Аномальная зона.

Увидев то, что они с Невиллом искали на протяжение нескольких дней, губы Гермионы зашлись в яростной, почти истерической улыбке. На глаза навернулись слезы. Грейнджер велела другу отойти и посветить ей рядом с зазором. Ее руки не такие длинны, как у Невилла, но они однозначно тоньше. Если она приложит все свои силы, то сможет дотянуться до волшебной палочки, и тогда помочь Драко Малфою будет куда проще, да и другие их проблемы станет решить намного легче. Гермиона буквально легла на землю, вплотную прижимаясь в самому Драко. Даже ее тонкой руке было достаточно трудно втиснуться в зазор, а свет от факела Невилла вовсе не помогал, так как, когда Гермиона протиснулась, подсвечивать ничего больше нельзя было. Пальцы девушки очень медленно продвигались по руке Драко. Она сама царапалась о каменистую поверхность, но это ничего страшного. Мелкие раны заживут быстро. Когда же гриффиндорка наконец дотянулась до кисти руки Малфоя, то осознала, что дальше тянуться не может. От досады, что она так близко и не может тянуться только из-за того, что ее ручка недостаточно длинная, Гермиона замычала, прикусив нижнюю губу. Но сдаваться она не планировала, поэтому заерзала, как уж на сковородке, и перевернулась на спину, протискиваясь дальше плечом. До палочки-таки она дотянулась. Оставалось последнее – вытащить ее. Драко Малфой крепко стиснул ее своими пальцами, давая понять, что даже на смертном одре он не выпустить свое единственное оружие из рук, и пусть его похоронят вместе с волшебной палочкой. Гермиона тихо промычала какое-то ругательство. Не разобрав ее слов, Невилл переспросил, но девушка не сочла нужным повторять специально для него. Невилл хотел помочь, но понимал, что в такой работе его действия будут только мешать Гермионе. Грейнджер все пыталась выудить волшебную палочку, но хватка Драко была буквально мертвой, особенно, если ему не помочь в ближайшее время, фразеологизм станет не просто манерой речи. Когда Гермиона попыталась своими пальцами расцепить сжатую ладонь парня, то процесс пошел быстрее, и палочка начала понемногу выскальзывать. В конце концов у нее получилось. Пыхтя от применения физической силы, Гермиона поднялась на ноги и при более или менее хорошем освещение рассмотрела палочку. Ей было любопытно, чья она. Гермиона четко видела, как Драко Малфой бросил Гарри свою палочку. Так чья же эта? Но детально рассмотрев волшебную палочку, Грейнджер узнала в ней палочку самого Драко – в руках у нее было древко из боярышника. — Эта палочка Драко Малфоя, — констатировала Гермиона, держа ее двумя руками – одной сверху, другой снизу, как экспонат. — Ну да, — согласился Невилл. — Она же была в руках Малфоя. — Нет, ты не понимаешь, — Гермиона отрицательно помотала головой. — Эта палочка именно Драко Малфоя. Невилл все еще не понимал маниакального внимания своей сокурсницы. — Чего ты так заострилась на ней? — Гермиона не ответила, строя в своей голове определенные теории. — Давай уже поможем ему и уйдем отсюда. Желательно в замок, если он поблизости. — Нет, — шепотом, но резко, отрезала Грейнджер. — Если мы будем сейчас искать Хогвартс во мраке, да еще и с бессознательным Малфоем, мы окончательно потеряемся, и, в случае опасности, мы не сможем защищаться, даже имея волшебную палочку. Лучше всего будет вернуться к убежищу, а завтра продолжить поиски замка, — “если он не уничтожен” – этим она не стала заканчивать свою мысль. — Ладно, давай, — Невилл закатил глаза. Гермиона догадалась, что ее друг не очень-то хочет помогать Пожирателю Смерти, но Грейнджер разглядела в нем что-то, что раньше упорно игнорировала из-за того, что он со Слизерина. Потому, что он всегда обзывал ее грязнокровкой. Всячески подначивал ее друзей. Но в день битвы за Хогвартс Гермиона