Аномальная зона.

Почему мысли об Адском пламене привели Гермиону в блаженное спокойствие? Сердце перестало биться о ребра с бешенной скоростью и дыхание перестало быть обрывистым. И появилось чувство голода, она не ела сегодня, только пила. Если бы еще понимать, какое это “сегодня” – число, день недели, время? Говоря об Адском пламени, Гермиона вспоминала момент в Тайной комнате, когда они смогли уничтожить очередной крестраж. Тогда только благодаря Тайной комнате удалось остановить поток пламени. А как же остановить его сейчас? Все же сгорит дотла. И огонь не остановится, он будет распространятся и когда-нибудь дойдет до Лондона, до других городов Британии. Гермиона не была уверена, что тьма, окружающая их, купол, поэтому допускала мысль, что огонь распространиться и на другие страны, пока вся Земля не сгорит. Если, конечно, не найдется смельчак-волшебник, который будет в состояние остановить Адское пламя. На памяти Грейнджер такое мог один волшебник и он мертв. А вот мог ли Драко контролировать огонь такой мощи? Она не знала ответа на этот вопрос. И, даже не смотря на все риски, Гермиона хотела продолжить настаивать на этом заклинание. — Ты точно в своем уме, Грейнджер? — чуть издеваясь, спросил Малфой. — Гермиона, это ужасно рискованно, — высказался Невилл. О возможностях заклинания она прекрасно знала, уже успела все обдумать, даже под действием паники. — Ты сможешь, Малфой, — прикрыв глаза, прошептала Гермиона. — У тебя достаточно концентрации, чтобы контролировать Адское пламя. Просто не отпускай его с кончика волшебной палочки, словно держишь собаку на поводке. Ты направишь огонь в одно место, подальше от нас, пока Потерянные перебираются туда, мы спустимся с дерева и уйдем в безопасное место. — На словах все просто, Грейнджер, — проворчал Драко, но для окружающих это прозвучало так, будто он не верит в свои силы. А он и вправду сомневался, так как прежде ему не доводилось использовать Адское пламя. — Ты готова рискнуть всем, чтобы спасти наши жалкие душонки? — Я не рискую, — ну да, рисковал Малфой, поскольку это ему предстояло спалить все к чертям собачьим. — Я просто верю, что ты справишься. Сейчас это наш единственный шанс. Гермиона открыла глаза и посмотрела в ту сторону, откуда доносился тихий голос Драко. Разумеется, она ничего не увидела. А снизу уже собралось достаточно много светящихся глаз, которые внушали страх, особенно с этим сумасшедше слащавым шепотом. “Съесть, съесть, съесть!” — Просто представь, что огонь это легилимент, который пытается сломать твое сознание. Воспользуйся окклюменцией, я знаю, что ты ей владеешь, а иначе Волан-де-Морт давно убил бы тебя за твои мысли. Ты же трус, Малфой, без окклюменции ты бы не выжил, — Гермионе следовало бы остановиться, но ее язык превратился в помело, и она начала выговаривать все, что думала и подозревала на счет Драко Малфоя. — Ты же трус, Малфой, даже удивительно, как ты дожил до этих дней, и вывод напрашивается сам собой – ты искусно владеешь окклюменцией. Ты холодный и расчетливый, скрытность тебе свойственна. Она дважды повторила “трус”. Драко стоило бы оскорбиться, но грязнокровка была права. Окклюменция – то, благодаря чему он до сих пор жив. Если бы тетка Лестрейндж не научила его, то он, как и сказала Грейнджер, не дожил бы до этих дней. Руководствуясь тем, что его назвали трусом – дважды! – своими способностями и верой чокнутой гриффиндорки, Драко направил волшебную палочку чуть вверх и произнес заклинание. Яркое пламя озарило лица ребят, которые сидели на дереве и ждали чуда. И это чудо свершилось только что. Малфой пришел к выводу, что Гермиона Грейнджер не только умнейшая ведьма их поколения, но и знатный манипулятор. То, что она ему говорила минуту назад – чистой воды манипуляция. Но он смог. Он подчинил Адское пламя, которое контролировать оказалось возможно, но чертовски