Призрак забытого прошлого

      Убежище Леви выглядело не так как представляла себе Андреа.У него была не просто крыша над головой, которая позволяла в безопасности пережить пару ночей. У него была крепость. Суровая, молчаливая, разделенная на двоих людей крепость. Они с другом создали свой собственный островок порядка, которому Рей могла только позавидовать: выскобленный пол, один единственный стол, две койки с одеялами, натянутыми практически одинаково. А ещё здесь было практически стерильно чисто. Даже пахло здесь совершенно по-другому, пахло воском, камнем и дешёвым мылом.       Здесь, в этом царстве порядка, Фарлан лежал на своей койке, сжимая окровавленную тряпку у бока. Последняя кража пошла не по плану. Их заметили в последний момент. Пуля прошла навылет, оставив аккуратную дыру у ребра и рваный выход у лопатки. В Подземелье даже царапина могла стать смертельной — грязь убивала здесь быстрее пуль.       Леви втолкнул Андрею в комнату без предупреждения. Она замерла на пороге, втягивая воздух, пахнущий йодом, кровью и едким запахом самодельного спирта.       Фарлан, был бледен как мел, но его глаза… Глаза горели яростью загнанного в угол зверя. Его пальцы с силой впились в край койки, оставляя кровавые полосы на отполированном дереве.       — Ты с ума сошел? — Фарлан попытался приподняться, но тело предательски дрогнуло, и он рухнул на подушки, стиснув зубы от боли. — Привел крысу в нору! Чтоб она нас сдала? Или нож в спину воткнула?       Андреа, вздрогнув сделала пару шагов назад, пока не врезалась спиной в друга. Она не знала, как реагировать на эти слова. Она вообще не знала, как говорить с незнакомыми. Леви не ответил. Он вообще не говорил с самого утра. Молча забрал Андрею, молча привел сюда. Он откинул крышку сундука с медикаментами — внутри лежали лишь жгут, пузырёк с алкоголем и пустые склянки. Его взгляд, холодный и тяжёлый, как свинец, упёрся в Андрею. Не просьба, мольба.       Она глубоко вздохнула, стараясь побороть стеснение, сбросила тонкий плащ, под ним оказалась поясная сумка, сшитая из обрывков ткани. Внутри — с трудом добытые Вторым иглы, нитки, пучки сушёных трав, флакон с мутной жидкостью. Она двинулась к Фарлану, её шаги едва шуршали по полу, будто она боялась разбудить саму смерть.       — Я не крыса, — пробормотала она, практически беззвучно, разматывая грязные бинты на его торсе. Рана дышала жаром, кожа вокруг была воспалённой, словно обожжённой. — В данном случае я - твой единственный шанс на выживание.       Фарлан зашипел, когда её ледяные пальцы коснулись плоти. Даже в полутьме было видно, как мускулы на шее напряглись, словно стальные тросы.       — Держи его, — бросила она Леви, не отрываясь от раны. Голос звучал тихо, но с железной ноткой, которую не ожидаешь от такой хрупкой фигуры.       Леви впился ладонями в плечи друга. Кожа под пальцами была липкой от пота, мышцы — твёрдыми, как камень. Андреа вылила половину бутылька, пахнущего спиртом, прямо в рану, не предупредив. Фарлан аж приподнялся, выругавшись так, что эхо прокатилось по трубам, но Леви вдавил его обратно.       — Шить буду шёлком, — она достала нить, украденную у торговца. Её неприкосновенный запас, который девочка хранила до лучших времен. Совсем маленькая катушка черных нитей. Такие обычно шли на платья куртизанкам с поверхности. — Меньше гноится.       — Хвастаться будешь после, для меня ты всё ещё крыса, — процедил Фарлан, но позволил влить ему в рот самодельную настойку мака.       Леви наблюдал, как её руки — худые, с синеватыми прожилками под кожей — двигались с хирургической точностью. Игла входила в плоть, нить стягивала края раны. Для нее подобное не впервые. Рей не моргнула, когда Фарлан, теряя сознание, прохрипел:       — Если заражусь… убью тебя первой…       — Успеешь, — она откусила нить зубами. Звук отозвался в тишине, как щелчок взведённого курка.       Андреа тихо шептала что-то новому знакомому, пока парень не уснул окончательно. Она аккуратно перемотала рану, стараясь не разбудить больного.       Леви кивнул на дверь. Они вышли в коридор, где воздух был густым от запаха ржавчины и старой крови. Свет факела дрожал на стенах, рисуя танцующие тени.       — Спасибо, — он бросил ей яблоко. Идеальное, румяное, без единой вмятины.       Андреа поймала его, повертела в руках, будто проверяя на мины. Потом вернула обратно:       — Не нужно. Я бы помогла тебе в любом случае.       На следующий день Леви снова привёл девушку к себе. Фарлан, ковыляя, поставил перед ней жестяную кружку. Внутри плескался «чай» — кипяток с щепоткой мяты и кристаллами сахара, украденными бог знает откуда. Без слов. Она выпила до дна, оставив листья на дне, как печать перемирия.       Леви, чистя клинки у окна, позволил себе едва заметную ухмылку. Кажется, Фарлан начал её принимать.

