Ролевая игра "Обращенный"

Что со мной - Tiredboy, creature

Нейт же ничего не ответил Барту. Он следил за дорогой и продумывал самый быстрый путь свалить из города. А еще контролировал себя, чтоб не начать гнать на пределе разрешенной скорости. Не то чтобы Нейт думал, что за ними с братом гонятся, но такая вероятность существовала, а потому он на каждом светофоре нервно оглядывался по сторонам, при этом барабаня пальцами по рулю. И вот через пятьдесят минут, которые, казалось, тянулись вечность, Нейт оказался, наконец, за границами Лос-Анджелеса. Там он выехал на вторую трассу и резко прибавил скорости, одновременно начиная потихоньку и расслабляться, и мрачнеть. За какой-то час или чуть больше он бросил всю свою старую жизнь, почти все свои вещи, все… И вот как теперь ему было жить дальше? Куда ехать? Где брать деньги? У Нейта, правда, были кое-какие накопления на карте, но они же кончатся… И с работой еще разобраться надо было… Думая обо всем этом, Нейт съехал со второй трассы на сто тридцать восьмую, выбрав ее без каких-либо причин, просто двигаясь, куда глаза глядят. Но вообще просто так ехать было непродуктивно. Надо было остановиться и привести мысли в порядок. Подходящее для этого место нашлось через пару часов – Нейт наткнулся на небольшой городок. Назывался он Литтлрок, хотя скал, ни больших, ни маленьких рядом с ним не было. Зато была пара задрипанных отелей, в первом же из которых Нейт и снял им с Бартом номер на ночь. Тот, кстати, как выяснилось, все это время спал под задним сиденьем, и Нейт, вспомнив, как тащил его до машины, без колебаний его там и оставил. Сам же пошел в комнату в отеле. Там Нейт сначала продумал, что скажет начальнику с работы, а затем позвонил ему, с постоянными извинениями скармливая байку о тяжело заболевшем брате, который слег в их доме в Орлеане и к которому надо срочно ехать. Начальник таким новостям, судя по тону, совершенно не обрадовался, но Нейт также клятвенно пообещал ему закончить все свои текущие проекты, после чего тот немного расслабился. Договорившись, что получит расчет после последнего проекта, Нейт попрощался, сбрасывая звонок. Потом Нейт сходил перекусить, благо, на первом этаже отеля был небольшой ресторанчик, а затем вернулся в номер. Пустой, тихий… в котором сразу же в голову полезли всякие грустные мысли о будущем. И хоть Нейт изначально и искал место, чтоб остановиться и утрясти все в голове, но теперь понял, что не хочет этого делать. Лучше уж, как он вчера решил, пусть Барт будет у руля… И пусть он же их выволакивает из задницы. А Нейт… ну, спать он не хотел, так что решил поработать. Быстрее начнет, быстрее закончит с заказами и получит расчет. Спал Бартоломью дольше обычного, а проснулся, когда вокруг автомобиля скопилась густая темень, разбавляемая неуверенным светом фонарей. Сладко потянувшись, Бартоломью выглянул в окно пытаясь понять, где он и куда пропал его брат. И по неоновой вывеске отеля он понял, куда мог направится Нейтан. Живот вдруг скрутило резким спазмом и, недовольно сморщившись, Бартоломью положил на него руку, пытаясь успокоить. Было голодно, а ещё очень скучно. В общем, находиться в машине и дальше становилось всё более некомфортно. Поэтому Бартоломью набрал номер брата. И, прислонив мобильный к уху, принялся внимательно слушать длинные гудки. Нейт довольно успешно смог отвлечься на работу и сделал значительный кусок одного из проектов. За время работы на городок успел опуститься вечер, но Нейт работал бы и дальше, если бы не звонок мобильного. В первую секунду у Нейта екнуло сердце от страха, но он быстро понял, что ему наверняка просто звонит проснувшийся брат. Поднеся телефон к глазам, Нейт убедился в правильности своего предположения и нажал кнопку ответа. – Доброго вечера, Барт, – сказал он. – С пробуждением. Я в номере двести девять, подтягивайся сюда. – Ага, скоро буду. И это… я кушать хочу, – незамедлительно пожаловался Барт. – Покормишь? Или мне по городу пройтись? – Хм… – Нейт задумался. Укусы у них часто заканчивались сексом, а Нейту сейчас было не до него. Надо было поговорить и что-то решить. С другой стороны Барта в город Нейт тоже отпускать не хотел – с некоторых пор Нейт ему не доверял, в том плане, что брат мог без него сотворить что-то нехорошее. А следить Нейту совсем не хотелось. Можно было, конечно, еще вызвать курьера, но и с ним Барт мог как-то накосячить. Так что Нейт решил согласиться. – Покормлю. Это, кстати, звучит отвратительно, знаешь ли. Придумал бы что-то более благозвучное. С этими словами Нейт сбросил звонок и стал ждать брата. – Неженка! – Фыркнул Барт, убирая в карман мобильный. Подхватив сумку, он дёрнул ручку, вскоре понимая, что она закрыта. Выматеревшись, ибо есть хотелось уже ну очень сильно, он вновь набрал Нейтана. – Ты меня запер, умник! – Возмутился Барт, как только брат взял трубку. Нейт ждал звонка в дверь, но он опять поступил на телефон. Услышав, что ему говорит Барт, Нейт хлопнул себя по лбу и высунулся в окно. – А, да, сейчас, – Нейт нажал на брелок от машины. – Двести девятый номер, не забудь, – сказал он, вновь сбрасывая звонок. Выбравшись, наконец, из машины, Бартоломью зашагал к отелю. Когда он вошел в холл, ему сразу в глаза бросилась стойка с сидящей за ней девушкой-администратором. Та с ним поздоровалась и Бартоломью хотел было пройти мимо, лишь кивнув в ответ, но потом решил кое-что сделать. – Здравствуйте, – расплылся он в улыбке, подходя к стойке и пристально заглядывая девушке в глаза. – Помогите мне. – Да, конечно, чем? – Сразу же отозвалась администратор. Но Барт не ответил. Он облизнул губы, скользя по девушке взглядом. От неё так приятно и вкусно пахло… Барту казалось, что вены на её шее начинают набухать под его взглядом, словно желая, чтобы к ним прикоснулись. Чтобы их разорвали. Ничего ведь не случится, если он сделает это? Он ведь совсем выпьет немножко… Бартоломью потянулся к девушке, собираясь укусить, но краем глаза успел заметить висящую на потолке камеру. А ведь желанная шея была так близко! Чуть отпрянув, стараясь, чтобы это движение не выглядело резким, Бартоломью поставил локти на стойку, сцепляя пальцы в замок и утыкаясь в них носом, чтобы не чувствовать запаха. Потом, вновь подняв глаза на девушку и очень стараясь не видеть в ней привлекательный кусок мяса, Бартоломью заговорил, прокашлявшись. – Ты должна помочь мне, – девушка кивнула, и он продолжил. – Через час закажи в комнату двести девять суши и бутылку хорошего красного вина. Деньги переведешь заранее. Девушка опять кивнула и Бартоломью удалился. По дороге в номер про себя он отметил, что, когда он голодный, на контакт лучше не идти. Если он не собирается тут же закусить, конечно. Под такие мысли Барта и встретила табличка с потертыми цифрами «209». И Бартоломью с силой заколотил в дверь. О том, что она может быть открыта, он как-то не подумал. Нейт пронаблюдал как Барт вылезает из его машины и идет к отелю, а затем пошел к двери, открывая ее. Идти Барту тут было меньше минуты, так что почему бы и нет? И вот же странно, а Барт где-то по пути задержался. Не сильно – минут на пять, но Нейт, все это время ожидавший его, заметил это. Но вот, наконец, он услышал приближающиеся шаги и затем дверь вылетела от мощного удара, ударившись о стену. – Ты что творишь?! – Нейт подскочил от резкого звука и зло уставился на показавшегося за дверью Барта. – Даже до номера