Ролевая игра "Обращенный"

Агата Кристи - Опиум для никого

И через три часа встал по будильнику, быстро собираясь и отправляясь на работу. Еще по пути на нее он увидел, что Лисси удалилась из всех мессенджеров и соцсетей. Ради интереса набрав ее номер, Нейт убедился, что и он более недоступен. На работе же выяснилось, что Лисси уволилась. Прямо так, одним днем. Причем, даже не получив выходное пособие. И почему-то Нейту казалось, что и в квартире, где они были вчера с Бартом, теперь пусто. Лисси исчезла… и Нейту больно это было осознавать. Да, она отказала ему, но он хотя бы мог с ней видеться и общаться на работе. Если бы не вся эта история… Нейт позволил себе несколько минут уныния по этому поводу, а потом его встретили крайне удивленные коллеги, ставшие расспрашивать его, как он так быстро поправился. Нейт шутил, что на нем все заживает, как на собаке, и что раны были не такими уж и глубокими и как-то незаметно отвлекся от грустных мыслей. А там и работа навалилась. Надо было продолжать делать дизайн заказанного сайта, а потом переходить к обработке фотографий драгоценностей для инстаграма одной ювелирной фирмы. В общем, о Барте Нейт вспомнил, только выйдя с работы. И не в хорошем ключе. Потому что дома Нейта все еще ждала разрушенная ванная. Да и гостиную надо было теперь убирать… складывать диван, стирать белье… Собственно, этим Нейт по приходу домой и занялся. Часа три искал и убирал в ванной все осколки зеркала, стирал кровь, расставлял вещи по своим местам… Потом он убрал гостиную, кинув белье в стиралку, и сходил за новым зеркалом. Прихватил Нейт по пути и еды. Готовить было лень, так что он взял себе ужин из ресторанчика неподалеку. Морс и какое-то жаркое. А уже дома выкинул из холодильника залежавшуюся пиццу и остатки блинов, которые делал Барт. Все это время Нейт вяло думал о брате, но старался не сосредотачиваться на нем. История была закончена и потому тратить силы на мысли было пустой тратой времени. Нейту жалко было только того, что он в какой-то момент поверил, что Барт изменился. И что они переспали… это тоже, пожалуй, было лишним. И странным. Впрочем, были и хорошие моменты – Нейт получил опыт себе на будущее. А еще какие-то вампирские способности. Кстати, о них. Нейт сегодня за собой их что-то совсем не ощущал. Зрение, слух и обоняние по ощущениям снова притупились, не было прилива сил, да и в темноте теперь снова было плохо видно. Нейт выяснил это уже после ужина, перед сном. Но, подумав, решил, что и это обстоятельство не так уж и плохо. Нейт просто таким образом полностью вернулся к своей обычной жизни, вот и все. Жил же он раньше как-то без всех этих сверхъестественных штучек. А еще Нейт с самого утра не смотрел телефон. И, ложась спать, тоже намеренно не сделал этого, боясь, что там будут сообщения от Барта. А так Нейт уснул довольно быстро. В спокойствии, гармонии с собой и вернувшимся к нему льдом в душе. Прошло две недели с тех пор, как они с братом расстались. Откровенно говоря, Бартоломью пустился во все тяжкие, кутя так, как не кутил уже давно. Секс, наркотики, курение травки и конечно же кровь – то были его лучшие и единственные друзья. Хотя, правильнее сказать, что это было его спасение. Спасение весьма слабое и скверное, не приносящее должного удовольствия. Но хотя бы благодаря ему он забывал обо всём. Каждая его вылазка в мир иллюзорного, недостижимого забытия заканчивалась тем, что он валился на пол, не в силах пошевелиться. А мир вокруг превращался в безумную карусель. Просто иначе голову Барта не покидали мысли о Нейтане. Он пытался забыть, выкинуть его из памяти, но никак не получалось. Самое скверное заключалось в том, что Нейтану без него было действительно, кажется, лучше. Бартоломью ведь приносил ему одну лишь боль. Так что, мысли о брате были окрашены им же самим в оттенок эгоизма. Ведь, если любишь – отпусти, как-то так говорят в таких вот случаях. Может, это был не такой уж и бред? День Барта всегда начинался одинаково. Он вставал около пяти часов вечера, быстро собирался и ехал к дому Нейтана. Во дворике, натянув капюшон на голову, он стоял, прячась в тени, и ждал. Ждал, когда вернётся его брат с работы. После Барт уходил, но неизменно возвращался через несколько часов. Ноги сами приносили его обратно, если конечно, могли к тому времени еще ходить. И Барт сидел во дворе почти до самого рассвета. Это не было простым желанием увидеться потому, что соскучился. Нет… Бартоломью просто боялся однажды не увидеть возвращения Нейтана. Боялся, что кто-то вновь может напасть на него. Поэтому он не мог. Никак не мог перестать думать о Нейтане и совершать все эти глупости. Нейтан вряд ли мог его видеть, так как Барт всегда держался тени, но, возможно, чувствовал на себе пристальный взгляд, возвращаясь с работы. Порою это доходило до помешательства, и Барт с трудом останавливал себя от того, чтобы не следить за Нейтом денно и нощно. Ведь днём он мог бы носить полностью закрытую одежду, почему бы и нет? Но частичка чудом сохранившегося здравого разума всякий раз останавливала его от этого. Также Барт постоянно порывался набрать брату сообщение, позвонить в конце концов. Или просто прийти на порог его квартиры. Да только всё заканчивалось тем, что, открывая контакты, он смотрел на родное имя, а потом блокировал экран, так ничего и не предприняв. И в дверь он так ни разу и не позвонил. Стоял снаружи, гипнотизируя её взглядом, поднимая и опуская руку. Прислушивался к звукам в квартире. Потом уходил. За это время с Бартом произошли определенные изменения. Он сменил цвет волос на белый, начал носить черные линзы, у него теперь были новые документы. А ещё он завёл себе раба. Это был Чарли, охранник. Немолодой уже мужчина. Как и почему так вышло, а самое главное откуда между ними за столь короткий промежуток времени возникла такая глубокая и сильная связь, Бартоломью так и не понял. Хотя, честно, в подробности и не вдавался. Сначала он просто дал Чарли взятку, чтобы тот не спрашивал, чего это он сюда ходит. Но охранник почему-то решил к нему выйти. Это было в третий визит Барта, он тогда еще всю ночь сидел. Так вот, Чарли вышел, они о чем-то говорили, потом был гипноз, затем укус. А на следующий день, вернее сказать, ночь, всё повторилось. Только на этот раз Барт с Чарли трахнулся. И как-то так вышло, что Чарли тоже пил его кровь. Единственное, что запомнил Бартоломью, так это то, что тогда он был просто безумно обдолбан. Видимо поэтому ему и пришла в голову идея напоить Чарли своей кровью. В какой-то момент у них вошло это в привычку: трахаться и пить кровь друг друга. Чарли сильно рисковал своим местом, но почему-то не волновался об этом. Он даже с радостью выполнял мелкие поручение Барта, вроде купить ему сигарет. Это было иронично и удивительно, но Чарли каким-то образом стал для Барта чуть ли не самым близким человеком. Чарли был в курсе абсолютно всего. Он знал о Нейтане, о мыслях, посещающих Бартоломью. Почему Барт об этом ему рассказывал? Поделиться чем-то с едва знакомым человеком бывает зачастую проще, нежели излить душу кому-то из близких. Есть такие вещи, которые лучше бы им не знать и вовсе. А, может быть, всё дело было в том, что Бартоломью в любой момент мог приказать Чарли обо всём забыть. И вроде ничего такого его раб не делал. После того, как Барт изливал ему душу, он просто долго сосредоточено молчал, а затем ободряюще похлопывал его по плечу, чуть сжимая. Но этого было достаточно. Барту просто нужно было выговориться кому-то сочувствующему. А Чарли сочувствовал, Барт знал это. Очень часто Барт с Чарли сидели вместе, глядя вверх, на окна Нейтана. В них не была света, так как Нейтан давно спал, но они все смотрели и смотрели туда. В такие моменты они не говорили, думая каждый о своём. И лишь изредка то Бартоломью тянулся к ране охранника, то Чарли отпивал из его раны. Странные это были моменты. Овеянные гнетущей, сладостной тоской. Но определенно хорошие. Но вечно так продолжаться не могло. И Бартоломью, наконец, не выдержал. Сложно было держаться и дальше, когда с одной стороны шепчет совесть, а с другой твой верный раб. Оба они шептали, что нужно помириться с Нейтаном. Или хотя бы попытаться. И Барт решил, что придет к нему лично. Ведь тогда Нейтан не сможет его проигнорировать, как мог сделать со звонком или сообщением. Нейт уже целых две недели жил отлично. Барт, как оказалось, не пытался с ним связаться, ну и прекрасно. Может, он сам смог жить нормально, без его помощи? Или, может, он погиб. Это было бы грустно, все-таки родная кровь, но Нейт бы не удивился. В любом случае, Барта больше не было в его жизни и Нейт не хотел сам ему писать и предлагать обещанную ранее помощь. Как-то не к месту это теперь было. А жизнь шла своим чередом. Работа-дом-развлечения по выходным с друзьями. Нейт, правда, теперь стал перед сном иногда выпивать. Чтоб лучше спалось. Потому что иначе в голове часто всплывала Лисси, вся та история с ней… И Нейту становилось плохо. А после пары бокалов вина он спал отлично и высыпался перед работой. И надеялся все-таки забыть Лисси и переключиться на других девушек, а то одиноко бывало иногда. Но пока это не получалось. Нейт взамен девушек попытался чем-то увлечься и неплохо так подсел на компьютерные игры. В жанре ролевых игр. Там он проживал за персонажей целые жизни, где всегда все заканчивалось хорошо, где все его хвалили за помощь и достижения, где были и девушки, с которыми можно было завязывать отношения. Нейт понимал, что с помощью игр и вина пытается уйти от реального одиночества и тоски по Лисси, но ничего поделать с этим не мог. На поверхности у него все было отлично, а в глубине души – нет, увы. Впрочем, нельзя сказать, что Нейт ходил грустным, нет. По крайней мере с работы он обычно возвращался в приподнятом расположении духа, да и потом тоже было все нормально, если удавалось отвлечься. Так было и в этот вечер, две недели спустя после размолвки с Лисси и Бартом. Нейт возвращался домой, думая о том, какой отличный вечер проведет в мире Нирна с бокалом красного. Это самое красное было уже куплено и лежало в рюкзаке, еда дома была, так что можно было быстро перекусить и в игру. Нейтан давно уже скрылся в глубине подъезда, а Бартоломью всё нарезал круги вокруг дома, не решаясь зайти. И с каждым новым кругом он мрачнел всё больше. Позади него семенил Чарли. Он словно чувствовал настроение Барта, а потому не лез к нему с разговорами, лишь изредка вздыхая. Тихо-тихо, наверное, надеясь, что Бартоломью не услышит. В очередной раз они ступили на темную тропинку позади дома. И Бартоломью резко остановился. На него словно на каменную стену налетел Чарли. Охнув, мужчина остановился, недоуменно глядя на своего хозяина. Хотя, сам Чарли в тайне надеялся, что они с Бартоломью на самом деле друзья. Просто парень ввиду тяжёлого характера не признаёт этого. Между тем, Бартоломью развернулся к нему и в темноте сверкнули его стремительно приближающиеся клыки. Миг – и они уже впились Чарли в районе ключиц. От неожиданности мужчина удивлённо вскрикнул, попытавшись отстраниться. Но Бартоломью не пустил его. Прижал сильнее, тесня затем к стене дома. – Теперь идём, – бросил он, допив и отстраняясь от Чарли. И, проведя рукой по его щеке, Барт стремительно бросился вперёд, да так, что Чарли едва за ним поспевал. К квартире Нейтана они поехали на лифте, и Бартоломью то и дело прикладывался к кровавой ране. А Чарли с сочувственным пониманием неизменно отодвигал ворот рубашки, чтобы пить было удобнее. Двери лифта распахнулись и оба мужчины вышли, замирая затем перед дверью. Снова повторялось то же. Барт стоял, гипнотизируя запертую дверь, опускал и поднимал руку. И даже кровь не помогала ему решиться. И Бартоломью ушёл бы, если бы не рука, лёгшая на его плечо. – Он же твой брат, – послышался сзади голос Чарли, и рука его на плече чуть сжалась. – Всё ещё хорошо у вас будет, ты только не бойся. – Пошёл ты! Я вампир, если ты забыл, чего мне бояться? – Огрызнулся Бартоломью. Но он сам не заметил, как накрыл ладонь Чарли своею, сплетаясь с ним пальцами. – Ну так иди, – спокойно сказал Чарли. Выдохнув, Бартоломью вновь поднял руку. И хоть она и дрогнула, едва коснувшись звонка, но в этот раз, Барт нашел в себе силы нажать чёртову кнопку. Нейт проходил замечательный квест про устраивание сырного апокалипсиса и периодически тихо смеялся с реплик персонажей. Это ж надо было так придумать – апокалипсис путем падения сыра с неба! Нейту было очень смешно. Ну, и вообще он был в благодушно-расслабленном состоянии, которое он про себя уже успел за две недели охарактеризовать как «первый бокал». И тут позвонили в дверь. Раздраженно нажав на паузу, Нейт слез с кровати и пошел смотреть, кого там принесло. Посмотрел в глазок. И увидел там Барта и этого… как его там… Нейт имени не помнил, но это был охранник с проходной их дома. И, если бы не он, Нейт бы не открыл. А так – пришлось. – Что он опять натворил? – Сходу спросил Нейт, открывая дверь и смотря на охранника холодным колючим взглядом. Барта Нейт игнорировал. – Да… ничего, – несколько растерянно произнёс Чарли. А потом незаметно пихнул Барта в спину. Который стоял, точно кол проглотил, и явно не собирался говорить ничего, ожидая, когда его мысли и чувства прочтут телепатически. Так он делал постоянно, Чарли прекрасно знал это, он и с ним так поначалу делал. – Я… поговорить пришёл. Нейтан, то, как мы тогда расстались… Я не хотел, чтобы так… И… ну…ты выслушаешь меня? В конце короткой, но такой трудной для него речи, Бартоломью поднял печальный умоляющий взгляд на Нейтана. Но надежды в нём почти не было. Пустая это всё затея, наверное… Зря Барт поддался на уговоры Чарли. Может раны и так со временем бы затянулись, подернулись бы дымкой воспоминания, и он перестал бы ходить к брату. А теперь он был уверен, что всё ещё больше обостриться. – А зачем вы его тогда сюда привели? – Нейт приподнял бровь, не понимая роль охранника во всем происходящем. Затем он перевел взгляд на брата. – Нам не о чем говорить, не считаешь? – Нейт холодно смотрел на Барта. – За две попытки сблизиться я все понял. Знаешь, если люди не учатся на своих ошибках, то это глупые люди. Считаешь меня таким? Нейт покачал головой и стал закрывать дверь. – Нет! – Бартоломью кинулся к закрывающейся двери, подставляя ногу. – Нейтан, пожалуйста, просто выслушай меня. Я знаю, в твоих глазах я конченная сволочь, но, пожалуйста… не гони. Барт Нейту не дал закрыть дверь и Нейт из вредности дернул ее на себя, придавливая брату ногу. – Ты мразь, а не конченная сволочь. Ты уже очень низко упал в моих глазах. И какого черта с тобой охранник, если ты ничего не натворил?! Нейт дверь перестал пытаться закрыть, но еще не спешил ее обратно открывать. – Кореш это мой, – нехотя бросил Барт. Ну, не называть же его рабом в самом деле перед Нейтаном. Спиной Барт буквально чувствовал, как заулыбался Чарли, краснея и ковыряя землю ботинком. Всегда так реагировал абсолютно на любую чепуху. В такие моменты он напоминал ему диснеевскую принцессу. – Я ведь не прошу тебя снова меня пускать жить, даже на ночь не останусь. Только… поговорим и всё. – «Кореш», – скептически повторил Нейт. – С каких это, интересно, пор? Ты что, околачивался вокруг моего дома эти две недели? Или как ты с ним сдружился? Впрочем, Нейт сейчас не настолько ждал ответы на свои вопросы, насколько думал про себя, хочет ли он впустить Барта. То, что тот несмотря на посылы и отказы упорно не отступает, немного подкупало… Совсем чуть-чуть. А еще вино в голове и остатки благодушности от него тоже говорили Нейту, что может и стоит согласиться. И, главное, было ж интересно. И интерес заключался в том, что Барту необходимо было придумать что-то новое, чтобы хоть как-то выправить ситуацию – банальные извинения и разговоры по душам уже не прокатят. Нейт помолчал, еще раз все взвешивая про себя, а затем чуть приоткрыл дверь. – Я об этом пожалею, разумеется, так как всегда выходит, но ладно. Но без твоего «кореша». – Спасибо! – Порывисто произнёс Барт. Затем он развернулся к Чарли, открыл было рот, но тот перебил его. – О, нет-нет, Барти, не извиняйся. Я на своём посте посижу пока, – и, ободряюще кивнув Бартоломью, Чарли зашагал к лифту. Барт еле заметно усмехнулся. Извиняться он даже и не думал. Нет, Чарли определенно был принцессой, запертой в теле престарелого колобка. Такой же наивный, а оттого невероятно милый. – Ну… – Снова обратился он к Нейтану. – Я войду тогда? – Угу, – Нейтан посторонился, кинув через плечо брата взгляд на охранника. «Барти». Барт его что себе подчинил? Гипнозом своим. Дождавшись, пока Барт войдет, Нейт закрыл дверь и пошел на кухню. – Ну, говори, – кивнул он через плечо брату, садясь на стул. Вино осталось в комнате и Нейт вяло думал, принести его или нет. Но, наверно, не стоило. Надо было решить все с Бартом на трезвую голову. – Нейтан, никаких слов не хватит, чтобы загладить вину перед тобой, – заговорил Барт. – Я понимаю… ты так и будешь меня ненавидеть. Да и что сказать? «Прости»?.. Этого явно будет мало. Не то это всё! Но… тогда мне казалось, что я поступаю правильно. Чёрт, я действительно так думал! А теперь… я понимаю, что сделал только хуже. Я был эгоистом, думал только о себе, о том, что пережил. Боже, я так хотел мести, чтобы хоть кто-то страдал так же, как страдал тогда я! Ты… не знаешь, каково это! Я ведь действительно чуть не потерял тебя той ночью… Это, не знаю, будто сломало меня. И преследует до сих пор. Но я не подумал о тебе. О том, что почувствуешь ты. Теперь… когда уже ничего нельзя изменить, я жалею. Потому что оттолкнул тебя, сделал больно, предал доверие… Сейчас я бы отдал всё, чтобы исправить это, Нейти. Пока Бартоломью говорил, он не садился, стоя в дверях кухни. Боялся сокращать дистанцию между собой и братом. Не хотел влезать в его личное пространство. Ведь Нейтан его туда не пускал. – Просто хочу, чтобы ты знал это… – Тихо сказал он, неосознанно делая шаг назад. Нейт выслушал речь брата и где-то глубоко внутри у него кольнуло что-то теплое. Но он себя одернул. Было ведь уже так, было. Барт говорил красивые речи, подлизывался, а потом снова делал какую-то мерзость и гадость. Черт, да он убил двоих человек помимо всего прочего! И даже, кажется, вообще не терзался угрызениями совести на эту тему. Впрочем, Нейт четко видел, что Барт его очень любит. И это было приятно. Только ну, недостаточно этого было, чтобы они нормально могли существовать вместе. Хотя… Нейту было одиноко эти две недели, стоило признать. Из-за Лисси, да. Но Барт тоже мог скрасить одиночество... Нейт едва заметно грустно улыбнулся. – Да, ты всегда думаешь в первую очередь о себе, – кивнул он. – И в эти две недели тоже, полагаю. Ты пытался заглушить грусть, а не решить нашу проблему, верно? Наверняка пошел во все тяжкие, знаю я тебя… и охранника этого еще зачем-то подцепил, который смотрит на тебя, как собачка на хозяина, – Нейт помолчал. – И это проблема, – резюмировал он после паузы. – Ты думаешь о своих желаниях, делаешь что-то импульсивно и на эмоциях, ты жесток и не отрицай этого и… Да, Барт, я вижу, как ты меня любишь. Вижу. Но этого мало, чтобы мне было комфортно снова существовать вместе с тобой. Или ты не за этим пришел? Если нет, то считай, что я тебя простил и можешь идти. За две недели я правда поостыл. – Может, поэтому я так импульсивен, что слишком люблю тебя… – Барт кашлянул, заливаясь лёгким румянцем. – Я, ну, это, типа реально не напрашиваюсь снова у тебя жить. Личное пространство там, все дела. Но… может, мы могли бы встречаться? Переписываться. Как все нормальные люди. Если ты захочешь, конечно… Бартоломью смущённо почесал затылок. Вид его снова стал грустным. – Встречаться? Переписываться? У тебя ж тут нет жилья. Или ты уже остановился у охранника, запудрив ему мозги? – Нейт поморщился. – И звучит это странно. Мы же братья, а не любовники, чтоб на свиданки ходить. Или это ты так хочешь умерить мою боль по потере Лисси из-за тебя же? – Нейт невесело хохотнул. – Так и знал, что ты не о том подумаешь. Барт фыркнул, поведя глазами. – Это была проверка на пошлость. И ты её не прошёл. Я имел в виду в парке голубей кормить. Почему-то мне кажется, что тебе понравится, – подпустил он сарказма в голос, затем возмутившись. – И ничего я не пудрил никому! Он сам… напудрился. Ах да, по поводу прописки! – Заговорщически Барт понизил голос. – Я теперь гражданин Анжелеса. Я вообще, считай, другой человек. И зовут меня «Грэг Маккаллистер». Маккаллистер! Понял, нет? Как из «Один дома». Мой любимый фильм. Вот, а живу в мотеле одном. Замечание же относительно Лисси Барт решил проигнорировать. – Ты Долбоеб Маккалистер, – возвел глаза к потолку Нейт. – И это не проверка не пошлость. После того, что у нас было, так-то вполне адекватные предположения. Да и ты за мной бегаешь, как я за Лисси бегал. И разговоры про любовь… Хотя, ладно. Нейт махнул рукой. – Все эти шуточки и прочее… нахрен. Можем, хорошо, переписываться, – Нейт пожал плечами, про себя уже зная, что их переписка закончится в первый же день и никогда не возобновится. Потому что так оно не работало у них с Бартом. И он тоже должен был это понимать. Но раз предлагал, то ладно. Просто снова исчезнет из жизни Нейта, к чему тот возражений не имел. – Первый начал, – насупился Барт. – «Я вижу, что ты меня любишь». Или как-то так. Вот я и решил на твоём языке общаться. Он хотел ещё ответить что-нибудь по поводу того, что между ними было, но вместо этого лишь смутился ещё