сложно. А с окклюменцией она как угадала – браво! Это помогло абстрагироваться. Звук Потерянных потихоньку начал стихать. Стремительно пожирающее все вокруг пламя создало дополнительный шум, привлекая мрачные человекоподобные тени. Дафна и Невилл облегченно выдохнули. Еще чуть-чуть и можно будет слезть с дерева. Теперь у них будет другая задача – найти новое укрытие. А Гермиона уже занялась тем, что начала лихорадочно искать способы не дать огню распространиться. Все-таки она велела Малфою поджечь часть территории Хогвартса. И, судя по запаху горелого, полыхало в дали знатно. Драко спрыгнул с дерева первым, потребовав у Невилла помочь девочкам спуститься. Сначала пошла Дафна, так как, хоть она и была одета в форму, лазать по деревьям у нее получалось лучше, чем у Грейнджер. Помогая сокурснице, Долгопупс спускался сам. Но даже помощь двоих не уберегла Гермиону от падения. Ступая на последнюю ветку, перед прыжком на землю, она поскользнулась. — Грейнджер! — воскликнул Драко, машинально подхватывая ее, чтобы та не расшибла свою воспаленную богатым умом голову. Когда он спрыгнул, то первым же делом вновь зажег факел, но только его, нельзя было допустить, чтобы Потерянные вновь вернулись, хотя их сейчас отвлекает достаточно мощный источник света. — Цела? — Да-а, — протянула она шепотом, отталкивая руки Малфоя от себя. Ему даже стало как-то обидно. Сначала она назвала уго трусом, теперь это – отталкивает его помощь, словно брезгуя. — Да, я в норме. Невилл спрыгнул следом, оттряхивая ладони от грязи. — И что теперь будем делать? — поинтересовался Невилл, оглядываясь вокруг и разводя руки в разные стороны. — Будем искать новое укрытие, пока те твари не приползут к нам снова? Так и будем от них постоянно бегать? И если не придумаем, как остановить распространение огня, то скоро сами погорим, но это единственный способ отогнать от нас Потерянных. Замкнутый круг получается. Дафна молчала, полагаясь на сильную сторону их группки. Но у нее была задумка. — Может мы доберемся до Лондона? — предложила все-таки Гринграсс. Смущение залило краской ее лицо. — Вряд ли огонь доберется до него так скоро, а может и вовсе потухнет. — За все это время, что мы здесь, ни разу не было осадков, так что огонь сам собой не потухнет, — объяснила Гермиона. — Но идея хорошая – перебраться в Лондон. А еще лучше добраться до Площади Гриммо, там штаб Ордина и очень много всякой литературы. — Отличная идея, Грейнджер, — Малфой чуть ли не аплодировал. — Только как мы туда попадем? Если хочешь аппарировать туда, то не получится. Палочка только у меня, а я ни разу там не был. Да и безопасно ли это? Мы не знаем, что сейчас в Лондоне. Такая же ситуация, как и здесь или хуже, или лучше? — Дом защищен чарами Фиделиуса, — парировала Гермиона, пытаясь доказать, что лучше всего отправиться именно в особняк Блэков. — Если не знаешь, где он, то никогда не найдешь. Место надежно защищено. — А не лучше ли тогда отправиться в поместье моей семьи? — поинтересовался Малфой, готовясь отстаивать свою точку зрения. — Библиотека в моем доме явно больше той, что в доме на Площади Гриммо. Тем более, что поместье защищено чарами чистой крови – это буквально крепость, которая не пропустит врага. И туда я смогу спокойно всех вас перенести, аппарируя. Казалось бы, что все доводы были в пользу Малфоя, но Грейнджер не планировала так быстро сдавать свои позиции. — В особняке на Гриммо остались некоторые артефакты, которые Кингсли успел выкрасть из Министерства, — это был последний аргумент, который Гермиона могла применить. — Если среди них окажется маховик времени, мы сможем его использовать сразу после того, как выясним причину всего этого кошмара, и, вернувшись в прошлое, мы не допустим, чтобы это повторилось. В слабом свете факела Драко разглядел как глаза Грейнджер горят диким безумием. Он даже немного