три шага не можешь нормально дойти что ли?! Задержался где-то, а теперь двери выламываешь! Заходи давай быстрей! Нейт встал и сам захлопнул дверь за Бартом, затем развернувшись уже было, чтобы отойти от него, но вспомнил, что тот хотел жрать. – А да, – Нейт затормозил на полушаге, вновь оборачиваясь к брату. – Ты ж у нас голодный. Ну давай, кусай. Разведя руки в стороны, Бартоломью расплылся в сальной улыбочке. – Да я просто вспомнил, какой мужчина меня шикарный в номере дожидается. Пришлось подрочить. Весьма довольной своей шуткой, Барт хмыкнул. – И я не виноват, что тут на соплях всё держится. Я просто постучать хотел! Бартоломью хмуро взглянул на брата. Но это выражение не задержалось на его лице надолго, сменяясь затем желанием. Он облизал губы, слегка их прикусывая. А потом он быстро подлетел к Нейтану. И, схватив его за плечи, резко притянул к себе, уже собираясь вонзить клыки, но решил всё-таки слегка притормозить. – Куда тебя? – Хрипло поинтересовался он, уже едва держась. Чёрт, ну вот опять! Еда находилась прямо у него под носом, а он снова медлил. Сначала из-за разумной безопасности, а теперь из чувства благородства, уже не столь разумного. – Ха-ха, – без тени улыбки отозвался Нейт на шуточку. – Какой у меня брат смешной и оригинальный, впрочем, как всегда… Нейт хотел еще было побурчать, но тут Барт как-то резко оказался рядом и Нейт от неожиданности шарахнулся от него. Да и по-честному не только из-за нее. Нейту вспомнилось, как Барт вел себя вчера, как говорил, что «помог Чарли», вспомнилось, что он безумен и что Нейт забыл лекарства дома… Остановится ли Барт, укусив его? Он же сейчас был голоден… И Нейт не сможет, наверное, даже отодрать его от себя. – В… – Нейт отвел взгляд, чтобы не показать своего волнения. – Да куда хочешь, в общем-то. Главное не забудь, что я человек и от большой кровопотери умру, понял?! Нейт под конец повысил на Барта голос, еще больше разнервничавшись, и стал переминаться с ноги на ногу. Сейчас к его страху еще и боль добавится, вот замечательно-то будет… Бартоломью ничего не ответил, вгоняя зубы в руку Нейтана. То, что брату страшно, он понял сразу. Сердце, колотящееся о грудную клетку будто в припадке, выдавало брата с головой. Но разбираться с этим сейчас Барт был просто не способен. Хотелось есть. И сначала он утолит свой голод, а потом уладит всё остальное. Судорожно и жадно извлекал он кровь из брата. Однако, Бартоломью понимал, что из-за голода действительно может упустить из виду, что Нейтан человек и кровь ему нужна. Поэтому он приложил два пальца к его шее, следя за пульсацией вены. – Уй-й… – Нейт скривился, когда Барт совсем неласково вогнал клыки ему в плоть, и все-таки продолжил бурчать. – Мог бы и поаккуратнее укусить, я же тебе не никто, чтоб обращаться со мной не пойми как! И, между прочим, то, как ты высасываешь кровь, я чувствую. И это неприятно. Там же должно и так сильно течь, мог бы слизывать, а не… уй… вот так. Нейту действительно было неприятно, поэтому он зажмурился, тяжело задышав. Говорить что-то дальше он смысла не видел – Барт его, наверно, даже не слышал, так что смысл было надрываться? Так что Нейт затих, все свои силы бросив на то, чтобы не поддаться дурману, который нападал на него каждый раз, когда Барт его кусал. Сейчас Нейту нужна была свежая голова, потому что они должны были поговорить. И не на тему того как Нейт хочет, чтоб Барт ему разодрал шею. Слова Нейтана Бартоломью услышал. Но обращать на них внимания не было никакого желания. И всё-таки стоило к ним прислушаться, Барт просто должен был. Но одно дело «должен» и совсем другое этот долг исполнить. Сложно было невероятно. Тяжело было даже думать о том, чтобы выпустить изо рта руку и начать аккуратно слизывать кровь. Её ведь так будет в разы меньше! Но Нейтан… Сделав пару тройку особенно мощных глотков, Бартоломью всё-таки исполнил просьбу брата, при этом ласково начав трепать его по волосам. Слизывая кровь, Бартоломью думал о том, какой он хороший и жертвенный. И насколько же сильно, оказывается, любит своего брата. Всё ведь для него делает! Вот только… не понимал Бартоломью того, что сделал это просто потому, что к тому моменту успел утолить первый голод. Нейт не ожидал, но Барт его услышал и через время послушался, перестал высасывать кровь. Неприятные ощущения исчезли и Нейт смог немного выдохнуть. Хотя боль еще сохранялась и это… было хорошо. Нейт цеплялся за нее, выкидывая из головы все лишние мысли и игнорируя ощущения. А они уже начинались. В голове в который раз собирался туман, прикосновения становились острее и приятнее, будто были не к коже, а к какой-то эрогенной зоне. Но Нейт держался. Вспоминал мертвого Чарли, нож, торчащий из его живота, лужу крови на полу и ее тяжелый запах… От этих воспоминаний Нейту становилось горько и больно, а о каком удовольствии могла идти речь в таком состоянии? А потом Барт стал трепать его по волосам, что тоже позволило немного отвлечься. Потому что Нейт не понял – зачем? Ситуация была вообще не та, да и они давно выросли из таких… хм, проявлений чувств друг к другу. Так что Нейт почувствовал себя до крайности странно и решил Барту отомстить – тоже стал его по волосам трепать свободной рукой. В ответ Бартоломью перехватил руку Нейтана, отводя её за спину. Это несколько его ограничивало, но Нейтана делало ещё более беспомощным и беззащитным. И, захоти Бартоломью что-нибудь с ним сделать… Внизу живота сладко кольнуло и Барт посильнее прижал Нейтана к себе. Но дальше делать ничего не стал. Не время сейчас было. Бартоломью помнил в каком состоянии находился вчера его брат и догадывался, что сейчас секс – последнее, о чём он думает. Да ему и самому хотелось не заниматься сексом, прислушиваясь к ощущениям Нейта, а трахаться. Жестко, грубо, плюя с высокой колокольни на чувства и ощущения другого. Нейтан для этого не подходил. Но подходила администраторша. Если бы не камеры, с которыми нужно было что-то делать… Хотя, может есть здесь кандидатура получше и поудобнее? Нейт еще больше озадачился, чего это Барт не хочет, чтоб тот его трепал по волосам, хотя сам треплет, и за счет этого протянул еще пару минут без окончательного падения в сладкий дурман. Хотя, увы, рана уже совсем не болела, хотя должна была, и Нейт понимал, что постепенно начинает сдавать позиции. Ему уже нет-нет, да и приходили мысли, что было бы хорошо, если бы Барт перешел к шее и он бы оседал в его руках, отдавая свою кровь, погибая и получая от этого нереальное удовольствие. Нейт невольно задумался об этом, а через пару секунд обнаружил себя в попытке снова насадить свою руку на клыки брата. И, поняв это, тут же рефлекторно отдернул ее прямо у него из-под носа. – Барт, хватит, наверное, – сказал Нейт, после паузы, в которой он пытался сообразить, что произошло. – Или давай хотя бы сделаем небольшой перерыв. Бартоломью дёрнулся, желая обратно забрать руку себе, но передумал. Прислушавшись к внутренним ощущениям, он понял, что уже в принципе наелся. А ещё в нём продолжало расти желание. Так что, решив, что Нейтан прав, Бартоломью кивнул, соглашаясь. – Я пососал, и я доволен, – ответил он удовлетворённо. Нейт не ответил Барту. Внутри у него еще продолжали бурлить эмоции. Хотелось еще, хотелось продолжения как в сторону секса, так и в сторону того, чтобы Барт его загрыз. Нейт даже не замечал, что у него порозовели щеки и участилось дыхание. Он