Аномальная зона.

Прошли, по ощущениям Гермионы, сутки. Драко Малфой так и не пришел в себя. Посменно Гермиона и Невилл давали ему немного елового напитка (Невиллу постоянно приходилось уговаривать Гермиону поспать, даже если она не хотела). Долгопупс, хоть и нехотя, но выполнял все, что делала сама девушка в отношение Малфоя. Смачивал шарф и прикладывал к ране на плече чуть выше локтя; давал ему пить. Также он ходил за стрелолистом, чтобы им было, что есть. Он, конечно, пытался найти у озера еще какие-нибудь питательные растения или водоросли, но ничего не удавалось. Но сегодня ему повезло, и он нашел мелиссу. Хоть на раз, но у них будет что-то поприятнее, чем еловый псевдо-чай и крахмальные клубни стрелолиста. Принеся все это в убежище, Невилл впервые за последние несколько дней увидел подобие улыбки на лице сокурсницы. — Невилл, — позвала его Гермиона, пока тот закидывал клубни в огонь и закидывал мелиссу во флягу с водой, — попробуешь оживляющее заклинание на нем? Друг обернулся на нее с выпученными глазами. Он считал, что Грейнджер знает о рисках использования оживляющего заклинания неродной палочкой. — Ты же знаешь, что вряд ли что-то получится? Тем более это заклинание сложнее, чем те, что я до этого использовал. — Надо попытаться, — отозвалась Гермиона, глядя на серое лицо Малфоя. — Ему надо поесть, а впихивать еду в его глотку мы не можем, так как он будет только давиться, и мы угробим его быстрее, чем это сделает возможная инфекция. — Ты уверена? — переспросил Невилл. Гермиона кивнула. Если у них ничего не получится, то они хотя бы не навредят ему. — Ренервейт! — направив кончик палочки в грудь Малфоя, произнес Невилл. Несколько секунд, казалось, длились вечность. Веки Малфоя затрепетали, как крылья бабочки, и он приоткрыл глаза. Щурился от, должно быть, яркого света огня. Он же столько времени пролежал без сознания, а Люмос, которым он точно пользовался, не настолько яркий, как огонь. — Да-ф… а, — Драко попытался что-то сказать, но ни Невилл, ни Гермиона не разобрали его фразы. — Даф… Гермиона чуть наклонилась к его лицу, чтобы лучше слышать, но он прекратил попытки что-то сказать. Насколько же он ослаб, что даже не может сказать то, что хочет? Сколько вообще прошло дней? Ел ли он, пил ли воду? — Малфой, — прошептала Гермиона, — попей немного. Взяв флягу с водой и мелиссой, Гермиона поднесла ее к губам парня, чтобы потихоньку влить питье в рот. Доселе она делала иначе – отрезав кинжалом кусок ткани от мантии, смачивала ее водой и по капли выжимала ему в рот. Теперь же Малфой пребывал в относительном сознание и мог пить самостоятельно. Почувствовав желанную влагу на губах, Драко ухватился здоровой рукой за запястье Гермионы, чтобы она не убрала руку, и начал жадно пить, пока вода не закончилась. Невилл, увидев это, разозлился, но особого вида не показал. То есть, он нашел мелиссу, чтобы хоть немного побаловать себя чем-то вкусным, а этот слизеринец все выпил, а ему снова давиться горьким псевдо-чаем из еловых иголок. Но, поразмыслив, Невилл решил, что пусть пьет, ведь они с Гермионой пользовались его волшебной палочкой без разрешения. — Спасибо, — тяжело простонал Малфой. Наверное, он так и не разглядел, кто давал ему питье и на чьих коленях сейчас покоится его голова. Иначе бы точно вскочил, как ошпаренный. Гермиона была в этом уверена, потому что Драко Малфой был так воспитан. Чистокровный волшебник из знатного рода вряд ли знал другу сторону. Даже когда Малфой будет в состояние сам пить, сидеть и ходить, он обольет Гермиону и Невилла с ног до головы словесными помоями, она точно не будет жалеть, что помогла ему. Зато сейчас он сказал ей “спасибо”. — Дафна, — немного погодя, добавил Малфой. Дафна? Гермиона не поняла. Драко Малфой думает, что ему помогла Дафна? — Дафна Гринграсс? — спросила