Аномальная зона.

— Знаешь, Кэс, тебе надо немного расслабиться. Это пойдет на пользу тебе и твоему ребенку, — потягивая сухой мартини из бокала, сказала Ненси. Только Ненси называла Кассандру “Кэс”. Она была единственной, кто решился сократить имя миссис Спаркс. Ненси и Кассандра учились в Илверморни, но на разных факультетах. Ненси была известна своими неуспехами в учебу и популярностью у парей. Кассандра же всегда четко осознавала, кем станет после окончания школы. Она чувствовала, что быть невыразимцем – ее призвание. Ненси же никогда не отличалась усердным планированием своего будущего. Она плыла по течению. Если река направит ее вправо, она плывет вправо, если влево – плывет влево. Но однажды река Ненси принесла кое-что, вернее кое-кого, очень приятного и ныне дорогого сердцу – Люка Роупера, который стал любовью всей жизни Ненси. Да, ей нравилось развлекаться с разными парнями в школе и после окончания, но только Люка она полюбила и осталась с ним, принимая его предложение. На одном из вечером в Министерстве она “познакомилась” с Кассандрой. Сама Кассандра давно знала о Ненси, а вот Ненси словно впервые увидела ее, поскольку в школе не обращала на нее внимания, слишком была занята собой и своими поклонниками. Наверное, они начали общаться благодаря своим мужьям. Ненси решила увезти подругу на Гавайи сразу после того, как забрала ее с работы. Она отвела Кассандру домой, и сама покидала в чемодан несколько вещей. Именно покидала, а не сложила аккуратно, постоянно приговаривая, что именно эта вещь ей точно пригодится. Конечно же, все помялось, но Ненси махнула на это рукой. Вести быт она никогда не любила, да и не умела. В их с Люком доме прислуживал один домовой эльф. Ненси вставала в полдень и делала все, что хотела. Чтобы попасть на Гавайи, пришлось обратиться к магловскому транспорту и дезиллюминационным чарам, потому что аппарация навредила бы ребенку Кассандры. Сейчас Ненси развалилась на шезлонге в красивом купальнике, нацепив на нос солнцезащитные очки и потягивая свой сухой мартини. Кассандра не очень хотела надевать купальник, потому что смотрелась в нем, как худой тюлень. Женщины специально расположились в тени, но Ненси перетащила свой шезлонг на солнце, чтобы немного загореть. Она наслаждалась отдыхом, а Кассандра только больше нервничала, хоть весь этот балаган и был затеян ради нее. Но исследование продвигалось без ее участия, и она даже не знала, ответил ли мистер Рош на просьбу о помощи. Она надеялась, что ответил положительно. Миссис Спаркс не могла расслабиться, пока знала, что ее любимый Алекс в опасности и ему требуется помощь. Кассандра, конечно, не сомневалась в компетентности своих коллег, но хотела контролировать процесс лично. — Кэс, ты разве не устала? — Ненси приподнялась на локтях, стягивая очки, а пустой бокал она поставила рядом. — Устала от чего? — тон ее голоса был возмущенным. — Ну, от своей работы, например. У тебя скоро будет ребенок, тебе о нем нужно думать. — У нас с Алексом, Ненси! — Кассандра повысила голос, поправляя собеседницу. — У нас с Алексом будет ребенок. Не только у меня. И я не устала от своей работы, она мне нравится. — Кэс, ты опять нервничаешь, — констатировала Ненси, видя хмурое лицо своей подруги. — А ты, Ненси, ты не устала вести праздный образ жизни? Ты вообще хоть раз задумывалась о том, как рискует твой Люк, работая в Аврорате, чтобы обеспечить тебе эту жизнь? Ненси замолчала. Кассандра стала резкой в своих выражениях. Гормоны ли это или стресс от пропажи мужа? — Каждый день думаю, когда он уходит на работу, — тихо отозвалась Ненси. — Поэтому и не иду никуда работать, потому что знаю, что Люк будет также сильно переживать за мена, а ведь мне интересно было бы изучать маглов, все их классные приспособления. А ты, Кэс, думала о том, что Алекс переживает за тебя, когда ты на работе, особенно сейчас, в связи с твоим положением? — Ненси кивнула на округлость беременного живота. — Ты не думала, что он не возражает только потому, что знает, как важна тебе твоя