больше. Смутился, а затем прокрутил в голове воспоминания их ночи, пряча от Нейтана улыбку. – А голубей кормить? И птичкам в радость, и я буду видеть, что ты в порядке… Ну и… ты тоже не забудешь, как я выгляжу. – Кстати, так тебе хуже на вид, – из вредности сказал Нейт. – И имя дурацкое. И вообще раздражаешь ты меня! – Повысил он голос, внезапно вспылив. – Какие лавочки, переписки и голуби?! Барт, единственное, что меня сейчас держит от того, чтобы снова тебя не выгнать, это обещание тебе помогать. Я вижу, что тебе помощь уже, похоже, не нужна. Да и в нашей с тобой ситуации с нашими отсутствующими отношениями… Но я дал слово и мне теперь надо его как-то выполнить. Нейт поморщился. Это было действительно так. Он дал слово, когда думал, что Барт все-таки более-менее образумился. А теперь… – О-о, – просиял внезапно Нейт. – А, может, ты меня освободишь от этого слова? Ты же, вон, на ноги встал! Это было довольно эгоистично со стороны Нейта, так себя вести. Но раз Барт мог, то почему бы и ему так не делать? И, наверно, такие слова Барта обидят. Ну и хрен с ним. Он тоже его обижал черт знает сколько раз. – А чё ты на говно сразу изводишься? – набычился Барт. Говорил же он Чарли, что хуевая эта идея. И дело было даже не в нём. А в самом Нейтане. В его непонимании. Вроде умный, но слепой, как только родившийся на свет котенок. А он… сделал и сказал достаточно. И в которой раз убедился, что наркота и хороший секс куда лучше разговоров. – Западло помогать стало, так ты сразу бы сказал. Так-то мы тогда вместе по тапкам дать собирались. Так что да, помощь мне твоя до фени. Голос его слегка дрогнул. – Знаешь, что мне нужно? Тебя видеть. Но я сказал, что будем видеться, только, если захочешь. Не хочешь – хуй с ним, слюной только не брызжи. И, если не простил, так бы и сказал. Какой смысл в прощении, если не изменится нихуя толком после этого? Где-то глубоко внутри клокотала обида, сжимая грудь и горло лёгким спазмом, заставляя поигрывать желваками, чтобы не дать ей вырваться наружу. – И, если я эгоист, то ты эгоист ещё больший! Ведь ты даже не пытаешься понять… Т-только орёшь! Всегда так было! Бартоломью отвернулся, сжимая челюсть до хруста. Обращаясь уже к самому себе он горестно буркнул: – На что я, блять, вообще надеялся? В глазах болезненно кольнуло, а губы поджались. Действительно, на что?.. – Это ты сейчас орешь, – с ледяным спокойствием сказал Нейт. Но слова брата его проняли. Да, они вместе хотели уехать, он хотел помогать. Черт! Он сейчас не мог нормально это решить. Ему нужно было посидеть, подумать одному. А не вот так, с Бартом напротив, который имел такой вид, будто сейчас расплачется. И Барт еще говорил про прощение… а Нейт не знал, простил его или нет. Не мог же он вечно прощать. И с этим он тоже должен был разобраться один. А сейчас… Нейт молча поднялся и пошел в свою комнату, взял там комплект белья и, вернувшись к Барту, кинул ему тряпки в морду. – Все больше меня даже не думай трогать. Завтра решу, что с тобой делать, а пока сиди тише летучей мыши и не ори, истеричка хренова. Верно выкрасился, девушки-блондинки тоже именно такие! Недопонятые все и грустные. Нейт фыркнул и, развернувшись, поспешил спрятаться к себе в комнату. Откуда почти сразу заиграла мелодия из игры. Чисто рефлекторно Бартоломью поймал брошенное в него бельё. Постельное бельё. Значит, ему можно остаться? Что?.. Как реагировать в таком случае, плана у Барта не было. Нет, конечно, идя к Нейтану, втайне он надеялся, что Чарли прав, и всё у них ещё будет хорошо. Но, что всё кончится настолько хорошо… к этому он оказался не готов. Потому стоял, не понимая, как реагировать и что делать. Пойти и сказать «спасибо»? Или сразу спрятаться в комнату? Хотя, это будет странно и неловко. В итоге, Бартоломью решился. Закинул бельё в комнату и пошёл к Нейту. – Ну… это, самое, – решиться-то он решился, а что сказать не придумал. – Спасибо что ли. С удивлением он обнаружил у Нейтана початую бутылку вина. Затем взгляд его обратился к экрану ноута, где была игра. Эти два обстоятельства несколько напрягли Барта и обескуражили. С каких это пор Нейтан увлекался играми, а самое главное, когда это он начал пить? В последний раз, когда Нейтан пил, ему разбила сердце Лисси. «Надо было ей сердце вырвать», – мстительно подумал Барт. Но все же, что сейчас происходило с его братом? – Я вообще ночки пожелать зашёл спокойной. В лобик чмокнуть, одеялком, там, накрыть, все дела. Но, вижу, ты не спишь, – Барт многозначительно кивнул на бутылку. – Какое из слов «даже не думай меня трогать» ты не понял? – Нейт нажал в игре на паузу и перевел тяжелый взгляд на брата. – Или непонятны временные рамки? Уточняю: не трогать я имел ввиду до завтра. Сегодня – еще сегодня, так что, будь добр, свали с глаз долой. Нейт наградил Барта своим самым ледяным взглядом, но затем немного смилостивился. – Хотя ладно, раз зашел, то желай ночки, – разрешил он. – А, и, если сегодня еще не жрал, то иди сейчас, а то потом я лягу и не хочу, чтоб ты меня будил звонками в дверь. – Так, где же я тебя трогаю? – Невинно захлопал глазками Барт, разводя руки в стороны. – Я вообще ел, но пойду Чарли скажу, что остаюсь у тебя. А то он ждёт ведь… Не хочу, чтоб волновался. – Пиздуй, – Нейт мгновенно потерял интерес к Барту и снова включил игру. Молча Бартоломью вышел. Сбежал по лестнице. Распахнув дверь подъезда, оказался на улице. Возле охранной будки он сразу увидел Чарли. Весело махнув ему рукой, он подпрыгнул на месте, издавая победоносный крик. – Я так понимаю, всё прошло успешно? – Крикнул ему Чарли в ответ. – Да как два пальца обоссать, – ответил Бартоломью, вразвалочку приближаясь к Чарли. – И знаешь что? Я остаюсь у него на ночь. – Эй, это же здорово! – Искренне порадовался Чарли. – Так… а сюда-то ты чего вернулся? Тебе нужно быть с братом, завтра бы всё и рассказал. Бартоломью хмыкнул. – Так, может, я перекусить заскочил? Да шучу я, мало ли ты волновался, не знаю. Решил предупредить. При этих словах Чарли вновь изобразил из себя смущенную диснеевскую принцессу, чем немало развеселил Барта. – Ладно, пойду я, – посмеиваясь, сказал Бартоломью, ещё больше смущая своими смешками охранника. Развернувшись, Бартоломью зашагал к подъезду. Но, дойдя до него и уже взявшись за ручку, вернулся, быстро подходя к Чарли. – И… ну… это… – Замялся он, почесывая затылок. – Типа, спасибо. Я бы не решился, если бы не ты… Приставала. – Он твоя семья, Барти. Глупо было бы вам и дальше друг на друга дуться, – серьезно ответил Чарли. А потом хлопнул Барта по плечу. – Давай, иди уже отсюда. – Сам же скучать будешь, – усмехнулся Барт. Попрощавшись и пожелав Чарли бессонной ночи, Бартоломью уже без внутренней паники и желания всё бросить, пошёл к Нейтану. В дверной звонок он также позвонил уверенно и настойчиво. Нейт дождался хлопка входной двери и, сохранившись, вышел из игры. Затем налил себе второй и последний на сегодня бокал вина и, пригубив его, глубоко задумался. Он хотел это сделать в тишине одиночества и сейчас как раз так и было. Да и мысли все равно в голову лезли и потому нормально не игралось. Задумался Нейт, конечно, о Барте. И о том, что ему с ним делать. А чтобы понять это, нужно было понять, чувствовал ли он еще хоть что-то к брату. Раньше Нейт уверенно сказал бы «нет», но зачем тогда он его раз за разом пускал к себе? Обжигался, прогонял или уезжал, а потом все равно пускал. Зачем? Ответ напрашивался сам собой – потому что любил. Потому что Барт был его единственной семьей, которую, кстати, по большому счету не выбирают. И любовь к нему была какой-то инстинктивной, привычной что ли… не осознанной и дающей приятные эмоции, как к Лисси. А, скорее, вынужденной. Нейт бы предпочел не чувствовать ее. Без Барта было легко на эти чувства не обращать внимание, но, когда он был рядом… При этом Нейт четко понимал, что Барт тянет его за собой на дно. И Нейт тянулся. Против своей воли, из-за этой чертовой привязанности где-то очень глубоко в душе. И понимал ведь, что Барт никогда, совершенно никогда не изменится. Говори с ним, не говори, хоть угрожай – бесполезно. Так что у Нейта, по сути, было всего два варианта – окончательно и навсегда прогнать Барта и строить свою жизнь дальше или пойти за ним на дно, пытаясь, где получится, урезонивать его, где нет – просто быть на его стороне. Не потому, что Нейт его собирался поддерживать, просто сопротивляться и критиковать будет потом уже глупо. Здравый смысл подсказывал, что надо выбирать первое. Нейту было всего двадцать три. Он был молод, у него было много сил и мотивации для того, чтобы построить себе карьеру, а затем завести семью. К тридцати он мог бы уже зарабатывать достаточно, чтобы жить жизнью не среднего класса, а выше. Несколько раз в год мог бы он ездить в отпуска, иметь несколько машин на семью, иметь возможность обеспечить и поставить на ноги не одного, а нескольких детей… С другой стороны, когда, как не сейчас было ему экспериментировать со своей жизнью? Дальше-то необходимость в карьере и семье будет только больше, а пока это может еще подождать. Нейт мог попробовать побыть с Бартом, понять его, как сказал брат. И, если все будет совсем плохо, все-таки уйти и вернуться на правильный жизненный путь. Тем более, что обещание помогать и быть рядом все еще висело на Нейте. И Нейт той самой глубокой частью своей души хотел быть с Бартом. Барт его почти постоянно раздражал, Нейт его почти во всем осуждал, но Нейту никогда не было с ним скучно или одиноко. И он рядом с Бартом чувствовал настоящую братскую поддержку, а это было важно. Барт его уже один раз спас и Нейт знал, что ради него он и не на такое пойдет. Нейт потер виски, вздохнул и глотнул вино из бокала. Как же это все было сложно. Хотя… Нейту внезапно вспомнилась одна фраза. Что-то про то, что, если сомневаешься, лучше все же сделать задуманное, чем всю жизнь потом жалеть о том, чего не сделал, и гадать, как оно было бы. Это склоняло Нейта в сторону того, чтоб остаться с Бартом. В эту же пользу говорило и еще одно обстоятельство. Охранник. Барт, конечно, запудрил ему мозги своим гипнозом, иначе быть не могло. И охранник на него смотрел теперь как собачка. Но ладно бы это. Барт и сам к нему как-то тепло относился… Почему-то. Нейт не понимал, почему. И Нейта это все раздражало. Настолько, что Барта, который скоро вернется, даже не хотелось пускать обратно. Пусть сидит со своим Чарли, чтоб его! Нейт скрипнул зубами, одним глотком допивая вино. Барт же за ним бегал, его пытался вернуть, его любил. Так что у него с Чарли…? И тут раздался звонок в дверь. Нейт зло оскалился на нее и никуда не пошел. Пусть Барт там торчит, пока он не решит, что с ним делать. Хотя, похоже, ответ уже был очевиден. Если Нейт так реагировал, так себя вел, то… была у него какая-то тяга к Барту. И, значит, стоило последний раз попробовать пустить его в свою жизнь. Потратить время и силы, свернуть на кривую дорожку, которой шел его брат. Попробовать понять, почувствовать и вот это вот все. Может, это в итоге принесет счастье? Нейт крайне сомневался, но, с другой стороны, нормальная жизнь тоже что-то особого счастья не несла. Скорее, скуку, одиночество, боль даже… от того же расставания с Лисси. Стоило рискнуть! Стоило, хоть раз в жизни посмотреть, что будет. Нейт кивнул сам себе, решая все окончательно. Только говорить это свое решение он Барту не собирался. Пусть себе мучается. А то, наверняка, уже внутри ликует легкой победе. С такими мыслями Нейт пошел к двери, открыл, впустил Барта, закрыл. И пошел к себе. Молча. Хоть Нейтан четко дал понять, что контактировать сегодня он больше не хочет, и даже по такому случаю кидал грозные, как ему казалось взгляды, Бартоломью хотел побыть с ним ещё немного. Он видел его ещё совсем мелким пиздюком, поэтому уж гнев его надеялся как-нибудь пережить. К тому же, он просто хотел сделать что-нибудь приятное. Скинув с себя ботинки с курткой, Бартоломью пошёл на кухню, где заварил Нейтану горячего шоколада. Приправив его корицей, он понёс некогда казавшийся безумно ароматным напиток Нейтану. Нейт, зайдя к себе, выключил свет, разделся и лег в кровать. Там он выключил ноут и замотался в одеяло, собираясь спать. Было еще не очень поздно, но от тяжелых мыслей и связанных с ними эмоций заболела голова и хотелось отдохнуть. Да и надо было переварить собственное решение, может еще пересмотреть его. И тут открылась дверь. Нейт глубже зарылся в одеяло, делая вид, что уже спит. Ну, что Барт еще от него хотел? Нейт себя резко почувствовал несчастным. Он снова приютил брата, решил, блин, быть с ним, а тот его после такой щедрости еще и мучает! Бартоломью осторожно заглянул к Нейтану в комнату. И за ним в приоткрывшуюся дверь потянулся терпкий аромат горячего шоколада. – Нейтан? – Позвал он. – Не спишь ещё? Я тут тебе сделал вот… – Не сплю, – буркнул Нейт, все-таки высовывая нос из-под одеяла. – Чего ты там сделал? Свет включи. – Зачем? – Не понял Бартоломью. – Ты же всё видишь. Тем не менее, свет он всё-таки включил. – Чтоб спалось крепче… – Протянул он чашку брату. – Нет, давно уже не вижу, – Нейт покачал головой. – Не вампир я, Барт. Как был человеком, так и остался. Он принял чашку из рук брата и принюхался. – Шоколад? – Чуть улыбнулся он. – Спасибо. Глотнув немного горячего напитка, Нейт усмехнулся. – Хоть для тебя, как я понимаю запахи и вкусы немного изменились, напиток вышел неплохим. Ты уже, кстати, разложил у себя постель? Помощь не нужна? – В смысле не видишь?.. – Упавшим голосом произнес Бартоломью. – И ты… не… вампир. То есть, обычный и… Он хотел сказать «слабый», но не смог. Мир вокруг вдруг превратился в бешено вращающуюся карусель. Очертания расплылись, теперь Барта окружали одни лишь пятна. И в этом причудливом мире пятен он пытался уцепиться, сосредоточиться хоть на чём-то. Но не получалось. Тяжело привалившись на спинку кровати, Барт пальцами сдавил переносицу. Попробовал отдышаться. Кажется, ему удалось. Открыв глаза, он осоловело смотрел на брата. Всё было напрасно. И та ночь снова могла повториться. – Ты что-то сказал? – Сипло спросил он. – А что такое? Ну да, ты меня спас, при этом не обратив. Я и не хотел быть вампиром, так что все в порядке, – Нейт снова глотнул шоколад и при этом удивленно приподнял бровь, видя реакцию Барта. Излишне сильную по его мнению. – И я спросил, надо ли тебе помочь с бельем или ты уже разложил постель? – Да… – Барт кашлянул и как ни в чём не бывало продолжил. – Да нет, ты спи. Я ведь за этим шоколад принёс, чтоб спалось лучше. С бельем я как-нибудь справлюсь. А потом, Бартоломью хохотнул. – И, значит, в вампиры кого попало не записывают. – Ой иди ты, – фыркнул Нейт. – Просто ты не знаешь, как обращать в вампира. Вот и не обратил. Зато мы теперь знаем, что твоя кровь целительна. Она меня как-никак вытащила из могилы. Да еще и временно дала способности, похожие на вампирские. Так что это было интересно. Нейт допил шоколад и снова закопался в одеяло. Но Барта не гнал. – Ага, обращайся, как захочешь суперменом себя почувствовать, – с деланой серьезностью произнёс Барт. – Сцежу тебе немного своей крови. А потом с печальной нежностью посмотрел он на Нейтана. Такого слабого, такого уязвимого. Не вампира… Кто угодно мог причинить ему вред. Какой-нибудь грабитель, ворвавшийся в дом средь ночи. Или уличная шпана. Да даже кирпич, упавший с высоты, и тот мог таить в себе угрозу. И что же было со всем этим делать? Ведь Барт не сможет находиться рядом всегда. – Ты спи, Нейти… Хороших тебе снов, – Барт забрал грязную кружку, в конце саркастично добавив. – А я пойду в стену погляжу. – Давай, – Нейт мог бы дать Барту ноут, но не дал. Опять же из вредности и потому, что решив быть с братом (пока что), он ужасно боялся, что тот это поймет, поэтому был строже, чем обычно. – И свет выключи, пожалуйста. Дождавшись, пока Барт уйдет, Нейт плотнее закутался в одеяло и лег к стене, возле которой стояла его кровать, почти уткнувшись в нее носом. Спрятавшись таким образом от всего мира и проблем, Нейт стал засыпать. Этому мешали мысли и сомнения, касательно правильности принятых решений, но… раз уж решил, то решил. Назад отступать было бы трусливо. Так Нейт и уснул. Придя в отведённую ему комнату, Бартоломью застыл, пошатываясь. До рези он всматривался в лампочку под потолком. Затем, когда из напряжённых глаз потекли слёзы, он наконец щёлкнул выключателем. И без сил рухнул на кровать, почти сразу доставая из кармана джинс смятую пачку Винстона. Закурил, делая глубокую затяжку. – Блять, – выдохнул он, выпуская облако табачного дыма, взлетевшего к потолку. Чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых мыслей, он набрал сообщение Чарли. И с ним они проговорили почти до самого рассвета. Каким-то образом мужчина понял, что Бартоломью не хочет говорить ни о брате, ни о сегодняшнем дне. Поэтому, общался с ним исключительно на отвлеченные темы. За это он Барту и нравился. Чарли понимал его с полуслова и умел вовремя заткнуться, чего было не дано большинству людей. Последней мыслью Бартоломью было то, что и Чарли, выходит, смертный. Как Нейтан. А, значит, и он был уязвим. Только вот на Чарли Барту было всё-таки плевать. Интересовал он его исключительно в качестве личного дневника, который в любую минуту можно было стереть, предав забвенью. А вот Нейтан… был совсем другим делом. За этим Бартоломью провалился в густое, вязкое как кисель забвение. С утра Нейт проснулся в совершенно разбитом состоянии. Не из-за вина, выпитого вчера, нет. Видимо, его мозг во сне продолжал как-то фоново все переваривать и в итоге… не отдохнул. Хотя сегодня был выходной и Нейт даже встал не по будильнику. Тем не менее, состояние его было мутным, настроение отсутствующим и ныли виски. Впрочем, после душа, большой чашки крепкого кофе и яичницы Нейту стало получше. И он пошел к Барту. Тот спал в комнате с плотно закрытыми шторами, под одеялом… Прятался от света, естественно. Нейт приоткрыл кусочек одеяла и уставился в лицо брату. Он соврал вчера, что тому не шел светлый цвет волос. Вполне себе шел. Хотя, Барт теперь немного сливался им и цветом кожи, получаясь этакой бледной молью. Но плохо это не выглядело, скорее, несколько экзотически. Нейт тяжело вздохнул. И вот с этим вот существом он действительно собирался налаживать отношения. Пытаться понять. Может, даже и спать. А почему, собственно, и нет? Один раз же уже это было и ничего этакого после не случилось. – Сволочь ты и мразь, Барт, – вслух сказал Нейт, тыкая брата в щеку пальцем. – И таких поблажек по отношению к себе совершенно не заслуживаешь. Высказавшись и немного этим облегчив душу, Нейт пошел к себе, планируя до самого вечера играть. А вечером и далее злостно игнорировать брата и при случаях подстебывать. Проспав утро, с его заботами и ярким солнцем, проспав и день, Бартоломью проснулся глубоким вечером. Встав и потянувшись, он закутался в одеяло, плетясь в ванную. Потом, он пошёл к Нейтану. Который, судя по звукам сидел и задротил. – Лучше б порнушку посмотрел, – вместо приветствия бросил он. – Как ты? Снаффную? Маньячина, – Нейт тут же повернулся к брату и парировал, как ему показалось удачно, его слова. – Наверняка без моего присмотра людей еще убивал и вообще бесчинства творил, знаю я тебя… Поэтому… это… я решил тебя снова под присмотр взять. Нейт помолчал. Он же обещал Барту сегодня сказать свое решение. Вот и начал говорить. – Так что оставайся, не мешайся, из дома без меня особо не ходи. Ключи от двери не дам! Буду за тобой следить и за твоим питанием, – «и за твоим общением с Чарли», – про себя добавил Нейт. Вообще, он надеялся, что это общение из-за таких ограничений сведется у его брата на нет. Нейт сохранил игру, выключил ее и отложил ноут, поднимаясь. – Пошли я поужинаю, – буркнул он. – А потом тебя свожу. Вообще, надо какую-то систему придумать с твоим питанием… – Хорошо, мой повелитель, – смиренно произнёс Барт, склоняясь в шуточном поклоне. – Отныне моя жизнь полностью принадлежит вам. Заржав, Бартоломью первым пошел к кухне. – И снафф – не порно, попрошу разграничивать понятия, – Бартоломью многозначительно возвел палец к потоку. – Снафф – это средоточие людских страстей и пороков. Их суть в общем-то. Дойдя до кухни, Барт плюхнулся на стул, сцепляя руки на затылке и вольготно откидываясь на спинке. – Кстати, а чё там продумывать? Вваливаешься в клуб, уводишь человека за собой, трахаешься и ешь. Ну, первое вообще-то не обязательно. Но почему бы не совместить приятное с полезным? Тем более, что приходят они именно за этим, – он скривился, усмехаясь. Нейт последовал за Бартом, сворачивая на кухне к холодильнику. Оттуда он достал тарелку со вчерашним спагетти болоньезе и, сняв целлофановую пленку, удерживающую блюдо от обветривания, пихнул его в микроволновку. – Продумывать надо потому, что я с тобой по клубам шляться не собираюсь. Тем более ждать, пока ты трахаешь девок по туалетам. Барт… – Нейт решил вчера не критиковать, но просто не смог сейчас. – Ну как можно быть таким?! Ну ка-ак? – Едва не застонал он. – Вот ты мне вчера говорил, что я не пытаюсь тебя понять. Ну давай попытаюсь! Давай, раскрой мне свою душу и что там еще… А пока после таких разговоров мне кажется, что в тебе просто нечего понимать. Что ты простой, как палка. И уровень интеллекта у тебя соответствующий. Микроволновка тренькнула, возвещая о том, что еда разогрета, и Нейт достал из нее тарелку. С ней он сел за стол напротив Барта и принялся есть. В глазах у Нейта при этом была какая-то усталость, хоть