так и стоял с рукой, из которой продолжала медленно вытекать кровь, по каплям оказываясь на полу. – Ля-я! Ну куда добро стоишь сливаешь? – Понаблюдав немного за творящимся прямо под его носом безобразием, возмутился, наконец, Барт. Быстро разорвав кожу на запястье, он схватил Нейтана за руку, обагряя своей кровью. – Столько вытекло, а! – Бурчал он. – Тут вампир голодный-холодный, а он пол кормит! – Ты… уже не голодный, – с запинкой ответил Нейт. От прикосновения он снова вздрогнул, так как это до сих пор было приятно. – И… нам надо решить… со всем. Может, прогуляемся и все обсудим? – М-м… – Протянул Барт, слизывая излишки крови с руки Нейта. И, окончательно его вымыв, он продолжил. – Да, нам лучше пройтись. Ты же… Чарли до сих пор с нами? Бартоломью хмыкнул, поведя глазами. Точно говорил не о расчлененном и рассортированном по пакетам трупе, а просто сказал что-то забавное и саркастичное. – Угу с нами, – Нейт тут же помрачнел и с него спали остатки дурмана. – Но ты не считаешь, что выкидывать… э-э… его останки в городе опасно? Может, лучше на трассе, вдали от цивилизации? И разные пакеты в разных местах… Так что пройтись я предлагал просто так. Посмотреть, что это за дыра, может, перекусить в каком-то баре. Нейт совершенно не хотел думать о Чарли и снова вспоминать, что он теперь убийца. Поэтому стал отчаянно искать что-то, на что можно перевести тему и отвлечься. – И… э-э… в таких городках обычно, судя по сериалам, происходит всякая паранормальная дичь. Вдруг что встретим? – Неловко попытался он пошутить. – Хотя… ты же сам эта самая дичь. – Сам ты «эта самая дичь»… дичь, – тут же парировал Барт, продолжая уже более миролюбивым тоном. – Но вообще идейка неплохая. Правда, ты ж понимаешь, что чем раньше мы от него избавимся, тем лучше? Ладно бы, если у нас с собой еще была морозильная камера… А так скоро Чарли начнет плохо пахнуть. Мож, с собой его возьмём? Псину по дороге какую встретим… Или я его в унитаз аккуратненько спущу. – Да, конечно, чем раньше мы от него избавимся, тем лучше. Но на улице холодно, машина, когда не работает, промерзает. Так что, м-м… мясо… должно быть сейчас неплохо заморожено. И потому может еще полежать. – Нейт почесал затылок, раздумывая. – Что касается унитаза, то идея не очень – в таких местах обычно с водопроводом все плохо, забивается от любой мелочи. Так что не хотелось бы, чтоб забилось Чарли. А собак кормить… да они, наверное, не будут есть замороженное мясо. Размораживать придется. В общем, я за то, чтоб отъехать отсюда километров на двадцать и тогда начать избавляться от, м-м, улик. А пока – просто погулять. – Ну-у… да, ты прав. О! А я придумал! – Воскликнул Бартоломью. – Короче, поедем вдоль какого-нибудь леса по безлюдной трассе, и я в окно по кусочку выкидывать буду. Хе, прям как мальчик с пальчик. Расплывшись в горделивой улыбке, Бартоломью уставился на Нейта, ожидая от того одобрения и признания собственной гениальности. – Ладно, как скажешь, – Нейт пожал плечами. – Вообще, я собирался ехать днем, так как номер у нас с тобой оплачен завтра до полудня, но можно выехать и раньше, пока еще темно. Собственно, все это решить и предлагаю на улице. Нейт с этими словами подошел к вешалке, снимая с нее и надевая на себя куртку, а затем переобулся в ботинки. – Пошли? – Спросил он, оборачиваясь к Барту. – Чего-о?! – Тут же завозмущался Барт. – Какой день? Я сегодня не знаю каким чудом выжил, а ты опять мне через то же самое пройти предлагаешь? Вот тебе надо, ты и ехай как дурак днём! Надутый и нахмуренный точно грозовая туча, Бартоломью пошёл к двери. Одеваться ему не было необходимости, так как будучи голодым он просто не успел скинуть с себя вещи. Проходя мимо Нейтана, он намеренно задел его плечом. – Ой, извините! – Язвительно произнёс он. – А ты что предлагаешь? – Удивился Нейт. – Ехать ночью? А днем спать в отелях? Разве не удобнее, если я днем буду ехать, а ты спать на заднем сидении под каким-нибудь одеялом? Тогда мы сможем проводить ночи как-то более разнообразно, нежели в машине. Вот, например, как сегодня – сможем выйти погулять. Хотя, после дня езды мне явно будет хотеться спать… – Нейт слегка нахмурился, раздумывая, как будет лучше. – А, собственно, ку… Тут Барт толкнул Нейта плечом. Вот просто ни за что! Нейт уставился ему в спину расширившимися от удивления глазами, а затем нагнал и тоже толкнул. – Ты тут не борзей, – сказал он. – Мы же обсуждаем, как будет лучше, я не решил уже все единолично. Но вообще я привел неплохие аргументы в пользу своей идеи. Нейт вышел за дверь, дожидаясь, пока это же сделает брат, после чего закрыл ее и пошел к лестнице. На улице вечером было морозно и это чувствовалось уже заранее, так что Нейт поплотнее намотал на шею шарф и поднял воротник куртки. Всё ещё надутый, Бартоломью пошёл за Нейтаном. На ходу он думал какие бы ему, в свою очередь, привести аргументы, чтобы никуда не ехать, а спокойно спать. И, кажется, парочка у него имелась. – Вот… я толкнул тебя, приятно было? А теперь представь, что ты испытываешь это постоянно, только к этому ощущению добавляется ещё и боль. Вот примерно это я испытывал, находясь на солнце. А ещё после солнца я дольше сплю и просыпаюсь безумно голодным. И вообще мне тяжело очень просыпаться! Ощущение, как будто неделю не спал… В общем, купишь гроб на колесиках, тогда и поговорим, – резюмировал он. Договорив, Бартоломью сиганул с последнего пролета лестницы, оказываясь на первом этаже и таким образом ставя жирную точку в их с Нейтаном споре. – Давай быстрее, черепаха! – крикнул он брату. И, даже на него не оборачиваясь, неспешно зашагал к двери. Проходя мимо ресепшена, он подмигнул сидящей за ним девушке. Та улыбнулась ему, а Бартоломью грустно про себя отметил, что грудь у неё далеко не пятого размера. Вот везло же ему на плоскодонок! – Так… – Нейт, наконец, понял, что так не понравилось Барту. – Я же не предлагаю тебе каждый раз идти к машине под солнцем. Будешь туда уходить заранее, перед наступлением рассвета. Завернешься в одеяло и все будет хорошо. А я потом буду просыпаться и вести машину до вечера или типа того. Так, повторюсь, думаю, будет лучше, чем, если мы будем все ночи проводить в машине. Нейт догнал Барта, спрыгнувшего сразу на первый этаж и, поравнявшись с ним, снова спросил. – Так что, согласен? Между тем они вышли на улицу. Морозную, темную – так как фонари почему-то были расположены довольно далеко друг от друга – и не слишком приятную. Дома вокруг все были низенькие, обшарпанные, люди были под стать домам – простые на лица, небогато одетые… В общем, Литтрок являл собой типичный образчик того, что называлось «одноэтажной Америкой», а именно был крохотным городишкой, где никогда ничего не происходило и где главное событие за год – это какая-нибудь ярмарка на Рождество или День благодарения. Нейт, родившийся в крупном городе и переехавший в еще более крупный, такие места терпеть не мог. – Вот я – согласен! – Провозгласил Бартоломью, ударяя себя рукой в грудь. – А ты бы изнылся весь, мол, в машине спать. Знаю я тебя, неженку. Закончив, наконец, с пассивной агрессией, Бартоломью шагнул на улицу, с наслаждением втягивая ноздрями стылый воздух. Любил он такие места: тихие и спокойные. После больших городов они были приятным разнообразием. Но в то же время Барт их и не любил. Потому что в таких вот мелких городишках все друг друга знали, что рождало немало