работа, как ты ее любишь, и, выкажи он свой протест по поводу твоей работы, не привело бы это к ссоре между вами? Он не затрагивает эту тему, потому что это важно для тебя, потому что любит тебя. — Я тоже его люблю! — резко выкрикнула Кассандра, сжимая кулаки на коленях. — Потому и рвусь так на работу, чтобы продолжить исследование и помочь ему и всем остальным. — Да, но ты не одна в отделе. Твои коллеги, Анси и Джон, а еще и мистер Гор, смогут справиться, а ты прекрати быть эгоисткой и подумай наконец не только о себе! Кассандра покрылась красными пятнами от злости, но ничего не ответила. Ненси права. Миссис Спаркс все это делала не ради того, чтобы спасти мужа и всех остальных членов группы Роупера, она делала это для себя, для своего спокойствия, чтобы рядом был любимый человек, который поддержит. И она совсем не думала о ребенке, поддержка нужна была ей не из-за беременности, а как факт того, что она кому-то не безразлична. Она ждала поддержки от Алекса, как факт, доказывающий его любовь к ней. А любовь ли это, когда ты ждешь ее доказательств от человека, который женился на тебе, который с нетерпением ждет вашего ребенка? Любовь ли это?! Кассандра считала, что да. Для нее это любовь. — Кэс, ты любишь Алекса? — спросила Ненси, хотя пару минут назад Кассандра уже яростно выкрикивала, что любит своего мужа. Ненси спросила только потому, что не поверила, ей казалось, что ее подруга путает любовь с чем-то другим. Кассандра не ответила на этот вопрос. Нацепив легкое платье, она ушла с пляжа, обуреваемая горячими эмоциями. Этот отдых был направлен на то, чтобы дать ей возможность расслабиться, а в итоге миссис Спаркс подкинули только больше пищи для размышления. Ей казалось, что Ненси неправа, что она была слишком резкой. Ненси вообще полезла не в свое дело. Но примерно процентов десять относились и к ней, поскольку ее муж Люк тоже стал заложником Аномальной зоны. Как и сказала Кассандра, Ненси вела праздный образ жизни. Ни один день не обходился без бокала хорошей выпивки. Обычно она заседала по несколько часов в одном баре магической части Нью-Йорка, пока бокал не опустеет, а благородные напитки Ненси любила смаковать, особенно под интересное чтиво. Но когда миссис Роупер хотела вкусных алкогольных напитков, она шла в магловские бары. В отличие от заведений в магической части города, у маглов был куда больше ассортимент. Ей нравились сухой мартини и виски со льдом. Она чувствовала себя светской дамой двадцатых годов. Блестки, перья, бесцельный флирт и яркие вечера под хорошую музыку. Выйдя замуж, Ненси перестала уделять безграничное количество внимания сторонним мужчинам. Она могла немного пофлиртовать, смутить молодых людей, но не более. Ненси верна своему мужу и сейчас, когда он пропал, она тоскует по нему, хоть и не показывает этого. Пару дней назад она ходила в магловский бар, тамошний бармен отлично уже знал их постоянную клиентку. Ненси заказывала конкретно в этом баре всегда одно и тоже. Сухой мартини и три оливки. Бармен тогда заметил, что гостья грустна. На ее лице не было той лучезарной улыбки в рамке красной помады. Была лишь помада без улыбки. Молодой человек поинтересовался, что с ней такое, а она сказала, что ее муж пропал. Бармен пошутил, что теперь у него появился шанс заполучить такую шикарную женщину. Ненси посмеялась, подарив ему прощальную лучезарную улыбку. Оставила на барной стойке банкноту и ушла со словами, что больше она не придет, не допив свой мартини. Больше она туда не приходила и не придет. Тем же днем Ненси удивила своего домового эльфа ранним возвращением. Домовик Лив не ожидала, что хозяйка вернется так скоро, поэтому не успела подготовить ни еду, ни прибранной дом – ничего – одним словом. Впервые Лив суетилась в этом доме и впервые видела слезы на глазах хозяйки. Ненси была доброй хозяйкой, поэтому эльф не побоялась подойти к ней и погладить по плечу, чтобы успокоить. Больше Ненси не плакала. У нее появилась новая цель в жизни, хоть и на краткий срок, присмотреть за Кассандрой.