он и не хотел спать. Просто сейчас жизнь шла как-то наперекосяк… И Нейт все больше и больше убеждался, что Барт ничего не выправит. Не сделает его счастливее. У него ведь были на уме девки, клубы, секс и развлечения... а Нейт таким не был и не мог бы таким стать. Вот, что у них было общего? Только родственная кровь. Хотя и она таковой, по сути, уже не являлась. У Барта она ж изменилась из-за вампиризма… – Ну вот как-то так сложилось, братец, что я такой по жизни, простой как палка. Зато хоть ты у нас жезл – замысловатый и с узорами. Бартоломью прожёг Нейтана сумрачным взглядом. Душу раскрывать, естественно, он даже не собирался. – Сегодня можем позвать Чарли, я им перекушу. Он заодно монополию принесёт. Отвлечешься хоть от своего задротства… Хм, а я ведь им и дальше могу питаться, пока план не придумаем. Можно и не придумывать, но хочется разнообразия. Да и Чарли отдыхать надо. Нейт под этим взглядом слегка потупился и, отведя глаза, пошел мыть тарелку – съел свою еду он быстро. – Чарли? – Спросил Нейт, не поворачиваясь и кривясь. Идея-то была хорошая. Барт никому не навредит, Чарли его не сдаст (раз уже не сдал). И идти никуда не надо… За окном было как раз холодно и ненастно и гулять не хотелось. Только вот Чарли Нейту видеть совсем не хотелось. Настолько, что он готов был себя Барту предложить, только бы у них дома сегодня не было гостей. И предложил бы, да только после вчера и всего того, что он наговорил Барту на тему того, что он может остаться, это Нейту казалось совсем уж слабиной. И так ее дал по всем фронтам, ну куда еще-то… Ну придет Чарли, выпьет у него Барт кровь, и покатится охранник обратно в свою будку. Это будет некомфортно, но в принципе переживаемо, наверно. Нейт выплыл из мыслей и понял, что уже минут пять как молчит и не моет тарелку. Встряхнувшись, он, не поворачиваясь, кивнул. – Хорошо, пусть придет твой дружище Чарли, – Нейт хотел это сказать равнодушно, но вышло, кажется, как-то зло и ядовито. Барт удивлённо приподнял бровь, наблюдая как его брат стоит с тарелкой. И эта реакция у него была на предложение пригласить Чарли? Он хмыкнул, смутно догадываясь о причинах. – Окей, сейчас напишу ему. Захватить, может, чего попросить? Интонация в голосе Нейтана, заставила Бартоломью чуть улыбнуться. Приревновал он что ли? С чего бы это? Достав мобильный и открыв мессенджер, Барт поднял голову, выжидательно глядя на брата. – Ничего, – Нейт, наконец, закончил с тарелкой и обернулся к брату. – Он придет, покормит тебя и уйдет. Он мне в доме более ни за чем не нужен. Нейт вернулся за стол, сел, но затем снова встал. А что ему было делать на кухне? Что вообще ему было делать с Бартом? Вот, поговорить хотел… так теперь Чарли этот идет, не поговорят… Нейт как-то весь ссутулился и пошел к себе в комнату, оставляя Барта одного. В самом деле, что ему смотреть на то, что Барт будет делать с Чарли? Не интересно ни капли. – Хей, ну ты чего? Бартоломью нагнал Нейтана. Приобняв его за плечи, чуть потряс. – С каких это пор ты такой необщительный? Чарли классный… – Чарли – это охранник, который сидит на проходной, тупит ночами и все, что делает, это кивает проходящим мимо жильцам. Как дворник, только охранник. У меня с ним общего ровно ничего. И это ты им кормиться будешь, а не я. Так что же при этом процессе делать мне? – Нейт, когда его остановил и потряс за плечи Барт, так и не обернулся. Стоял расслабленно, даже безвольно. И сам не понимал, чего у него такое отвратительное настроение. – Да без него ваш район давно потонул бы в разврате и криминале, – усмехнулся Барт. Он расплылся в ехидной улыбке, прищуривая глаза на брата. – И тебе ж вроде нравилось наблюдать, нет? – О да, великий Чарли нас еженощно спасает, – Нейт возвел глаза к потолку, а потом слегка покраснел и сделал попытку вырваться из рук Барта. – Значит, разонравилось, – отрезал он. – Сам его кровь пей, обнимай, стонай и что ты там еще делаешь, когда тебе очень хорошо… А мне очень хорошо будет поиграть посидеть. Понял? – Всё ясно. Задрот, – вынес свой вердикт Барт. А потом раздался звонок в дверь. – Оп, а вот и хавчик подоспел, – весело сказал он, шагая к двери. – Серьезно, оставишь меня без присмотра? Хотел же приглядывать. А то вдруг я Чарли голову откушу, как самка богомола? – Полагаю, именно ему не откусишь, – Нейт так и не обернулся к брату и, едва тот его отпустил, упрятался в своей комнате, откуда через пару минут нарочито громко заиграла музыка из игры. Нейт, впрочем, не играл. Прислушивался зачем-то к звукам на кухне, при этом не убавляя громкость в игре. И бесился. От чего-то. И хотел выйти к Барту с Чарли и наоборот не хотел. Как-то все чувства были смешаны в совершенно непонятной смеси. – П-привет… – поприветствовал Чарли Бартоломью, смущенно переминаясь с ноги на ногу. Он явно нервничал, а ещё судя по лёгкой, плохо скрытой улыбке, был польщён неожиданным приглашением. – Насри в пакет! – Бросил Барт, обнимая мужчину и поднимая в воздух, тряся как маленького ребенка из стороны в сторону. – Ба-арт! Барт!! – Испуганным зайцем заверещал Чарли, пытаясь найти дополнительную точку опоры. – Ну, ну пусти же! Бартоломью хохотнул, резко расцепив руки. И, если бы он вовремя не схватил охранника за ворот, резко дёрнув затем на себя, тот бы непременно повалился на задницу. – Шуточки у тебя… – Насупился Чарли, потирая плечи. – Да ладно, – протянул на возмущения Бартоломью, трепля Чарли по волосам. – Давай, снимай свои говнодавы и за мной на кухню. Нейт в своей комнате разговор не слышал. Зато хорошо услышал испуганные вопли. И понадеялся, что они от того, что Барт укусил охранника. И, значит, все скоро закончится и Чарли свалит из квартиры. На кухне Бартоломью взял нож. Проверив лезвие на остроту, он развернулся к Чарли. – Как ты сегодня хочешь? – Будничным тоном поинтересовался он, поигрывая острым лезвием. – Не так… – Чарли отвёл взгляд. – Укуси меня! Пожалуйста… Если… ты сам не против, конечно. Чарли совсем уж стушевался, не находя себе места под пристальным взглядом Бартоломью. – Укусить? – Задумчиво переспросил Барт, медленно приближаясь. – А, может… Он похлопал остриём ножа себе по губе и на ней появилась небольшая ранка. – Может прирезать мне тебя, а, Чарли? – Поинтересовался он, прижимая нож к горлу мужчины. Участливо, даже ласково Барт заглянул в глаза своей жертвы. Чарли исходил волнами мелких мурашек, его потряхивало. Бартоломью прекрасно это чувствовал и наслаждался. – Ш-уточки у тебя, конечно… – нервно улыбаясь, повторил мужчина. – Разве? – Удивился Барт. – Но почему я должен исполнять твои желания? И что мешает мне передумать, м? Прижав кончик ножа к коже, он повел его вниз, оставляя царапину, сочащуюся кровью. – Потому… что я прошу тебя. Пожалуйста! – Чарли поднял взгляд на Барта, с немой мольбой заглядывая в его ничего не выражающие глаза. Чуть улыбнувшись, Бартоломью наклонился, проводя языком по шее мужчины. – Ну, раз ты так мило просишь, – Бартоломью беспечно пожал плечами, отбрасывая нож в сторону. – Как я могу отказать, верно? После этого он прыснул со смеху, наблюдая как испуганное лицо Чарли медленно разглаживается. И как тот неловко улыбается ему в ответ. – Боже, Чарли, ты поверил! – Со смехом проговорил Бартоломью. – Какой же ты у меня лапочка. Все за дверью затихло и Нейт все-таки сделал звук в игре тише, со всех сил напрягая слух, пытаясь понять, что там происходит. Наверно, охранник вскрикнул, когда Барт его укусил, а теперь брат пил и оба получали удовольствие. Или, может, уже было все? Укус ведь был делом довольно быстрым… Нейт заерзал на кровати. Хотелось выйти и прогнать Чарли. Но вдруг они с Бартом еще не закончили? Нейт выждал еще минут пять, а потом все-таки встал с постели и отложил ноут. Выйдет, сходит за чаем. И прогонит Чарли, да. И Нейт пошел. Тихо открыл дверь, медленно, стараясь все делать максимально естественно, пошел на кухню… И как раз услышал про «лапочку». Нейт шатнулся, останавливаясь, но раз уж вышел, деваться было некуда. Барт наверняка его слышал, значит, надо было продолжать идти. На деревянных ногах Нейт прошел на кухню, не смотря на Барта и Чарли. Но краем глаза увидел, что Барт с ножом и они еще не начали. Резко отвернувшись, Нейт принялся готовить себе чай. Его пальцы слегка подрагивали от бешенства, что Барт тянет с укусом и Чарли еще тут. – О, Нейтан! – Обрадовался Барт. – Ты как раз вовремя, останься. Думаю, тебе интересно будет… Чарли, куда мне укусить тебя на этот раз, а? – Не обращая больше внимания на брата, продолжил свои игры Барт. Запрокинув голову Чарли, он сомкнул зубы на его глотке. Не сильно, только чтобы кислород перекрыть. – Да-а, сюда! – Протянул Чарли мечтательно, облизывая пересохшие губы. – Совсем дурак что ли? – Изумился Барт, отстраняясь. – Ты помрёшь, а убирать тебя мне что ли? Или Нейти, может? – Ну… в фильмах это красиво выглядит… – Смутился Чарли, понимая, что сморозил глупость. – Угу, – кивнул Бартоломью. – А ещё в фильмах вампиры в мышей летучих обращаются. Я когда-нибудь становился мышью, а, Чарли? Вот оно, потерянное поколение. Насмотрятся своего зомбоящика. И вот результат. – Ну… давай сюда тогда, ладно, – покраснев, сказал Чарли, ткнув пальцем себе в предплечье. – Что ты сразу!.. Бартоломью хмыкнул, задирая рукав футболки мужчины. – Как скажешь, моя булочка. С этими словами, Бартоломью резко, без всякого предупреждения, вогнал клыки в мягкую плоть. Чарли зажмурился, рефлекторно дёргаясь. Отвернувшись, он зашипел не хуже мартовского кота. Но, столь бурная реакция Чарли длилась не долго. И уже очень скоро он приоткрыл сначала один глаз, а затем второй. А потом развернулся, наблюдая за Бартоломью и явно чего-то ожидая. Не отрываясь от укуса, Бартоломью протянул мужчине нож, вытягивая вперёд руку и упираясь ей для удобства в стену. Взяв нож из рук Барта, Чарли аккуратно сделал неглубокий надрез на его руке. И жадно припал к ране, точно уже очень долгое время у него во рту не было ни крошки. А Бартоломью краем глаза следил за реакцией Нейтана. Нейтан продолжал делать чай. – Не интересно, – отозвался он ровным безэмоциональным тоном. От разговоров, которые он теперь слышал, он побледнел. А от последовавшего затем вскрика Чарли – обернулся. Наконец, Барт его укусил… значит, скоро все кончится. Жаль, укусил не в шею, как предлагал Чарли. Это... его бы убило. И Нейт понял, что на миг ему эта идея показалась хорошей. Всего на миг, но он этого хотел… Чарли тогда больше никогда бы не пришел. Барт не называл бы его «булочкой». О, это было так мерзко, что Нейт скривился. И вообще они мерзко общались, слишком свободно, как друзья. А потом у Нейта против воли округлились глаза. Чарли взял нож, порезал Барту руку и стал пить его кровь. Зачем и какого хрена?! Нейту захотелось дать Чарли в морду, оттянуть его от Барта, схватить за шкирку и выкинуть за дверь. Это было очень-очень тупо, но… ведь это была его квартира. Почему он должен был сидеть в своей комнате, ожидая, пока на его кухне все прекратится? Нейт обозлился и своей злобой стал распалять себя все дальше. Это был его дом. Ему не нравилось, что происходило в его доме. Так почему он терпит?! Нейт медленно удалился из кухни, медленно же открыл входную дверь, медленно вернулся. А затем схватил Чарли за шиворот, резко дергая на себя, и поволок к двери. Злость и адреналин прибавила сил. Нейт был смертельно бледен, его глаза нехорошо блестели и отпускать Чарли он не собирался. – Эй! Нейтан, какого хрена?! А ну… а ну отдай! Барт, от неожиданности выпустивший Чарли из зубов, ринулся за Нейтаном следом, пытаясь перехватить охранника. Тот в свою очередь лишь глупо улыбался, явно не понимая и не собираясь понимать происходящее. – Я не доел!! – Яростно рыкнул Барт, оказываясь впереди чудаковатого эшелона. Глаза его полыхнули бешенством. Да как Нейт вообще посмел отрывать его от трапезы?! – Отвали с дороги, – рыкнул в ответ Нейтан, пихая Барта в плечо свободной рукой. – Не доел – значит, не доел! Мог бы быстрее жрать, а не рассусоливать со своей «булочкой». Нейт был в ярости и бешенство Барта его не пугало. Нейту вообще ему в морду хотелось зарядить, хотя черт пойми за что. Обогнув Барта, Нейт пнул Чарли в ноги, выкидывая за дверь. Не иначе как чудом Чарли удалось устоять на ногах, не поцеловавшись с бетонным полом. Развернувшись, он помахал рукой Барту. – Пока, Барти, – сказал он. – Нейта-ан!! – Заканючил Бартоломью, обиженно надуваясь на брата. – Ну я же голодный! Нейт захлопнул дверь и молча прошел мимо Барта. – Не устраивал бы шоу, не был бы голодным, – бросил он через плечо, продолжая кипеть от ярости. – Хотя, знаешь, можешь идти вслед за Чарли. Доесть! Давай, пиздуй! Нейт решил, что если Барт уйдет, то он его обратно не пустит. И пошел пить свой чай. – Шоу? Так это, по-твоему, называется? Разъяренно Бартоломью двинулся за Нейтаном следом. – Да любой дурак знает, что с едой спешить нельзя. А кровяные запасы Чарли не бесконечны, ему тоже подзаряжаться надо! С помощью моей крови он восстанавливается. И вот нет! – Вскрикнул Барт, вновь обгоняя брата и не сильно толкая в грудь, чтобы чай не разлил. – Я тебя ночью за жопу укушу, понял?! А с утра специально встану, чтобы завтрак отобрать. Вот так вот! И… сам его съем! Буду есть и блевать, понял? Испепеляющим взглядом он окинул Нейтана, скрещивая руки на груди. – Ну-ка, чем тебе мой ужин не понравился, а? – Да, шоу! Все эти игры с ножом… «куда тебя укусить, сюда или туда…», «булочка»! Шоу, только непонятно для кого. Смотреть мерзко! – Нейт совсем завелся и теперь орал. Чай в его руке подрагивал. Нейт отошел от Барта, потому что тот его толкнул и Нейту тоже очень захотелось. Отставив чай на стол, он вернул брату толчок. – Да и пожалуйста! Кусай! И жри, и блюй! Вот это месть так месть. В твоем стиле, Барт. Такая же глупая и бессмысленная! Нейт окинул взглядом брата, стоящего со скрещенными руками, и тоже их скрестил. Хотя, если Барт так, наверно, пытался себе солидности придать, то Нейт инстинктивно закрывался. – И твой ужин мне не понравился… – Запальчиво начал Нейт, все еще на повышенных тонах, но затем затормозил. А чем? Надо было срочно найти причину. – Тем, что… тем… да вот этим шоу и не понравился! И тем, что смотрит на тебя, как собачка! И все эти его охи-вздохи и выражение лица, когда ты его укусил, и потом он тебя. Гадость! – Так в этом всё дело, Нейтан? – Медленно произнёс Барт, внимательно смотря брату в лицо. – Тебе просто стало неприятно? Неужели его ранняя мысль оказалась верной и Нейтан действительно ревновал его? Это было так странно, но определенно приятно. Льстило его самолюбию. Впрочем, было и что-то ещё… – Да, неприятно на все это смотреть, – Нейт продолжал кипятиться, но Барт не ответил на его тычок, а у Нейта прям чесались кулаки подраться. Он действительно был в сильнейшей ярости, хотя и не понятно, от чего. То есть, ну, да, неприятно ему было смотреть, но чтоб настолько…. Наверно, Нейту было обидно, что он решил потянуться к Барту, а у того – Чарли. Вот тебе и потянулся. Одним неуловимым движением Бартоломью оказался возле Нейтана. – Ты хочешь оказаться на его месте? – Спросил он, наклоняясь к его лицу совсем близко. Бартоломью притянул Нейтана к себе рукой за талию. Тыльной стороной ладони провёл по его щеке, затем опускаясь ниже, туда, где на шее отбивала бешеный ритм синяя венка. Слегка улыбнувшись Нейтану, Бартоломью чуть сдавил ее указательным пальцем. – На месте твоей жрачки? – Нейт вспылил еще больше. Барт что, только что поставил его вровень с этим Чарли?! – Еще чего! А ну отодвинься от меня! Нейт довольно сильно пихнул Барта, не оставляя при этом идеи начистить ему морду за увиденное. Пока Барт не провоцировался, но может вот сейчас… Бартоломью лишь сильнее прижал Нейтана к себе, лишая возможности дёргаться. – Нет, – протянул он. – Жрачка это как тот курьер, помнишь? Я его поматросил и с радостью бросил. Шутливо лизнув Нейтана под подбородок, Барт повалился вместе с ним на кровать, удобно располагаясь сверху. – Тебе, должно быть, обидно, что я это не предложил? Так я могу загладить свою вину. Пальцами Барт снова нащупал венку на шее брата. Легонько оттянул кожу, затем слегка сдавил гортань, чувствуя под пальцами отголоски биения сердца. – Ах, Чарли, значит, еще и не просто жрачка. Ясно, – Нейт снова сильно пихнул Барта, сильнее, чем в прошлый раз. И, когда они упали на кровать, забился под ним. – Иди нахер, Барт. Мне твои щедрые предложения не нужны! Нейт, продолжая пытаться спихнуть Барта с себя, зло оскалился на него. Барт явно над ним издевался и получал от этого удовольствие. А Нейту хреново было, хреново, обидно, и оттого он злился все больше и больше. Чарли, значит, был не просто едой для Барта, а действительно кем-то близким. Близким настолько, что Барт даже его с Чарли поставил в одну линию. И еще это предложение свысока! Будто за укус Барта нужно было бороться! Короля сраного! А на деле – мудака мудаком. На таких условиях и с таким подходом Нейт действительно ничего не хотел. Может, был бы не против в ином случае, но так… После снисхождения до него? Нет и еще раз нет. А еще у Нейта злость постепенно переходила в бессилие. Выбраться из-под брата он не мог, эмоций было все больше и Нейт постепенно затих под Бартом. Отвернулся от него и стал смотреть пустым взглядом в стену. Ссориться желание пропало, пропали вообще все желания. Нейт сам себя не понимал, что тут сейчас устроил, Барт же, если и понимал, то действовал в свое удовольствие, а не пытался как-то все нормально решить… Как – Нейт не знал. Но так у них явно ничего не выходило. – Чарли мой раб. Причём, буквально, – серьезно сказал Барт, после чего сгреб Нейтана в охапку, ненадолго поднимаясь и тут же валясь обратно. На этот раз Нейтан оказался сверху, прижатый к Барту спиной. И Барт принялся трепать его за волосы. – А ты мой любимый братишка! Мелкий и надоедливый. Барт легонько куснул Нейтана в мочку уха. А потом, поцеловал в щёку, втягивая кожу зубами и оставляя маленький, едва заметный синячок. – Раб? – Вот такого Нейт не ожидал услышать. – В смысле, раб? Вообще, ведет себя похоже, но как ты… внушением, да? Он тебе не друг, значит? Нейту не очень нравилось слышать, что брат у него заделался рабовладельцем. Все-таки был двадцать первый век и звучало это отвратительно. Но для Нейта это звучало хотя бы лучше, чем «друг» и «кто-то близкий». – И я не мелкий и не надоедливый. Это ты мне надоедаешь… а я тебя прогоняю постоянно, – Нейт, лежа на Барте и смотря теперь в потолок, вздохнул. Надо было что-то менять в их общении, если Нейт решил побыть с Бартом. Надо было общаться как-то мягче что ли…. Но не получалось все это время! Потому что Нейт бесился и вел себя агрессивно… И сейчас ведь был зол! И как из такой ситуации было выходить? Предложить Барту свою кровь? После снисходительного предложения Нейт не мог этого сделать, гордость не позволяла. Так что, так ничего и не придумав, он замолк. Может, Барт ему даст какую-то зацепку… и Нейт сможет съехать с агрессивной темы… – А ты этого не понял? – Мягко спросил Барт. – Зачем ещё он бы пёр нам монополию? Она, кстати, в коридоре лежит. Барт перестал удерживать и трепать Нейтана, теперь просто нежно обнимая. – А как так вышло… Да хрен знает. Он прилип как банный лист к жопе и всё. А я чё? Мне удобно. И побазарить есть с кем и за сигами его отправить могу. Круто же. Ты-то вот для братика любимого обломишься сходить куда. Вот и пришлось в феодализм удариться. – То есть у самого сходить все, ноги отсохнут? – Нейт фыркнул и еще немного расслабился. Теперь то, как Барт отзывался о Чарли, Нейта устраивало. «Прилип», «удобно». – Зато я, хм, обещал тебе в целом помочь с твоей новой жизнью. Я думаю, это более существенно, чем бегать за сигами. Вроде, все переставало напоминать ссору. Но… Нейта все равно изнутри продолжали коробить слова Барта про кровь. Он не против был ее изредка давать… до этих слов. Теперь же слова раскаленным гвоздем засели в мозгу. И даже сейчас, если они помирятся окончательно, Нейт понимал, что противное чувство не исчезнет. И Нейт не знал, как его убрать. Да, он услышал, что Чарли – раб, а он любимый брат и все в таком духе, но… Барт сам должен был у него просить кровь, а не наоборот! Шея Нейтана была так близко, так манила своим запахом. Была такой тонкой и хрупкой, что казалось, сожми Бартоломью ее чуть сильнее, и пальцы пройдут насквозь. И он почувствует, как тело брата рефлекторно дёргается, а наружу вместе с хрипами фонтаном вырывается кровь. Интересно, как ощущаются вены под пальцами? Без кожи… Бартоломью прокусил язык и видение растворилось, оставив за собой солоноватый привкус. После ночи нападения на Нейтана его видения не сошли на нет волшебным образом. Напротив, стали реальнее и настойчивее. Теперь Барту мало было выбивать пальцами ритм в определенной последовательности. Видения требовали боли. Его собственной или же кого-то ещё. – Так что… ты хочешь попробовать? Хочешь, чтобы я укусил тебя, а потом ты сам попробовал моей крови? – Бартоломью снова коснулся щеки Нейтана губами, насыщая бледный синяк на коже новыми красками. – Я… – Нейт на волне своих мыслей сразу хотел сказать «нет», но не стал. Он был не против попробовать, это было интересно. И Барт хоть и не просил, но предложил, спросил его мнения. В общем, нормально сказал об этом. Поэтому, наверное, стоило пойти ему навстречу. Но перед глазами вставала та мерзость с Чарли и…. Нейт так не хотел. Только как это было сказать Барту? Хотя… прямо скажет, да и все. – Да, хорошо. Давай. Нейт