Гермиона, глядя на Невилла. Парень пожал плечами. — Наверное, да, — ответил Невилл, делая очередную порцию напитка из еловых веток. — Должно быть они встретились также, как мы с тобой. — Но это значит, что Гринграсс где-то там одна… — А может и не одна, — перебил ее Невилл. — Что, если их там было больше? — Мы не можем знать этого наверняка, а вот то, что Дафна Гринграсс где-то недалеко от того места, где мы нашли Малфоя – факт, который он, — Гермиона указала на парня, лежащего на ее коленях, — сам нам озвучил. Мы должны сходить туда снова и проверить. Грейнджер собралась вставать. Убрала белокурую голову Драко со своих колен, но Невилл поднялся раньше и остановил ее. — Сиди, я один схожу. Вдруг он очухается до состояния прежнего Малфоя, а нас тут нет. Невилл быстро удалился, а Гермиона снова положила голову парня на свои колени. Дафна Гринграсс. Интересно, а есть ли у нее палочка? Питалась ли она все это время? Пила ли воду? А может она вовсе ушла, когда Драко не вернулся за ней спустя какое-то время? Ранена ли она? Худшее Гермиона не хотела предполагать. Но если она все это время не ела и не пила, а еще находилась в кромешной темноте, то ее состояние сейчас не лучше состояния Драко Малфоя. Такое же обморочное. Невилл достаточно быстро дошел до места обвала камней, потому что ему не приходилось останавливаться, чтобы сделать отметину на дереве или на земле, потому что они там уже были, еще ему не нужно было искать полезные для выживания вещи. У него с собой была волшебная палочка Драко Малфоя, факел и копье, так как больших надежд на палочку у него не было. Он считал, что палочка его минимально слушается из-за сердцевины – волос единорога. В его палочке тоже была такая сердцевина, они были близки по духу. Долгопупсу понадобилось какое-то количество времени, чтобы осмотреться вокруг того места, где лежал Малфой. Благо там остались следы. Руководствуясь логикой, он пошел в том направление, где виднелись следы от ботинок слизеринца. На сей раз он пробирался в темноту гораздо дольше, приходилось оставлять новые отметины, чтобы не потерять путь назад. Невиллу казалось, что минуты поиска сложились в час, а час длился весь день. Он уже чувствовал, что глаза начинают слипаться, а значит уже вечер, когда он обычно ложиться спать. Хотя сейчас на это чувство было бесполезно полагаться, поскольку он также, как и Гермиона, не отдыхал полноценно. В отличие от своей сокурсницы Невилл спал по несколько часов, а потом давал время на отдых Гермионе, но весь ее сон сводился к тому, что она прикрывала глаза на минут двадцать, потом просыпалась и так все то время, что они были вместе. Невилл не верил, что это настолько сильный страх сковал ее, что она не может спать, и не верил, что чувства долга и ответственности не позволяют ей отдохнуть. В его глазах Гермиона Грейнджер всегда была сильной и очень умной волшебницей, которая способна найти выход из любой ситуации. На пятом курсе он видел, как на тренировках, которые вел Гарри, она проявляла свои магические способности, как отбросила Рона в стену. Еще до него доходили слухи, что в конце четвертого курса Гермиона заключила Риту Скитер в банку, когда та была в своей анимагической форме. А на первых курсах Гермиона Грейнджер и вовсе пугала Невилла. Так почему же сейчас она кажется ему такой слабой? Невилл сделал Гермиону своим кумиром, наверное. Он не чувствовал, что сейчас его обязанность защищать ее, ведь она может все сделать сама в лучшем виде. Но помочь ей Невилл очень хотел. — Дафна Гринграсс? — шепотом позвал Невилл, освещая себе путь факелом. Никто не откликнулся. Либо же здесь никого нет и Невиллу придется искать снова, но в другом направление, либо же она в отключке. — Гринграсс? — снова позвал Невилл. Он предположил, что та, возможно, забралась