заметила эту скрытую под маской черту Драко Малфоя под названием неравнодушие. У Малфоя оказалась своя голова на плечах, и он не пошел за стадом. Наверное, она единственная, кто заметил это в тот краткий миг, и это было обидно. Хоть оскорбления за все годы учебы в волшебной школе она ему простить не может, но спасти его Гермиона способна. Гермиона поувереннее схватила древко волшебной палочки, которая не отдалась легкой вибрацией, как это обычно было с ее родной палочкой. Гриффиндорка понимала, что это не ее родная палочка и заклинания не будут получаться так хорошо, как обычно, но пытаться нужно. — Вингардиум Левиоса! Она взмахнула палочкой в точности, как завещал профессор Флитвик еще с первого курса учебы. Легкое плавное движение, чтобы перышко поднялось над землей. Валун не былом пером, но не в нем была вина, когда заклинание не получилось. Палочка не слушалась Гермиону, хоть она и рассчитывала, что такое простое заклинание с первого курса стопроцентно получится даже с неродной палочкой. — Что случилось? — удивился Невилл, который впервые видит, что у умнейшей ведьмы их поколения не получилось какое-то заклинание, тем более такое простое. — Палочка не слушается, — прошептала ответ она и протянула волшебную палочку другу. — Попробуй ты, Невилл. Долгопупс взял из рук сокурсницы палочку и направил ее кончик на валун, произнося заветные слова. И у него получилось. Кривовато, но все же. Пока Невилл держал камень, Гермиона, кряхтя, оттянула Малфоя подальше от того места, куда Невилл вновь опустил камень. Гермиона плюхнулась на землю рядом с телом Драко Малфоя, дабы оценить весь масштаб повреждений. Она аккуратно стянула с его правой руки рукав мантии и закатала джемпер. Каждое ее движение сопровождалось мысленным “осторожно”. Благо у джемпера были свободные рукава и закатать его удалось аж до плеча. Чуть выше локтя была рана, на которой участками кровь уже запеклась, а где-то все еще продолжала просачиваться. Кость точно сломана, потому что рука неестественно лежала на земле, и согнуть ее не представлялось возможным. Гермиона обдумывала то, как они с Невиллом будут переносить Драко Малфоя отсюда до убежища, тем более что сейчас у них на пути обвалившиеся камни, а им еще предстоит ориентироваться на отметки пути, а Невилл несет в руках корыто, найденное ранее. Палочка не так уж хорошо слушается Невилла, удивительно, что заклинание вообще сработало, ведь он просто взял волшебную палочку для временного пользования, а не отнял в бою. У самой Гермионы и вовсе не получилось простейшее заклинание. Наверное, самое лучшее решение, чтобы Невилл нес Малфоя на себе, а Гермиона возьмет остальное. Про аппарацию и речи не шло даже. Невилл еще ни разу не делал этого; палочка едва слушается; да и слишком рискованно делать это во мраке. — Понесешь его? — с опаской спросила Гермион, опуская рукав джемпера обратно. — Только аккуратно. — А есть выбор? Не дожидаясь ответа, Невилл подошел и поднял слизеринца, немного морщась. Он тоже помнил все издевательства. Невилл не знал того, что знала Гермиона, а она не считала нужным делится… все-таки она дала определение своим мыслям – предположения. Она не хотела делиться предположениями, относительно Малфоя, так как боялась, что это может привести к ссоре с Невиллом. Гермиона шла чуть впереди, но достаточно близко, чтобы освещать другу путь. Сама же девушка не забывала осматривать все под ногами, мало ли они что-то пропустили, когда шли туда. Но ничего полезного так и не попалось. Несколько раз они останавливались, чтобы передохнуть. Невилл все жаловался, что Малфой слишком тяжелый, а Гермиона пыталась объяснить, что даже она будет казаться тяжелее, если потеряет сознание. Это связано с тем, что в бессознательном состояние, тело человека обмякает