***

Драко Малфой наконец открыл глаза и пришел в себя. Спустя пару дней он уже был в состояние сидеть и есть самостоятельно. Но пока что он ничего не говорил. Переваривал случившееся. Одна лишь Дафна улыбалась, что Драко наконец очнулся. Именно она предлагала ему запеченные клубни стрелолиста и гадкое питье. Невилл в очередной раз отправился за едой к озеру. — Где моя волшебная палочка? — первое, что спросил Малфой, когда набрался сил настолько, чтобы ходить. — У Невилла, — ответила Гермиона. — И говори шепотом, пожалуйста. — Почему она у него? — Драко продолжил задавать вопросы, не прислушавшись к просьбе Грейнджер. — Шепотом, прошу, — повторила Гермиона. Дафна в разговор не вмешивалась. — Твоя палочка была единственной, которую мы нашли. Чтобы помочь тебе, мы позаимствовали ее, вернее, Невилл позаимствовал. В моих руках она не реагирует. Драко усмехнулся. Впервые он видел, что у грязнокровки-всезнайки что-то не получается. Но удовольствия ему это не доставило. Хоть он и был приверженцем чистоты крови, ему было трудно отрицать тот факт, что Гермиона Грейнджер весьма и даже очень искусна в магии. Когда Невилл вернулся, то сразу же отдал волшебную палочку Драко Малфою. Он покрутил ее в пальцах, сразу же чувствуя отклик. Разумеется, он держал ее левой рукой, так как правой был даже не в состояние пошевелить. Был уже достаточно сильный отек, а это говорило о запущенном переломе. Драко несомненно было очень больно, но он держал лицо, не то, что в детстве, занятия с тетушкой Лестрейндж дали плоды. Гермиона так и не решилась применить заклинание, которое вправляет кость. В своих способностях она была уверена, но палочка ее не слушалась, ничего бы просто не получилось. — Тебе надо вправить руку, — сообщила Гермиона очевидную вещь. — Ты сможешь сделать это сам? — вопрос прозвучал так, словно она спрашивала о том, сможет ли он сам надеть штаны. — Сам? Вправить сломанную кость? Грейнджер, я думал, что ты умнейшая волшебница нашего поколения, а оказалось, что ты просто безрассудная дура. Впрочем, это не удивительно, ты же с Гриффиндора. — Следи за языком, Малфой, — предупредил Невилл, сжимая правую руку в кулак. — Она спасла тебе жизнь. И не только тебе, — он посмотрел на Дафну, которая хотя бы вела себя порядочно, поэтому к ней у Невилла вопросов не было, хоть он и опасался, что она проявит змеиных характер, когда ее дружок придет в себя. — И что, это не дает ей право распоряжаться нашими жизнями, — фыркнул Драко, выказывая свое недовольство. Невилл и не ждал, что этот слизеринец будет благодарным. — Вы оба, заткнитесь, — сквозь стиснутые зубы потребовала Грейнджер. По мере того, как увеличивалась общая тональность голосов мальчишек, тревога и паника поднимались все выше к горлу Гермионы, закупориваясь там тугой пробкой, не позволяя нормально набрать воздуха в легкие. — Да, ты прав, это не дает ей право распоряжаться нашими жизнями, но… — Первая здравая мысль, Долгопупс, — бесцеремонно перебил его Драко. — Но ты мог быть хотя бы благодарным, — закончил Невилл, хмуря брови от накипевшей злости. Гермиона доселе не видела друга таким. Обычно Невилл вел себя куда скромнее и неувереннее, а прерогатива агриться на Драко Малфоя всегда принадлежала Гарри и Рону, чаще даже Гарри. Дафна Гринграсс же сидела молча, предоставляя мальчикам возможность разобраться самостоятельно. А Гермиона уже сама закипала, подобно Невиллу, только не от слов Малфоя