проблем. В городах миллионниках же было проще. Там всем было плевать друг на друга. Пропал человек или горе с ним случилось? Ну и чёрт бы с ним! Главное, что не со мной. Такая атмосфера всеобщего безразличия нравилась Бартоломью и была ему понятна. Пройдя немного в молчании, он остановился под светом фонаря, разворачиваясь к Нейтану. – Куда пойдем? – Поинтересовался он. – Может, обойдём всё? Городок-то небольшой. Хм, интересно, есть ли здесь круглосуточные бары? – Изнылся бы, да, – Нейт кивнул, стараясь поспеть за Бартом. – Потому что у тебя сон в несколько раз глубже моего. Ты не проснешься от колдобины на дороге или остановки машины. Так что тебе плевать, где спать, а мне – нет. Затем они некоторое время шли молча. Нейт думал о том, что надо бы уже все обсудить. Но только он открыл рот, как Барт его опередил. – Да, давай, – с заминкой ответил Нейт. – Заодно посмотрим бары. И, Барт, давай уже обсудим все произошедшее и решим, что мы делаем дальше. Я вчера не был способен на этот разговор, но сейчас нам просто необходимо поговорить. Хотя бы затем, что мы в этом Литтлроке только потому, что я не придумал, куда ехать и двигался, куда глаза глядели. – Ах, так во-от где мы… – Задумчиво Бартоломью оглядел местность, точно впервые её видел. – Знаешь, а это даже хорошо, что ты ехал без всякого плана. Так нас отыскать будет в разы сложнее. Хотя в погоне я по прежнему продолжаю сомневаться. Бартоломью замолк, почесывая переносицу. Что делать дальше он и сам не знал. Впрочем, для него ничего особо и не менялось. Он привык так ездить с места на место. А вот Нейтан… Оставив переносицу в покое, Барт придирчиво осмотрел брата. Нет, если они хотели скрываться, то уж точно не в таком же виде, как и до побега. – Что я понимаю точно, так это то, что тебе нужны новые документы и внешность. А ещё машина. Нельзя ездить со старыми номерами… С этим я разберусь, не парься. Только звякну кое-кому. Кстати, ты вообще представляешь, насколько круто, что я теперь вампир? Ведь на все преображения требуется дохуя денег. Раньше ради них пришлось бы почку продать. А так я найду себе какого-нибудь богатого папика, стрясу с него деньги и вуаля – мы миллионеры! Довольный, Бартоломью потёр руки, уже предвкушая горы денег, которые вскоре посыпятся на них с Нейтом. Но потом, посерьёзнев, он продолжил. – Маршруты выбирай так же, тыча пальцем в небо, но только так, чтобы в конечном счёте мы оказались в Майами. А то уедем в Москву с тобой и пиздец, медведей кормить будем… собой причём. Барт поежился, представляя себе холодную, угрюмую Россию, виденную им во всевозможных шпионских фильмах. – Ты вообще можешь не платить деньги, раз ты вампир, – вздохнул Нейт. – Можешь приказывать людям делать все бесплатно. Хотя, в магазинах и подобных местах лучше не надо, а то бухгалтера потом увидят недостачу, посмотрят по камерам… Но вот с твоими «кое-кеми» убеждение может сработать только так. Они же… нелегальные, понятное дело? Нейт неспешно шел по улице, оглядываясь в поисках хоть чего-то интересного. Но ничего не было. Только небольшие и уже частично закрытые магазинчики, да редкие деревья, призванные, видимо, украсить город. Впрочем, эти кривые растения с голыми узловатыми ветками совсем не добавляли улицам красоты. – И, хорошо, понял. Едем в Майами, – Нейт кивнул. – Как и планировали ранее… с западного побережья через всю страну на восточное… Что ж, мне кажется, поездка туда будет достаточно унылой. По крайней мере в том случае, если все дальнейшие городки будут похожи на этот. Нейт еще раз огляделся и убедился, что вокруг шаром покати, и вздохнул. – А внешность… ты имеешь ввиду, что мне надо покраситься? Я не очень этого хочу. Меня все и так устраивает. Но, если это действительно необходимо…. Нейт снова вздохнул и его взгляд упал на теплый свет впереди по улице. Он шел из приоткрытой двери какого-то заведения. Может, это был бар? Хотя, для бара местечко выглядело слишком маленьким и неказистым. Бартоломью разочарованно покачал головой. – Умел бы я по телефону гипнотизировать… А так я смогу только выбить скидку или взять в кредит. Хотя, нет, я заплатил бы в любом случае, так как так с корешами не поступают. На следующие слова Нейтана относительно нелегальности Бартоломью чуть не хрюкнул от смеха. – Конечно же нет, Нейтан, они самые что ни на есть легальные. Я в офис к Обаме поеду. Или… кто там президент у нас? А, не важно! Беззаботно махнув рукой, Бартоломью стал насвистывать себе под нос заглавную мелодию из Винкс, приставным шагом скача вокруг Нейтана. Было скучно, а энергии в нём сейчас бурлило хоть отбавляй. Вот он и развлекался как мог, в пол уха слушая Нейтана. Всё равно ничего интересного он пока не говорил. – И ты, конечно, секс, не спорю. Но я хочу, чтобы ты покрасился в зелёный и ходил, как Джокер! – Сказал Барт, на краткий миг переставая свистеть. А потом снова начиная. Нейт возвел глаза к небу. – Ну, за что мне это? – Вопросил он тяжелые тучи над головой. – У тебя сплошные шуточки. И все несмешные. И что ты тут скачешь, как будто тебе пять лет? Вот ей-богу лучше бы степенно ходил и запахивался в плащ, как Дракула, чем это. И не буду я краситься в зеленый! – Нейт замолк, задумавшись. – Но, – добавил он, – если очень надо, то можно попробовать черный… или, может, пепельный… Они с Бартом приближались к островку света посреди улицы и Нейт все яснее видел, что это все-таки бар. Крошечный, с бочками вместо столов и соответствующим обстановке контингентом – а именно какими-то крепким мужиками средних лет, явно рабочими. – Зайдем? – Неуверенно спросил Нейт, желая отвлечь Барта от придуриваний. – Правда, не уверен, что смогу там что-то пить… или просто сидеть… но попробовать можно. Не растерявшись, Бартоломью вытянул перед собой руку, точно замахнулся плащом. И стал степенно вышагивать рядом с Нейтаном с крайне важным выражением лица. – Это не мои шутки не смешные, – начал он замогильным голосом, – а просто тебе, смертный, не дано постигнуть всю красоту и мощь моего остроумия! Но носить маску серьезности у Барта долго не вышло. Подавившись собственной слюной, он закашлялся. – Если, кхе-кхе, я сейчас умру, завещаю тебе свои трусы, – сквозь кашель выдавил он, стуча себя по груди. – Да что ж такое-то?.. Наконец, справившись с кашлем, Барт облегчённо выдохнул. – Отпустило! – Обрадовал он брата. – Чё ты там, про внешку всё ноешь? Да забей! Мы ж будем в другом городе. Может и так сойдет. Затем, глянув туда же, куда смотрел Нейтан, Барт с сомнением огляделся по сторонам. Но ничего не увидев, пожал плечами. – Ну, да, давай, потопали в эту залупу. Вряд-ли в этом захолустье что поприличнее найдется… Блин, и не одной телки! – Вот как ты можешь себя так вести, вчера со мной на пару убив человека? – Тихо, скорее даже себе под нос, чем вслух, спросил Нейтан. – Он сейчас мог бы.. не знаю, продолжать сидеть у себя в будке. Или дома… или еще где-то. Но нет, потому что его нет. А все дальше живут, как ни в чем ни бывало. Но они-то не знают о случившемся, а мы знаем. И неправильно так, Барт. Пусть случившегося уже не исправить, но ходить и веселиться, даже не делая вид, что жаль… это не по-человечески. Нейт укоризненно посмотрел на брата и ускорил шаг, направляясь к бару. Пить ему после вчера не хотелось – он ведь именно под алкоголем наломал дров, а вот поесть да. Нейтан только надеялся, что не отравится местной стряпней. – Так… это… – Бартоломью