развернулся на Барте, все также лежа на нем, но теперь смотря ему в глаза. Взгляд у него был серьезный, предвкушения или чего-то такого в нем не было. – Только не так же, как с тем охранником. У меня и так та картина перед глазами будет стоять во время всего процесса, так что я хочу максимум различий, – Нейт вздохнул. – Уж не знаю, каких. Но, пожалуйста, давай как-то не так же. – Конечно, Нейти. Всё будет так, как ты захочешь, – заправив прядь волос Нейтану за ухо, произнёс Барт. А потом, он притянул Нейтана к себе, накрывая его губы своими. – Так у нас с Чарли точно не было… – Улыбаясь, произнёс он, на мгновенье разрывая поцелуй. Вернувшись к поцелую, он слегка сжал зубы, оттягивая нижнюю губу Нейтана. Нейт понял, что сейчас будет поцелуй и… сам потянулся к Барту, отвечая на него. И слышать его слова было приятно – что все будет так, как он хочет. Потому что так и должно было быть. Просто объективно – у Барта было меньше мозгов и он больше косячил. Когда же Барт разорвал поцелуй, Нейт тоже ему улыбнулся. – Это хорошо. А вообще… странные у нас какие-то братские отношения выходят… – Задумчиво добавил он, возвращаясь к поцелую. Барт сосредоточился на его губе, Нейт же протянул руку, поглаживая брата по щеке и шее. И, вот же странно, но Нейт сейчас чувствовал себя в своей тарелке. Не как в первый раз, когда он был пьян и они трахались с Бартом. Может, это было потому, что вчера Нейт немного разобрался в себе и давал волю чувствам, а, может, и нет. Но Нейту было вполне нормально, даже очень хорошо. Бартоломью перекатился на кровати, оказываясь сверху Нейтана. – А не насрать ли? – Пожав плечами, ответил он. После он провёл пальцами по нижней губе Нейтана. Слегка потеребил её, то опуская, то поднимая ногтем. – Хочешь я буду пить кровь отсюда? В ожидании ответа, Бартоломью опустился ниже, целуя вначале Нейту подбородок, затем шею, а после нежно касаясь ямочки между ключицами. Нейт снова улыбнулся, когда оказался на лопатках и Барт принялся теребить его губу. А затем и предложил пить оттуда кровь. Предложение это было оригинальным и укладывалось в просьбу Нейта о том, чтобы все было иначе, чем с Чарли. Вот только… Нейт полагал, что губы для укусов подходят плохо. Во-первых, крови оттуда сцедить можно будет совсем немного, во-вторых, Нейт так ничего не увидит, и, в-третьих, он полагал, что укус в губу – это будет совсем уж адски больно. Такое нежное место! Поэтому Нейт отрицательно мотнул головой. Затем он запрокинул голову, наслаждаясь поцелуями в шею и ключицы. – Я думаю, – сказал Нейт, – что раз твоя кровь имеет заживляющее действие – что мы проверили на мне две недели назад… То ты можешь укусить меня в шею. А затем залечить эти раны кровью. Я понимаю, что это опасно, но твоя кровь же действительно способна творить чудеса. Что думаешь? – Нейт чуть приподнял голову, заглядывая брату в глаза. Бартоломью окаменел, тупо глядя перед собой. По лицу его прошла мелкая судорога. – Я не… могу, – прохрипел, наконец, он. – Так рисковать… тобой. Он мотнул головой. Сипло коротко вздохнул. А потом тон его резко сделался шутливым. – Может, я тебя лучше за попу укушу, а? – Хохотнул Барт, хватая Нейтана за означенное место. – Да ладно, твоя кровь смогла залечить пробитое легкое и глубокий, сантиметров в десять, порез в боку. Ты думаешь, она не сможет залечить пробитые вены на шее? – Нейт видел, как испугался Барт, но сам почему-то не боялся. – Если хочешь, можем перед этим погуглить меры экстренной помощи. Но, мне кажется, все будет хорошо. Опять же, ты можешь не вгрызаться со всех сил, а сделать небольшие дырки… чтоб кровь не хлестала. Нейт пожал плечами, а затем подскочил от хватания за задницу. – Не-ет, – засмеялся он. – Из задницы ты крови не высосешь. Там же сплошные мышцы, нечего сосать. Затем Нейт снова посерьезнел, положил ладонь Барту на щеку, провел большим пальцем по его губам. – Я думаю, нам стоит попробовать. Я не боюсь, уж не знаю, почему, – повторил он. – Нейтан, я… – Выдохнул Бартоломью, потерянно глядя на брата. Напряжённо поигрывая желваками, он думал. Думал о том, что из-за своих чертовых приступов, в которых всегда фигурировала жестокая и кровавая смерть, он может просто не успеть вовремя остановиться. Но, заглянув в глаза Нейту, он понял, что сможет. Нет, что он должен. Обязан просто. Ведь Нейтан его брат и Бартоломью просто не может причинить ему вред по-настоящему. А потом в голове зазвучали слова Чарли: «Это всего лишь мысли, Барти, а они бывают у всех людей. Просто ты на них слишком концентрируешься. Они ведь не материальны, и ничего тебе не сделают». И тогда Бартоломью решился. Прикрыл на несколько секунд глаза, перестав мысленно орать от ужаса. Сосчитав до пяти, открыл веки. – Хорошо. Но, если сдохнешь, я, блять, на тот свет за тобой отправлюсь. Чтобы, сука, вернуть тебя и самому придушить к хренам. Нехуй тут, понял? – Ба-арт, – чуть насмешливо скопировал тон брата Нейт. – Ты же уже спас меня однажды. Ты меня не хочешь убивать. Ну, значит, все в порядке. Скажу даже больше. Пожалуй, единственное хорошее, в чем я касательно тебя уверен, это то, что ты меня любишь и не желаешь мне зла. Значит, и не причинишь его. Хотя, то, что было в ванной две недели назад у меня вызывает вопросы, но ладно… пока опустим этот момент. А затем Барт согласился и по спине Нейта пробежал холодок страха. Говорить об укусе в шею было легко… когда все это было в теоретической области. Теперь же… им предстояло через это пройти. И Нейту тоже стали приходить мысли, все ли будет хорошо. Но ладно, сам предложил, не отступать же теперь. – Что ж, тогда в интернете будем смотреть, что делать, если что-то пойдет не так? – Тон Нейта стал деловым и сосредоточенным. – Или прямо так попробуем? И ты… понимаешь вообще в какое именно место кусать? И, – Нейт чуть улыбнулся, стараясь этим ободрить и себя и Барта, – насчет того света договорились. Если что – найдешь и придушишь. – Нет, – мотнул головой Барт. – Я сначала найду тебя, воскрешу, потом придушу, потом снова найду, верну и опять придушу. И так по кругу. Заебёшься с такой вечностью! Потом он все же сменил гнев на милость. – Ну, и когда-нибудь всё-таки воскрешу окончательно. Чё нет-то? Пиздюка такого! Хмыкнув, Барт затем также посерьёзнел. – В теории я знаю, что делать. Читал литературу кой-какую… Так что… Бартоломью растянул губы, обнажая клыки, и медленно потянулся к шее Нейтана. – Да ты сам заебешься это делать, – Нейт снова хохотнул, но уже несколько нервно. И не заметил, как вцепился пальцами в простыни, комкая их. – И откуда ты знаешь теорию, интересно? Это как-то связано со снаффом?.. Нейт говорил и понял, что хотел бы говорить еще долго. Только бы оттянуть момент укуса. Чем он был ближе, тем более ему было страшно. И при этом он же сам все затеял! Вот как так оно получалось? Барт между тем уже потянулся к нему с клыками наголо. Нейт на это посмотрел и со вздохом приподнял подбородок. Как же сейчас ему будет больно… И он еще думал, что губы – это нежное и болезненное место. Но шея была в этом плане ничем не лучше. – Приятного аппетита что ли, вампирище, – пробормотал Нейт. – Чш-ш… – Прошептал Бартоломью в самые губы Нейтана. Накрыв его руку, сжимающую простынь, своей, он крепко сжал её, переплетаясь пальцами в замок. – Всё хорошо… Бартоломью повернул голову Нейтана набок. Поглаживая его другой рукой по волосам, он коснулся кожи языком, скользя им вдоль шеи. А потом несильно сжал кожу на шее зубами, после отпуская и впиваясь в нее губами, оставляя алеющую метку. Место его будущего укуса. Наконец, после всех этих прелюдий, Бартоломью сомкнул челюсти на шее, медленно пронзая плоть. Рот тут же наполнился густым потоком венозной крови. И Бартоломью судорожно сглотнул, закатывая глаза от удовольствия. Нейт послушно замолчал, теперь судорожно цепляясь за руку Барта вместо простыни. Страх его уже успел охватить целиком, заставив горло сжаться, а кожу пойти мурашками. Нейт боялся скорой боли и понимал, что так будет каждый раз, что он к этому никогда не сможет привыкнуть. Поэтому Нейт лежал весь напряженный, но голову, когда того захотел Барт, повернул послушно. Затем, впрочем, он не удержался, вздрогнул от прикосновения языка к своей коже. Нейт сразу ожидал клыки, но Барт не торопился, видимо, успокаивая его. Он поглаживал его по голове и целовал и Нейту действительно становилось немного лучше. Он даже немного сильнее запрокинул голову, выдыхая сквозь зубы и сильнее сжимая руку брата. И в этот момент Нейт почувствовал с Бартом какое-то… единение что ли? Будто Барт не просто собирался питаться его кровью, а они вдвоем равноценно участвовали в происходящем, делали друг другу приятно. Ведь, если пережить первую боль, Нейту тоже станет приятно… И в этот момент Барт его укусил. Нейт со всех сил сжал руку брата, напрягаясь и жмурясь. Он не хотел стонать, но больно было так, что просто невозможно было молчать. Так что Нейт застонал-захныкал сквозь закушенную губу, чувствуя, как между плотно сомкнутых век у него собирается влага. Шея действительно оказалась нежным местом и боль от клыков просто ошарашивала. Нейту почти сразу же захотелось отстраниться, оттолкнуть Барта от себя, и, чтобы не сделать этого, он, наоборот, дернулся к нему, обнимая свободной рукой. По щеке побежали горячие потоки слез, стекая на одежду, но Нейт сейчас едва это замечал. Он дышал-то через раз, весь организм и сознание были в шоке от происходящего. Бартоломью пил жадно, с причмокиванием. Кровь очень быстро ударила ему в голову, и Бартоломью издал первые стоны блаженства. Казалось, что такого кайфа он не испытывал никогда. Так хорошо ему было! И, если бы кто-то посмел сейчас им помешать… Барт не задумываясь убрал бы преграду с дороги. Он слышал всхлипы Нейтана, чувствовал с какой силой брат прижимается к нему. Но, что он мог сделать? Только продолжать гладить по волосам, опускаясь к бокам. А ещё ждать, когда и Нейт почувствует удовольствием. И тогда, он не сомневался, их ночь секса повторится. Барт заторопился, процесс захотелось ускорить. Сделав жадный глоток, он не без труда оторвался от раны. Быстро и неаккуратно разодрав себе вену на запястье, Барт протянул руку Нейтану. – Открой рот, Нейти, – скомандовал он. Нейту было просто ужасно, но ужас длился недолго. Гораздо меньше по времени, чем в прошлые разы. А затем как-то резко стало хорошо, без долгого переходного периода. Нейту показалось, что дурман просто ударил ему в голову, притупляя чувства и разум. И Нейт расслабился, продолжая лежать и плакать. Правда, почему вообще у него текли слезы, было непонятно, так как боль отступила, но факт – текли. Также у Нейта было ощущение, что он покачивается на мягких приятных волнах, среди которых каждое движение Барта отдавалось вспышкой удовольствия. Поярче, если Барт глубже запускал клыки в рану, послабее, если делал что-то другое. Нейту захотелось постанывать, этими звуками поощряя Барта к продолжению, но он не успел. Барт ему приказал открыть рот и Нейт приподнял голову и открыл. Зачем это надо было, он даже не спрашивал. Просто смотрел в глаза Барта своими, мутными. Нейту было интересно, что там сейчас он может разглядеть. Может, голодного хищника? Или маньяка? Или же Барт даже в таком состоянии сохранял самообладание и разум и оставался его братом? Желая получше это понять, Нейт наклонился к Барту, продолжая внимательно на него смотреть и совершенно не замечая его разодранную руку. Бартоломью требовательно поднёс руку ко рту Нейтана. – Давай, Нейти, это лекарство, – сказал он мягко, вновь возвращаясь к ране, про себя жалея, что никак её не придержал. Сколько крови успело вытечь впустую! Поразительная трата человеческих ресурсов. «А в Африке вампиры голодают», – пронеслась в голове глупая мысль. И не менее глупо засмеялся Бартоломью, едва не подавившись кровью. – Это твоя кровь, – Нейт перевел мутный взгляд на руку Барта. – Какое удовольствие мне ее сейчас пить? Я ж не вампир. А ты продолжай. Нейт коснулся рукой своей шеи. Текло оттуда нехило. Нейт поднес окровавленные пальцы к глазам, но затем безвольно уронил руку, расслабляясь. Чувствуя боль от того, как клыки заново входят в плоть, Нейт застонал, тут же сильнее открывая шею. И – ладно уж – накрыл своими губами руку Барта. Его кровь оказалась на вкус немного не такой, каковой ожидалась. Нейт думал, что она будет с сильным металлическим привкусом, но его не было, он проявлялся скорее в послевкусии. Сама же кровь показалась Нейту густой, насыщенного непонятного вкуса. И от нее внутри возникало ощущение прилива сил. Впрочем, нахрен оно сейчас было нужно? Нейт отпустил руку Барта и снова прижался к нему, обнимая и собираясь полностью насладиться укусом. От кровопотери уже слегка кружилась голова, но Нейту до этого не было никакого дела. Схватив Нейтана за волосы, Барт грубо дёрнул его назад. И снова подставил к его губам руку. – Возьми, – произнёс он требовательно. – Так мы оба сможем дольше наслаждаться процессом. Ты будешь восстанавливать кровопотерю. Так что взял, быстро. Взяв Нейтана за щеки, он несильно надавил на них пальцами, вынуждая его открыть рот. Кровь он больше не пил, холодно глядя на брата, и давая понять, что пока его приказ не будет выполнен, к ней он больше не притронется. Нейт мотнул головой, пытаясь высвободить свои волосы, а затем и лицо из цепких пальцев брата и несколько раздраженно посмотрел на него. Но в его состоянии сейчас было довольно сложно испытывать полноценные эмоции. Он хотел продолжения и самым легким путем к этому было подчиниться. Нейт и подчинился. Нейт снова приник к руке Барта, честно начав оттуда слизывать, а затем и высасывать кровь. От нее почти сразу прошло головокружение и разум Нейта немного прояснился. Поначалу, когда это произошло, Нейт хотел отомстить Барту за грубость и цапнуть его за разодранное запястье, но потом передумал. Нейту было хорошо, кровь не вызывала отвращения, и он любил брата в конце-то концов. Ну, что он вечно порывался ему плохо делать? Можно было, для разнообразия, и что-то хорошее устроить, наверно. С такими мыслями Нейт поцеловал запястье Барта, затем, впрочем, продолжая пить сочащуюся оттуда кровь, а затем подполз к нему вплотную, начав поглаживать по спине. – Умница… – Склонившись к уху Нейтана, прошептал Барт. А потом вернулся к ране. Однако, на этот раз он не стал снова её прокусывать. Нежно и неспешно слизывал он горячие потоки крови, обнимая кожу губами, посасывая, извлекая содержимое как через трубочку в молочном коктейле. Сильнее он прижал запястье к губам Нейтана, чтобы насытившийся его кровью организм потихоньку начал лечение. Ведь, упусти он из виду момент, когда крови вытечет слишком много, и всё дальнейшее придется делать в дикой спешке. А он так не хотел. Свободной рукой Бартоломью чувственно начал водить по торсу брата, опускаясь ниже, к самой ширинке, а затем вновь поднимаясь выше. Дразнил его, делая вид, что туда спускается совершенно случайно. Нейт снова тихо застонал от прикосновений губ Барта. Ощущения были такие, будто у него на шее, там, где укус, образовалась эрогенная зона и потому каждое касание там вызывало целую гамму эмоций. И возбуждало, побуждая к действиям. Нейт, продолжая пить кровь (и, кажется, сильно в ней измазавшись) спустился рукой по спине Барта ниже, уверенно запуская руку ему в штаны и сжимая в пальцах его задницу. Нейт думал о сексе, Барт, очевидно, тоже. Только вот Нейт уже побывал снизу и теперь ему было интересно другое. Конечно, в верхней роли его еще смущали некоторые моменты типа засовывания пальцев в чужие задницы, но… Тут хотя бы радовало то, что Барт вампир и, как он говорил, потребности посещать туалет у него больше нет. Бартоломью повёл уголком рта вверх, когда Нейтан тоже начал распускать свои руки. Ему и самому хотелось перейти к более активным действиям, но хотелось также и подразнить Нейтана. И второе желание пересилило. Вильнув задницей, Бартоломью попытался выйти из-под руки Нейтана. Игриво куснув его за мочку уха, он вновь как бы невзначай задел ширинку, поспешно возвращая руку к прессу. – Держи себя в руках, братец, – насмешливо проговорил он, подпустив в голос благочестивого осуждения. И, как ни в чём не бывало, вернулся к ране, вновь представляя себе несчастных голодающих вампиров. Нейтан руку не убрал после маневра брата, только сильнее сжал пальцы на его ягодице. Жестко и весьма властно. – Зачем? – Спросил Нейт, снова коротко стоная, когда Барт вернулся к его шее. – Ты хочешь секса, я тоже и среди нас нет стеснительных девиц, к которым нужен какой-то особый подход. Так что хорош тут задницей вилять и строить из себя скромность, – Нейт сильнее сжал задницу Барта, слегка царапая кожу ногтями. При этом он снова бросил пить его кровь. Нейту было и так хорошо и его внимание уходило теперь на облапывание. А еще у Нейта была еще одна свободная рука и ее он положил на живот брату, забираясь пальцами ему под майку и поглаживая там кожу. – Да, но… – Бартоломью выдохнул. Говорить получалось с трудом, ведь сейчас он просто кайфовал от прикосновений брата. – Я руки не распускал, – сказав, он резко сжал член Нейтана. – Это ты всё… грязно тут домогаешься до меня. Убрав руку, он принял невинное выражение лица, обиженно поджав губы. – А я всего лишь хотел немного пососать… – намеренно он взял небольшую паузу, тяжко вздыхая, – крови. Вновь приникнув к ране губами и поцеловав её на прощанье, Бартоломью поднёс к ней кровоточащее запястье. И, когда шея Нейтана обильно покрылась кровью, ободряюще улыбнулся, похлопывая брата по плечу. А потом, ладонью опершись о его ширинку, начал неловко приподниматься. – Пойду я, пожалуй, – всё с той же улыбкой бросил он. Нейт громко резко выдохнул, когда Барт сжал его член. На самом деле он уже плохо слушал брата. В голове стоял дурман после укуса и возбуждение, еще больше туманящее мозг. Нейт хотел Барта, определенно хотел, причем прямо сейчас. А вот Барту хотелось повыебываться. Он вроде как заживил ему рану на шее (Нейт не особо следил), а затем попытался встать. Но Нейт тут же оплел его плечи руками, не давая двинуться дальше. – Куда это ты собрался? Мы же только начали, – Нейт осуждающе покачал головой и потянул брата обратно на себя. – И ты же хотел пососать. Так не отказывай себе… это же можно делать не только с кровью. Нейт лукаво улыбнулся Барту, заваливаясь назад и тяня брата за собой. Снова затем его руки как-то незаметно перешли с плеч на задницу Барта, поглаживая ее и сминая. Барт забарахтался, пытаясь высвободиться из рук Нейтана. Вообще, захоти он этого на самом деле, давно бы уложил брата на лопатки, но, очевидно, этого он хотел как раз меньше всего. Потому потуги Бартоломью вырваться были все также бесплодны. – Разве? – Лукаво прищурившись, переспросил Барт. – И что же именно мы, по-твоему, не закончили? Когда руки брата вновь легли ему на задницу, он прогнулся в пояснице, затем резко опуская бёдра. Начав вилять ими из стороны в сторону, Бартоломью всякий раз ощущал член Нейтана через одежду. И хотя он продолжал старательно изображать попытки к освобождению, в глазах его плясали нетерпеливые огоньки. – Что ж ты такой непонятливый. Насосался крови и все, мозг пошел отдыхать? – Хохотнул Нейт. – Мы же тут обсуждаем твое желание пососать что-нибудь еще. Ну так, собственно, это и не закончили. Даже еще не начали. Барт ерзал так неправдоподобно, что Нейту хотелось смеяться. Вампир, который не может выбраться из братских объятий, ну да, ну да. Но пусть это и было забавно, но и приятно – тоже. Барт, ерзая, постоянно задевал член Нейта и это уже имело некоторый эффект. Нейт прогнулся под братом, сильнее прижимаясь к нему, а затем вновь запустил руку ему в штаны, уже спереди, накрывая ладонью через белье его член. И это было… необычно. Нейт немного выпал из атмосферы происходившего, анализируя свои ощущения. Член как член, но он никогда еще не трогал чужие… Нейт провел по нему пальцами, скорее изучающе, чем пытаясь возбудить… и, вроде, ничего ужасного после этого не произошло. Тогда Нейт уже увереннее стал его поглаживать сквозь ткань, делая так, как понравилось бы ему самому. – Ничего такого я не говорил!.. На секунду Бартоломью прикрыл глаза. А потом закусил щёку, чтобы не слишком показывать перед Нейтаном свои истинные чувства. Он был возбуждён достаточно и лёгкие постанывая так и рвались наружу. – Я сказал, что хотел пососать немного крови, – он начал приподниматься на локтях, активно крутя бедрами, так что щёку закусить пришлось сильнее. – И я пососал, спасибо. Наклонившись, Бартоломью чмокнул Нейтана в губы в знак благодарности. Нейт стал активнее двигать рукой по члену Барта, видя, что тому нравится. Да, братец пытался это скрыть и у него неплохо это получалось, но глаза его выдавали. – Не за что, – улыбнулся Нейт, когда Барт продолжил ломать комедию, и чмокнул его в губы. – И, что ж, ладно, теперь я хочу, чтоб ты пососал еще. Нейт прищурился, думая, как ему лучше поступить. Барт, очевидно, хотел прямой просьбы? Или более активных действий с его стороны в этом плане? Нейт приподнялся на локтях, немного отодвигаясь от Барта, так, чтоб под его носом оказался его пах. – Ну же, – Нейт кивнул на себя. – Долго мне еще тебе намекать на минет? На этих словах Нейт отвел руку от члена Барта, используя его же прием. Как Барт не хотел пить дальше кровь, пока Нейт не станет делать тоже самое, так и Нейт теперь показывал, что удовольствие продолжится, только, когда Барт займется делом. Растянув губы в улыбке, Бартоломью положил руку на член