и тянется к земле, простая гравитация. Когда они наконец дошли до укрытия, то Невилл отказался отдыхать, сказав, что в псевдо-палатке и так тесно, а если туда завалятся трое, то даже яблоку будет негде упасть, он просто оправдывался. Сообщил, что пойдет поищет еду. Гермиона напомнила ему о всех пунктах предосторожности. — Не волнуйся, я возьму с собой ее, — он поднял волшебную палочку и покрутил ею перед лицом. Гермиона верила Невиллу, а потому была уверена, что он точно не скроется, оставив ее одну здесь. — Агуаменти! — произнес Невилл прежде, чем выйти за пределы еловых веток. Хоть теперь он и мог использовать Люмос, факел все-таки решил взять с собой, и копье, которое наточила Гермиона, тоже. Грейнджер шепотом бросила другу вдогонку благодарность и наконец приступила к обработке раны Драко Малфоя. Она снова аккуратно сняла рукава мантии и джемпера. Гермиона словно чувствовала, что найденный шарф пригодиться, хорошо, что он оказался не шерстяной, а крепдешиновый. Когда она промывала рану Малфоя, тот даже не издал ни звука, значит совсем замаялся. Прохладная вода, которую наколдовал Невилл, отлично успокоила рану, и краснота вокруг немного спала. Но даже промыв рану, Гермиона не была уверена, что туда не успела проникнуть какая-нибудь зараза. Ему бы зашить плечо (это девушка поняла, когда смыла всю кровь, даже ту, что успела запечься). Она допускала мысль, что Невиллу удастся трансфигурировать еловую иголку в обычную, но нужно дождаться его возвращения. А нитку можно взять от той мантии, что она уже порезала на лоскуты. Еще бы Крововосполняющее зелье, а вместо нитки и иголки не помешала бы Настойка бадьяна. Что первое, что второе зелья – неслыханная роскошь в их ситуации. Да и что это за ситуация такая – победа, аль поражение? Но Грейнджер так и не придумала, что делать с переломом. Доверить Невиллу с неродной палочкой вправлять кость слишком рискованно. Тогда Малфой их точно убьет, если рука срастется как-то не так. Долгопупс вернулся спустя, по ощущениям Гермионы, час. Наколдовал новую воду в корыте. Девушка описала ему все то, что успела надумать за время его отсутствия. Кстати, Невилл принес немного стрелолиста, который тут же бросил в костерок (эта еда ему тоже уже порядком поднадоела, но сейчас выбирать не приходится). Выслушав доводы сокурсницы, Невилл наколдовал обычную иголку из еловой, хоть и получилось не с первого раза. Преображать один предмет в другой оказалось сложнее, чем передвинуть что-то и сотворить чан воды. Гермиона же нашла шов на мантии и достала из него нитку, которую быстро прополоскала, а иголку обожгла огнем. Спирт был бы предпочтительнее. Нет, предпочтительнее были бы зелья и отвечающая взаимностью волшебная палочка. Аккуратно зашивая плечо Драко Малфоя, Гермиона почти что плакала от досады. Она была так рада и горда, когда узнала, что является волшебницей, перечитывала книги о магии перед приездом в Хогвартс. Столько всему научилась у профессоров на их уроках, стольким помогла, а сейчас без такой родной магии Гермиона вынуждена вспоминать все этапы выживания, которые успела подсмотреть в телевизионных шоу, что смотрел ее отец. Она впервые задумалась над тем, как сильно магия упрощала ее жизнь, теперь она считала себя ленивой из-за того, что могла воспользоваться магией, чтобы что-то достать или налить себе попить. Магия не делала ее лучше, она сделала ее ленивым человеком. Хотя Гермиона всегда оправдывала все свои магические действия в быту как практику, ведь она была маглорожденной. Достать книгу с полки, которая находится на уровне глаз, с помощью Акцио – не лень, а практика. Именно так Гермиона мысленно твердила себе всегда. Это практика! А слово “лень” в своей голове она произнесла только сейчас. Закончив зашивать плечо Драко