почесал затылок. – Ну… мы с ним попрощались… А чё делать-то теперь? Жизнь продолжается… И хмурое ебало никому не помогало никогда. Бартоломью замолчал, опуская взгляд в землю. Он переживал, но по-своему. Не так, как Нейтан. Его переживания были спрятаны настолько глубоко, что он и сам их не замечал и не понимал. Он думал, что ему плевать на Чарли, как и на всё происходящее вокруг, ведь он центр Вселенной. И что жертва в лице друга далась ему легко. Но… Почему же тогда Бартоломью никак не мог заставить выдавить из себя ласковое «Нейти»? Нейт зашел в бар, оказавшийся размером не больше пяти метров в длину и ширину и плюхнулся за ближайший (один их трех) столик. «Хмурое ебало» он комментировать не хотел. Потому что Барт по-своему был прав. Действительно, эмоции забудутся, Чарли забудется… И все будет более-менее хорошо. Но, если Барт мог так резко переключиться, то Нейт – нет. – Посиди, посторожи столик, а я схожу к барной стойке, спрошу, есть ли у них что-нибудь перекусить, – Нейт кинул взгляд на брата и направился в нужном направлении. Ну, как направился. Сделал пару шагов, огибая здоровых пьяных мужиков на пути. Угрюмо Бартоломью шлепнулся на стул, жалобно скрипнувший под его весом. Без особого энтузиазма посмотрел он на столик весь в мелких царапинках. В них отчётливо виднелось засохшее и всеми забытое пиво. Было грязно. А ещё довольно шумно, невзирая на то, что в баре народу было всего ничего. Но не это беспокоило Бартоломью. Во-первых, ему нельзя было ни пить, ни есть. А во-вторых, сидящие за соседним столиком мужчины всё больше начинали его нервировать. Хотелось встать и хорошенько прописать им по мордам. Но, увы, привлекать к себе лишнее внимание было нельзя. Вот и сидел Бартоломью как целка на оргии, ничего не делая и лишь смущая всех своим бесполезным присутствием. Нейт подошел к стойке, осмотрелся в поисках бармена, но тот, как в дешевых фильмах, внезапно возник перед ним, высунувшись из-под стойки. – Чего желаете? – С показной вежливостью, за которой явно читалось полнейшее равнодушие, пробасил он. – Из еды что-то есть? – На такое обращение к себе Нейт ответил соответственно – даже не попытавшись показать доброжелательность и улыбнуться. – В бар приходят, чтобы пить, а не есть, – громко фыркнул бармен, достав сигарету и начав ее раскуривать. – Но закуска кой-какая найдется. Картошка Айдахо, фри, митболлы… Все для вас. Вокруг пара человек рассмеялись, услышав разговор Нейта с барменом. – Возьми лучше пивка попить! – Добродушно посоветовал мужик, стоявший слева от Нейта, сопровождая свои слова тычком под ребра. Дружеским… но мужик был пьян, а потому Нейт пошатнулся от силы удара и скривился от боли. – Без советов решу! – Ответил он, не скрывая раздражения, и отодвинулся от мужика. – Картошку Айдахо и митболлы, пожалуйста. С сырным соусом, если таковой имеется! Бармен, продолжавший криво улыбаться, на это лишь кивнул. Нейт же быстрым шагом двинулся обратно к себе за столик. А мужик, ткнувший его, громко рыгнул и двинулся куда-то прочь, видимо, в направлении туалета. – Кстати, а твоему бледному дружку ничего не надо? Или он уже того, наширялся или крови налакался? – Окликнул бармен Нейта в спину, вызывая этим взрыв хохота. – Ща приду, – бросил Бартоломью, вставая. На лице его заиграла задорная полуусмешка. Хлопнув Нейтана по плечу, не боись мол, он пошёл вслед за пошатывающимся мужиком. Туалет оказался ничем не лучше заведения. В воздухе стоял настолько густой запах нечистот, что, казалось, его можно было резать ножом. Но Барт, уже успевший попривыкнуть к таким местам, особо не смутился. Хлопнув мужика по спине, он дружелюбно позвал, заглядывая в раскосые глаза. – Друг, а? Помоги мне! Нейт снес хохот молча. Эти быдловатые мужики, вероятно, так просто выражали радость от того, что в их бар зашел кто-то со стороны. Других-то развлечений у них, судя по всему, особо и не было. И вряд ли они были настроены к ним по-настоящему враждебно. Хотя… к Барту может быть. Он же отличался на вид, выделялся из толпы. С его-то бледностью и белыми волосами. Но Барт был способен за себя постоять, так что Нейт проблем не видел и мирно ждал свою еду. Барт, кстати, зачем-то сорвался в туалет. И Нейт не сразу понял, что… брату там вообще- то делать нечего. А раз так, значит, он замыслил что-то нехорошее. Поняв это, Нейт тут же сорвался за ним. Мужик же, который зашел в туалет раньше всех, уже успел расстегнуть ширинку и начать отливать, когда Барт его хлопнул по спине. – А…? – Мужик повернулся к нему, пытаясь сосредоточить на нем заплывшие алкоголем глаза. Бартоломью всё с тем же миролюбивым видом слегка отступил назад, когда мужик принялся заливать соседний писсуар, а заодно и пол. Да, пьяных гипнотизировать ему ещё не приходилось. Что ж, вероятно, это будет сложно, но вместе с тем и интересно. А не получится… ну, тогда он его вырубит. – Я, – охотно повторил он. – прошу помощи, друг. Мы с братом в городе недавно, и… Ну, где тут девчонок подцепить можно? В конце Бартоломью несколько сконфуженно хохотнул. Спросил же про девчонок он только за тем, чтобы заинтересовать мужичка. Барт знал, что такие типы оживлялились лишь от выпивки да шлюх, на которых годами копили в тайне от своих женушек. А Барт ещё и создавал для мужика вид простого неопытного парня. Так что, мужик просто не мог не заинтересоваться и не помочь. – Э-э… девчонок? – Мужик доссал и стал медленно застегивать штаны. – Да девчонки на такого нарика как ты и не посмотрят. У тебя ж глаза… это… видно по ним все в общем, – мужик хохотнул, рассматривая глаза Барта. – Но, если хочешь попытаться, то на Главной улице ночью можешь поискать кого-нить из мамаш. Но я тебе сразу говорю, они тебя до девчонок не допустят, скорее барыгам отправят. В этот момент в туалет влетел Нейт. Оглядев Барта и мужика настороженным взглядом и убедившись, что ничего такого не произошло (видимо, еще), он затем попытался сделать вид, что зашел просто помыть руки. И, собственно, пошел к раковине, отворачиваясь от Барта и мужика, но внимательно следя за ними в зеркало. Барт тоже заглянул в глаза пьянчуги, благополучно пропуская до поры до времени все его слова мимо ушей. Как этот утырок посмел пристать к его Нейтану, он прекрасно помнил. А теперь он еще пытался оскорбить его. В общем, список грехов мужчины рос в геометрической прогрессии. – Дай сигаретку, – не попросил, а приказал Барт. Тут и появился Нейтан. Как всегда, не вовремя… Хотя, это было не важно. Главное, чтобы он оставил их одних под конец. Мужик, зависший, когда стал присматриваться к глазам Барта, без колебаний протянул ему сигарету, выполняя приказ. Он теперь молчал и стоял с тупым видом пьяного борова, которому на все насрать. А Нейт мыл руки. И собирался их мыть, пока Барт не выйдет из туалета и не оставит мужика в покое. Вот так и знал же, что братец что-то задумал, так и знал! Протянутую ему сигарету Бартоломью тут же вышвырнул в писсуар. Нет уж, такую дрянь курить он не собирался. – Делай всё, что я тебе скажу. По-прежнему гипнотизируя мужика взглядом, он бросил Нейтану: – Смотри, дыру протрешь! – Не волнуйся, не протру, – откликнулся Нейтан, продолжая лениво тереть руки друг о друга и смотреть в зеркало за всем происходящим. – И вообще, пусти мужика. Мужик же только молча кивнул на очередной приказ. – Боже! – Возвёл глаза к потолку Бартоломью. – Ну, что я имбецил что ли совсем