Призрак забытого прошлого

      Следующие дни сплелись в череду неловких ритуалов, окутанных утренней дымкой. Леви появлялся на рассвете, спотыкаясь о черепицу и роняя краденые булки, которые ловил на лету — пальцы слегка дрожали, когда он протягивал их, слишком быстро отдергивая руку, будто обжигался. Однажды, избегая её взгляда, сунул в ладонь увядший одуванчик: лепестки смялись от слишком долгого прижимания к груди, словно он нёс не цветок, а что-то невероятно ценное. — Это... для Четвёртого, — пробормотал, впиваясь взглядом в трещину на стене, пока её пальцы осторожно принимали хрупкий стебель.       Иногда, как в тот день, они бродили по закоулкам, сохраняя дистанцию в два шага, которая то сокращалась до трепетного сантиметра, то вновь растягивалась. Когда её мизинец случайно задевал его костяшки, Третья торопливо поправляла одежду, будто в складках ткани прятались ответы на все невысказанные вопросы. Леви же, наступая на собственные пятки, с преувеличенной яростью обрушивался на ржавые трубы, пытаясь заглушить стук собственного сердца. — Слушай... — он начал в десятый раз за утро, переминаясь с ноги на ногу так, что подошвы скрипели от трения, — тебе нужно имя. — Зачем? — Чтобы... — пальцы нервно барабанили по ножу, выбивая дробь, которой не хватало ритма, — кричать, если упадёшь с крыши.       Андреа закатила глаза, но уголки губ предательски подрагивали. — Для этого хватит и «Эй». А если упаду, то и обращаться уже будет незачем.       Он фыркнул, плюхнулся рядом на краю крыши, намеренно коснувшись плечом её руки. Оба застыли, будто от прикосновения проступил статический заряд. Леви, зарываясь пальцами в её белокурые пряди, замер — шелковистые нити обвивались вокруг суставов, словно природа сама сплела для него эту ловушку. — Это странно, называть тебя Третья.       Блондинка пожала плечами. Своего имени она никогда не знала. А номер был уже много лет. Девушка привыкла к нему. — Может быть, я об этом не думала. Если хочешь — придумай сам. — Как насчёт «Андреа»? — выдохнул он, внезапно увлечённый изучением облаков. — Недавно услышал. Красивое... — Голос сорвался, когда он украдкой скользнул взглядом по её профилю. — Тебе подходит.       Щёки девушки вспыхнули. Она прикусила нижнюю губу, чувствуя, как тепло разливается от макушки до кончиков пальцев — странная, сладкая. — Андреа... — повторила она, пробуя имя на вкус, и оно оказалось тёплым, странным и очень приятным. — Хорошо, как скажешь.       Укладывая голову на его плечо, она поймала запах пороха и металла, от которого слегка кружилась голова. Его дыхание сбилось, и на мгновение девушке показалось, что его рука дрогнула, будто пытаясь обнять, но застыла в полушаге, зажатая между желанием и страхом.       Грохот из дома разорвал тишину. Андреа вскочила, слишком резко, словно пойманная на краже. — Мне пора, — прошептала, сглатывая комок в горле.       Леви кивнул, делая вид, что разглядывает трещину в черепице, пока она спускалась вниз. Лишь когда её шаги затихли, он прижал ладонь к груди, словно пытаясь удержать там что-то хрупкое и безумно ценное.