Настоящее время

      Глаза зажмурились сами собой, когда костяные пальцы сомкнулись вокруг талии. В последние секунды она не видела прошлого — только ощущала: липкий пот на спине, вкус железа во рту, невыносимое давление в груди. Темнота за веками пульсировала в такт бешено колотящемуся сердцу, а тело продолжало бороться — дёргалось, извивалось, отчаянно сопротивлялось.       Челюсти сомкнулись.       Андреа распахнула глаза. Лезвие блеснуло в воздухе — резкий, точный удар, рассекающий плоть. Голова титана рухнула на землю, тело замертво повалилось в сторону. Андреа упала в грязь, кровь, кишки — всё смешалось в липком кошмаре.       Перед глазами плыло. Где-то рядом раздался хриплый смешок.       — Ну и зрелище.       С практически непосильным трудом трудом Рей подняла голову, она будто весила как полная бочка эля. Над ней, стоял человек в плаще, с окровавленными клинками в руках. Его глаза были холодны, как зимняя сталь, но в их глубине на мгновение мелькнуло что-то... до боли знакомое.       Кенни.       Она видела его лишь однажды. Мельком, недалеко от приюта. Леви тогда, с лицом, искаженным незнакомой ей тревогой, прошипел: «Беги. И чтобы он тебя не заметил». Позже, откапывая её из-под обломков деревянного ящика, он рассказал. О человеке по имени Кенни. И о том, что этому человеку никогда нельзя знать, что Андреа существует.       — Ты... — её собственный голос сорвался в хриплый шепот. Она попыталась вдохнуть, но воздух, густой от запаха крови и титаньей плоти, обжег легкие.       — Я, — отрывисто бросил он и плюнул в сторону, окидывая её цепким, оценивающим взглядом. — Кенни.       — Андреа, — ответила девушка отчаянно натягивая на лицо спасительную, привычную маску бесстрашия. Пальцы судорожно впились в землю, в окровавленные лохмотья рубашки Билла.       Кенни наблюдал за ней, и в его прищуренных глазах светилась насмешка, будто он видел каждый её тайный страх, каждую трещину на этой маске. Клинки в его руках медленно опустились, с них, шипя, испарялась алая кровь.       — Хм. Глаза...       Андреа попыталась встать, но ноги подкосились. Ладони впились в липкую землю, вперемешку с останками Билла. Кенни резко наклонился, схватив её за подбородок. Его пальцы впились в кожу, заставляя сфокусироваться. В этих ледяных глазах не было жалости — только холодный расчёт.       — Прям как у той малявки, что за Леви бегала. Не думал, что встречу кого-то мельче этого коротышки.       Андреа вздрогнула. Звук его голоса был неправильным. Кенни выпрямился, скривив губы в усмешке.       — Думал, ты уже сдохла       Рей посмотрела его с вызовом. Она не будет его бояться. Ни за что на этом свете.       — Ну что, девочка, хочешь выжить? — голос Кенни стал тише, отчего Рей почувствовала укол опасности.       Она сжала зубы.       — Зачем? — девушка огляделась по сторонам, кивая головой в лужу, которая ещё пару минут назад был её младшим братом. — Да и идти мне некуда.       — Есть куда, — он резко дёрнул головой в сторону пустых улиц. — Но сначала скажи: хочешь отомстить?       Сердце Андреи ударило с такой силой, что она почувствовала его в горле. Мстить? За Билла? За этот мир, что с холодным безразличием перемолол её жизнь? Ответ, ядреный и жгучий, вспыхнул в ней мгновенно, сжигая остатки сомнений. Она подняла глаза, и в уголках её губ дрогнула не улыбка, а оскал — звериный, полный темной решимости.       — Да.       Кенни засмеялся — коротко, беззвучно. Именно этого он и ждал от малявки.       — Тогда слушай сюда. Я могу научить тебя убивать. Не как эти идиоты из Разведкорпуса или военной полиции — по-настоящему. Грязно, быстро, без лишних вопросов.       Он наклонился так близко, что его дыхание, пропахшее табаком, дешёвым виски и свежей кровью, обожгло её щеку.       — Но это не благотворительность. Ты будешь работать на меня. Выполнять приказы. Не задавать лишних вопросов.       Андреа посмотрела на окровавленные осколки Билла. На титанов, шагающих вдали. На этот проклятый мир, который отнял у неё всё.       — Хорошо.       Кенни хмыкнул, развернулся.       — Тогда пошевеливайся. Титаны скоро вернутся.