по-твоему? Я знаю, что нам нельзя привлекать к себе внимание. К сожалению… Так что, не волнуйся, ничего с твоим драгоценным пупсиком не случится. Я просто проверю, перетечет ли в меня алкоголь вместе с его кровью. Бартоломью невинно захлопал глазками, дружелюбно улыбаясь. – А вот, если мы тут все втроем тусить будем, это точно покажется странным, – сказал Барт, затем обращаясь к своей новой игрушке. – Тебе не больно. Взяв мужика за руку, Барт принялся закатывать на ней засаленный рукав. – Боже, надеюсь, ты не спидозный, – брезгливо обронил он. – Ты уже проверял, – и бровью не повел Нейт. – На мне. Да, в тебя перетечет алкоголь, и ты станешь пьяным. И, я уверен, что ты помнишь это. Так что зачем бы тебе еще раз это проверять? И ты не голоден, ты питался максимум час назад. Так что ты задумал, Барт? Нейт уходить и не думал. Он домыл руки, вытер их бумажным полотенцем, и, развернувшись, привалился к стене, наблюдая за Бартом и мужиком. – Фу, Нейтан, не прислоняйся! – Воображение живо подкинуло Бартоломью картины того, в чём могла быть эта стена. И как Нейтан вообще мог здесь находится? Ладно он, привык уже, но братец точно не был любителем злачных местечек. Так что почему Нейт до сих пор не сбежал оставалось загадкой. – И ты хочешь сказать, что тебе бухать можно, а мне нет? Щас бы как дураку в баре трезвым сидеть! Покачав головой, точно Нейтан сказал несусветную чушь, Барт подтянул руку мужика к себе, впиваясь в неё клыками. Церемониться с ним он не собирался. Всё равно ведь мужик не чувствовал боли. Да и не заслужил он ласки. Бартоломью почувствовал, как вместе с кровью его организм медленно начинает отравляться алкоголем. В блаженстве он закатил глаза. Как же давно он не пил! Но Нейтан всё ещё торчал вместе с ними в туалете. Поэтому, оторвавшись от конечности и выставив её над толчком, чтобы кровь стекала туда, Барт спокойно проговорил: – Слушай, я понимаю, ты переживаешь, но всё будет хорошо, обещаю. Не надо тебе стоять в этом… месте. Тут звукоизоляция никакая, так что, сидя в зале, ты, если что, все прекрасно услышишь. Не знаю, звуки ударов там… Ты же думаешь, я избить его хочу? Нейтан послушно отклонился от стены и сложил руки перед собой. Молча он наблюдал, как Барт пьет кровь из руки мужика и как потом отрывается от нее. – Ну вот, ты хотел – ты побухал, – сказал Нейт. – Доволен? И, если ты не собираешься его избивать и что-то в этом роде, – Нейт скептически улыбнулся. – Так залечи ему рану и пошли в зал. Что тут еще делать? Мужик тем временем стоял, совершенно не дергаясь и даже не смотря, как у него из руки вытекает в писсуар кровь. Осуждающе Барт посмотрел на Нейтана. – Это я выпил по-твоему? Это хуем по губам, буквально, а не выпил. Дай минуточку ещё хотя бы, ирод! Вновь вцепившись в руку, Бартоломью медленно пошел к раковине, толкая мужичка перед собой. Постояв рядом и осушив его ещё глотков так на десять, он разжал челюсти, после разгрызая свою руку. Залечив рану, Барт включил воду. С шумом она ударила в раковину и, тихо придвинувшись к мужчине, Бартоломью шепнул ему на ухо: – Завтра ты убьешь своих друзей и бармена. Говоря это, он делал вид, что просто смывает с руки мужичка кровь. Затем уже громче Бартоломью добавил: – Никому не говори обо мне. Нейт вздохнул, в очередной раз возвел глаза к потолку и прождал еще минут пять, пока Барт пил кровь из мужика. Тот все продолжал сносить с философским пофигизмом, смотря куда-то в стену. Затем Барт стал смывать с мужика кровь и оставил его, наконец, в покое. Нейт внимательно следил за всем происходящим, но, кажется, Барт действительно не выкинул ничего гадкого. Когда он приказал мужику не раскрывать рта касательно произошедшего, Нейт посчитал, что с ним закончено. – Ну, что, идем уже в зал? Тут воняет хуже, чем в загоне для свиней, – поморщился он. – И еда, наверняка, меня уже заждалась… – Не так быстро, чемпион, – возразил Барт, толкая мужичка к выходу. – Сначала он, а мы следом. Пусть видят, что с ним все хорошо. Кинув прощальный взгляд в спину удаляющемуся пьяньчуге, Бартоломью отвернулся от Нейта. Слишком уж сложно было сдержать рвущуюся наружу ухмылку. – Вернее… – Решил внести он некоторые корректировки. – За ним выйду я, а ты в конце. Можешь комиксы почитать, чтоб не так тяжко было ждать. Дав ценный совет, Барт громко фыркнул. Задротских увлечений брата он не разделял. – Ой иди ты… – Нейт вздохнул и пошел следом за мужиком, не дожидаясь Барта. Он вернулся к своему столику, где его действительно уже ждала подстывшая картошка с митболлами, и, сев, стал ковырять еду вилкой. Что картошка, что мясо выглядели до крайности неаппетитно, да и пахли соответственно. Но через некоторое время Нейт все же решился начать есть – все равно ничего другого ведь не было. Выждав пару минут, Бартоломью вышел, с удовольствием втягивая носом воздух, пропитанный пивом и солёными орешками. После зловония туалета запахи общего зала казались райскими. Дойдя до их с братом столика, Барт со всего маху опустился на стул. В ответ тот угрожающе скрипнул, снова напоминая о своей старости. – Ой, бля! – Сокрушенно воскликнул Барт, хлопая себя по лбу. – Я ж забыл совсем, что заказал тебе кой-чего! – Что заказал? Тут? – Нейт приподнял бровь, продолжая медленно и стоически поглощать поданную ему пищу. – Надеюсь, что нет, потому что тут еда та еще дрянь. Тебе наверняка только что было вкуснее… кстати, так ты теперь что, пьян? Прямо сильно? Нейт посмотрел на Барта. Тот выглядел как обычно… вроде. Но алкоголь должен был ему передаться, как и в прошлый раз. А Нейт ведь хотел поговорить обо всем… Но с пьяным братом это было бесполезно делать. Поэтому Нейт вздохнул и сам про себя решил начать раскладывать все по полочкам. – Да эта образина ничего кроме пива походу не пила, – надулся Барт. – Мне это, как шлюхе пол шишечки… Ногтем он принялся ковырять и без того покоцанный столик, рассеянно скользя взглядом по помещению. Ему нужно было что-то иное… – Торчка б найти какого… Бартоломью замолчал. Как-то резко из его взгляда пропали все эмоции. Где-то глубоко внутри, там, где обычно царила спокойная всепоглощающая пустота, он вдруг почувствовал какое-то шевеление. Что это было, разбираться не хотелось. Хотелось зацепиться за что-нибудь, чтобы избавиться от этого невыносимого копошения могильных червей, перерывающих почву спокойствия. И что они с братом только забыли в этой треклятой дыре, где нет ничего? Совсем ничего! Безэмоциональные глаза мазнули по Нейтану, собираясь уткнуться было обратно в стол. Но… сколько Бартоломью уже так сидит? И вообще, чего это он вдруг так завис? А Нейтан… кажется, он что-то спрашивал? Да, точно, насчёт заказа! Резко Бартоломью оживился. – Хе-хе… – Состроив неловкую гримасу, почесал он затылок. – Тебя там, в номере, должны ждать суши и красное вино. Но это, и тут все нормально должно быть! Ведь работяги же это как-то едят! Да и туалет полностью в твоём распоряжении. Сри сколько влезет! Ах, да, приятного аппетита, братец. – Никаких торчков! – Нейт строго цыкнул на Барта. – Я так радовался, что вампиризм вылечил тебя от наркомании. А, видимо, нет. Но при мне… только попробуй, в общем. Буду тебя тогда водой отпаивать, чтоб выблевывал всю порченую кровь! Барт затем завис, но Нейт не стал его тревожить. Вместо этого он сосредоточился на своих мыслях. Итак, еще раз. Он убил Чарли. Убил совершенно тупо, из-за ревности, причем, зная, что