на дерево, поэтому посмотрел наверх, но кроме веток с не очень густой листвой ничего не было. Ну да, какая еще аристократка, как Дафна Гринграсс, будет лезть на дерево? Но Невиллу удалось-таки найти девчонку со Слизерина. Она лежала на траве, свернувшись калачиком. На ней была форма Слизерина, а на лице разводы от слез. Невилл немного растормошил ее, чтобы убедиться в том, что та еще жива. Открыв глаза, девушка выказала свое недовольство, что ее разбудили таким варварским способом. Наверное, ему стоило быть более деликатным. Например, сделать так, как делала Гермиона, когда проверяла жив ли Малфой. — Долгопупс? — удивилась Дафна, увидев, что разбудил ее вовсе не друг с родного факультета. — Даже не знаю, повезло ли мне, аль наоборот? — Конечно, повезло, — недовольно проворчал в ответ Невилл. — Идем, Малфой с нами. И да, говори шепотом. — С нами, это с кем? — Со мной и Гермионой Грейнджер. Дафне оказалось достаточно трудно подняться. Она ослабела за эти несколько дней. Волшебной палочки у нее не оказалось – тоже потеряла. Дафна Гринграсс была девушкой благородной и свое достоинство она сохраняла даже в такой жуткой для всех ситуации. На все примечания Невилла Дафна отвечала кратко. На самом деле она очень внимательно его слушала, так как сейчас он оказался единственным, кто может ей помочь, поскольку Драко пропал на несколько дней, по ее ощущениям. Она осталась совсем одна во мраке и холоде, без возможности колдовать. Дафна пришла в себя, в тот же день, что и Гермиона. Следуя своим инстинктам, она решила остаться на том месте, где очнулась. Ей казалось, что так будет безопаснее всего – не двигаться, не привлекать к себе внимание, никуда не ходить, чтобы совсем не заблудится, чтобы не сломать себе что-нибудь. Но спустя какое-то время ее нашел Драко Малфой, Дафна была так рада, что это именно он, ведь умнее Драко на их факультете никого не было, а значит он точно мог придумать, что делать. Дафна всецело положилась на него, как всегда наказывала мать. Положись на сильного и умного мужчину, он тебе поможет. Сейчас Дафна поступила точно также – положилась на Невилла Долгопупса. Она понятия не имела, насколько он сильный и умный, но он предложил помощь и сказал, что отведет ее к Драко. Когда Драко ушел, сказав, что поищет что-нибудь полезное для них, Дафна безропотно ждала его и даже не думала двигаться с места. И даже когда она услышала грохот и болезненный крик, не стала ничего предпринимать. Она ждала. Силы потихоньку покидали ее, но она ждала. Терпение окупилось. Сейчас Долгопупс привел ее в убежище. Она, сохраняя свою горделивость, хоть и была чрезвычайно голодна, съела предложенные клубни стрелолиста и выпила горький псевдо-чай из еловых иголок. Дафна промолчала, что она сама бы не стала такое давать даже своим собакам. Эти двое с Гриффиндора проявили доброту к ней и к Драко Малфою, что было странно для Дафны. Она привыкла, что их факультеты обычно воюют. Кажется, она только сейчас поняла, что ее мир, в котором она крутилась с рождения, слишком мал, а за пределами чистокровного мирка ничего не изучено. — Спасибо, — проговорила Дафна Гринграсс, утирая губы тыльной стороной ладони, ведь ситуация не предполагала салфеток, и уж лучше так, чем ходить с грязным ртом. — Говори шепотом, пожалуйста, — попросила Гермиона. Это правило Гермиона сформировала не из соображений безопасности, а лишь ради своего спокойствия. Возможно, это эгоистично, да, но товарищи по несчастию ее слушали, так как именно она сделала это убежище, рассказала про банальные правила выживания и снабдила крохами надежды и спокойствия. Это была такая маленькая деталь, что Дафна о ней забыла. Но кивнула, соглашаясь с условиями. Доселе она даже не подозревала, что замерзла до мурашек по всему телу. Огонь костерка отлично согревал.