испугался. Насколько же ей было страшно, что она собралась использовать маховик времени? О чем вообще сейчас думала Гермиона Грейнджер? Малфою это было чрезвычайно интересно. Он бы хотел вскрыть ее черепушку и изучить содержимое. — Ты тронулась умом, Грейнджер, — зло прошептал сквозь зубы Драко. — Ты тронулась умом. Невилл не хотел говорить о том, что Малфой прав, но так и было. Он, конечно, знал о маховике времени не так много, но подозревал, что ничем хорошим это не закончиться. А Дафна уже успела пожалеть, что предложила идею отправиться в Лондон. Но даже без ее подсказки, Гермиона сама бы захотела туда добраться. — Гермиона, я думаю, это слишком радикальное решение, — мягко проговорил Невилл, аккуратно кладя руку на девичье плечо, чувствуя ее дрожь. — Мы придумаешь что-нибудь еще. — Что мы придумаешь, а, Невилл? — огрызнулась Грейнджер, зло хмуря брови и резко оборачиваясь к другу лицом. — Что конкретно ты придумаешь? Ты не так умен, как я. И вообще, я хоть что-то предлагаю, а ты только и делаешь, что следуешь моим указаниям. Ты мягкотелый ботаник, Невилл. Да если бы не я, ты бы уже давно захлебнулся в Черном озере. Чем дальше заходила Гермиона, тем печальнее становилось лицо Невилла. Он знал, что она способна на многое, но не рассчитывал, что и на такое тоже – поливать дерьмом друзей, переходя на личности. В его глазах она сейчас была не лучше Драко Малфоя, который измывался все годы учебы над слабыми и неугодными ему. Но Невиллу было трудно винить Гермиону, поскольку видел, как покраснели ее глаза и налились слезами. Усталость испещрила ее лицо морщинками и мешками под глазами. Он знал, что она не спала, вспомнил, что сегодня она не ела. И все же Невиллу было больно слышать это все. — Грейнджер, хватит! — одернул ее Малфой, разворачивая к себе лицом, чтобы Долгопупс мог выдохнуть после такого словесного натиска. Драко не ожидал, что грязнокровка на такое способна. — Хватит, — чуть мягче повторил он. — Отправимся в Лондон. Я придумаю как. — Еще один изобретатель нашелся, — фыркнула Гермиона. — Если бы я не уговорила тебя использовать Адское пламя, то мы бы так и сидели на этом чертовом дереве, — она ткнула пальцев в рядом стоящее дерево, которое уже было своеобразным домом. — Мы бы сидели на чертовом дереве и рано или поздно эти твари добрались бы до нас и что тогда? Что тогда?! Драко не нашелся, что ответить. Ведь без ее слов он и вправду не стал бы использовать опасное для жизней всех заклинание. Поэтому Малфой молчал, изучая лицо Грейнджер смиренным взглядом. А она тот еще командир. Дафна стояла за спиной Драко, надеясь, что ее обойдут стороной и не будут выговаривать всякое. — Я знаю, на чем мы доберемся до Лондона, и мне нужно, чтобы ты использовал Акцио, — не отводя взгляда от Малфоя, потребовала гриффиндорка. — Что я должен призвать? — только лишь поинтересовался он, понимая, что сейчас спорить с Грейнджер буде себе дороже. У нее паника танцует танго со страхом, образуя дикую головную боль. — Акцио “Ford Anglia” и молимся, чтобы сработало. — Акцио “Ford Anglia”! — повторил за ней Малфой, вытянув правую руку с палочкой в неопределенное пространство, ожидая чуда. Гермиона надеялась, что автомобиль мистера Уизли, который Рон и Гарри угнали на втором курсе, все еще здесь и нынешняя обстановка на него никак не повлияла. Водить она, конечно, не умела, да и вряд ли кто-то из присутствующих умел. Но машина, по сути, волшебная, после того как мистер Уизли модернизировал ее, а значит все должно быть проще. Главное не путать газ с тормозом и вообще смочь ее завести. Через мгновение послышалось ворчание старой машины, а еще через пару секунд ребята различили мигающие фары. Машина остановилась возле них, приглашая сесть во внутрь. — Это что за рухлядь? — брезгливо отозвалась Дафна и как же было непривычно слышать от нее подобные слова, особенно Малфою, который