Нейтана, надавливая и поглаживая. Взявшись пальцами за ширинку, он медленно повел молнию вниз, растягивая каждое мгновенье. Легонько тронув ткань трусов ногтями, он полез дальше, отодвигая её и касаясь ничем не прикрытого члена. Двигая по стволу вверх вниз рукой, он потом вдруг остановился, переводя спокойный взгляд на Нейтана. – Ну, не знаю. Это твой член, там сперма. Я же не человек, не наемся… А ты продолжай. Бартоломью хмыкнул. Своим перефразированием слов Нейтана он остался крайне доволен. Нейт тихо выдохнул, наконец, добившись своего. Это было сложновато! Но, благо, все закончилось. Барт уже раздел его, коснулся прохладными пальцами… Нейт на этом моменте закусил губу, громко выдыхая и щурясь от ощущений. А вот затем Барт остановился. Нейт приоткрыл глаза и громко фыркнул, услышав, что ему сказал брат и сразу поняв, к чему была эта отсылка. – Соси уже давай, хорош выебываться, – Нейт достаточно ощутимо нажал ладонью Барту на голову, приближая ее к своему члену. – А я подумаю… продолжать ли. – Подумаешь? – Барт послушно лизнул ствол. – Это вряд ли… Скинув руку Нейтана с затылка, Бартоломью расстегнул верхнюю пуговицу на его штанах. Затем, быстро избавив его от них, дёрнул на себя за бёдра, увлекая на край кровати. А сам расположился на полу. Пошире разведя ноги Нейтана, Бартоломью заскользил языком по члену, двигаясь от основания до головки, обильно покрывая слюной и неотрывно глядя на брата. Он знал, что такие взгляды сильно смущают и, пожалуй, этого смущения и добивался. Нейт и опомниться не успел, как оказался на лопатках, полустянутый с кровати. И вот в таком положении он, наконец, почувствовал язык Барта на своем члене. Нейт тут же приподнялся на локтях, не желая пропускать детали происходящего. Это бы его возбудило еще больше, как возбуждало наблюдение за тем, как Барт пьет чью-то кровь (за исключением крови Чарли). Но, приподнявшись, Нейт столкнулся со взглядом Барта. Тот – как показалось Нейту – с дико пошлым видом облизывал его член и смотрел, неотрывно смотрел ему в глаза. Нейт мгновенно смутился от этого взгляда и, чувствуя, как стремительно краснеет, отвел взгляд. Но наблюдать Нейту все равно хотелось, так что он искоса поглядывал за действиями брата, избегая лишь его глаз. Нейт даже приподнялся еще немного на руках, чтобы лучше все видеть и, наблюдая, стал кусать губы, тяжело дыша. Барт очень неплохо все делал, не хуже женщин… Нейт сам бы так сходу не смог бы. У Барта же, очевидно, какой-то опыт был, и потому Нейт достаточно быстро стал распаляться. Но, пока он еще мог думать, ему пришла довольно странная мысль в голову. Что минет-то ему очень нравился, да и секс в целом тоже. Но болезненное удовольствие от укусов воспринималось сильнее и ярче. Нейту нравилось ощущать себя в чужих клыках, чужой власти. Скорее всего, это диктовалось дурманным состоянием при укусе, так как обычно Нейт ценил свою независимость, но сейчас он ярко почувствовал, что ему несколько недостает этого в сексе. Похоже, теперь нижняя роль ему становилась ближе… с Бартом по крайней мере. Но сейчас Нейт уже не хотел бы что-то менять. Трахнуть Барта ему тоже было интересно, а вот потом они разберутся окончательно, кто сверху, кто снизу. Бартоломью видел, как Нейтан засмущался, спрятал глаза, но наблюдения не оставил. Видел, и в глазах его мелькнуло победоносное надменное выражение. Он усмехнулся, отводя взгляд, тем самым давая Нейтану передышку. А потом сильно сжал бёдра пальцами, продолжая обильно покрывать слюной его член. Отпустив бёдра, он краем глаза заметил, как смятая им кожа расцветает багровыми полосами. Бартоломью вновь смял кожу, и, взяв головку в рот, опустил голову, впуская член в себя. И снова поднял взгляд. Нейт продолжал искоса наблюдать за Бартом, рвано, часто дыша. Но, когда Барт сжал его бедра, Нейт не выдержал и, запрокинув голову, застонал. При этом он слегка прогнулся в спине, сильнее разводя ноги. Хватание за бедра не было приятным, Барт сжал ему кожу очень сильно, наверняка до синяков, но Нейту это каким-то образом добавило ощущений от минета. И потому боль не воспринялась плохо, скорее, это было похоже на ощущения боли при укусе. Простонав, Нейт обратно опустил голову, продолжив наблюдать. Барт на время отвел взгляд и Нейт уже было расслабился, смотря как язык брата скользит по его стволу, как Барт обхватывает губами головку… Но затем Барт вновь поднял взгляд и Нейт вздрогнул. То ли от нахлынувшей на него смеси боли и наслаждения, то ли от резко вернувшегося смущения. И все же, несмотря на смущение, Нейт чуть двинул бедрами, желая, чтобы брат взял его член до упора, до самого горла. Рыкнув, Бартоломью вновь выкрутил кожу бёдер, потом с силой прижимая Нейта к кровати. Позже он передаст ему бразды правления. Но пока Нейт не был хозяином положения. И Бартоломью всё ещё продолжал дразнить его. Взяв ствол ровно на половину, Барт чувственно обнял его губами, опускаясь и поднимаясь. А потом, выпустив его изо рта, стал водить языком по головке. Он целовал её, обхватывал губами и неспешно посасывал. Нейт вскрикнул, дергаясь на сей раз уже не от боли, смешанной с удовольствием, а просто от сильной боли. Барт так ему выкрутил кожу, что у Нейта защипали глаза. Затем Барт прижал его к кровати и Нейт прекрасно понял намек – не дергаться. Барт управлял процессом, Нейту же оставалось только получать удовольствие. И оно вернулось быстро, едва Нейт отошел от боли. Барт сосредоточился на головке и Нейт снова тяжело задышал, облизывая пересохшие губы и затем начиная постанывать. Это было самое чувствительное место и Нейту хотелось большего, но Барт мучал его, держа ощущения примерно на одном уровне. – Ба-арт… – Нейт не выдержал, попросил-простонал. – Еще, пожалуйста… Барт улыбнулся, выполняя просьбу. Медленно он взял член Нейтана в рот, опуская голову всё ниже и ниже. И, когда почувствовал, как член упёрся в стенку горла, протолкнул его дальше, позволяя исчезнуть в себе целиком. На глазах тут же выступили слёзы, а горло сдавило спазмом. Но Барт не стал противиться этому ощущению, позволяя вибрации и дальше прокатываться по глотке, заставляя ту сжиматься и пульсировать, даря Нейтану дополнительных ощущений. Бартоломью знал, что не стошнит, поэтому не волновался. Затем, наигравшись, он вытащил член, давая передохнуть горлу. Вновь обняв головку губами, он сжал ствол в ладони, начав двигать головой и ртом в едином ритме. Получалось, что рука как бы стала продолжением его рта. Нейт снова запрокинул голову, долго протяжно стоная, когда Барт стал выполнять его просьбу. Почему-то Нейт думал, что тот захочет помучить его подольше, но нет. Нейт чувствовал, как его член проходит все дальше, до горла, как он и хотел, и само это осознание дико его возбудило. А когда горло Барта стало сокращаться, видимо, в рвотных спазмах, у Нейта вообще побелело перед глазами от удовольствия. Он стал стонать не переставая, борясь с желанием начать трахать брата в рот, чтобы стало еще лучше. Но тот ясно ему дал понять, что надо сидеть смирно, так что Нейт подчинялся. Затем Нейт почувствовал, как Барт немного приподнимается, и ему стало несколько легче. Впрочем, уже все равно было слишком хорошо. Нейт понимал, что в таком темпе долго не протянет – девушки редко делали ему минет, не очень любили это дело – а потому решил остановить брата. Медленно, через силу Нейт опустил руку ему на голову, останавливая. – Стой, братик, – Нейт сам не понял, как у него вырвалось это «братик», он Барта так только в детстве называл. Нейт потянул Барта на себя и сам потянулся к нему, затем вовлекая в поцелуй и обнимая его за плечи. Бартоломью подчинился. Порывисто подавшись к Нейтану, гладя его по свежим синякам и внутренней части бёдер, он ответил на поцелуй, властно проникая языком в его рот. Надавив Нейтану на грудь, он толкнул его обратно на спину. И, запустив руку под поясницу, коснулся входа, слегка надавливая. Нейтан не стал противиться тому, что поцелуй будет вести Барт. Он просто расслабился, прижался к нему, обнимая сильнее, и стал отвечать. Движения Нейта были такими же порывистыми, быстрыми, как у брата. Нейт наслаждался по полной всем происходящим. Но вот касание к своей заднице ему не слишком понравилось. Нейт, разорвав поцелуй, послушно прогнулся, когда его приобнял брат, но руку его от себя отвел. Вместо этого Нейт, все еще обнимая брата за плечи, перекатился с ним на кровати, оказываясь сверху. – Сегодня моя очередь, – с улыбкой качнул он головой. Оседлав бедра Барта, Нейт провел обеими руками по его торсу, затем подцепляя пальцами кромку штанов и начиная стягивать их. – Неужели? – Протянул Барт, осклабившись. Схватив Нейтана за волосы, он требовательно притянул его к себе, жёстко впиваясь в губы. Прежде, чем разорвать поцелуй, он прихватил нижнюю губу зубами, оттягивая её. – А силенок хватит? – Спросил он насмешливо. А после положил руку Нейтану на горло. Заглянув брату в глаза, он сжал пальцы, перекрывая кислород. Приподнявшись на локтях, Барт снова потянулся к его губам. – Неужели, – ответил Нейт, уверенно кивая. Решение он принял и хоть и колебался ранее, но теперь отступаться не собирался. И потому, когда Барт втянул его в новый жесткий поцелуй, Нейт, хоть и ответил, но уже не так, как раньше, а пытаясь перехватить инициативу. Не то чтобы это у него очень уж вышло, Барт его еще и куснул напоследок, но все равно Нейт уже начал менять стиль поведения. – И не волнуйся, братик, хватит, – Нейт снова использовал это обращение, на сей раз уже намеренно. А почему бы и нет? Он же тут признал себе, что по-прежнему любит Барта. И потому вот так ласково называть его было нормально. Даже, хотелось, пожалуй. Барт, правда, после своего вопроса схватил его за шею, перекрывая кислород, но Нейт – по крайней мере пока – сопротивляться не стал. Он сам рванулся к Барту, игнорируя недостаток кислорода, и впился в его губы поцелуем. На сей раз Нейт не собирался передавать инициативу, а потому сам начал целовать брата, глубоко проникая языком в его рот. Бартоломью отвечал не менее страстно, грубо проталкивая язык, лаская им нёбо, переплетаясь языком с языком Нейтана. А рука на горле всё продолжала сжиматься. В какой-то момент Барт впился зубами в губы Нейтана. Ощутимо куснув их, он откинулся на спину, с прищуром посматривая на брата. Расслабив, наконец, руку, он не убрал её, продолжая держать на горле и легонько его поглаживать. Из-за активных действий и адреналина Нейту очень быстро перестало хватать кислорода. Прямо совсем. Захотелось забиться в руках Барта, отодрать их от себя. Но Нейт терпел. Правда, под конец его губы при поцелуе уже стали подрагивать, что Барт мог заметить, потому что внутренняя агония без воздуха стала переходить в серое марево отключки. И все же Нейт выдержал, пережил этот поцелуй, потому как разорвав его, Барт его отпустил. Нейт шатнулся, на миг теряя восприятие реальности, но тут же глубоко вдохнул, еще через пару секунд более-менее приходя в себя. И только тогда Нейт заметил, как у него ноет губа. Барт ее цапнул, видимо, но Нейт, будучи тогда на грани потери сознания, не заметил этого. Нейт хмыкнул, посмотрев затем прямо в глаза Барта. Тот откинулся на постели, что Нейт принял за покорность и предложение продолжать. Так что Нейт вновь потянулся к штанам Барта, на сей раз уже не медля, а грубо и быстро стягивая их вместе с бельем. Откинув куда-то все ненужные тряпки, Нейт коснулся ног Барта. – Согни их, – сказал он. – Как скажешь, Нейти, – с деланой покорностью произнёс Барт. А потом забросил Нейтану ноги на спину, скрещивая их на пояснице. Взяв его лицо за подбородок, Барт большим пальцем провёл по щеке, поглаживая. И, медленно переместив руку на горло, слегка сжал пальцы, начиная душить, давя то сильнее, то ослабевая хватку. – Вот и молодец. И расслабься, – Нейт улыбнулся. – Хотя, ты все знаешь лучше, чем я. Барт забросил ему ноги на талию, и эта поза была для Нейта не прям очень уж удобной, но раз братец так хотел… Нейт, впрочем, быстро понял, причины его желаний. Снова Барт принялся его душить. И Нейт на это отвлекался! А хотел бы сосредоточиться на заднице Барта, чтоб ему ничем не навредить. Так что Нейту показалось, что эти удушения сейчас несколько невовремя. Тем более, что Барт бывало и сильно придушивал, после чего Нейт сильно вдыхал воздух и в итоге у него стала кружиться голова. Но все же в этом была какая-то своя изюминка, так что Нейт не останавливал брата. Вместо этого он облизнул два пальца и приставил их к его входу. Тут же вспомнились советы Барта, что тут надо вести себя, как с целкой, нежно и медленно. Но ведь Барт целкой-то в этом плане, судя по всему, не был. Так что, может, можно было не настолько уж и нежничать? Ну, хотя бы начать с двух пальцев, а не одного. С такими мыслями Нейт надавил пальцами, слегка проникая ими внутрь. При этом Нейт даже отвлекся от удушений, потому что почувствовал себя настолько странно, насколько это вообще было возможно. Он совал пальцы в задницу… и даже не девушке… а парню… и не просто парню, а брату… и еще и вампиру. Сочетание было то еще. Нейт сглотнул внезапно образовавшийся в горле комок и хрипловато спросил: – Ты в порядке? – При этом Нейт постепенно пытался проникнуть пальцами глубже. Плавными движениями то немного доставая их, то проталкивая немного вперед. – В порядке… – Прохрипел в ответ Барт, опуская ноги. Застонав, он подался навстречу пальцам Нейтана, отвлекшись от его шеи. Насадившись, Бартоломью откинул голову назад, затылком впечатываясь в матрас. Прикрыл глаза, хрипло выдыхая. Прелюдия затянулась и поэтому Бартоломью дико хотел, чтобы брат его уже поскорее трахнул и плевать он хотел на всю эту разработку… – Хм, а во рту он ощущался больше, – задумчиво проговорил Бартоломью, расплываясь затем в довольной улыбке. Нейт кивнул, услышав, что все хорошо, и еще немного протолкнул пальцы. Не то чтобы он ощущал большое сопротивление, но все равно не торопился, чтобы не делать Барту больно. Хотя сам Барт ему кучу раз уже делал больно и Нейт был бы не прочь отомстить. Но уж точно не так. Нейт продолжил двигать пальцами, анализируя ощущения. Совершенно не к месту вспомнилось, что в заднице температура у людей и других животных выше, чем в подмышках, к примеру. И, что забавно, на вампиров это правило тоже распространялось, потому как сейчас разницы температур Нейт не ощущал. Зато ощущал… да в принципе ничего особенного. Просто мышцы, мягко расходящиеся под пальцами, и все. Пока Нейт думал обо всем этом, Барт сам дернулся, насаживаясь на пальцы. Нейт вздрогнул и хотел было убрать руку, но потом понял, что это плохое решение. И раз уж Барт решил все ускорить, то теперь пусть привыкает. А потом он еще и пошутил! – Эй! – Тут же воскликнул Нейт. – Это же пальцы, а не член! Впрочем, до Нейта быстро дошло, к чему это Барт так шутканул. Хотел побыстрее? Нейт так-то был только за, так как был все это время нехило возбужден и хотел уже разрядки. Но ведь Барту будет больно… Нейт заколебался, при этом как-то на автомате снова начав двигать рукой. Вытаскивая пальцы почти полностью, а затем загоняя их обратно. В принципе, если Барт сам хотел, то Нейт не видел причин отказывать… – Сейчас сравнишь, – буркнул он, решившись. Убрав руку, Нейт плюнул на ладонь, затем размазывая слюну по члену. После чего опустился над Бартом, одной рукой упираясь в постель возле его головы, а второй приставляя член к его входу, слегка толкаясь внутрь. Вот тут уже Нейт почувствовал сопротивление мышц, но передышки больше делать не стал и медленно, но не останавливаясь, стал входить. При этом Нейт внимательно смотрел на Барта, не желая пропустить ни малейшего оттенка его эмоций. Самому же Нейту было просто офигительно. Барт был узкий и это дарило ни с чем не сравнимые ощущения. Плотно сжав зубы, Бартоломью тяжело задышал, чувствуя, как Нейт входит. Рефлекторно он схватился за простыни, тут же натягивая их и сминая. Было больно, но эта боль определенно ему нравилась. Сглотнув вязкую слюну, он облизнул вмиг пересохшие губы, и, улыбнувшись Нейтану, притянул его за волосы к себе, вовлекая в поцелуй. Изогнувшись в пояснице, он толкнулся вперёд, сам насаживаясь ещё, при этом болезненно вскрикивая, но лишь яростнее терзая губы Нейтана своими. Что ж, осознанная роль нижнего Барту очень даже нравилась. За исключением того факта, что он не мог руководить процессом целиком. Про себя он решил, что если и позволять себе иногда выступать в роли пассива, то только со сменой позиций. Впрочем, у них ведь с Нейтаном была ещё вся ночь впереди. Нейту не слишком приятно было осознавать, что Барту сейчас больно. Нет, небольшое удовольствие, конечно, было, имеющее корни во вредности (он же сам захотел побыстрее!), но совесть и сострадание были сильнее. И потому Нейт несколько смешался. Он почти ничем не показал этого, но в какой-то момент стал входить медленнее, жалея Барта. Но – зря, как выяснилось. Барт снова вовлек его в поцелуй и двинулся сам, сильнее насаживаясь на член. При этом Барт вскрикнул и вот это Нейту по необъяснимым причинам понравилось. Заулыбавшись прямо сквозь поцелуй, Нейт тоже толкнулся, входя в брата до упора и замирая в нем. При этом Нейт чувствительно прикусил Барта за губу, не давая продолжать поцелуй. Нейт сейчас ощущал себя главным, он полностью контролировал ситуацию и остановился он именно потому, чтобы показать это Барту. Чтоб он сам пока не рыпался. А Нейт пока просто наслаждался ощущениями – как моральными, так и физическими. Бартоломью сдавленно замычал Нейтану в губы от острой боли, раздавшийся внутри. Дернулся было, пытаясь инстинктивно отстраниться, но, почувствовав, как кожа губ его натягивается, замер. Зло зыркнув на Нейтана, он слегка мотнул головой, требуя отпустить его. Из груди его послышался тихий рык. Многозначительно он оскалил клыки, обещая, что потом Нейтан своё ещё получит. Нейт, продолжая улыбаться, ответил Барту довольным взглядом. Ни рычание, ни клыки на него впечатление не произвели. Барт его сегодня укусил в шею, и он выжил. Что уже могло быть страшнее! Да и Нейт, как и говорил ранее, точно знал, что Барт не желает ему зла. Так что, продолжая удерживать губу брата, он пододвинул к нему руку, прихватывая за волосы и только потом отпуская. Нейт сначала мягко сжал пальцы, но затем сильнее, не позволяя Барту дергать головой. Сам он приподнялся, чтобы братец не дотянулся до него и не куснул, и медленно, плавно начал в нем двигаться. Не сильно выходя, почти постоянно загоняя в Барта член до упора. От толчков Бартоломью тяжело рвано задышал. Он жадно ловил ртом воздух, которого вдруг стало катастрофически мало. Руки, впивавшиеся до того в простыни, теперь обнимали Нейтана, точно Бартоломью судорожно искал спасения, находясь посреди бушующего океана. И, пожалуй, он действительно тонул в этом море новых ощущений. Так больно было, точно его пытались разодрать изнутри. Но одновременно с этим так хорошо. И боль, смешиваясь с удовольствием, дарила просто неповторимый коктейль, готовый вылиться оргазмом. Не сию минуту, разумеется, но Бартоломью чувствовал, что его сладостная пытка приведет его в итоге именно к этому. Нейт видел, что Барту все еще больно, но при этом, кажется, ему было и неплохо. По крайней мере, он перестал цепляться руками за простыни, что показалось Нейтану хорошим знаком. И клыки Барт спрятал. Нейт, заметив это, про себя с улыбкой подумал, что нашел способ нейтрализации вампиров лучше, чем кресты и чеснок. Всего лишь жестко трахать… и готово. Между тем Нейт и еще кое о чем подумал. О том, что он трахает сейчас не девушку, которой было бы приятно без каких-то дополнительных действий, а парня. И стоило бы уделить внимание его члену. Нейт свободной рукой потянулся к нему, но это оказалось не очень удобно. Тогда Нейт на время вышел из Барта и закинул его ноги себе на плечи, приподнимаясь и сам. Заново смочив свой член слюной, Нейт резко толкнулся в Барта. У него там все было уже разработано, наверно, так что чего такого. Рукой же Нейт накрыл его член, начав надрачивать в том же темпе, в каком и трахал. Нейтан вышел из него и Бартоломью хотел было уже возмутиться, но не успел. Почувствовав, как брат снова проникает в него, он вскрикнул от неожиданности и наслаждения. Теперь, когда его ноги находились в поднятом положении, угол проникновения изменился, позволяя почувствовать всю гамму удовольствия. А ещё Нейтан накрыл рукой его член и это несомненно было приятно, но хотелось чего-то более жёсткого и экзотического. Заглянув Нейтану в глаза, Бартоломью наградил его долгим чувственным взглядом. И, проведя кончиком языка вдоль ряда зубов, хрипловато произнёс, растягивая губы в пошлой улыбке: – Я хочу, чтобы ты трахал меня, Нейтан. Грубо и жёстко. Нейту нравилось слушать эти редкие крики и стоны, даже очень. Девушки с ним стонали почаще, но звуки Барта Нейту нравились больше, потому как казались более наполненными эмоциями. И потому Нейт хотел, чтобы Барт вот так вот вскрикивал еще. И решил трахать его жестче, чтоб этого добиться. А тут Барт и сам об этом попросил. Томно так, соблазнительно. Нейт на это про себя скептически хмыкнул, а вот на другую деталь внимание обратил. Как Барт приоткрыл рот, проводя языком по зубам… клыкам в том числе. Нейт хитро прищурился, склонив голову и смотря на брата. – Ну, из нас двоих это ты специалист по «жестко», но… – Нейт усмехнулся. – Я могу попробовать взять с тебя пример. Нейт временно перестал дрочить Барту. Вместо этого он обеими руками дернул его за бедра на себя, вновь насаживая на