***

Придя на работу, Кассандра увидела на своем столе конверт. Ответ Асмодея Роша. Молодой мастер по волшебным палочкам справился со своей задачей довольно-таки быстро. Миссис Спаркс предположила, что у него есть свои какие-то источники информации. Не исключено, что у него по всему миру есть знакомые, которые также занимаются изготовлением волшебных палочек, но если мистер Рош советовался с ними, то у него должно было уйти куда больше времени. Кассандра не сомневалась в профессионализме Асмодея Роша, но всецело доверять ему пока не начала. Наверное, это издержки профессии невыразимца, ведь собственному мужу она не рассказывала, чем именно ей приходиться заниматься в отделе со своими коллегами. Асмодей Рош стал исключением, когда ему поведали детали расследования. Это было сделано для дела национальной важности. Магический мир был на грани всемирного рассекречивания. Но в случае с Кассандрой Спаркс дело для нее имело личный характер, возможно, даже слишком личный и президенту не следовало поручать ей это дело. Джон и Анси могли бы справиться и сами, но Кассандра считала своим долгом выручить мужа. Что-то вроде семейного дела – он начал, она продолжит. — Кассандра, как идут дела? — в кабинет вошел Уоллес Гор со своей трубкой – он снова забыл ее потушить. Он заходил так каждый день с начала расследования. — Мы продвигаемся вперед, мистер Гор, — чуть улыбаясь, ответила Кассандра. — Я как раз получила сведения, которые помогут в нашей работе. Мы справляемся, вам не о чем беспокоится. — Хорошо, продолжайте, — немного ворча, ответил Уоллес Гор. — А это? Снова магловская газета? Тебе что, наших не хватает? Под мышкой Кассандра держала свежий выпуск нью-йоркской газеты, который приобрела сегодня возле метро. — Нет, мистер Гор, я просто хочу контролировать ситуацию со стороны маглов. — Это не твоя забота, Кассандра. Этим занимается отдел по изучению маглов. У тебя своя работа есть, — теперь мистер Гор в открытую ворчал, брызгая слюной. — Ладно. Прочтешь, занеси мне. Уоллес Гор не дождался ответа и вышел из кабинета. Кассандра снисходительно улыбнулась. Конечно, она занесет газету своему начальнику. Но прежде пробежится взглядом сама. “Накануне над Британией прошел дождь и вот, что нашим источникам удалось понаблюдать. Капли дождя отталкивались от Аномальной зоны, не проникали насквозь. Создается впечатление, что данное явление является неким барьером, который отделает Британию от остального мира…” “Связь с королевской семье так и не удалось установить…” “Пограничники, что охраняют Аномальную зону, никак с ней не контактируют. Но рано или поздно им придется это сделать. Осталось дождаться официального прошения для исследований от наших ученых, чтобы правительство разрешило действия…” Еще немного и маглы начнут изучать Аномальную зону и тогда магическому сообществу придет конец. Минимальное, что может начаться – инквизиция. Волшебников просто начнут отлавливать и убивать, не дай бог сжигать на кострах. А как максимум – начнется война между маглами и волшебниками. Одна из сторон поработит другую. Вряд ли кто-то предложит компромисс. Один начнет выдвигать условия, второй откажется их выполнять. И так по вечному кругу. Нельзя допустить такого. Нужно как можно быстрее завершить исследования и найти решение проблемы. И теперь, имея данные, присланные Асмодеем Рошем, Кассандра способна это сделать. Она достала несколько листов пергамента с информацией. Асмодей проделал большую работу. В его списке были собраны имена всех волшебников, которые когда-либо владели волшебными палочками с сердцевиной из пера феникса. Кассандра тут же отсеяла всех тех, кто не являлся жителем Британии. В списке британских волшебников она замечала знакомые имена, но самые знаменитые имена моментально привлекли ее внимание. Том Реддл, ныне Волан-де-Морт, и Гарри Поттер. Два ключевых лица враждующих сторон. У обоих палочки с сердцевиной из пера феникса. От своей находки Кассандра зашлась в истерическом смехе. За смехом последовали горькие слезы. На бумаге вроде бы все так просто, а на деле ничего непонятно. Миссис Спаркс смотрела на имена волшебников и смеялась. Из лаборатории высунула нос Анси. Она не могла взять в толк смех своей коллеги. Но когда Кассандра, задыхаясь и кашляя от своего истерического смеха, объяснила все, то Анси поняла. Черное перо феникса принадлежит волшебной палочке кого-то из этих двоих. Ребенок Кассандры снова больно толкнулся, и девушка упала в свое кресло, придерживая низ живота. Почти