учился с ней на одном факультете столько лет и имел удовольствие общаться со старшей Гринграсс, которая была образцом благодетели и терпимости. — Машина Артура Уизли, — ответила Гермиона, открывая дверцу со стороны водителя и ныряя за руль. — Забирайтесь. Отправимся до Лондона по железнодорожным путям, а от вокзала Кингс-Кросс уж как-нибудь доберемся до Площади Гриммо. Гермиона была уверена, что найдет дорогу к дому Блэков, даже если освещаться будет всего сорок дюймов дороги. Дафна и Невилл сели на задние сиденья, Драко устроился рядом с Гермионой. Он не знал за что хвататься. Ему впервые довелось сидеть в магловском транспорте, хоть его и модернизировали. Малфою было некомфортно, и он опасался за водительские навыки Грейнджер. Сама же Гермиона пыталась разобраться в машине старой модели, поскольку в авто ее отца все было по-другому немного. С горем пополам завести старушку удалось и рывками проехать вперед. С воздуха разглядеть окрестности было бы проще, поэтому Гермиона сразу же перевела автомобиль в летный режим. С высоты птичьего полета открывался вид на полыхающую часть леса, которая освещала гораздо больше, чем сорок дюймов вокруг себя. В далеке удалось разглядеть верхушки домов Хогсмида, а потому Гермиона повернула в другую сторону, пытаясь вспомнить, где же железная дорога. Найти ее удалось. Гермиона помнила, что путь из Лондона до Хогвартса обычно занимал практически весь день, а потому дорога предстояла не близкая. Фары машины освещали подальше, нежели огонь. Впервые она не испытывала желания любоваться пейзажем за окном, она смотрела только прямо – на бегущие впереди две железные полоски рельсов. Довольно нудно. Спустя, как казалось Гермионе, половину пути пассажиры на задних сиденьях засопели. Оно и правильно, впервые за несколько дней им довелось сидеть на мягком и относительно теплом сиденье. Усталость их сморила, и они заснули. Того же Грейнджер ждала и от Малфоя, но тот не смыкал глаз, даже после того, как дважды уже клевал носом вниз. Драко также пристально следил за дорогой, периодически поглядывая на Грейнджер. Он видел, что ее всю трясет, как от лихорадки. Руки ходят ходуном по рулю, и она часто сглатывает слюну. Ему казалось, что вот-вот они врежутся во что-то, хоть на путях ничего такого и не было. Хотел бы Драко предложить свою помощь, чтобы она поспала, а он бы повел машину, но тогда бы все оказались все еще больше опасности, так как Драко Малфой и автомобиль – обезьяна с гранатой. Поэтому он тоже решил не спать, чтобы было честно по отношению к трудам Гермионы хоть чуть-чуть. Самую малость. Когда они доберутся, она отдохнет. Во всей этой ситуации Драко Малфой испытывал неловкость. Та, кого он всегда презирал, обзывал и никак не считался с ее существованием, спасла его и помогла выбраться. Если раньше Драко испытывал к ней отчуждение, то сейчас это чувство сменил интерес. Когда-нибудь он обязательно спросит у нее обо всем, но не сейчас. Гермиона видела, что Малфой периодически бросает на нее тревожный взгляд, но молчала. Сейчас она меньше всего хотела что-либо выяснять с ним. Но лучше бы Гермиона поговорила с ним, даже если бы пришлось ссориться, ибо ее мысли заняли совсем другие думы. Ей казалось, что там, у замка, могли остаться еще выжившие, которых они не нашли, которым они не помогли. А быть может она приказом, адресованным Малфою, обнаружила их укрытие для Потерянных, тем самым обрекая других ребят на смерть. Или же то Адское пламя по-своему избавило их от мучений. Огонь такой мощи уничтожает быстро, но все равно смерть от сожжения – чудовищна. И Гермиона винила себя за это, но даже не была уверена в том, что ее догадки правдивы и в том направление реально кто-то прятался. Высокий уровень самокритики пролился за границы аквариума и просочился наружу в виде слез. Она плакала беззвучно, чтобы никого не беспокоить. В