член до упора и начиная трахать в быстром, жестком темпе – сильно выходя и также сильно вбиваясь обратно. Одной рукой Нейт продолжил придерживать Барта, другой же схватил его за правую руку, дергая к себе. Изучающе поглядев на полузатянувшуюся рану, которую Барт сделал себе клыками, Нейт сам впился в нее зубами, стараясь разодрать и добраться до крови. С его зубами это было совсем неудобно, но Барт хотел «жестко» и вот и получал. И жестко, и больно. И вообще пусть почувствует себя на месте Нейта. Барт застонал, теряясь в ощущениях, давясь эмоциями. От каждого нового толчка возбуждение внутри нарастало. А потом Нейтан впился в его руку зубами и Барт болезненно взвыл, скребя свободной рукой по спине брата. Захотелось, чтобы зубы его проникали в плоть ещё дальше, ещё глубже. Он представил, как Нейтан зубами раздирает мясо, трясёт головой из стороны в сторону, трепля нервы, разрывая вены. И кровь, вырываясь горячим водопадом, заливает всё вокруг. Кажется, это было первое видение, где, наконец, не Барт выступал в главной роли. А ещё оно возбуждало, отчего Барт застонал громче, сходя с ума от желания. Нейт продолжал трахать Барта в быстром темпе, не волнуясь уже о том, больно ли ему или нет. Барт выл и стонал и Нейту этого было достаточно, чтобы понимать его состояние. Что все было хорошо. И это было замечательно, потому что для Нейта все же на первом месте стояли ощущения Барта, и он сам не смог бы расслабиться, если бы думал, что делает что-то не так. Прогнувшись в спине и тоже глухо простонав от пальцев Барта, Нейт сильнее впился в его руку. Раздирать кожу было сложно… Нейту приходилось хватать ее и буквально рвать, по-собачьи дергая головой, чтобы добраться до крови. Наверняка это было очень больно. Но не больнее острых как ножи клыков, глубоко входящих в плоть, так что Нейт угрызений совести не чувствовал. Постепенно он добрался до мяса, а затем и до вены. Нейт прошелся по ней языком, ощущая пульсацию крови внутри и думая, насколько опасно будет порвать ее вампиру. Наверно, не слишком. С его-то регенерацией. Так что Нейт схватил ее зубами, сжал и сильно мотнул головой, тут же затем приникая губами к мощно хлынувшему потоку крови. – Пожалуй, твоя кровь мне все же нравится на вкус, – сказал Нейт, на миг отрываясь от руки Барта и облизывая окровавленные губы. Крови вообще было как-то даже слишком много… Нейт был весь в крови, Барт тоже… да еще и с руки у него сейчас нехило текло. Как будто они тут не сексом занимались, а были двумя маньяками, убивающими друг друга. С каждым новым укусом из груди Барта рвались стоны отчаянного наслаждения. Он рычал, беспорядочно мечась под Нейтаном. Впивался ногтями в его спину, безжалостно царапая кожу. – Больно… Больно! – Проскулил Барт, чувствуя, как зубы брата будто разрывают руку до ошметков мяса. По руке потекло горячее, и Бартоломью выдохнул, испуганно глядя на собственную руку в зубах Нейта. – Чё-ёрт… – Обескураженно выдохнул он. Он испугался. Испугался, что его видения теперь начали происходить с ним наяву. Но, если всё это не взаправду, как он это поймёт? А Нейтан… он тоже не настоящий?.. Что, если всё происходящее с ним сейчас иллюзия, плод его больного воображения? Нужно было убедиться и Бартоломью протянул руку, обагряя её кровью. Попробовал. Нет, кажется, настоящая. Переведя взгляд от раны на Нейтана, он провёл рукой по его лицу, размазывая кровь. Но и Нейтан и оставленная им рана остались на месте, а значит… Значит его брат каким-то образом догадался о чём он сейчас думает. Бартоломью плотоядно оскалился на Нейтана, по телу его прошла приятная, ни с чем не сравнимая судорога. Его захлестнула какая-то совершенно животная дикая страсть. Подавшись вперёд, он начал судорожно слизывать свою же кровь возле самых губ Нейтана, проводя языком и по ним, прихватывая зубами. Нейтан пил кровь большими мощными глотками, так как ее из вены текло действительно много. И ему действительно постепенно начинал нравиться ее вкус, но даже больше, чем он, Нейту нравилось ощущение прилива сил, какого-то почти всемогущества. Поэтому он пил и пил, наслаждаясь почти также, как наслаждался Барт, высасывая его кровь. Барт при этом скулил, а у Нейта почему-то от этого внутри все сжималось сладкими судорогами. «Больно, больно…» – эти слова, просто слова, но сказанные его братом и таким тоном, едва не довели Нейта до оргазма. Он рыкнул, тут же глубже впиваясь зубами в руку Барта. А тот был, кажется, в шоке, ну и черт с ним! Нейт вошел во вкус, его глаза горели каким-то нездоровым блеском. Но пить вечно Нейтан не мог – надо было сделать передышку, а потому в какой-то момент он бросил руку вместо этого как-то по животному начав облизывать губы. Затем Барт зачем-то провел окровавленными пальцами по его лицу и подался к нему. Нейт тут же скинул с себя его ноги и повалился на кровать, прижимаясь всем телом и начиная двигаться еще быстрее, будучи уже почти на грани. Барт прихватывал его губы зубами и Нейт мотнул головой, открывая шею. – Тоже… кусай, – выдохнул он, с новыми силами хватая руку Барта и приникая к ней губами. Просить дважды не пришлось. С готовностью Бартоломью исполнил просьбу брата, вновь впиваясь в его шею, жадно прогрызая себе путь к крови. С какой-то звериной жестокостью Нейт вдалбливался в него и Бартоломью стонал не переставая, проваливаясь в пучину сладостного безумия. Очередная судорога сотрясла его тело, когда они вместе с братом начали пить кровь друг у друга. Окрасив вторую руку своей кровью, Бартоломью заскользил ею вдоль торса брата. Затем провёл по его спине и ягодицам, оставляя отпечатки крови и на них. Теперь Нейт был весь в крови. Его крови. А значит принадлежал отныне ему. И только ему. Этот след, оставаясь незримой меткой, навсегда соединил их, сплетая воедино. И, если кто-то попытается стереть метку, нарушить её единство, он поплатится за это жизнью. Бартоломью засмеялся, собственнически проводя языком по шее Нейтана, после вгрызаясь в неё с новой силой. Нейт тоже стал вторить стонам Барта, резко, в рваном ритме вдалбливаясь в него. И когда Барт его укусил, когда его клыки разорвали плоть на шее, Нейт едва не закричал. Боль ударила в голову, дополняя удовольствие и тут же доводя его до оргазма. Наслаждение на некоторое время перекрыло все и Нейтан выпал из реальности, лишь глухо в голос стоная. Но двигаться Нейт не прекратил, стараясь довести до оргазма и брата. Между тем приятные ощущения внутри него постепенно стали сходить на нет, а вот боль никуда не девалась. Но Нейт терпел, вновь ощущая себя в зубах сильного и властного хищника и получая от этого моральное удовлетворение. Взревев, Бартоломью оскалился, чувствуя приближение мощного оргазма. Заключив Нейтана в жаркие объятия, он притянул его, начав двигаться навстречу. И, спустя несколько таких толчков, глухо застонал и излился вслед за Нейтаном. После он обессиленно рухнул на кровать, наслаждаясь плывущим и подрагивающим миром вокруг. В голове стояла приятная тяжесть, а тело точно набилось нежной ватой. Вяло Барт дёрнул рукой, кивая Нейтану на его шею. – Приложи бинтик к ране, – пошутил он, лениво шевеля губами. Когда Барт кончил и рухнул на постель, Нейт упал следом, а затем, через некоторое время, перекатился на спину, выходя из Барта. Говорить Нейту не хотелось, делать что-то тоже, даже мыслить было лениво… Этот секс… Это было что-то невероятное и очень эмоциональное. Нейт вяло пытался припомнить, когда еще ему было так хорошо, но ничего не приходило на ум. Хотя, может первый его раз мог бы сравниться по эмоциям, но тогда все было просто ново… А сейчас это была какая-то дикая страсть, смешанная с жестокостью и любовью. Коктейль из боли и удовольствия. И Нейт, хоть и несколько скептически относился к тому, чтобы быть сверху, ни разу не пожалел. Как его там Барт спрашивал в начале? Хватит ли силенок? Хватило, да еще как. Нейт был собой более, чем доволен. Подчиняясь словам Барта, он перетащил его руку к себе на шею, затем снова замирая. – Ты как? – Вяло спросил Нейт еще через несколько минут. – И… э… – Нейт окинул себя взглядом и внезапно заметил, что весь в крови. – Почему я выгляжу как маньяк, только что зарезавший свою жертву? – Нейт стал оглядываться. – И… кровать тоже так выглядит… и ты… Черт, да мы вообще все в крови! Нейт нехило удивился этому обстоятельству. То есть, позволяя пить свою кровь и раздирая Барту руку, он, конечно, осознавал, что крови будет много, но чтоб настолько… Увидь кто, дико бы испугался. – Так бывает, когда перегрызаешь вену зубами, – хмыкнул Барт. А потом он повернулся на бок, кладя голову Нейтану на плечо. – Ну, и… – он игриво провел пальцами по груди брата. – Как ты себя чувствуешь после своей первой жертвы? – Эм, ну… – Нейт тут же дико смутился. – У меня нет клыков и ножа под рукой не было… поэтому и вариантов не было… Кхм. Нейт подумал, а не извиниться ли ему? Но промолчал. Он хотел это сделать и Барту понравилось, раз он в итоге кончил. Так какие проблемы? Но вот обсуждать это было… перебором, однозначно. Слишком смущало. Так как Нейт обычно, хм, так себя не вел. Вообще-то никогда он себя еще так не вел. – И, э-э, – Нейт покосился на брата, положившего голову ему на плечо. Опять Нейту захотелось все отрицать или вообще смолчать, но… Нейт не чувствовал вины и потому мог быть честным. – Нормально чувствую, удовлетворенно. И внутри не усталость, а прилив сил и… я снова вижу в темноте, кажется! Нейт только обратил на это внимание, но это действительно было так. Кровь вампира определенно давала некоторые бонусы. – Прилив сил, значит? – Прищурившись, спросил Бартоломью. Закинув ногу на Нейтана, он перебросил через него торс, оказываясь сверху. Насмешливо поведя уголком рта, Барт положил руку на член Нейта. – И куда же ты думаешь деть эту энергию? Нейт посмотрел в глаза Барту, когда тот оказался на нем. Посмотрел без всякого выражения, намеренно скрывая эмоции, хотя про себя он и улыбался. – Я думаю сполоснуться, затем полностью поменять на кровати белье и лечь спать, так как мне завтра на работу, – сказал он, игнорируя руку на своем члене. – А, если у тебя тоже еще полно энергии, ты можешь мне с этим помочь. С бельем, в смысле. Нейт не отводил взгляд от Барта, но он оставался непроницаемым, а тон – нейтральным. – И ты вот так собираешься растратить дарованные тебе силы?! – Барт фыркнул. – Я тебя умоляю… Ближе наклонившись к Нейтану, он взял его член в руку, слегка сжав. – Само провидение послало тебе уникальную возможность испытывать оргазм за оргазмом на протяжении всей ночи. А ты собираешься так безбожно эту возможность упустить? Не верю! Барт сильнее сжал кулак, начиная еле уловимые движения вверх-вниз. И хотя двигал рукой он не слишком активно, но он делал это чувственно, с четким намерением вновь возбудить брата. – А мягкую кроватку я нам постелю, не волнуйся, Нейти… – прошептал он ему на ухо. – И… мы можем продолжить. – Ну да, так и собираюсь, – Нейт напоказ зевнул и прищурил глаза. – Точнее, сохраню силы до завтра и потрачу на работе. Может, больше всего наработаю благодаря им. А испытывать оргазмы всю ночь… Будет же еще ночь. А потом еще. Нейт прекрасно чувствовал касания к своему члену и чувствовал, что его тело на них отзывается. Но сам все равно сохранял равнодушную мину. – И, раз постелешь, то давай, стели, – Нейт снова намеренно зевнул, но руку Барта убирать от себя и не думал. – Ага-а… – Протянул Барт на последнюю фразу Нейтана. Он прекрасно чувствовал, как тело Нейтана отзывается на его касания. И понимал, что Нейтан из вредности ломает перед ним комедию. Потому продолжал свои манипуляции над его членом, ускоряя темп и делая ласки более чувственными. И почему только его брат такая мелкая противная задница? Держа его член в кулаке, он стал водить большим пальцем по головке. – Только в ванну я тогда первый, – с лёгкой язвинкой в голосе проговорил Барт. – А то чистое бельё сразу и испачкаю. С этими словами Бартоломью убрал руку, прекращая ласки и собираясь уходить. Барт стал сильнее ласкать его член и тут уж Нейту сложно стало сдерживаться. Внешне он еще никак не показывал возбуждение, но оно вновь возникло внутри, подстегивая согласиться на повторный секс. Только, наверно, Барт захочет быть сверху? Нейт в этот раз был бы не против, потому как еще изначально решил про себя, что снизу ему более комфортно эмоционально. Но, пока Нейт все это думал, Барт убрал руку. – А-а… – Нейт чуть дернулся. – В смысле да, хорошо. Пойдешь мыться первым. Но я тут подумал, что это все можно сделать и чуть позже. Нейт сдался, чуть улыбнулся брату, показывая, что вредничать больше не намерен, и сам вернул его руку себе на пах. – Ну, конечно, можно, братик, – подмигнул Барт Нейтану. Слегка сжимая ему яички, Бартоломью стал приподнимать и опускать их. Второй рукой он вновь вернулся к стволу, двигая по нему рукой вверх-вниз. – Знаешь, Нейти… – Бартоломью поморщился, недовольно качая головой. А потом жёстко сдавил яйца брата. – Не люблю, когда мне ебут мозг, говоря сначала одно, потом другое. Резко подняв Нейтана с кровати, он жёстко прижал его к стене, подставив руку ему под голову, чтобы он не ушибся. Грубо Бартоломью раздвинул коленом его бёдра. И, надавив предплечьем на шею, потянулся рукой к входу. Нейт тихо застонал, когда Барт вернулся к ласкам, но затем подавился стоном, когда Барт сжал ему яйца. – Уй-й… – Нейт попытался отстраниться от Барта, но был вздернут и прижат к стене. Нейт думал, что влетит в нее затылком, но влетел в руку Барта, против воли от этого заулыбавшись. Барт заботился о нем, хоть иногда и весьма своеобразно. – Раз не любишь, значит, мне надо было стоять на своем первоначальном решении, – заметил Нейт с лукавым смешком, показывая этим, что происходящее его ни капли не смущает и не пугает. Но, несмотря на свои слова и поведение, Нейт послушно раздвинул ноги, когда Барт засунул меж них колено. Еще Барт его держал за шею, но дышать было можно, так что Нейт пока на это не реагировал. Вообще ему нравилось, что он вот так вот со всех сторон зафиксирован, это рождало то самое приятное чувство беспомощности и нахождения во власти другого, более сильного существа. – Ну-у, – с улыбочкой ответил Барт, – я ведь тебя уважаю. А потом он сильнее надавил Нейтану на горло, одновременно с этим медленно вводя в него палец. Когда палец вошёл в Нейта, Бартоломью приблизил к нему лицо, заглядывая в глаза. И начал быстро двигаться внутри. – Оно и видно, как ты уважаешь, – только и успел сказать Нейт прежде, чем Барт сильнее надавил ему на горло. Нейт широко распахнул глаза и захрипел, пытаясь урвать себе хоть немного воздуха. И в этот же момент Барт ввел в него палец, что Нейт пропустил, будучи сосредоточен на шее. Но потом он прочувствовал все сполна. Больно особо не было, но определенно было неприятно. Нейт поморщился, продолжая кашлять и судорожно, урывками дышать. Но, когда Барт приблизил к нему лицо, Нейт не стал отводить взгляд. Он знал, что Барт там сможет разглядеть боль и некоторое смятение, вперемешку с возбуждением, так и пусть себе наслаждается. А вот когда Барт стал активно двигать пальцем внутри, Нейт сильнее стал морщиться и схватился за его другую руку, перетерпливая ощущения. – Ну же, Нейти, – вкрадчиво произнёс Бартоломью, растягивая слова. – Не куксись, улыбнись. Или ты не доверяешь своему «братику»? Барт ослабил хватку, давая Нейтану передышку. Перестав двигать пальцем внутри, Барт ввёл его на всю длину. Согнув в направлении лобковой кости, нащупал внутри небольшое уплотнение. И мягко надавив, стал медленно массировать. Вернувшись к горлу Нейта, Барт расположил руку у него под подбородком, придушивал на несколько секунд, затем снова отпускал, позволяя ему вдохнуть кислорода. Бартоломью давил на те же болевые, что продавливал тогда Лисси… Ему пришлось закусить щёку, болью отгоняя это сравнение и невольный образ окровавленной девушки. Слишком часто в последние дни он думал о ней. Представлял картины расправы. Что уж говорить, Барту тогда понравилось. Безумно понравилось ощущение власти над чужой судьбой, чужой жизнью. И теперь ему всякий раз стоило большого труда подавлять в себе желание причинить боль и вред кому-то ещё. Он сдерживал себя даже со шлюхами. И тем более он это делал и с Нейтаном. Уйдя в свои мысли, Бартоломью не сразу сообразил, что всё это время сжимает в руках горло брата. А, поняв, сразу же отпустил, придержав за подбородок, чтобы Нейт не упал. Хм, что ж, хотя бы он не бросил массаж простаты. Перекрытие кислорода же должно было лишь усилить эффект. Во всяком случае с некоторыми это работало… Нейт попытался улыбнуться, услышав слова брата. Не потому, что хотел, а потому что тот ему приказал. Ну или попросил, не важно. Нейту же хотелось сейчас подчиняться, так что он и подчинился. От этого внутри возникло довольно странное, но приятное ощущение. Нейт не мог бы его описать, но, наверно, нечто подобное чувствовали мазохисты или… как они там правильно назывались. Удовольствие от подчинения против своей воли, чтобы порадовать другого. Это на самом деле было очень интимное и грязное чувство и удели Нейт его осмыслению хоть какое-то время, он бы запретил себе так чувствовать, потому что он не такой. Но времени этого не было. Барт ослабил хватку на его шее и все, чего Нейт хотел, – это успеть надышаться. – Доверяю, – прохрипел он, когда более-менее смог восстановить дыхание. – Так что… делай, что хочешь. Это было достаточно смело со стороны Нейта, разрешить нечто подобное, но… похоже, ему хотелось еще адреналина. Первую его дозу он получил, разрывая руку Барта зубами. А что даст вторую – это было решать уже брату. Нейт почувствовал, как тот снова сжимает руку на его шее, делая больно и перекрывая дыхание насовсем. И как у него только пальцы не скользили? У Нейта же вся шея была в крови. Эта мысль пронеслась в голове, а потом была вытеснена потребностью в кислороде. Нейт дернулся и на удивление Барт ослабил хватку. Нейт вздохнул, но затем снова оказался без воздуха. И уже буквально через пару минут чередования судорожных вдохов и отсутствия воздуха у Нейта закружилась голова, а все мысли из нее стали испаряться. Но вот чувства остались. И довольно приятные. Барт перестал двигать пальцем у него в заднице, зато нашел какую-то точку, от которой стало приятно. Это были достаточно экзотические ощущения, не похожие на удовольствие, когда кого-то трахаешь, но Нейту понравилось. Он постарался сосредоточиться на этом чувстве, а не на шее, и это даже начало получаться, только вот…. У Барта внезапно остекленели глаза, он будто выпал из реальности и случилось это в момент, когда он сжимал горло. Какое-то время Нейт протянул без кислорода, затем стал дергаться, пытаясь скинуть руку, а потом на него напала паника и сознание стало меркнуть. Нейту показалось, что он умирает и никак не может остановить этот процесс. Перед глазами замелькали темные точки, в ушах послышался какой-то гул, а все конечности резко стали ватными. Нейт действительно дико испугался этого и его затрясло. Но он уже не чувствовал этого. На миг все померкло, а затем Нейт осознал, что Барт его отпустил и удерживает от падения за подбородок. Нейт испуганно посмотрел на брата. Тот продолжал что-то делать в его заднице пальцем и Нейт хотел бы снова почувствовать удовольствие, но произошедшее его потрясло. Его продолжало потряхивать и Нейт не знал, что с этим делать и что это вообще было. Барт его чуть не задушил? Или что? И зачем он только сказал ему делать все, что хочет! Он же вампир, он же мог не рассчитать силы и… и… На волне паники Нейту тут же вспомнилось, как он едва не погиб на улице две недели назад и это, конечно, его не успокоило. Наоборот, вернулись те чувства, тот страх смерти и желание жить. Кажется, Нейт тогда получил какую-то травму… которая сейчас случайно всплыла. И травму сильную. Нейтан сейчас просто смотрел на Барта, но на деле ему хотелось от него сбежать, разрыдаться где-то в углу и молить, чтоб он не умер. Это было позорно и тупо и Нейт это понимал и сдерживался, но в его сознании бушевала какая-то дикая иррациональная паника. – Чш-ш… Нейти, ты чего? – Мягко проговорил Бартоломью, тут же убирая из него палец. Он увидел, в каком состоянии находится его брат. И, хотя он не вполне понимал причину, догадывался, что виноват в ней был он. Бартоломью прижал Нейтана к себе, покрывая поцелуями его щёку. – Я ведь здесь, с тобой, – продолжал увещевать он. – А пока я рядом, ничего с тобой не случится. Я не допущу. Он всё испортил. Опять. И от осознания того, что он напугал Нейтана, что он не сдержался, на глазах показались слёзы. Медленно они покатились по щекам, попадая на кожу брата, оставляя на ней разводы. Бартоломью понимал, что врал Нейтану. Не лучше ему рядом с ним, ведь он опасен. Но он верил или лишь очень хотел верить, что без него Нейтан уязвим ещё больше. Потому он продолжал врать. Ведь нужно было выбирать меньшее из двух зол, так ведь?.. – В-все хорошо, – слова Нейту давались тяжело, так сильно и внезапно приложили его эмоции. – Просто… я… Нейт замолчал, потому что дальнейшее было сложно сказать. Нужно было морально собраться, а то все закончится слезами, как у Барта. Кстати, почему он плакал? Неужели настолько расстроился, что опять накосячил? – Я… – Продолжил Нейт, немного собравшись. – Почувствовал себя как тогда, когда мне воткнули в легкое нож. Там тоже очень быстро нарастала слабость, было больно, нечем дышать и сознание уплывало… и сейчас это повторилось и… – Нейт нервно хохотнул. – Кажется, тот случай