Малфоя, она почувствовала, что все-таки одна слезинка скатилась по щеке и разбилась на крохотные капельки о плечо парня. Невилл этого не заметил, и Гермиона быстро утерла щеку, чтобы и не заметил. Ее друг был прав – в еловой палатке стало тесно. Гриффиндорка оставила в покое сломанную руку Малфоя, положив лишь сверху мокрый шарф, чтобы охлаждать воспаленный участок кожи, а сама, взяв кинжал, отправилась за еловыми ветками. Кинжал уже порядком затупился, и работа шла туже. — Что ты делаешь? — шепотом поинтересовался Невилл. — Иди к нему, а я нарублю веток. Точно, еще одно простое заклинание, которое получится у Невилла с неродной палочкой – Диффиндо. — А что с ним, неужели очнулся? — чуть тревожась, спросила Гермиона. — Нет, — ответил Невилл и Гермиона поняла, что ее друг просто не хочет наблюдать за парнем со Слизерина. — Диффиндо! — упали ветки. Гермиона так зациклилась на том, что мысленно ругала себя за лень, что совсем забыла – можно использовать режущее заклинание для того, чтобы собрать больше веток. Лень стала ее пороком с одиннадцати лет. Но Гермиона никогда не считала себя ленивым человеком. Она так старалась вписаться в общество, в которое окунулась с головой в один момент, в то время как большинство других волшебников варились в нем с самого рождения. Когда-то давно родители водили Гермиону в церковь, она тогда была совсем малышкой и ей там не понравилось, но кое-какие слова она все же запомнила. “Леность погружает душу в сонливость, и нерадивая душа будет терпеть голод” (Притчи Соломона, стих 19:15). Это значит, что леность разрушает умственные способности, леность не приносит благословения. Но умственные способности Гермионы велики. Ее называют умнейшей ведьмой их поколения. Если бы леность не приносила благословения, владела бы Грейнджер магией с таким превосходством? Неужели Соломон ошибался в своих учениях? Быть может, она не так все поняла. Леность не приносить благословения, а труд человеческий вознаграждается. Ее магия и есть награда за труды. Но, наверное, Соломон в своих писаниях не относил сказанное к волшебникам. Гермиона вернулась к Малфою. Он лежал так, как она его оставила. Будто бы за прошедшие пять минут могло что-то изменится. Она села, приподняв голову парня, а затем опустила себе на колени. Что же было в этой голове, когда Драко Малфой решился помочь Гарри Поттеру, мальчику, которого презирал? А презирал ли он его всерьез? На этот вопрос Грейнджер не могла ответить. Могла только строить теории, о правдивости которых она вряд ли узнает. Но если Малфой это сделал, значит были причины. Одну такую причину Гермиона вывела в своей голове еще в день последней битвы. Малфою не все равно, он неравнодушный трус, коим Гермиона и ее друзья его считали все время. Ей всегда казалось, то Драко Малфой – марионетка в руках отца и Темного Лорда. Но это убеждение треснуло, когда в поместье Малфоев Драко не выдал Гарри Беллатрисе Лестрейндж. Второй раз убеждение треснуло несколько дней назад. Уже две трещины. Быть может, ему просто постоянно мешали открыться, требуя быть “идеальным сыном своего отца”. За своими размышления Гермиона не заметила, как начала легонько перебирать белоснежные волосы парня на макушке. Совсем невесомо, боясь разбудить, хоть и знала, что Драко не проснется даже от ощутимого на коже прикосновения. Сейчас он в глубокой бессознательности. Грейнджер хотела бы попробовать Ренервейт, но это не такое уж простое заклинание. С неродной палочкой пробовать будет опасно. Невилл тем временем уже разобрал часть еловой палатки и расширил ее границы, чтобы внутри комфортно было троим. Разумеется, Гермиона не стала ложиться спать, даже когда ее глаза начали слипаться. Она немного поела запеченного стрелолиста и попила псевдо-чай. Еловый вкус перестал