Настоящее время

— Рей, только не переусердствуй, — Четвёртый коснулся её локтя, почувствовав, как мышцы сестры напряглись, словно туго натянутые струны. Её ноздри раздувались, вбирая запах страха, смешанный с дымом дешёвых сигар.       Андреа шагнула вперёд, подошва сапога прилипла к липкому полу с хрустящим звуком. Пленник заёрзал, цепляясь подбородком за кружево на её корсете — блестящая нить слюны растянулась между тканью и его дрожащей губой. — Тише, мышонок, — она прочертила ногтем по его веку, оставляя белую царапину.       Смех вырвался лёгкими трелями, будто стайка птиц вспорхнула вверх. — Свечу! — Голос звенел, как разбитый хрусталь. За её спиной зашуршали — кто-то опрокинул стул, загремела жестяная банка с воском.       Четвёртый схватил подсвечник со стола, расплёскивая расплавленный парафин на руку. Боль пронзила ладонь, но он лишь стиснул зубы — привык. Взгляд скользнул к дальнему столику, где трое сидели, словно ножи, воткнутые в дерево.       Темноволосый ловил его взгляд, медленно проводя пальцем по шраму на шее — старый привет из канализационных туннелей. «Андрее это не понравится», — мелькнуло в голове у парнишки.       Сестра просто ненавидела, когда к ним наведывались армейские, и он никак не мог понять причину этой злобы — ведь те никогда не причиняли им неприятностей. Но через мгновение до него дошло, почему мужчина с неровной стрижкой привлек его внимание.       Они были знакомы. — Эй, — блондинка снова нетерпеливо пощелкала пальцами, даже не оборачиваясь на опешившего брата. Её голос перестал быть мягким и мелодичным, он был тверд как сталь. Именно такую сестру он боялся. — Билл, мне нужна свеча. Пленный завопил тонким голосом так громко и отчаянно, словно он видит перед собой не миловидную девушку, а исчадие сатаны. Он трусливо кричал, пытался вырваться, скулил как раненый голодный пес. Этот звук выводил из себя посетителей, но Андреа становилась только счастливее. Довольный огонек в глазах разгорался сильнее с каждой мольбой о пощаде. — Какой глаз? — Левый, — прошипела рыжая служанка, прижимая к лицу окровавленные бинты. На её запястье синел свежий след пальцев — отпечаток большого и указательного. — Хорошо. — Прошу тебя… Третья… Андр… Умоляю, — пищал мужчина, заливаясь слезами, от чего девушка только звонко рассмеялась. Трусливая свинья показала свое лицо, — не надо! Прошу тебя! — Милый, ты ведь знаешь правила, — девушка слегка нагнулась над лицом своего пленника и нежно погладила его по щеке, — первое: не выводи меня. Второе: не трогай девочек. Третье, и пожалуй, самое главное: взбесишь меня больше двух раз — труп. — Пожалуйста… я больше не притронусь ни к одной девушке, только не убивай. — Убивать тебя я и не собиралась, вдруг ты станешь моей новой игрушкой, — Андреа стала еще счастливее и довольно хлопнула в ладоши, — я могу давать тебе пробовать разный чай, отрабатывать самооборону. Будет так весело! Мы станем лучшими друзьями, но, понимаешь, если я совсем ничего не сделаю, люди могут подумать, что я слабая, такого нельзя допустить.       Пламя коснулось брови с мягким шипением. Запах горелого волоса смешался с ароматом жареного миндаля — странно праздничный. Кожа пузырилась, как расплавленный воск свечи. Андреа следила, как зрачок сужается до игольного укола, наслаждаясь симметрией: огонь в её глазах отвечал огню на лице жертвы. Вопль, который издал мужчина, не был похож на человеческий. Он выл и орал, раздирая глотку от невыносимой адской боли. Андреа убрала огонь и отошла от мужчины, подходя к брату. — Всегда было интересно увидеть, как горит человек, — девушка довольно улыбалась. Как ребенок, радующийся невинной шалости, — наверное, больше не стоит так наказывать людей. — Рей, это перебор.       