Барт постоянно себе кого-то цепляет и, что Чарли – один из, а не какое-то исключение. Это случилось потому, что Нейт был пьян и в нем взыграли эмоции. Поэтому первый вывод, который напрашивался из сложившейся ситуации заключался в том, что Нейт больше не пьет. Он всегда старался держать эмоции под контролем и не злоупотреблять алкоголем, поэтому, напившись, у него и вышел такой эмоциональный взрыв. А без алкоголя… такого не повторится. Нейт умел анализировать себя, как, например, делал сейчас, а не поддаваться эмоциям, так что, если что, сумеет сдержаться. И надо поговорить с Бартом. Да, это был второй вывод. Что не стоило копить все в себе. Если что-то не нравится – надо об этом говорить. И он будет… более открыт с Бартом в плане чувств и разговоров о них, да. Но как же Чарли? Как же Нейту было примириться с тем, что он натворил? Очевидно, если он сбежал от правосудия, то ему оставалось договориться только со своей совестью. И вот тут были проблемы. Нейт где-то на уровне подсознания грыз себя с самого утра. Постоянно и неутомимо. Ему просто необходимо было сделать что-то, чтобы это прекратить. Позвонить семье Чарли и вымаливать прощение? Но он не знал телефон. Кинуть им сумму денег на счет? Но ее не было и счета он тоже не знал… Оставалось только, видимо, компенсировать произошедшее дальнейшим хорошим поведением. Помогать людям, чем сможет, следить за Бартом… Вот, как сегодня с этим мужиком в туалете… Да-а, это было похоже на путь избавления от груза вины. А то, что Нейт раньше думал, что теперь, будучи убийцей, не имеет права говорить Барту что-то на тему его поведения – вот это был бред! Еще как имеет и будет. И вообще. Барт ведь мог бы своим внушением делать много добра. Исцелять наркоманов, а не пить их кровь, чтобы тоже ширяться. Бандитов каких-то отвращать от преступлений… Да даже просто гуляя по ночному городу, Барт мог бы услышать, если кто-то в беде, и они с Нейтом могли бы помочь…. Как какие-то супергерои херовы. Нейт мотнул головой. Наверно, это уже был перебор. Но помогать людям и держать Барта в узде – вот это было самое то. На том Нейт для себя все и решил. И решил еще с этого момента не возвращаться мыслями к Чарли. Он убил, он очень виноват, но он сделал выводы и продумал свое дальнейшее поведение, а грызть себя на тему убийства было непродуктивно. Поэтому Нейт понадеялся, что у Чарли все хорошо где-то на небесах, а он про него с этого момента подавляет все мысли. – Суши…? Откуда в таком городке вообще суши-бары …? – Нейт выплыл из своих мыслей и посмотрел на брата. – Но, раз ты заказал, то пойдем-ка лучше в номер. Не могу я есть эту картошку и митболлы. Они на вкус будто из картона вперемешку с пластиком. – М-м?.. – Отозвался вновь подзависший Бартоломью, выплывая из своих мыслей. Хотя, правильнее сказать было – из ощущений. – А, ты об этом… Да хуй знает, есть же доставка между городами. За соседним столиком послышался звон разбитого стекла, а за ним пьяная ругань вперемешку с хохотом. И Барт отвлекся, наблюдая как на место преступления уже вовсю спешит разгневанный бармен. «Дырмен», как про себя тут же окрестил его Бартоломью. – Более унылого говна в жизни не видел, – прокомментировал он состояние бара. – Двигаем отсюда. – Да, пошли, – Нейт выложил на столик нужную сумму за еду и, так и не доев, поднялся на ноги. – Не хотелось бы просидеть в отеле всю ночь, но тут ну совсем нечего делать, – разочарованно протянул он. Выйдя на улицу и дождавшись Барта, Нейт повернулся к нему. – Знаешь, что я тут подумал? – Сказал он. – У тебя ведь теперь суперслух. Ты мог бы услышать, если вокруг происходит что-то плохое. Вдруг там, не знаю, грабят кого-то или насилуют. Ты мог бы услышать крики на большом расстоянии. И мы могли бы помочь… спасти. Нейт почувствовал себя несколько неудобно, говоря это, потому что ему опять в голову полезли сравнения с супергероями, но… Такие поступки точно бы компенсировали смерть Чарли. Бросив прощальный, во всех смыслах, взгляд на соседний столик, Бартоломью вышел вслед за Нейтом. И, стоически выслушав ту чушь, что предложил ему братец, криво ухмыльнулся. – А может мы бы лучше присоединились? – Гоняться за самим собой ему как-то не улыбалось. – Нет. Я убил Чарли, – Нейт понизил голос, говоря это. – И так мог бы… ну, немного очистить совесть, что ли. Спасти чьи-то жизни за его отобранную. Понимаешь? Нейт видел, что Барт воспринял его идею именно так, как он и думал, то есть, как полную чушь, но продолжал упорно стоять на своем. – Но у меня-то нет ни суперслуха, ни суперскорости или суперсилы, чтобы кого-то спасать. Я скорее сам огребу от любого бандита… но ты… ты мог бы…. – Нейт повернулся к Барту, поджав губы. – Барт, я серьезно! Давай попробуем. – Ой, блять, ну начались пиздострадания! – Задрал Барт голову к небу, вопрошая, за что ему достался брат-идиот. – То есть, ты серьёзно словно ебанутый собираешься патрулировать улицу, в надежде, что я что-то услышу? И я же ещё и разгребать это должен! Нет, ну это уже совсем наглость. Перестав паясничать, Барт серьёзно посмотрел на Нейтана. – Я серьёзно, Нейт, кончай грызть себя. В смерти Чарли нет чьей-либо вины. Просто… мы оба были не в себе, только и всего. И ты уж точно не виноват. Если тебе и надо винить кого, то вини меня. Ведь я воткнул ему нож в живот во второй раз, хотя мог спасти его… Но не смей обвинять себя, понял? Добром это не кончится! Да и сделанного не вернуть, как ни старайся. – Нет…. – Нейт качнул головой. – Не патрулировать. Ну просто, если ты что-то услышишь по пути, мы могли бы подойти помочь. Я бы так сделал в любом случае, если бы что-то увидел или услышал, потому что совесть не позволила бы пройти мимо. А ты бы что, слыша, например, крики о помощи, прошел бы мимо? Нейт помолчал. – И вот именно! – Продолжил он говорить, когда Барт заговорил про вину. – Сделанного не вернуть. Но можно вместо отобранной жизни спасти чью-то… я не знаю, как объяснить. И я не… то есть, я стараюсь не грызть себя. Я сделал выводы и принял некоторые решения, я теперь стараюсь не думать о Чарли. Но среди моих выводов – помощь людям, вот так. Я решил и, если ты мне не поможешь, что ж, буду один соваться во что-то такое, если сам услышу… Надеюсь, услышу. Нейт погрустнел. Барт, ожидаемо, не хотел ему помогать, а его собственные возможности были очень ограничены. Хотя… все-таки не обязательно было быть супергероем или вампиром, чтобы делать что-то хорошее. Достаточно было просто иметь решимость. Барт закатил глаза, рискуя обратно их уже не вернуть. Нет, Нейтан был прав, конечно же он не прошел бы мимо. Вот только спасенная им жизнь осталась бы должна… А что? Ничто в этом мире не делается даром! В чушь же про бескорыстие он никогда не верил. Вот и Нейтан собирался делать это не просто так. А чтобы оправдать себя в собственных глазах. Может и перед ним тоже. Но потом, приняв крайне серьезное выражение лица, Барт взял Нейтана за плечи, серьезно же заглядывая ему в глаза. – Ладно, если я услышу, как в подворотне за вискарь сражаются бомжи, сразу сообщу, – клятвенно заверил он. – Страна будет гордиться своими сыновьями, Нейтан! – Угу, вот и хорошо, – Нейт серьезно кивнул, хотя видел, что Барт стебется. – Бомжи, кстати… Такие бесполезные люди на самом деле… Нейт осекся, понимая, что его заносит совсем не туда. Он же хотел помогать людям! Любым людям же, верно? А не каким-то избранным. Но бомжи… они же были