кончился пятый месяц. Алекса нет рядом, миссис Спаркс приходится проходить через это одной. А теперь у них есть такая шикарная зацепка, только вот, что с ней делать. Что с ней делать? То, что волшебные палочки Гарри Поттера и Темного Лорда были близнецами, в Магическом Конгрессе никто не знал. Для Кассандры было слишком мало переменных, чтобы решить задачку. Нужно что-то еще. И, кажется, она воспользуется предложением Асмодея Роша – снова попросит его о помощи. Ведь он уже доказал, что знает достаточно много. И пока Кассандра ждет ответ от молодого мастера по изготовлению волшебных палочек, она сама изучит книги, где говорится о волшебных палочках и последствиях взрыва, который упоминал сам мистер Рош. Если именно палочка стала причиной взрыва, то нужно выяснить, что послужило детонатором. Анси снова пыталась отправить Кассандру домой, говоря о том, что ей нужно больше отдыхать, особенно, если ее беспокоит пинающийся малыш, который очень остро реагирует на состояние матери. Миссис Спаркс на отрез отказалась и даже накричала на бедную Анси, которая просто беспокоится о ней. Но Кассандра аргументировала свой отказ слишком жестко – она сказала, что это вообще не касается Анси, что со своими проблемами она разберется сама. На сей раз Кассандра не позволила собой помыкать и осталась в кабинете разбирать бумаги, а еще ей нужно было оформить прошение о посещение библиотеки Магического Конгресса. Делать это придется через Уоллеса Гора, а затем ждать одобрения. Кассандра стала эгоисткой. Она остервенело старалась, чтобы спасти своего любимого мужа, а не всю группу Роупера. Она старалась ради Алекса. А ту девчонку, что отправила сигнал о помощи, она вообще ненавидела. Алекс ведь упоминал ее имя… Грейнджер! Это она виновата в том, что муж Кассандры пропал. Это все из-за нее! Если бы Алекс сейчас увидел свою жену, то не узнал бы ее. Всегда сердечная, добрая, любящая и сострадательная Кассандра превратилась в эгоистичную женщину, которой была люба только собственная выгода. Открестился бы Алекс от такой версии своей жены? Вряд ли, потому что ради нее он поступил бы также. Стал бы эгоистом. Какая милая семейка эгоистов получается. Но Кассандра не должна поступать эгоистично по отношению к своему ребенку. Малышу нужны отдых, хорошее питание, свежий воздух, нормальный сон. А его мать этим сейчас пренебрегает и самое главное, что она этого не замечает, более того, Кассандра отрицает тот факт, что поступает плохо. Любовь к Алексу гораздо сильнее, чем любовь к еще не рожденному ребенку. Кассандра даже допустила мысль, что ребенок в ее животе сейчас является помехой исследованию. Забывшись, Кассандра очнулась в больничной палате лазарета при Министерстве. Женщина потеряла сознание посередине атриума. Колдометик выявил нехватку витаминов и высокий уровень кортизола, а еще недоедание с недосыпом в придачу. — Кассандра? — окликнула ее Анси, когда увидела, что коллега открыла наконец глаза. Анси сидела рядом с койкой на стульчике, скромно сложив руки на коленях. Анси не успела сказать еще что-то, потому что пришла колдомедик. — Очнулась! — констатировала женщина сорока лет. Ее голос даже не казался недовольным, он таким и был. — Голубушка, ты хоть в курсе, что в твоем положение стрессы противопоказаны, — колдомедик не церемонилась с ней. Обследовав состояние беременной Кассандры, женщина пришла к выводу, что та собралась угробить своего ребенка. — У тебя не идет набор веса, а на твоем сроке пора бы набрать фунтов хотя бы тринадцать, — сообщила женщина. — Значит так, идешь домой и отдыхаешь, правильно питаешься, совершаешь недолгие прогулки, а от работы я тебя отстраняю. Мистер Уоллес Гор уже получил мой запрос и с радостью его подписал. — Что?! Вы не можете так поступить, — запротестовала Кассандра, приподнявшись на локтях. — Голубушка, если продолжишь в том же духе, то лишишься ребенка! — женщина накричала на миссис Спаркс, чтобы до нее наконец дошло. — Мне ли не знать, как тяжело вынашивать ребенка-волшебника, — это было сказано несколько тише, скорее как напоминание самой себе. Кассандра дождалась пока Анси принесет ее вещи из отдела и в удрученном состояние покинула Министерство. На улице ее встретила веселая Ненси Руопер. Кассандра решила, что ей сообщила Анси, а может и Джон. Видимо, Ненси приставили к ней в качестве сторожевого пса. Ненси и вправду была немного похожа на собачку – на спаниеля. Теперь эгоизм внутри Кассандры отошел на второй план, а на первый пришла беспомощность.