***

      Отряд капитана Леви прибыл в Сигансину слишком поздно. Через несколько часов, когда ворота уже были проломлены, а эвакуация превратилась в кровавую кашу. Воздух был густым от пара, пыли и страха. Выжившие, обезумев от ужаса, цеплялись за детей, тащили раненых, давили друг друга — лишь бы уйти. Лишь бы не слышать за спиной тяжелых, мерзко шлепающих шагов и влажного чавканья.       Мужчина на устройстве пространственного маневрирования не смотрел на эту реку отчаяния. Его глаза, холодные и острые, как лезвия, сканировали толпу, выискивая одну-единственную фигуру. Худая, словно тростинка. Светлые, пшеничные волосы. Черная повязка.       Он искал её. Искал так словно от этого зависела его собственная жизнь.       Андреа.       Он двигался стремительно, словно озлобленный призрак. Леви рванул вперед, к руинам возле того самого борделя, отсекая по пути головы титанам абсолютно механически. Он знал как убивать титанов. Сейчас его клинки были единственным в чем Леви был уверен.       А ещё в том, что подвёл её.       Снова…       Вокруг было превращено в груду досок и камней. Хозяин заведения нашелся первым — придавленный массивной балкой, с лицом, навеки застывшим в жадной, животной гримасе ужаса. Глядя на него, Леви почувствовал легкое удовлетворение. Ублюдок наконец-то получил по заслугам. Пусть слишком поздно и слишком быстро. Хотел бы он сам отплатить ему за каждую слезинку Рей и Билла.       — Андреа! Билл! — его крик, обычно собранный и спокойный, был сорванным, хриплым. Его голос был абсолютно чужим. Испуганным. Но не смотря на громкость, он растворялся, бесследно тонул во всеобщем безумном хаосе, терялся в прдсмертных воплях тех, кого уже не спасти и грохота рушащихся зданий.       Ему было плевать. Он звал их изо всех сил, надеясь докричаться. Надеялся, что вот-вот свернет за переулок и увидит её. Маленькую, хрупкую и напуганную, спрятавшуюся так хороша, как он всегда учил.       Однако надежда - это просто пепел на ветру.       Он нашел. Не их, лишь следы. В узком переулке между зданиями, где обрушившаяся крыша похоронила под собой чью-то жизнь.       Стало больно. Вокруг все говорило с ним на языке ужаса, словно намекая «ты снова их подвёл». Он пришел слишком поздно. Кровь, уже вязкая и темная. Осколки посуды, сверкающие, как слезы. И — раздавленная тряпичная кукла. Та самая, неказистая, с которой Четвертый не расставался в детстве, которую он, уже взрослея, стыдливо забрал с собой наверх.       Леви медленно опустился на колени, ненадолго забыв о миссии. Камни впились в плоть, но он не чувствовал боли. Его пальцы дрогнули, наткнувшись рядом на знакомый предмет. Браслет. Нет, даже не браслет — маленькая старая косичка, небрежно сплетенная из разноцветных ниток, грубая и удивительно прочная. Он узнал ее с первого взгляда. Слишком хорошо.       А рядом, в черной луже, лежало кое-что еще. Лезвие. Тонкое, изящное, смертоносное — стилет с рукоятью, инкрустированной желтоватой костью. Не армейская стандартная экипировка. Не оружие из Подземного города. Чужое. Чужое и до жути знакомое.       — Нет…— тихо прошептал мужчина, медленно вздрогнув.       Леви схватил косичку. Холодные нити впились в ладонь. Весь мир сузился до этих двух предметов: детской игрушки и изысканного клинка. Он знал. Он опоздал не на часы — на целую жизнь. Андреа возможно не пала жертвой титана.       Он не успел.       Не смог.       Её забрали. И тот, кто это сделал, не скрывался. Он оставил визитную карточку — насмешливую и зловещую.       — Кенни, — имя сорвалось с его губ ядовитым шепотом, полным ненависти и… страшного понимания.       Он поднялся. Лицо, обычно такое невыразительное, стало маской из мертвенной бледности и натянутых сухожилий. Та вина, что точила его изнутри все эти годы, превратилась в нечто твердое, острое и пылающее. В чистую, беспощадную ярость. Он мог их спасти. Должен был настоять, выволочь силой, спрятать в самом глухом месте. Теперь он потерял не только Рей. Он отдал её тому, кто умел превращать живых людей в идеальное, безжалостное оружие. Хуже титана. Хуже любой катастрофы.       Медленно Леви засунул косичку во внутренний карман куртки. Туда, где уже лежал теплый от тела металл кулона.       Она была жива. И это было самое ужасное. Потому что теперь она принадлежала его самому личному, самому страшному кошмару. И кошмар этот носил знакомое лицо.