежит для тебя.       Салли чуть ли не вырвал письмо из рук папы, моментально вскрыл и вчитался в строки, выведенные красивым, почти каллиграфическим почерком. От кого это?       Он мысленно себя хлопнул по лбу и посмотрел на адресанта. После всего, что оказалось уничтожено, одна вещь осталась доступной. И как сразу нельзя было догадаться, что такой способ общения еще существует и от этого молодежь не отказалась.       Генри заинтересованно вгляделся в конверт, но спрашивать ничего не стал. После долгой терапии в Нью-Джерси, мужчина старался не вмешиваться в личную жизнь сына, предоставив ему возможность разбираться самостоятельно.       — Пап, если бы ты дорожил человеком, но при этом он должен был уехать, причем далеко, ты бы стал продолжать вести с ним общение?       — Если он также готов пойти на встречу, то с удовольствием. А почему спрашиваешь?       — Да так, ничего. Я пойду, пожалуй.       Может, в следующий раз получится рассказать?