Четвёртый потянул её за шнуровку корсета, когда она отходила. Его пальцы наткнулись на спрятанный под тканью нож — лезвие тёплое от тела, как живое. — Но я же его не убила, — Андреа чуть пожала плечами, мол «что такого» и сменила тему. — Что тут делают армейские псы? Эти какие-то слишком чистенькие. — Ты тоже его узнала? — удивился Билл. Он не думал, что сестра так спокойно отреагирует на появление Леви в его жизни. Он ожидал криков, летящих ножей, пуль и брани, но не спокойствия. — Кого? — Леви, — слегка дрогнувшим голосом ответил брат. Упоминание этого имени выбило почву из-под ног девушки, она судорожно оборачивалась в поисках мужчины. За несколько секунд она испытала огромный спектр эмоций: страх, радость, боль. Андреа думала, что больше никогда о нем не услышит. Они встретились взглядами спустя всего несколько секунд. Девушка перестала дышать, ее словно несколько раз пнули в живот со всей силы. Леви практически не изменился, немного возмужал, волосы стали слегка длиннее, но он все тот же Леви. Чашка в руках мужчины рухнула на пол, разбиваясь вдребезги. Мельчайшие осколки расстилались под ногами, а брызги чая остались крохотными мокрыми пятнышками на черных брюках. На лице застыло выражение ужаса, он видел наяву воплощение самого страшного ночного кошмара, преследующего его уже много лет как напоминание о несдержанном обещании. — Я…Л… — Рей в ужасе посмотрела на брата и ринулась прочь из зала. Слезы неконтролируемо покатились из глаз, дыхание сбивалось. Девушка была не готова к этой встрече. Все воспоминания о прошлом, о чувствах, боли, обиде снова вернулись, обрушиваясь градом тяжелых камней. Каждый шаг давался с колоссальным усилием, а мысли путались. Она снова пережила все, что было между ними. Четвертый замер у стойки, сжимая кружку так, что костяшки побелели. Из щелей между пальцев сочилось тёплое пиво, но он не замечал этого. Его взгляд метнулся к лестнице, где только что мелькнул подол платья Андреи — потрёпанный, выцветший, как и всё в этом проклятом месте. Раньше он бежал бы за ней, спотыкаясь о собственные ноги, но сегодня ноги будто вросли в пол.       Воспоминания накатили волной: Рей, пятнадцатилетняя, надевает на него шапку. «Будешь принцем, Билл!» — её смех звенит, как колокольчик, а глаза сверкают искорками. Потом — пустота. Леви исчез, и её улыбка потухла медленнее, чем угли в очаге. Месяцы тихих рыданий за тонкой перегородкой. Первая попытка выйти из комнаты, когда её ноги подкосились у порога, будто мир за дверью стал чужим.       Он глотнул воздух, пропахший дешёвой настойкой, и шагнул вперёд. Сапоги глухо стучали по половицам, заглушая ропот завсегдатаев. Леви сидел в углу, глаза не выражали никаких эмоций. — Леви. — Голос Билла прозвучал чужо́, как скрип несмазанных петель. — Ты обещал. Разведчик поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то — не испуг, не злость. Скорее, признание. Как будто он годами ждал этого удара. — Она… — начал Леви, но Билл перебил, ударив кулаком по столу. — Ты сломал её! — Парень задыхался, чувствуя, как гнев пульсирует в висках. — Она...она… — Он махнул рукой в сторону кухни, где Андреа исчезла. — Изменилась.       Ханджи замерла с бокалом. Её револьвер, обычно болтающийся на поясе, теперь был сжат в белой руке. Эрвин приподнял бровь, медленно отодвигая стул.       Леви встал. Плащ скользнул на пол, обнажив шрамы на руках. — Я думал, она… — голос его дрогнул, выдав трещину в броне. — После пожара… — Ты думал?! — Билл засмеялся горько, вспоминая обгоревший листок — тот самый, где детской рукой Андреа нарисовала их дом с окошком до пола. — Она ждала. Каждый день. Много лет, пока ты примерял свой геройский плащ.       Тишина повисла плотным одеялом. Даже пьяница у стойки притих, уставившись в пустую кружку.       Леви протянул руку, но Билл отшатнулся. — Вытащи её. Или я сожгу твой проклятый корпус.       Ханджи подошла, осторожно, как к раненому зверю. — Что это было, Леви?       Он кивнул, сжимая кулак так, что ногти впились в ладонь. — Жива, — Слова произнесенные едва слышно вырывались с трудом, будто ржавые гвозди из доски. Ледяная вода обжигала ладони, стекая по запястьям тонкими ручейками. Андреа вжалась в раковину, пытаясь смыть следы слёз, но отражение в упрямо напоминало о слабости: распухшие веки, алые прожилки на белках глаз, пряди волос, слипшиеся от пота. Сердце, всё ещё бешено колотящееся после ссоры, глухо отдавалось в висках. Она ненавидела это — ощущать себя той самой дрожащей девочкой из подземелья, которая когда-то теряла дар речи при виде его стального взгляда. Леви. Даже мысль о том, что он где-то рядом, заставляла глотку сжимать спазм. Тени в коридоре казались живыми. Прижимаясь к стенам, пропитанным запахом плесени и ржавых труб, Андреа кралась к чёрному ходу, будто нарушитель в собственной казарме. Каждый скрип половиц заставлял замирать — а вдруг за поворотом мелькнёт чёрный мундир, а в воздухе повиснет знакомое: «Рей». Но вместо этого её встретил порыв ветра, ворвавшийся с улицы, и тишина, нарушаемая лишь ржанием лошадей. — Тяжелый день?       