не прошел для меня просто так. Мне стало очень страшно, извини. Я же знаю, что ты мне не причинишь зла, говорил уже. А это… само сейчас произошло. Нейта продолжало трясти и он не знал, почему. Вроде и паника пошла на нет, а тело все равно… И руки очень холодными были и в голове все было кувырком. – Давай продолжим, – сказал Нейт, несмотря на все то, что с ним творилось. Может, это было что-то типа панической атаки, хрен знает. Но он же себя контролировал и не бежал рыдать в угол, как ему хотелось пару минут назад. Значит, справлялся. И Нейт только заметил, что Барт его обнимает и целует. Это было мило. Хотя… как Нейт и думал, ничего глобально не менялось. Барт косячил, потом пытался исправлять косяки. И так по кругу. Нейт, впрочем, решил его принять, несмотря на это. И этот косяк не был достаточно критичен, чтобы он менял свое мнение. – Нет, – Бартоломью уверенно мотнул головой. – Та ситуация никогда больше не повторится. Всех порву, кто на тебя даже просто посмотрит косо. Бартоломью отстранился, сконфуженно потирая затылок. Неловко он улыбнулся Нейтану. – И да, хорошо. Никаких с тобой экстремальных практик, значит… Думал, понравится тебе… Как бы он хотел, чтобы слова его были правдивы. Что он действительно просто решил попрактиковать с Нейтаном удушения. Но, хоть Барт мог наврать брату, успокаивая таким образом, он-то знал, что это не так. И, кажется, его состояние после мести за брата лишь ухудшилось, приобретя характер мании, навязчивых желаний и образов. – Мне, может, и понравилось бы, если бы не было так похоже на… – Нейтан отвел взгляд. – Смерть. Мне казалось, что я умираю. Я понимаю, что только казалось. Но недавно ведь не казалось… Неужели ты не мог отпустить меня раньше, когда я пытался сбросить твою руку? На что ты там так отвлекся? Я видел по глазам… Нейт вздохнул и как-то погрустнел. Действительно ведь не понял, что это было. Барт сказал, что это просто была такая вот экстремальная практика, но, если бы так, он наверно был бы внимательнее к нему. Настрой на секс постепенно пропадал и вообще становилось грустно. Просто потому, что все так обернулось и потому что… Нейт до сих пор не мог справиться с дрожью, черт! Его организм будто жил своей жизнью и, хотя опасность миновала, пытался изо всех сил выжить. – Может, – снова заговорил Нейтан. – Я тебе отсосу и спать ляжем? Или типа того? Надо ж было исправить ситуацию. Это у Нейта весь настрой сбился, а у Барта, наверно, нет. Хотя, не слишком ли это было щедро? Простить Барта за косяк, лишиться повторного секса и еще и ему отсосать после всего. Хотя… Нейту, честно говоря, сейчас было все равно. Он хотел, чтобы Барт его оставил. Хотел уснуть и перетерпеть свое плохое состояние. А, чтобы мирно разойтись с братом, чтоб он не заметил, насколько все плохо, можно было и отсосать. – Что ж, предложение весьма заманчиво, – Бартоломью невесело улыбнулся. – Но… я не хочу, чтобы ты делал мне одолжение. Немного помолчав и чуть было вновь не уйдя в свои мысли, на этот раз пасмурные, преисполненные сожаления, Барт встряхнулся. Глаза его зажглись лукавым блеском. Подмигнув, он положил Нейтану руку на пах, игриво проведя пальцами по яичкам. – Да и это ведь мой косяк, так что… Вопрос же, адресованный ему ранее, остался им без ответа, повиснув где-то в воздухе. – Давай лучше я. Это не одолжение. Я просто сам сейчас уже как-то не настроен, – по телу Нейта снова прошла дрожь, и он отвел глаза. – А ты, думаю, настроен. Так что мое предложение было продиктовано этим. Нейт вздохнул, приподнялся и положив руку на плечо Барту, надавил, чтобы он лег на кровать. – Ла-адно, – протянул Барт. Послушно он сел на постель, раздвигая ноги насколько позволяла ему растяжка. – Только… – Он упер руку в грудь Нейтану, ласково заглядывая в глаза. – Если ты сейчас не настроен, можем всё отложить… Пока тебе не станет лучше. Я не хочу, чтобы ты делал что-то против своей воли. А сейчас ляжем спать. Ну, ты ляжешь, а я просто с тобой побуду немного. Если… ты не против. Нейт настроен не был уже ни на что, да и минет он не делал еще никогда в жизни. Но раз уж предложил…. – Все хорошо, – Нейт мельком заглянул в глаза Барту, но ненадолго, чтоб тот не прочел там ничего лишнего. Затем он подался вперед, еще изредка подрагивая, и склонился над членом Барта. Облизнув руку, он взял его член, проводя по нему, а затем сразу накрыл головку губами. То, что зубы лучше спрятать и действовать губами, Нейт догадался сразу. Догадался он и о том, что, если брать глубоко, то так приятнее. Но это пока не получалось. Нейт попробовал разок, но головка члена, упершаяся в горло, вызвала рвотный рефлекс. Так что Нейт пока сосредоточился на головке, облизывая ее и стараясь кое-как дразнить языком. Сам Нейт от происходящего не возбуждался, но и неприятия не испытывал. Просто как будто облизывал чужую кожу. Да, так оно и было по сути. Наблюдая за Нейтаном Бартоломью хмыкнул. Его брат был таким неопытным, таким зелёным милым новичком в этом деле, что вызывал сплошное умиление. Как котенок, приучающийся к твердой пище. Барт положил руку ему на голову, поглаживая волосы и прикрывая глаза от удовольствия. Пока ещё весьма слабого, но все же удовольствия. И, наверное, неправильно было испытывать его сейчас. Но, физиология всегда оказывалась сильнее Барта. А что он мог с ней поделать?.. Нейт почувствовал руку на макушке и подумал, что Барт хочет, чтоб он брал его член сильнее. Нейт стал пробовать, проходясь языком не только по головке, но и по стволу, но так, чтобы член не доставал ему до горла. Также Нейт стал двигать и рукой в такт движениям головы. Это были механические движения туда-сюда. У Нейта не было во рту эрогенных зон, и он скорее анализировал происходящее, чем наслаждался им. Следил, как Барту приятнее, как нет… Нейт также попытался напрячь губы, чтобы плотнее ими обхватывать член и немного как бы втягивать его в себя. Может, так было бы приятнее. Когда Нейтан плотнее обхватил его член губами, Бартоломью слегка вздрогнул. Задрав голову к потолку, он сипло выдохнул сквозь стиснутые зубы. Потом, вновь опустив взгляд на Нейтана, нежно провёл рукой ему за ухом. Нейтан слегка подался к руке, продолжив затем также плотно обхватывать член Барта губами. Руку он тоже сжал сильнее и слегка стал ускорять темп. Нейт решил чередовать ласки головки и всего остального, поэтому делал несколько сильных движений, беря член Барта в рот по максимуму, а затем сосредотачивался на головке, посасывая и облизывая ее, иногда надавливая языком. В общем-то, что еще делать Нейт не имел понятия. Поэтому планировал сосать дальше как-то так. Ну, может, попробовать еще раз взять член в горло. Так, чтобы успеть при этом не блевануть. – Мм, Не-ейти… – Выдохнул Бартоломью, расплываясь в улыбке. Что ж, несмотря на то что Нейтан был новичком, действовал он весьма неплохо, хоть и несколько однообразно. Но ведь это был его первый раз. Да и в этом деле разнообразие было особо не нужно. Просто Бартоломью слишком зажрался в этом плане. Тем не менее, ему нравилось. – Чего? – Нейт приподнял голову, вопросительно глядя на брата, но затем быстро возвращаясь к его члену. Барту вроде было хорошо, а Нейт отвлекся, наконец, от своей панической атаки. Дрожь во всем теле прошла, он снова управлял процессом, а не Барт, а значит тот не сможет ему сделать ничего плохого. Наверное. Нейт сильнее смочил слюной член Барта и свою руку и быстрее же задвигался. Свободной рукой он провел Барту по бедру, поглаживая кожу пальцами. Барт ему в этих местах оставил синяки, Нейт же к этому не стремился. – Ни-ничего… продолжай, – промурлыкал Бартоломью. – Не отвлекайся. Он шутливо потрепал Нейтана за ухом, а потом полностью расслабился, почувствовав новую порцию удовольствия. Бартоломью тяжело постанывал, не сдерживая эмоций. Рука его вначале просто замерла в волосах Нейтана, а потом и вовсе соскользнула, безвольно упав на кровать. Впрочем, вскоре руки Бартоломью расположил за спиной, опираясь на них. Поскольку появилось непреодолимое желание схватить брата за волосы, начав насаживать снова и снова, пока изо рта его не пойдёт пена, а сам он не задохнётся его же семенем. Нужно было что-то делать с этими его приступами. Но Бартоломью не знал, что именно. А главное, не был уверен, поможет ли? Это ведь так давно с ним происходит. И единственное, что тут можно сделать это смириться. Как всегда он мирился. И плевать, что теперь эти мысли стали ещё настойчивее и как будто реальнее. Плевать, что исполнить их хотелось всё отчетливее. Это ведь всё ещё были всего лишь мысли. Нейт все-таки решил еще раз попытаться взять член Барта глубже. Зачем-то задержав дыхание, он резко насадился на член, пытаясь остаться в таком положении хоть пару секунд, но не вышло. Нейт вздрогнул всем телом от рвотного позыва, его горло сжалось, и он поспешил поднять голову. На пару секунд он вообще выпустил член Барта изо рта, пытаясь отдышаться и подавить дурноту. Но потом наклонился и попробовал еще раз. У женщин же это как-то получалось. И наверняка тоже не сразу. Нужно было просто потренироваться. Нейт снова взял член Барта почти полностью. Горло снова стало схватывать спазмами, а глаза заслезились, но Нейт терпел. Да, было муторно, но рвота изо рта не шла, а значит, все было не так плохо, как могло бы. Выдержав секунды три, Нейт снова приподнял голову, а затем попытался двигаться, каждый раз глубоко принимая в себя член брата. Также все это время он продолжал помогать себе рукой. – Ты не спеши только!.. – С трудом посоветовал Барт. К тому моменту ему уже было слишком хорошо и говорить, да и думать тоже, получалось с трудом. И, если его брат продолжит в том же духе, то, он чувствовал это, оргазм наступит весьма скоро. Главное, чтобы Нейти не стошнило с непривычки. Самому Бартоломью на это было бы всё равно. Для него рвота была не более, чем физиологическим процессом. А вот Нейтан был совсем другим делом. Барт понимал, что ему, как минимум, станет очень неловко. Хотя, по мнению Барта, горло для того и было создано, чтобы либо принимать пищу, либо отдавать её обратно Нейт хотел было ответить, что все более-менее нормально и еда, вроде, пока еще не слишком активно пытается покинуть его желудок. Но с членом во рту это вышло не очень. Нейт ничего не смог выговорить и в итоге закашлялся. Покраснев затем и кинув на Барта быстрый взгляд, Нейт постарался быстрее вернуться к минету. Судя по тону Барта, тому было уже очень даже неплохо. Так что Нейт вместо того, чтобы прислушаться к его совету, напротив стал двигаться еще быстрее. Сильно обхватывая член Барта губами и периодически беря его до горла. Глаза от этого продолжали слезиться, но Нейт сейчас уже работал на результат. Хотел Барта довести до оргазма. Только вот, что со спермой делать, Нейт пока не знал. Сосал и думал об этом. Глотать? Плевать? А может у вампиров ее вообще нет? Или она какая-то с примесями крови… Нейтан его не послушал, начав действовать активнее. И выносить это дальше стало труднее. Дыхание сделалось рваным, прерывистым, подчас и вовсе застывая кляпом в горле. В такие моменты Бартоломью задирал голову, судорожно ловя воздух, издавая странные всхрапывающие звуки. Перед глазами заплясало, куда-то стремительно поплыли цветные мушки. А в ушах возник мягкий, нарастающий гул. Бартоломью подался бедрами вперёд и громко простонал, изливаясь прямо в глотку Нейтану. Нейтан действительно очень старался, чтоб Барт кончил, потому как ему казалось, что одними руками и ртом это сделать сложнее. Но все получилось, чем Нейт был доволен. А вот чем не был, так это тем, что сперма Барта попала ему в горло. И на вкус она была прям ну вообще не вкусная. Нейт отстранился, вытирая рот и сплевывая семя прямо на простыни. Их, в крови и поту, уже было не жалко. Все равно стирать. – Получилось, – Нейт хмыкнул, выпрямившись и сев напротив Барта. – Доволен? Бартоломью с вялой улыбкой посмотрел на Нейтана. А потом мягко коснулся ладонью его щеки, заключая его губы в поцелуй. – Доволен, – подмигнул он Нейтану. А в следующую секунду Бартоломью сгреб Нейтана в охапку, заваливаясь с ним набок. Прижав Нейтана к себе, он потерся носом о его шею, вдыхая аромат подсохшей крови. И, куснув за мочку уха, принялся слизывать запекшиеся корочки. – М-м, ты такой сладенький. Прям леденец… на палочке, – тронув «палочку» Нейтана, Бартоломью хихикнул, продолжая затем вылизывать кожу. – Юмор у тебя… – Нейт вздохнул, оказавшись на кровати. – В общем, как всегда. Но, несмотря на бурчание, Нейту было приятно, как Барт вылизывал ему шею, и потому он пока не вставал. Хотя лежать на влажной и грязной простыни рядом с плевком слюны пополам со спермой было как-то все же не очень. А еще Нейт внезапно понял, что Барт не ответил ему, почему чуть не придушил его, видя, что ему это не нравится. А вопрос этот был… существенный. С момента становления вампиром Барт убил двух человек, избил еще трех, затем пытал Лиама и Лисси, до этого еще напал на него в ванной (что они тоже не обсудили)… и теперь пытался придушить. И все это менее, чем за три недели. На него влиял вампиризм? Нейт почему-то изначально думал, что Барт, став вампиром, почти не изменился морально. Да, у него появился голод, с которым, видимо, было бы тяжело справляться, если бы Барту не хватало крови. Но ладно голод и кровь, ведь все то, что Барт уже успел натворить к этому не относилось. Это была какая-то жестокость. Иногда более-менее обоснованная, иногда – совсем нет. Так, может, вампиры не зря считались чудовищами в общественном сознании, построенном на смеси из мифов, кинематографа и литературы? Может, вампиризм влиял на сознание Барта, на его мозг? Вызывал в нем жестокость? Как… психическое отклонение или бешенство. Правда, раньше Барт тоже не был ангелом, но до такого он не доходил никогда. По крайней мере, при Нейтане. И что, если это продолжится? Что, если Барт в итоге совсем слетит с катушек? Потеряет разум и его останется только прибить, как бешеную собаку… Нейту на этом моменте почему-то вспомнились кадры из какого-то фильма про Ван Хельсинга. Как он убивает Дракулу и его невест. Они все тоже какое-то время могли создавать видимость нормальности, но на деле были безумными чудовищами. Хотя, если бы все вампиры были такими, то как бы они выжили? А они жили где-то рядом с людьми, сомнений в этом не было. Жили и не вырезали вокруг себя все живое… Может, дело было в воспитании? Нейт уже говорил Барту ранее свои предположения касательно того, что вампирами просто так вряд ли кого-то делают. Что скорее всего большинство из них получаются осознанно и… старший вампир наверно учит младшего, как теперь жить и справляться с жаждой и жестокостью. А у Барта такого вампира не было, он все сам постепенно узнавал. И с его мозгами… это явно была не лучшая затея. Нейт вздохнул. Он собирался помогать Барту и пытался это делать, но теперь эта задача казалась еще сложнее. Ведь, если Барт что-то захочет сделать, то Нейт его никак не сдержит… Нейт снова вздохнул и выбрался из рук брата. Им нужно будет об этом очень серьезно поговорить. Но только после того, как они оба умоются. – Ладно, я в душ. Поменяй тут постельное белье, пожалуйста, – Нейт встал и обернулся к Барту. – Это кинь в стиралку, а новое лежит вот там, в ящике. Нейт махнул рукой в нужную сторону и пошел в ванную, не включая по пути свет. Ближайшие пару суток он, судя по всему, в нем особо нуждаться не будет. – Чё, крутая экономия, да? – Поднявшись, Барт высунулся в темный коридор, крича в спину Нейтана. – Ещё круто было бы, если бы мы самоочисткой обладали. Что б воду экономить. Барт скрылся, размышляя о том скольких крутых и полезных штук лишены вампиры. Ладно с экономией, но они даже летать, как выяснилось, не умели! Проверяя это, Бартоломью чуть было не сломал себе ногу, спрыгнув с довольно неслабой высоты. Да, быть вампиром было не так уж и весело. К этому Барт пришёл, заталкивая одеяло в пододеяльник. А справившись с этой поистине непосильной задачей (без шуток!), Барт со скуки зевнул во всю силу своих лёгких. Таких размеренных дней как сейчас не было у него уже очень давно. Казалось вечность. Раньше, он бы пошел обдолбался или трахнул кого-нибудь ещё. Затеял бы пьяную драку в конце концов. Сейчас же приходилось думать. И, не найдя ничего лучше, Барт направился на кухню. Он помнил, что в былые годы, когда он ещё не был вампиром, после секса ему дико хотелось жрать. Вот и Нейти хотел, наверное. Нейт ничего не ответил, скрывшись в ванной. Там он довольно долго стоял под душем, смывая с себя кровь, пот и сперму. Мыслей в голове особо не было. Он уже решил, что после душа поговорит с Бартом, а ничего другого его не волновало. Секс уже не вызывал такого чувства отторжения и неправильности, как в первый раз. А то, что Нейт натворил с рукой Барта… ну, поскольку его не мучала совесть, то и думать тут было не о чем. Захотел – и сделал. Всё. Сполоснувшись, Нейт вылез из душа, вытерся и стал осматривать свою шею. Там были следы от двух укусов. Полузатянувшиеся, но опухшие. Казалось, только тронь – и они начнут вновь кровоточить. А еще они нехило болели, чего Нейт почему-то не замечал ранее, и вокруг них расплывались огромные багровые синяки. Нейт хмыкнул, смотря на этакое великолепие на своей шее, а затем достал аптечку (некоторое время назад перенесенную в ванную) и наложил на укусы мазь, затем замотав шею бинтами. Выйдя после этого из ванной, Нейт направился к себе переодеваться в чистую домашнюю одежду. По пути он учуял запах еды, но не стал пока интересоваться, что там такое. Тем более, что Нейт не был голоден и хотел не есть, а спать. Поговорить с Бартом и лечь спать, точнее. Бартоломью же, насвистывая какую-то веселую мелодию себе под нос, обмакнул в яйца пару тостов с зажатым между ними ломтиком сыра и листа салата и отправил все это обжариваться на сковороду. Он ничего не перчил и не солил, ему лишь нужно было следить за тем, чтобы корочка потемнела не слишком сильно, превратив будущий жареный сэндвич в уголёк. Так что вряд ли вампирская бесчувственность могла помешать Барту в готовке. Бессмысленно водя лопаткой по сковороде, он вспоминал Нейтана. Страх брата, направленный на него. Вспоминал то, как его тело сотрясала мелкая дрожь. А самое главное, он вспомнил свои чувства, когда прижимал Нейтана к себе. В тот момент дрожь, сотрясающая тело брата, казалась ему такой… сладкой! Как же давно не ощущал Барт ничего подобного! С ночи, проведенной с Лисси и Лиамом. Барту казалось, что он, наконец, обрёл то, к чему неосознанно стремился все эти долгие годы. И ведь всё зависело от него. Буквально всё. Захоти он продолжить, и ничто и никто не смог бы уже остановить его. В особенности Нейтан. Но… Барт не хотел повторять с братом сегодняшнее удушение, пусть оно и подарило ему блаженство. Ведь он обещал Нейтану, что с ним ничего не случиться, пока он рядом. А ещё Бартоломью действительно не хотел терять его. Нет, это было больше, чем желание – он просто не мог допустить расставания. И поэтому… Раздался лёгкий, но довольно едкий и неприятный запах. Выругавшись, Бартоломью поспешно перевернул сэндвич, начавший немного подгорать. В то же время из ванной вышел Нейтан. И, выключив огонь под сковородкой, Бартоломью кинул сэндвич на тарелку. Срезав ножом подгоревшую верхушку и избавив несчастный бутерброд от клейма собственной нерадивости, Барт разрезал его на треугольники. Затем, подхватив тарелку, понёс её Нейтану. – На, вот, я тебе тут пожрать сварганил, – немного отстраненно произнёс Бартоломью, пихая тарелку Нейтану под нос. – Тебе молока принести? Нейтан как раз успел одеться к тому моменту, как к нему пришел Барт. Он нес с собой бутерброд. – Спасибо, – несколько рассеянно отозвался Нейт, едва кинув взгляд на еду. – Поставь тарелку на прикроватный столик, пожалуйста. Нейт посмотрел в сторону кровати и отметил, что Барт перестелил-таки на ней белье. Молодец! Не забыл, не поленился и вообще справился с поручением. Хотя, оно было элементарным, но Барт же был не самым гениальным существом на планете… – А молока нет, не нужно, – Нейт покачал головой и полез в кровать. – Ты сейчас тоже пойдешь сполоснешься, да? Когда закончишь, приходи сюда. Можешь, в общем-то, тут и спать остаться. Но я хотел бы с тобой перед сном поговорить. – Угу… – Кивнул Бартоломью. Поставив еду на прикроватный столик, он собрал с пола грязное бельё и одежду, и потопал в ванную. На душе было как-то тоскливо. Барт водил по коже мочалкой, но представлял, как водит ножом по телу какого-нибудь бедолаги. И кровь стекает не его, а другого… Раньше он всегда боялся этого. Боялся переступить черту, за которой не будет пути назад. А теперь это уже стало лишь жалким вопросом времени. Когда он совершит своё первое осознанное убийство. Было страшно. Так чертовски страшно! И рядом не было никого, кто мог бы удержать Барта от пропасти, в которую он стремительно падал, боясь встретить дно, о которое ему непременно суждено разбиться. Хотя… Нейтан! Быть может он – его единственное спасение? Да только как попросить у брата помощи? И сможет ли Нейтан понять его? А изменить? Хотя вряд ли Барту нужна была помощь. Раньше он ведь как-то со всем справлялся самостоятельно. Так что и сейчас все было не так уж и плохо. В глазах защипало и Бартоломью с раздражением вытащил линзы, в которых он проходил практически целый день. Он заглянул в зеркало и из него в ответ уставилось его собственное нездоровое отражение. На лице двумя фонариками горели глаза. Капилляры полопались, белки покраснели, точно