казаться таким уж резким и горьким. Гермиона убеждала себя, что этот напиток очень полезен. Он таковым и был, потому что еловый напиток помогает при головных болях, при простуде, его рекомендуют пить при депрессии и панической атаке. Гермиона слабо верила в народные средства лечения, но сейчас ничего другого не оставалось. Можно ли было описать ее теперешнее состояние, как душевное потрясение? Наверное, да. Организм испытывал стресс. Но тогда почему этот еловый напиток не помогает успокоить нервы? Возможно, он не так уж и полезен. Гермиона уже ни в чем не была уверена. Сейчас ее могла успокоить только ясность ситуации. То, от чего можно было бы оттолкнуться, чтобы решить проблему. Пока Невилл спал, облокотившись на ствол дерева, Грейнджер решила кое-что попробовать. Она взяла волшебную палочку Драко Малфоя и повертела ее в руках. Возможно, если бы Гермиона отняла ее в бою, то палочка слушалась бы ее хоть немного. Но ей определенно не подходит именно эта. Мысленно девушка уговаривала волшебную палочку сотрудничать с ней для общего блага. Вытянув руку с древком вперед, Гермиона произнесла шепотом, но достаточно четко: — Экспекто Патронум! Ничего. А чего еще ожидать от палочки, которая даже в ладони никак не отзывается. — Экспекто Патронум! — снова попробовала Гермиона чуть громче, но снова ничего. В планах было вызвать телесного патронуса, но даже слабого свечения не вырвалось из кончика волшебной палочки. Безнадежно. Если она продолжит, то только разбудит Невилла, и тогда он увидит всю сумбурность и злость, и отчаяние на ее лице. Гермиона положила палочку рядом с собой и уставилась на пламя костерка. Послушные языки пламени, глядя на которые Гермиона словно была загипнотизирована. Спать от этого хотелось еще больше, но она не могла уснуть. Невилл спит, а ей самой нужно контролировать состояние Драко Малфоя, голова которого до сих пор лежала у нее на коленях. Грейнджер снова принялась перебирать его белоснежные пряди волос на макушке, не зная почему, но это действие ее успокаивало немного. И, если в ближайшее время он не придет в себя, Гермионе надо придумать какой-нибудь способ привести его в чувства. Все-таки она рассчитывала, что его самой серьезной травмой является перелом. Накладывать правильно шину на перелом, к сожалению, не являлось практической стороной Гермионы, поэтому рисковать она не станет, чтобы не навредить еще больше. Невилл проснулся через пару часов и несколько долгих минут уговаривал Гермиону поспать, клятвенно обещая, что не спустил глаз с Малфоя и будет даже менять шарф, смачивая его в холодной воде. Но Гермиона к тому времени уже перестала смачивать шарф в воде и перешла на еловый напиток, чтобы исключить риск инфекции. Невилл пообещал, что все будет делать, главное, чтобы она поспала. Он приводил те же аргументы, что и Гермиона, когда они только встретились. За отсутствием сил ей не поможет даже оружие, а теперь к ее заботам прибавился и бессознательный Малфой. Невилл не хотел озвучивать то, насколько плохо выглядит его сокурсница, чтобы не злить ее и не вызывать азартного интереса проверить то, сколько еще она продержится без отдыха. Гермиона облокотилась на ствол дерева, отворачивая лицо от огня. Ее пальцы продолжили медленно перебирать пряди волос Малфоя. Почему-то она чувствовала, что должна позаботиться о нем. Она была убеждена, что этот человек не так уж плох. Просто он не умеет по-другому, ведь у него свои убеждения, которым он следует. Они, глубинные убеждения Драко Малфоя, формировались всю его сознательную жизнь. Ему казалось, что то, что он делает, он делает правильно. Наверное, в такой ситуации Гермиона помогла ему, даже если бы не увидела его неравнодушного жеста в день битвы за Хогвартс. Потому, что это ее глубинные убеждения.