зеркало заднего вида она заметила, что Невилл расслабился донельзя – опрокинул голову на колени Дафны Гринграсс, которая, хоть и спала, но сохраняла свое тело в сидячем положение. Гермиона улыбнулась этой картине. Она помнила, что наговорила Невиллу и снова чувство вины пришло, но уже за ручку со стыдом. И она помнила, какие слова адресовала Малфою. — Прости, — прошептала Гермиона, не отрывая глаз от железной дороги. Драко Малфой снова клевал носом вниз, пытаясь удержать свое сознание в реальности, но он услышал это тихое слово, произнесенное надрывистым голосом Грейнджер. Ей было трудно произнести его, но не из-за каких-то предрассудков, а потому, что она устала и даже произношение одного слова заставляло ее тратить массу сил, остаток которых близился к нулю. — Тебе не за что извиняться, ты была права… во всем. Драко было тяжело смотреть на нее, произнося это, поэтом он отвернулся к боковому окну. Никогда он не думал, что признает правоту грязнокровки. Гермиона облизала сухие губы, чувствуя соленый привкус слез. Хоть какой-то другой вкус за последние несколько дней однообразного питания. Отличная диета в условиях катастрофы – какая ирония. От этого чувства иронии, Гермиона вспомнила одну песню, которая буквально насмехалась над сложившейся ситуацией. — Милый, знаешь ли ты, чего это стоит? — начала немного напевать Гермиона. Драко подумал, что ему послышалось. Это к нему Грейнджер обратилась “милый”? — Грейнджер, у тебя горячка? — Сделать Рай местом на Земле. Драко недоумевал. — Говорят, любовь рождается на небесах. — Какая любовь, Грейнджер? Драко осмелился коснуться лба девушки, чтобы убедиться наверняка, что у нее жар и она бредит. Но лоб оказался холодным – она здорова. — Мы сделаем Рай местом на Земле. Рай – это место на Земле. — Ты головой ударилась, когда поскользнулась на ветке дерева? — Это строчки из песни “Рай – это место на Земле”. — Так это была песня? — улыбнулся Драко, откидываясь на спинку сиденья и ероша грязные волосы. — Грейнджер, тебе нельзя петь, это было ужасно, — по-доброму усмехнулся он. Драко даже почти рассмеялся – это была широкая улыбка, обнажающая верхние зубы. Гермиона тоже улыбнулась на его комментарий, губы треснули от натяжения, поскольку сильно пересохли, и во рту появился металлический привкус – еще один новый вкус за последние дни. — Вот так-то лучше, хватит хмуриться, Грейнджер, мы почти у Лондона, ты нас всех вытащила. — Вряд ли всех, — шепотом и с огромной нотой печали отозвалась она, — там наверняка остался еще кто-то, возможно, они погибли, и даже не знаешь от чего хуже была смерть – от голода и обезвоживания, от Потерянных или от нашего Адского пламени. — Не думай об этом, ладно? — попросил Малфой. — Ты сделала все, что было в твоих силах и вообще нет никакого правила или закона, по которому ты обязана спасать всех и вся, это не твоя прерогатива. — Я стараюсь, Малфой, но это очень трудно, — чуть задыхаясь ответила Гермиона. — Очень трудно не думать о всех тех, кого бы я могла спасти, потому что у меня были ресурсы, чтобы это сделать. — У тебя ничего не было, Грейнджер, — Драко упрямо продолжал доказывать невиновность гриффиндорки. Пройдет много, очень много времени прежде, чем она смирится со случившимся и перестанет думать о том, что могло бы быть, и начнет думать о том, какое большое дело она сделала, спася этих троих, одного из которых когда-то ненавидела. Гермиона не стала дальше продолжать разговор, чтобы не выслушивать от Малфоя свои плюсы по его мнению. От этого ей было только тяжелее. От того, что кто-то считает ее молодцом, ей становилось тошно. Она продолжила напевать “Рай – это место на Земле”, но уже тише. Невилл и Дафна проснулись, когда Гермиона уже разъезжала по улицам Лондона, который также был покрыт мраком. Она плутала по широким проспектам и узким улочкам, которые были в состояние