Бартоломью тёр их не переставая, а инфернальный блеск радужки лишь добавлял общей картине безумия. Барт хмыкнул, обнажая клыки перед своим двойником, красуясь их остротой и белизной. Но чем дольше он всматривался в отражение, тем меньше оно ему нравилось. Оно вдруг начало казаться ему чужим и зловещим. Медленно улыбка сползла с губ Барта, и он поспешно отвернулся, стремясь покинуть ванну. Наскоро вытершись полотенцем, он вышел. И как был голым завалился к Нейтану. Нейтан из вежливости откусил бутерброд, пока Барт мылся, но затем отнес его в холодильник. И когда Барт вышел к нему, просто лежал и читал на ноуте статьи о вампирах. Там, впрочем, писали всякий бред. Когда же Барт завалился к нему на кровать, Нейт поморщился. – Надень белье, пожалуйста, – сказал он. – Не хочу во сне повернуться и уткнуться рукой в твою сосиску, – Нейт чуть улыбнулся, но затем посерьезнел. – И ты готов сейчас поговорить? Я думаю, нам есть, что обсудить. – А чё, пускай проветривается, полезно, – хмыкнул Бартоломью. Серьёзным становиться он совершенно не спешил. Не любил серьезные разговоры. А ещё он примерно представлял, куда будет клонить Нейт, и говорить не хотел ещё и поэтому. Барт ведь так и не решил, нужна ли ему помощь, а главное, сможет ли брат ему её оказать? – Но вообще, моё всё в стирке, – Барт пожал плечами. – И… валяй… я всегда открыт к общению. Особенно к интимному. Барт не удержался, отпустив в конце плоскую шутку. Впрочем, так было с ним всегда. Его защитные механизмы на удивление хорошо работали, заставляя шутить там, где это было даже не уместно. – А, ну ладно тогда, – Нейт пожал плечами. В стирке так в стирке. Все равно он эту сосиску уже и в руках, и во рту держал. И даже в заднице. От шутки же Нейт даже не улыбнулся. Он повернулся на кровати к Барту и заглянул ему в глаза. – Что ж, раз ты открыт к разговорам, то давай вернемся к вопросу, почему ты меня сегодня не отпустил. Ты смотрел прямо на меня, хоть и отсутствующим взглядом, и душил, несмотря на мое сопротивление. Вряд ли же ты не контролировал себя, не так ли? Так что это было? – Нейт помолчал. – Тебе не кажется, что ты… в целом… немного меняешься? Становишься… жестоким, что ли? Барт напрягся. Замер, поигрывая желваками. А потом ответил, сконфуженно почесав кончик носа. – Ну так это… все дёргаются. Физиология ж. Да, мой косяк, что не понял, что ты действительно боишься сильнее, чем надо… не знаю, короче. – Барт равнодушно пожал плечами, глядя куда угодно, только не на Нейтана. – И ничего такого, я вообще зайка. Кого хочешь спроси… А, если ты про ту историю с покушением на тебя, так извини. Тут у любого кукуха б слетела. Вытянув одну ногу вперёд, Бартоломью согнул вторую в колене, бедром прикрывая своё достоинство. – А шорт нет у тебя каких-нибудь? – Неуклюже сменил он тему. – Чёт я чувствую себя каким-то уязвимым. Изнасилуешь меня ещё с утра пораньше. – Можешь глянуть шорты в шкафу, – Нейт указал в нужную сторону, но с прошлой темы и не подумал слезать. – И ладно, хорошо, ты не понял и все такое… Хотя сомневаюсь, что тогда можно было что-то не понять. Но, Барт, с момента, как ты стал вампиром… подумай сам. Ты убил двух человек, избил еще трех… ладно, там были причины. Но затем ты пытал еще двух человек – хотя этого вполне мог бы не делать и сделал очень зря. Также ты накинулся на меня в ванной, вообще без причин. Ты… никогда не был хорошим парнем, конечно. Но, Барт, это уже перебор, не считаешь? Причем, это я еще не знаю, что ты делал, пока был без меня. Барт, ты стал жестоким, это факт. Причем, не жадным до крови, что можно было бы ожидать в твоем новом состоянии, а именно жестоким. Может быть, вампиризм так действует на тебя? На твой разум, сознание?.. Как считаешь? Нейт внимательно посмотрел на брата. – Я понимаю, что тут получается отсылка к мифическим и медийным вампирам, которые в основном выступают в роли злодеев, но… Получается, что это соответствует реальности? Надев первые попавшиеся шорты, Бартоломью развернулся к Нейтану, с силой захлопывая ящик. – Блять… – Раздражённо выдохнул он сквозь зубы. – Ты чё меня Лисси с Лиамом до конца жизни упрекать собрался? Я уже всё тебе объяснил! И извинился. Чего тебе ещё от меня надо? Хотелось наорать на Нейтана, оттолкнуть от себя, чтобы больше не лез, ведь он подобрался так близко… Но что-то щелкнуло в мозгу. И, глядя на своего брата, Барт просто не смог продолжить в том же духе. Не потому ли между ними со временем выросла огромная изгородь, увитая шипастым плющом, что Бартоломью сам всегда отталкивал Нейтана? Даже, когда тот пытался, правда пытался, понять его. Или хотя бы просто быть рядом. Это отдаление началось еще в детстве… и продолжалось до сих пор. Но, ведь шипы можно состричь, а изгородь сжечь. И тогда между ними останется лишь горстка пепла из воспоминаний и неприятных образов. Если же продолжить, то место изгороди может занять и вовсе каменная стена. Со рвом в основании. – Прости… – Неожиданно сказал Барт вместо очередной гадости. – Мне сложно говорить о том, что я чувствую. И я не знаю стоит ли. Ты ведь не сможешь изменить меня. Мои чувства, мысли… У тебя же нигде не завалялась волшебная пилюля? – Вот, снова раздражаешься, агрессируешь, – кивнул Нейтан в ответ на эмоциональную вспышку Барта, подтверждая собственные мысли о том, что он меняется. А ведь Нейт сейчас пытался его понять и помочь, как решил. Да уж, это было не слишком приятно. Но затем Барт внезапно извинился и Нейт внутренне тоже смягчился. – Изменить я тебя, может, и не смогу, но смогу придумать, как твои эмоции пустить в более-менее нормальное русло, – заговорил он. – Как выполнять твои, хм, желания наименее жестоким способом. Чтобы никто вокруг не страдал. А, может, если повезет, то мы могли бы тебя вообще вернуть в прежний вид… Ну, вроде как излечить от вампиризма. Может, это возможно? Но для начала нужно понять, в нем ли причина, и что вообще у тебя теперь в голове. Приступы агрессии… желание причинять боль… что-то такое? Нейт склонил голову, смотря на Барта и размышляя. Он пока действительно не понимал, как это все ощущается у брата изнутри. Но надеялся, что тот сейчас расскажет. И при этом не начнет снова срываться. – Нейтан, я… – Бартоломью мотнул головой, в голосе его неожиданно послышался страх. – Я правда не хочу. Ты ведь будешь смотреть на меня уже совсем другими глазами. Как… на урода. Прямо как они… При слове «они» лицо Барта потемнело и болезненно вытянулось. Он сделала шаг назад, упираясь спиной в шкаф с одеждой. Конечно, Бартоломью имел в виду родителей. Вне всякого сомнения, они смогли понять, куда пропала всеобщая белоснежная любимица Бьянка. И потом Барт начал ловить на себе их недоуменные и напряжённые взгляды, брошенные как бы невзначай. Не выдержав, Барт в итоге рассказал по секрету матери одну из своих мыслей, существенно разбавив краски. И с тех пор он словно сделался нежеланным в собственном доме. Поэтому он и свел нахождение там к минимуму. Откровенно говоря, тогда ему было наплевать. Но сейчас Барт не хотел снова быть отвергнутым. Он почти рассказал все Чарли только потому, что не пойми тот его, испугайся, он бы просто убил его или стёр память. А ещё, Барту было на него плевать, по крайней мере тогда. Но поступить так с Нейтаном он бы просто не смог. – Они? – Нейт не понял, о ком это Барт, но решил не развивать эту тему. – И не волнуйся, я и так о тебе невысокого мнения, – усмехнулся он, – так что все в порядке. А, если без шуток, то рассказывай и не бойся. Решив тебя принять сегодня, я решил попробовать еще раз наладить с тобой контакт. Понять тебя, как ты говорил, и все в этом роде. Это решение далось мне нелегко и потому оно взвешенное и осознанное. И я действительно собираюсь пытаться, не для вида, а всерьез. И потребуется что-то очень серьезное, чтобы я разуверился в своих намерениях. Очень серьезное, Барт, повторю. Серьезнее того, что ты уже убил двух человек или того, что сегодня довел меня до панической атаки. Так что давай уже, говори. И будем думать, что делать. Нейт помолчал, но затем решил добавить. – И, если это вампиризм с тобой делает, то я тем более не буду смотреть на тебя, как на урода. Ты же не хотел становиться таким, оно само так вышло. – Может и не хотел, но теперь мне кажется, что это было закономерностью. Словно это должно было со мной случиться. И случилось… Бартоломью помолчал. А потом сел на пол, притягивая к груди ноги, обнимая их и кладя подбородок на колени. Исподлобья он печально взглянул на брата. Что ж, раз Нейтан настаивает. – Отчасти мы уже начали обсуждать это. Правда, нас тогда прервали самым грубым образом… Хах! – Бартоломью резко развеселился, невпопад хохотнув. – Надеюсь, сейчас на тебя не упадет никакая комета!.. В общем, мысли… да… Помнишь, лет в четырнадцать я вдруг начал отдаляться от тебя? И вообще стал будто другим. Но это не важно. Важно, что с тобой я начал проводить меньше времени. И на то были причины… Мои мысли… очень навязчивые и жестокие. А рядом с тобой я боялся… заразить тебя что ли? И еще боялся того, что поддамся мыслям, когда ты будешь со мной. Судорожно Бартоломью взъерошил волосы. Он перестал смотреть на Нейтана, теперь глядя будто сквозь него. Так вот, значит, что скрывалось все эти годы за его желанием хранить всё в тайне? Банальный страх маленького мальчика. А отнюдь не смелость. – Так было тогда, – продолжил Барт после недолгого молчания и голос его начал срываться. – Но тогда ведь всё не закончилось. Это!.. Это вообще никогда не заканчивалось! И сейчас всё стало только хуже. Я… злюсь! Я срываюсь! Потом, что перестаю себя контролировать. Теперь у меня не просто мысли, а желания. И я не знаю, как долго я смогу их сдерживать, прежде чем… воплотить. – То есть, – заметил Нейт, – это началось у тебя до вампиризма. А вампиризм ухудшил твои навязчивые мысли или ничего не поменялось? Я просто хочу понять, как ты уже наверно мог заметить, есть ли тут связь и надо ли что-то делать с твоей жаждой крови или только с мозгами. Нейту было довольно странно наблюдать Барта в той позе, в какой он сейчас был. Это была поза испуганного маленького мальчика, а не взрослого мужчины, жалкая и нелепая в его исполнении. Впрочем, судя по всему, она сейчас как нельзя лучше характеризовала Барта и Нейт потому не делал касательно нее никаких комментариев. – И насчет мыслей… Что это за мысли? – Продолжил расспрашивать Нейт. – Они же не преобладают над твоим разумом? То есть, ты говоришь, что не можешь их сдерживать, но ведь ты все-таки не псих, а значит – можешь. Просто тебе для этого нужна достаточная мотивация, чтобы желания не перевесили, я так думаю. Нейт внезапно понял, что если в недавнем сексе у Барта была мысль задушить его и убить, то… смерть была близко, хотя Барт, как Нейт только что заметил, и смог сдержаться. От этого снова стало страшно, но Нейт постарался этого не показывать. – В общем, – резюмировал он. – Тебе нужно рассказать, что именно у тебя за мысли и желания. И, повторюсь, будем думать, как их реализовать с наименьшими потерями. Потому что… хм, да, я думаю, что это легчайший путь от них избавиться. Не убегать, а реализовать. Насуплено и с недоверием Бартоломью поднял взгляд на Нейтана. Прежде, чем ответить, он долго, внимательно его разглядывал, в любой момент готовый захлопнуться в своей раковине. – Я не знаю, – искренне ответил он. – Я не думаю, что ухудшение может быть из-за вампиризма… Просто, ну, я всегда боялся чего-то такого. Что убью кого-то или сделаю плохо. И что потом не остановлюсь. Но… я понимал, что это просто мысли и я ничего не сделаю. Раньше понимал… Бартоломью задумался. А ведь и вправду он никогда не думал о своём вампиризме в таком ключе. И, если это действительно так, если всё дело в нём, то… «То это ничего, в сущности не меняет», – мысленно отрезал Барт. – А мысли, ну… Вначале я, к примеру, мог вообразить какую-нибудь аварию. Мог представить, как бросаюсь на водителя, выкручиваю руль… Или как внезапно ударяю кого-то, при этом безумно хохоча… Это, знаешь, как картинки, только у меня в мозгу. Я понимал, что это глупость, и в какой-то мере такие мысли стали для меня даже привычными. А сейчас… Склонив голову набок, Бартоломью вдруг в упор уставился на Нейтана. Тот выглядел спокойным, кажется. Но надолго ли хватит его спокойствия? Или же он наиграется в доброго доктора и тоже станет сторониться? Смотреть, как на больного… А в его взгляде будет читаться презрительное: «И мы с ним родственники?» Захотелось шокировать, сорвать с брата эту маску доброжелательного притворства прямо сейчас. – А сейчас… – Тихо продолжил говорить Барт, сверля Нейтана взглядом. Уголок рта его при этом зловеще дернулся вверх. – Сейчас я могу представить как встаю, медленно иду к тебе, доброжелательно улыбаясь. Подхожу и резко, пока ты ничего не успел осознать, ударяю головой о стену, начиная затем душить. И знаешь, о чём я думаю? Не о том, что это какой-то дикий бред. Я думаю о том, как бы устоять перед искушением. Сказав это, Бартоломью гордо вскинул голову. Поднявшись затем с пола, он скрестил руки на груди, принимая непринуждённый вид, словно в любую минуту он готов был, равнодушно пожав плечами, уйти. Нейт внимательно слушал брата, очень внимательно. Тот был прав, когда говорил, что после его исповеди он будет смотреть на него другими глазами. Это было действительно так – Нейт уже начинал это делать. Например, он теперь стал понимать, что его главная хорошая мысль касательно Барта – то, что он не причинит ему вреда – была ложной. Уже причинял и причинит еще. Будет жалеть, наверно, что сделал что-то с любимым братиком, но… его любовь явно не была достаточной мотивацией, чтобы совсем не вредить. И теперь Нейт задавался вопросом – если Барт вот таков, если он совершенно никудышный в жизни, с кучей плохих привычек и малым наличием мозгов, а теперь еще и, как оказалось, психической болезнью, то чего ж ради Нейт тут старался? То есть получалось, что ради того же, чего и раньше, потому что Барт был семьей и Нейт его совершенно иррационально любил. Но… эти откровения Барта, конечно, сильно все осложняли. Тем не менее, Нейтан никак не показывал, о чем думает. Продолжал спокойно слушать. Хотя, когда Барт дошел до мыслей про него, у Нейта по спине побежали мурашки страха. Пугал ли Барт просто потому, чтоб показать, насколько все у него плохо, и чтоб Нейт уже не смог разочароваться сильнее или действительно хотел его задушить прямо сейчас? Кто его знал… Но он это сказал и Нейту теперь нужно было, как он и обещал, найти какое-то решение, как-то помочь. – Хм, что ж… – Медленно заговорил Нейт, когда Барт замолк. – Такие спонтанные идеи типа выкручивания руля в машине вряд ли исполнимы… Это да. Но остальные… как кого-то ударяешь и в таком роде. Ты же уже это делал. Ты избил троих гопников и двух убил, прямо как в твоих мыслях. После этого тебе не стало легче? Не утихли, хотя бы на время, подобные желания? – Нейт спрашивал, а сам думал про себя, примет ли организм вампира таблетки. Почему-то казалось, что вряд ли. – И что касается меня… ты уже душил, недавно. И после этого хочется еще? То есть исполнение желаемого тебе вообще помогает или как? Нейт поднял взгляд на поднявшегося с пола Барта. Брат поднялся, чтобы кинуться на него? Нейту было страшно, опять очень страшно. Но он не двигался и даже чуть улыбнулся. – И какое-то у тебя нелогичное желание. Зачем ударять головой о стену, а затем душить? Разве, раз уж ты у нас такой садист, не приятнее видеть попытки вырваться, хрипы и вот это все, а не бесчувственное тело в своих руках? И, хм, – Нейт снова посерьезнел. – Такие твои желания, конечно… Да уж, это реализовать действительно будет проблемно. Я так понимаю в более мягком варианте тебя все это не устроит? Не удовлетворит? Ну, там, если не разбивать голову о стену и душить не сильно или типа того…? Если уж говорить об этом примере. – Нет, – Барт мотнул головой, продолжая стоять со скрещенными на груди руками. – Не то это. Я ведь не хотел драться, когда на тебя напали, у меня не было приступа. В смысле, я даже подумать ни о чём толком не успел. Мне тут человек один умный сказал, что это был аффект или как-то так. А с тобой… Я же поэтому и боялся всегда, что мысли в желания перейдут. И ведь я даже не думал в тот момент о том, что хочу тебя задушить. Представлял это, как что-то абстрактное… А потом смотрю, а там ты стоишь, трясешься… Грубо говоря, я думал ещё и о том, что хреново, что я хотеть этого начал, вред причинить кому-то. М-да… О том же, что ему понравилась тогдашняя реакция Нейтана, Бартоломью решил умолчать… – Чтоб ты спросил, логичный ты наш, – затем огрызнулся Бартоломью на шутку Нейтана, после немного подвисая, поскольку попросту не ожидал подобной реакции от брата. Он уже даже неосознанно сделал пару шагов по направлению к выходу. – Нейтан, я не думаю, что воплощение в жизнь мне поможет. Вернее, я боюсь, что станет еще хуже. А потом, Бартоломью прищурился, почесывая подбородок. – И я не говорил, что голову размозжить хочу, кстати, – буднично произнёс он. – Это ты сам уже придумал… – Ну, с твоей вампирской силой удар головой о стену примерно к этому и приведет, – пожал плечами Нейт. Что еще сказать он не знал. Вообще, выходил какой-то тупик. Барту хотелось всякой жести, но он боялся ее исполнять, а от этого, и дураку понятно, что хотел еще больше. И, скорее всего, раз считал, что исполнение желаний сделает только хуже, то так оно и было. Уж кому, как не ему, было это знать… Но как же тогда было решать эту проблему? Будь Барт человеком, Нейт бы его отправил к психиатру, а так… Самому что ли начать читать книги по психиатрии? Но это долго, а проблема была уже сейчас. – Я даже не знаю, что делать, если ты думаешь, что исполнение желаемого сделает хуже, – честно сказал Нейт после долгой паузы. – Я правда тебе хочу помочь, но пока не понимаю, как. Может быть, в моменты приступов тебе пробовать резко переключаться на что-то другое? Или, наоборот, позволить себе все-таки все проделать, что ты там хочешь, и делать, пока не надоест… может, пресытишься и успокоишься. Но это чревато жертвами… А, может, попробуем таблетки? Это ж явно психическое. Может, таблетки бы помогли убрать эти мысли. Нейт пожал плечами и похлопал по кровати рядом с собой. – В общем, дай мне немного времени. Я завтра со свежей головой все еще раз обдумаю, может что-то почитаю. И мы с тобой вечером вернемся к этой теме. Я тебя, хм, не оставлю… будем вместе решать, думать и пробовать что-то… во-от… Нейт прекрасно понимал, что Барт сейчас очень боится непонимания и потому говорил ему все это. Хотя сам продолжал внутри дрожать от страха. Да уж, если Нейт ему сейчас все это наговорит, а Барт его прибьет, когда он уснет, это будет самая глупая смерть в истории человечества… И все же Нейт кивнул на кровать, продолжая по ней похлопывать ладонью. – А пока я не могу, засыпаю уже. Ложись ко мне, поспим вместе. Ну, то есть, ты полежишь видимо, потом уснешь, а мне таки завтра на работу, – Нейт лег на подушку, откинув рядом с собой одеяло. Про себя он думал, уснет ли вообще в такой компании, а также корил себя за то, что раз решил, то не может легко отступиться от своих решений и выкинуть Барта прямо сейчас за дверь. И еще и полицию вызвать на всякий случай, чтоб его защитили от гнева братца за это. Недоуменно Бартоломью смотрел на то, как его брат откидывает одеяло и хлопает по кровати, приглашая его к себе. Нейт не просто отделался от него какими-то общими фразами, в заключении вызвав санитаров, он оставил его. И даже больше, Нейтан по-прежнему считал, что разделить с Бартом постель – это отличная идея. Хотя, опять же, на сколько его хватит? И было ли всё это искренне? Хотелось верить, что да. И потому Бартоломью быстро юркнул под одеяло, чтобы Нейтан не видел всей той гаммы эмоций, отразившийся у него на лице. – Спасибо… – Пробормотал он, сворачиваясь клубком под боком брата. – Что в кладовке не запер. Хотя, у тебя же нет кладовки, а была бы, может и запер… Следующие слова он произносил уже сонно позевывая, готовый шагнуть в царство милостивого Морфея в ту же минуту. Видимо, давали о себе знать нервы. – Прости, но я тоже не знаю, что делать. Хотел бы знать, но не знаю… И… а, впрочем, всё завтра. Ты прав, нам обоим нужен отдых. – У меня есть кладовка. Небольшая, – отозвался Нейт. – Но ты туда не поместился бы. Затем, когда Барт лег к нему, он накрыл их обоих одеялом и повернулся к брату спиной, принимая любимую позу для сна. Поерзав, устраиваясь, Нейт расслабился, прикрывая глаза. – Ты только это… все-таки держи там свои клыки и руки при себе, – буркнул он, не поворачиваясь. А затем, замолчав, Нейт попытался уснуть, хотя желания из-за выпитой вампирской крови особо и не ощущал. – Ну, насчёт рук не обещаю, – вяло отозвался Барт, пытаясь придать голосу сексуальности. Но, из-за очередного зевка, чуть было не порвавшего ему рот, вышло не очень. Поэтому, пожелав брату спокойной ночи, он поспешил скорее заснуть, что вышло у него довольно быстро. Буквально через мгновенье Барт уже спал счастливым сном младенца: лёгким и беззаботным. Точно не было у них с братом никакого напряженного разговора. Будто всё у них, да и самого Бартоломью, было хорошо и спокойно. Нейт ничего не ответил на не слишком ловкую попытку брата звучать сексуально. Нейт имел ввиду не это, а то, чтоб Барт его не прибил этими руками, и тот наверняка это понял, вот и попытался отшутиться. Но от этого Нейту легче не стало, так что засыпал он, ощущая себя с бомбой за спиной.