в ее адрес (она другого и не ждала), а от того, что ее никто не слушается. Неужели эти болваны не понимают, что так кричать друг на друга – чревато последствиями? Они находятся во мраке, по сути, на неизученной территории, поскольку даже не могут определить в какой стороне находится Хогвартс. Опасность вовсе не мнимая, которую Гермиона сама придумала себе в голове. Опасность их сейчас окружает своей чернотой. — Заткнитесь, оба, — зло прошипела Гермиона в надежде, что на сей раз ее услышать. Но Драко и Невилл продолжали. — По-твоему, я должен сам себе вправлять сломанную кость, чтобы подохнуть от болевого шока?! — возмущался Малфой. — Да если бы не мы с Гермионой, ты бы давно подох от обезвоживания, — парировал Невилл, наступая к Малфою, словно готовился ударить того. — Гермиона обработала твою рану и зашила ее, потрудись хотя бы сказать “спасибо”. На этой фразе Драко захлопнул свой рот, ответить было нечего. Грязнокровка могла бросить его, не спасать, отобрать палочку и была таковой. Но она проявила добродушие к тому, кто всегда издевался над ней и ее дружками. Спасла того, кого должна была саморучно убить за все годы насмешек. Драко Малфой словно прозрел в эту минуту – Грейнджер сделала это просто потому, что… простила его? В это Малфой точно не верил. Но подозревал, что у нее была как минимум одна причина так поступить – она видела, что он сделал для Поттера. Неужели она изменила свое мнение только благодаря одному случае? Драко был убежден в том, что человек, который не меняет своего мнения, глуп, а Гермиону Грейнджер назвать глупой не поворачивался язык даже у него. Она поступила так, руководствуясь своими убеждениями. Драко было трудно это признать, но Долгопупс прав, ему стоит быть благодарным. — Спасибо, Грейнджер, — пролепетал себе под нос Малфой, но в звенящей тишине, которая наступила только что, это все услышали. Невилл хотел вновь набросится словами на слизеринца, пока не понял, что добился-таки своего. Дафна Гринграсс улыбнулась уголками губ, понимая, что не зря положилась на своего сокурсника, он сильный человек. Ведь только сильный человек имеет достаточно мужества, чтобы признать и принять помощь своего врага, хоть это слово и было слишком громкое по отношению к Золотой девочке. Драко Малфой скорее просто недолюбливал ее из-за крови и из-за того, что она всегда пыталась бежать впереди паровоза. Он не понимал, как грязнокровка может быть умнее его, чистокровного волшебника из знатного рода, который с рождения погружен в магию, а она лишь с того момента, когда получился письмо из Хогвартса. — Грейнджер? — приподняв бровь, спросил Малфой, когда девушка не отозвалась на его благодарность. Посмотрев на нее повнимательнее при свете огня из костерка, он заметил, что с Гермионой твориться что-то странное. Девушка сидела, прижав острые коленки к груди, а пальцы обеих рук сжала в кулаки до побелевших костяшек и с силой надавливала на виски. Казалось, что еще чуть-чуть и она начнет вырывать на себе волосы. А потом они все услышали, как она очень-очень тихо остервенело повторяет одно и то же слово. “Заткнитесь!” Они смотрели, а она повторяла: — Заткнитесь. Заткнитесь. Заткнитесь. Заткнитесь… Еще немного и Гермиона начнет медленно, но ритмично качаться назад-вперед, как психически больная. До этой стадии буквально шаг. — Заткнитесь. Заткнитесь. Заткнитесь, — продолжала она и ее голос начал срываться на плач. — Грейн… — Дафна