вместить в себя “Ford”. Но это оказалось очень опрометчивое решение, когда машина наткнулась на пятерых Потерянных. Пришлось подниматься в воздух и попутно Гермиона всматривалась в окна домов – в некоторых было пусто, но в большинстве окон мелькали Потерянные, напоминая тени людей, но со светящимися глазами. Оказалось, что Лондон просто кишит этими тварями, природу которых Гермиона никак не могла понять. Она надеялась, что найдет что-то в книгах, только бы дорваться до них. Прибыв на Площадь Гриммо, никто не спешил выходить из машины, так как не был уверен, что на свет фар не стекутся Потерянные, а без этого света разглядеть дом было невозможно. А еще старушка тарахтела так, что темные существа точно сбегутся сюда, даже если сейчас их тут нет. — Гоменум Ревелио! — высунув палочку в окно, произнес Драко. — Тут никого. — Не факт, — парировала Гермиона. — Мы не знаем, что это за существа, быть может, на них вообще это заклинание не реагирует. Ну, ладно, вы пока сидите здесь, а я открою дом. Гермиона вышла из авто, оставляя дверь открытой на всякий случай, вдруг понадобиться быстро нырнуть обратно. Подойдя к заборчику, она подняла камень с асфальта и, припоминая как это делал Грозный Глаз, ударила несколько раз камнем о землю. Особняк Блэков постепенно показался и тогда Гермиона подала знак другим ребятам, чтобы они вышли из машины и следовали за ней. Внутри оказалось также темно. Электричества не было, так как некому было контролировать сети подачи энергии, поэтому пока что они обходились слабеньким Люмосом. Но Гермиона быстро нашла в кухне свечи, и тогда по всему дому Драко зажег их, а еще камин, который быстро наполнил гостиную теплом. — Это был штаб Ордена Феникса? — поинтересовался Невилл, осматривая беспорядок в гостиной. — Да, обычно собрания проходили здесь, — отозвалась Гермиона, убирая с дивна и кресел оставленные ею, Гарри и Роном вещи. Наверное, стоило лучше здесь убираться в то время, но когда они в последний раз оставили беспорядок в комнате, то не рассчитывали, что больше не вернутся сюда. — Как думаете, здесь есть нормальная еда? — поинтересовалась Дафна, обходя комнату по периметру и рассматривая некоторые диковинные элементы декора. — Надо посмотреть в кладовой, — отозвалась Гермиона. Она единственная, кто продолжал разговаривать шепотом, боясь, что из-за угла может показаться Потерянный или другая неведомая ей опасность. Разговор шепотом стал для нее словно магической защитой и поэтому ей было очень беспокойно, когда остальные, осмелев в стенах дома, который был защищен чарами Фиделиуса, начали разговаривать в полный голос. Ей хотелось умолять, чтобы они были тише, но сейчас это было бы неуместно. Ее бы могли обвинить в том, что она паникерша, но это всего лишь осторожность. — Не уверена, что большинство продуктов остались не испорченными, но консервы могут быть вполне съедобны. — Я проверю, — сказал Невилл, выходя из гостиной и направляясь в кухню, которая была совсем рядом, и остальные слышали, конечно, не совсем отчетливо, как он копошится по ящикам кухонного гарнитура. Невилл нашел несколько банок рыбных и мясных консервов. Высохшие до состояния мумии яблоки и груши, над которыми скопились мушки, некоторые трупом уже приклеились к фруктам, валялись на столе. На полке лежала пачка риса, но там завелись букашки (какой-то намек на мясо), перед готовкой надо будет тщательно промыть его. Потом Невилл открыл одну узкую дверцу – та самая кладовая, которую упоминала Гермиона. На полочках стояли запылившиеся банки маринованных огурцов и помидоров, благо не вздутые, банка компота и бутылка алкоголя без этикетки. Внизу под полками были ящики со сгнившими свеклой, картофелем, морковью и луком – на всем этом такие же мушки, как и на фруктах. Ассортимент не блистал изобилием, но это было всяко лучше, чем пить псевдо-чай и есть клубни стрелолиста.