Голос прозвучал неожиданно мягко. Андреа обернулась: у коновязи стояла девушка в потрёпанном мундире, поправляя сбрую пегой кобылы. Её руки двигались уверенно, а на поясе болтался револьвер с причудливой гравировкой. — Девушкам тут шляться одним опасно, — буркнула Андреа, закуривая. Зажигалка высекла искру, осветив шрам на щеке незнакомки — тонкий, как лунный серп. — О, я не из робкого десятка. — Девушка повернулась и широко улыбнулась. — А что здесь забыли армейские псы?, — Рей делала все, что было в ее силах, лишь бы звучать спокойно и уверена. Она заметила эту девушку первой тогда в зале. — Ищете кого-то? — Как-то грубо звучит, не находишь? — Поверь, это обосновано. — Я Ханджи, — с широкой улыбкой вдруг произнесла незнакомка, так словно Андрее было интересно ее имя. — Андреа, — между пальцами девушки сверкнула небольшая металлическая зажигалка и мятая пачка сигарет, — будешь? — Давай, а что за история с армейскими псами?       Сигаретный дым щипал лёгкие, приглушая дрожь в руках. Андреа прищурилась, изучая незнакомку: сапоги со шпорами, кортик на поясе, и главное — та самая эмблема с крыльями свободы на спине. Армейская крыса. Но почему тогда в её улыбке нет привычной спеси? — Об этом я, пожалуй, говорить не буду. Ещё до знакомства с Леви она презирала этих стражей порядка. В подземелье они вели себя как последний сброд - целыми днями просиживали за картами, глушили виски из прозрачных бутылок и глумились над местными, чтобы к вечеру, набравшись наглости, выбраться на поверхность. В детстве Андреа была для них пустым местом, но стоило ей повзрослеть - и сразу посыпались «заманчивые предложения». — Ты не слишком разговорчива, да? — Ханджи тепло улыбалась новой знакомой. Она пыталась хоть немного скрасить ожидание своих товарищей. Эрвин и Леви куда-то пропали слишком быстро и незаметно, отправив девушку привести лошадей. — Проблемы с доверием. А где твои друзья? — Андреа безумно хотела услышать что-то о призраке ее прошлого, но задавать открытых вопросов не стала. — Как-то убого с их стороны оставлять тебя одну. — Я могу за себя постоять и без них, — девушка чуть подняла край тяжелого темного пиджака, из кармана брюк торчала небольшая рукоять пистолета, на нем мелькали яркие золотистые узоры. Андреа восторженно взглянула на предмет. Ханджи внезапно стала серьёзной. Её пальцы коснулись гравировки на револьвере. — Вот, видишь? Меч с крыльями. Моя бабка говорила: «Оружие должно защищать, а не убивать».       Андреа сглотнула. Её собственный нож, спрятанный в сапоге, внезапно показался беспомощным. — У меня только это, — она показала клинок с обломанным кончиком. — Всегда хотела себе пистолет.       Ханджи протянула револьвер рукоятью вперёд: — Хочешь попробовать?       Металл оказался неожиданно тёплым. Андреа прицелилась в пустую бочку, пальцы дрожали. — Расслабься. Дыши. — Рука Ханджи легла на её плечо. — Представь, что это не мишень, а то, что украло твой покой.       Выстрел грохнул, как удар молота по наковальне. Бочка отлетела, обнажив ржавые гвозди внутри. — Неплохо, — ухмыльнулась Ханджи. — Но Эрвин меня убьёт за потраченный патрон.       Сердце Андреа бешено колотилось, но теперь — от азарта. — А ты интересная девушка, — Ханджи снова улыбнулась, — О, Эрвин! — девушка повернулась в другую сторону и приветливо махала рукой высокому мужчине. — можем ехать? Андреа быстро затушила сигарету и ринулась обратно в помещение. В ближайшее время к этим людям присоединится Леви, его видеть точно не хотелось. Она боялась, что жизнь снова скатится по наклонной. — Эй, Андреа, приятно было познакомиться, — крикнула Ханджи вслед удаляющейся девушке. Рей зашла за угол и вжалась в стену. Когда шаги затихли, Андреа прижала ладонь к груди, словно пытаясь удержать вспыхнувший внутри огонёк. За углом послышался скрип сапог, и она рванула в обратный путь, натыкаясь на Билла. — Пообещай, что не убьешь меня, Рей...