оборвала сама себя, понимая, что по фамилии сейчас лучше не обращаться. — Гермиона, — тихо позвала она, — все хорошо, мальчики замолчали. Дафна Гринграсс тихонечко коснулась сильно сжатого кулака девушки и почувствовала, как та сильно дрожит. А потом вспомнила, что Гермиона толком и не спала, следя за состоянием Драко, чтобы не случилось чего-нибудь непредвиденного. Она столько сил вложила в то, чтобы спасти их троих и себя тоже; приложила столько сил, чтобы Драко поправился. Если бы могла, она точно сделала бы гораздо больше. Дафна в этом не сомневалась. — Видишь, до чего ты ее довел, — уже шепотом упрекнул Невилл Малфоя в случившемся. — Хорошо. Что мне сделать, чтобы ты успокоилась, Грейнджер? — в голосе Драко едва прослеживалась легкая паника, но все же она там присутствовала. — Хочешь, я сделаю, как ты сказала, вправлю себе кость? Драко не ждал ответа. Невилл и Дафна окружили Гермиону с двух сторон, успокаивая. Он взял свою волшебную палочку так крепко, как никогда не держал. Цеплялся за нее, как за собственную жизнь. Малфой уже предвкушал дикую боль, как будто та, что он сейчас испытывал, была вовсе не сильной, а такой, словно он просто ударился о дверной косяк. Он направил кончик палочки на свою правую руку, не скрывая дрожи. Черт, ему бы тоже успокоится, а то заклинание не получится удачно. — Эпискеи! — четко произнес Малфой, падая на колено от появившейся боли. Его руку обдали словно кипятком, а затем ледяной водой. Хруст слышали все и, наверное, именно это привело Гермиону в чувства. Драко сдерживал свой стон боли как мог, но получилось плохо – он все же закричал. Из глаз брызнули слезы, которые он быстро утер рукавом мантии. Грейнджер подняла на него свои ошарашенные глаза, пытаясь оценить масштаб всей трагедии. Заклинание точно сработало, не могло не сработать, но теперь Гермиона вообще не была уверена в том, что их группа находится в безопасности. Наверное, с ее стороны было опрометчиво предлагать Малфою вправить кость самому, но если бы она этого не сделала, то перелом срастался бы неровно и Драко больше не смог бы пользоваться правой рукой. Она бы стала для него обузой. Тогда проще было бы ее просто ампутировать. Да и кто знает, что произошло бы с телом парня, после изменения тканей. Все же эта жертва стала не напрасной – жизнь Драко Малфоя была вне опасности. Но вот что будет с их жизнями, если кошмары Гермионы сейчас восстанут? Не зря она боялась. Не зря! Сердце Гермионы забилось в разы сильнее, чем когда она умоляла мальчиков заткнуться. Стук уже не напоминал галоп, скорее его движение больше стало походить на скорость света. Казалось, оно вот-вот выскочит из груди, сломав предварительно ребра. — Что это за звук? — спросила Дафна, оглядываясь по сторонам, пытаясь найти источник, хоть и понимала, что увидеть дальше, чем на сорок дюймов ей не удастся. — Мы прежде его не слышали, — Невилл ответил за себя и за Гермиону, которая встала, словно вкопанная. Ей почудилось, что в далеке она увидела что-то светящееся. Но это же невозможно, по ее мнению. Доселе они были не в состояние разглядеть даже свои маленькие костры из далека, а все из-за непроглядной тьмы, которая уже который день давила своей тяжестью. А теперь Гермионе кажется, что она видит в далеке что-то светящееся, напоминающее два кошачьих глаза (совсем как у Живоглота или любого другого кота). Возможно, это обман зрения и у Гермионы просто уже появились перед глазами цветные пляшущие мушки от недосыпа. Это же не может реально быть кот? А потом Гермиона поняла, что это искорки костерка, которые, словно ведомые чем-то, поднимаются вверх от пламени. На ее губах даже появилась успокоительная улыбка, а успокаивала она так саму себя. — Тут нечему улыбаться, Грейнджер, — мрачно оповестил ее Драко. — Залезайте на дерево и поживее, — прозвучало, как приказ. Невилл нахмурился, снова недовольный поведением Малфоя. — Дафна, давай. Драко подставил ей ладони, чтобы было удобнее забраться на нижнюю ветвь дерева, которая была не так уж высоко. Девушка безоговорочно его послушалась. — Долгопупс, особого приглашения ждешь? — поинтересовался Драко, придавая своему голосу суровости командора. — Залезай и помоги Грейнджер, потом “спасибо” еще скажете. Дафна забралась на ветку и начала забираться выше, благо дальше было проще. Дерево, под которым они все это время выживали, оказалось не очень-то высоким и, чем выше, тем тоньше ветки, поэтому слизеринка смогла добраться только до середины. Остановилась, когда, ухватившись за очередную ветку, та сломалась. Дафна выказывала свою панику не так, как Грейнджер, была более спокойной внешне, а внутри боялась, что ее гулко трепыхающееся сердце сломает ребра и вырвется наружу. От этого очень сильно болела голова. Невилл послушался совета Драко, хоть и через скрежет зубов. Раскомандовался он тут. Невилл залез на первую ветку, протягивая руку Гермионе, та ухватилась, и он подтянул ее вверх. Это показалось ему довольно-таки просто, так как Грейнджер оказалась весьма легкой для него. И тут Долгопупс задумался, а когда его сокурсница ела в последний раз? Когда же? Он помнил, что она пила псевдо-чай пару часов назад. А вот ела ли она? Почему-то на это он не обратил внимания. — Малфой, объяснись-ка? — придя немного в себя, спросила Грейнджер. Невилл помогал забираться ей дальше. То, что у Гермионы совсем нет навыков лазанья по деревьям, он понял уже в процессе. — Я уже встречал того, кто к нам приближается, — сухо ответил Драко, сдерживая порыв нервно затараторить. — Агуаменти! — он затушил все маленькие костры, оставляя один факел. — Когда я ушел от Дафны на поиски других ребят и еще чего-нибудь полезного, то случайно наткнулся на Потерянных. Пытаясь уйти от них, полез на каменистые обвалы, в итоге только сам свалился и пострадал, но они все ползли и ползли ко мне. И тогда я понял, что их привлекает свет Люмоса, и я погасил его. Боясь, что они вернутся, я больше не пытался зажигать его, а потом вы нашли меня. — Название сам придумал? — с насмешкой спросил Невилл. — Сам поймешь, почему я их так обозвал, когда увидишь. — Но почему ты раньше не рассказал? — отозвалась Дафна, которая сейчас находилась выше всех остальных, а Драко и вовсе все еще был на земле. — Я почему-то подумал, что вы тоже с ними уже сталкивались, — попытался оправдаться Малфой. — Но видимо их привлекает не только свет, но и шум. Драко в прыжке оттолкнулся от земли, цепляясь сильными руками за нижнюю ветку. Сломанная рука уже не болела, но была словно атрофирована, поэтому соскользнула. А звук Потерянных становился все ближе. Малфой безуспешно пытался подтянутся на одной руке. — Малфой, — Невилл, уцепившись за ветку выше, наклонился, помогая слизеринцу. Словно произошло то, из-за чего Долгопупс переступил через себя. Пыхтя от усилий, он-таки смог подтянуть Малфоя. А дальше тот справился сам. — На дерево они точно не заберутся, — оповестил Малфой. Звук стал еще ближе и теперь Гермионы была уверена, что она видит светящиеся глаза. В кромешной темноте это выглядело жутко, а поскольку без света от огня теперь вообще ничего не видно, паника внутри начала закипать с новой силой. Как вообще отбиваться от врага, от которого ты видишь только глаза? Как отбиваться, не имея оружия? Единственное оружие (копье), которое было, осталось на земле. А помогло бы оно вообще? Гермиона ведь не знала природы врага. На что были похожи эти Потерянные? Может они, как Дементоры? Сработает ли против них в таком случае Патронус? Грейнджер точно владела им, у Невилла это получалось плохо. А вот умеют ли Драко и Дафна? Столько вопросов и ни одного ответа. Сейчас бы книги. Гермиона мечтала почувствовать снова на кончиках пальцев шершавость старого пергамента и запах старых чернил. — Малфой? — шепотом позвала Гермиона, надеясь, что ее услышат. — Ты владеешь заклинанием Патронуса? — Грейнджер, Пожиратели Смерти не могут владеть этим заклинанием, — прошипел Драко в ответ, оголяя свою личину, хоть и был в курсе, что все и так знают о его сущности. — И, если ты прослушала то, о чем я говорил минуту назад, то, специально для тебя, я повторю – их привлекает свет. Гермиона снова задумалась. А неприятный, бросающий в дрожь, звук становился ближе. Теперь можно было распознать какие-то слова, которые шептали несколько десятков ртов. “Съесть, съесть, съесть!” – чудилось Гермионе. Она сглотнула вязкую слюну, пытаясь не дрожать. Страх мешал думать. Мысли становились одна безумнее другой. Лихорадочный поиск спасения своей жизни в голове отдавался болезненной пульсацией. Неважно как, лишь бы спастись. Что могут сделать эти Потерянные, если постоянно от них слышится такой шуршащий звук? “Съесть, съесть, съесть!” Когда дерева коснулись, Гермиона и все остальные это почувствовали. Дафна ойкнула и тут же прикусила губу, чтобы больше не издавать ни звука. Невилл сморщился от неприятного ощущения, которое холодком пробежалось по его позвоночнику. Драко прежде уже испытал это ощущение, но во второй раз легче и спокойнее не стало. А Гермиона поняла, что тот случай в поместье Малфоев, когда Беллатриса Лестрейндж ее пытала, вырезая вечное клеймо грязнокровки на руке, был ничем по сравнению с нынешней ситуацией. Тогда она знала, чего ожидать. Гермиона знала, что будет больно, что она будет плакать и кричать от боли. В какой-то степени она даже была готова к пыткам. Они были неизбежны. Но теперь Гермиону больше пугала неизвестность. Что с ней сделают Потерянные, если она ненароком упадет в их объятия? Съедят, вторя действиями своим словам? Что? Что они сделают с ней? Проверять не хотелось. Гермионе, конечно, было интересно все новое, но не до такой степени. — А если мы устроим пожар? — спросила Гермиона, обращаясь к Малфою, так как только у него была волшебная палочка и только он мог устроить грандиозный пожар. — С ума сошла? — Если мы устроим пожар в отдалении, то Потерянные переберутся туда, летя на свет, как мотыльки, — объяснила Гермиона свою задумку. — Я согласен, — отозвался Невилл не раздумывая, поддерживая свою сокурсницу. Ему порядком надоело это липкое чувство, что разливалось по пищеводу. — Насколько хватит дальности Инсендио? — спросил Малфой, готовя палочку. — Тридцать? Тридцать два фута? — Не Инсендио, Малфой, — ответила Грейнджер. — Нам нужно Адское пламя!