пропащими людьми. В лучшем случае – переносчиками всякой заразы, а в худшем – теми же преступниками. О да, Нейт слышал всякие истории. Как бомжи убивают друг друга по пьяни, как убивают и едят бродячих собак и кошек. И даже детей! Такие не заслуживали жить, наверное. Наравне с террористами, живодерами и прочими больными ублюдками…. С другой стороны, кто Нейт был такой, чтобы это решать? Тем более, он же не мог знать, каков тот конкретный бомж, которому они с Бартом теоретически могут прийти на помощь. Может, это просто человек, попавший в трудные жизненные обстоятельства… не по своей воле… А делить людей и выбирать из них лучших и худших… да уж, история Земли знала одного такого человека, и все помнили, чем все закончилось. Так что Нейт решил в случае чего поступать как врачи – сначала помогать, а потом уже разбираться. – А ты прям сама полезность, – Барт фыркнул, не вкладывая в свои слова какого-то смысла. Просто подстебывал брата, как делал это обычно. – Мы с тобой тоже, кстати, считай бомжи… Хотя, я предпочитаю слово «цыгане». Или «пилигримы»… Тебе как больше нравится, а? Обняв Нейтана за плечо, Бартоломью повёл его прочь от бара. Подальше от здешних аборигенов. В их небогатый, но такой уютный номер. – Ну, уж пополезнее некоторых, – Нейт тоже фыркнул. – И мы не бомжи, у нас есть дом в Орлеане. И у меня моя квартира в Анжелесе еще на полгода вперед оплачена. Блин, обидно за это, конечно… Нейт снова погрустнел было, но то, что Барт его приобнял, немного подняло ему настроение. Лицо Нейта просветлело, и он улыбнулся брату, тоже его приобнимая. – А что за суши ты мне заказал, Барти? – Последнее вырвалось у Нейта как-то само собой, и он тут же почувствовал, что назвал брата как-то не в тему ласково. Или в тему? Он же его так называл. Хотя… сегодня еще нет. А Нейт вот взял и ляпнул зачем-то. Вопрос Нейтана застал Барта врасплох. Не он ведь суши выбирал… Хотя, в них он особо и не разбирался, считая чисто бабской кухней. Нет, брата из-за этого он бабой не считал, разумеется. Просто Нейтан с детства отличался утонченным вкусом, только и всего. – Придём узнаешь. Я уже и забыл… Названия такие дикие, – выкрутился из положения он. – Стоп! Как ты меня назвал? «Барти»? Ты ж моя зайка! Бартоломью осклабился. Притянул Нейта к себе, с громким чмоканьем впиваясь губами в его затылок. Где-то в отдалении ухающим смехом разразился филин. – Чш-ш! – Яростно зашипел Барт на брата, затем восторженно продолжая. – Ты прикинь, сова! Пошли посмотрим? – Это я по ошибке, – тут же поспешил откреститься Нейт от собственных слов, услышав, какой он «зайка». – Нечаянно вырвалось. Выпутавшись затем из братских объятий, Нейт натянул на лицо маску строгости, нахохлился и отрицательно мотнул головой. – Нахрен тебе эта сова? Нагугли картинку. А идти куда-то ради нее… да она уже, наверняка, улетела с того места, где ухала! – Ты чё каждый день сов живых видишь? – Тут же разобиделся Барт на то, что его инициативу не поддержали. – Должна же хоть чем-то эта дыра нам запомниться! Ну пошли, может сидит ещё? Дупло грызет себе, не знаю. Бросив затем на Нейтана издевательский взгляд, Барт возразил: – А, по-моему, ты так сказал не случайно, а со злым умыслом!.. Нейтушка! Разразившись после этого громким хохотом, Барт зашагал к лесу. Туда, где, по его мнению, сидела в ожидании его сова. – Ну, в зоопарк сходи, там увидишь… – Нейт хотел стоять на своем до конца, но Барт просто взял и пошел в сторону звуков. И Нейт думал уже бросить его и пойти в отель, но затем вспомнил, что его дорогой братец может натворить дел и оставлять его нельзя. А потому, вздохнув, Нейт потащился за ним. – Суши я никогда не съем, да? – Тоскливо спросил он у спины Барта. – Да не уплывут от тебя твои суши! – Махнул рукой на Нейта Бартоломью. И замер, прислушиваясь. Уханье повторилось, на этот раз куда ближе. И, бросив Нейтану многозначительное: «Я же говорил!», Бартоломью завертел головой, пытаясь понять направление звука. Но из-за ветра сделать это было довольно проблематично. Мешали ему также и другие посторонние звуки. Вот где-то раздался пьяный смех, должно быть их недавние «приятели» соблаговолили выползти из бара. А вот зашумели деревья. Протоптавшись на одном месте и неизменно шикая на брата, даже когда тот молчал, разочарованный Бартоломью собирался уже было оставить пустую затею. Как вдруг послышался скрип веток дерева. И… – О-о-о! Вон она, вон она!! – Восторженно заорал Бартоломью, тыча пальцем в небо. – Здоровая, чёрт! И действительно по небосводу, величественно рассекая воздух крыльями, плыла белоснежная в черную крапинку сова. На самом деле это был филин, но Бартоломью этого не знал. – Ебать, как в Гарри Поттере! – С восторгом маленького ребенка всё поражался Барт. – Ща я её… С этими словами, прежде чем его успели бы остановить, Барт стащил с себя ботинок, запуская его в филина. Не долетев до птицы какого-то метра, ботинок плюхнулся на землю. И, выругавшись, Барт поскакал его догонять. А недовольный столь наглым к себе отношением филин, грозно ухая, взметнулся выше, уносясь куда-то вдаль по своим птичьим делам. – Я б попал! – Прыгая на одной ноге, с важностью сказал Бартоломью. – Просто… жалко мне стало его. Нейт, получив исчерпывающий ответ на свой вопрос про суши, проследовал дальше за братом молча. И не зря. После долгого прислушивания, Барт все-таки заметил бедного филина, и, видимо, спугнул. А, может, филин сам решил сменить местоположение… на свою голову. Потому что Барт попытался сбить его ботинком. Нейт же, совершенно не ожидавший такой тупости от брата, даже не успел вовремя среагировать на нее. – Барт!! – Только и успел воскликнуть Нейт, подбегая к нему, но, к счастью, брат промазал по птице. – Ты что, совсем дебил?! Нейт пораженно замер, не находя даже слов от удивления. – А… если бы ты попал? Сломал бы птице крыло или грудную клетку… и чего ради? Чтоб рассмотреть получше или что?! Нейт продолжал смотреть на Барта, искренне пытаясь понять, что им двигало. Не полное же отсутствие мозга? Но что тогда? Какая-то непонятная форма садизма? Или равнодушие…? – Мудак, – наконец, вынес вердикт Нейт, занося руку для удара и собираясь вмазать Барту по наглой морде. – Нихрена тебе не жаль, садист ебаный! – Да в смысле «мудак»? – Искренне возмутился такой несправедливости Бартоломью, уворачиваясь от грозящего удара. – Прикольно ж! И ничё бы я не сломал! Ты видел какая та дура была здоровенная? И… смотрел я, куда кидаю! Чё ты думаешь просто так не докинул? Отпрыгнув подальше от Нейтана, Бартоломью выкрикнул, с видом победителя: – Сам дурак короче! Барт отпрыгнул и Нейт опустил руку, так и не ударив его. Оправдания брата звучали по-детски: наивно и глупо, но, кажется, Барт в них действительно верил. Разве ж он был слабоумным? Нет… Но Барт явно что-то в этом всем искренне не догонял. Как будто у него не было… эмпатии, может? Он не сострадал птице, которая могла пострадать, просто не подумал об этом. Не сострадал и Чарли, легко простившись с другом… а кому-то вообще он сострадал? Нейт даже не мог вспомнить. – Барт, – тихо заговорил Нейт. – А ты, кидая в птицу ботинком, не подумал, что даже, если ничего не сломаешь, ей при этом все равно будет больно и страшно? И еще хуже, если бы ты ее подбил, и она упала. Она могла бы умереть от разрыва сердца от страха, потому что дикие звери боятся людей. Ты обо всем этом не подумал, просто сделал то, что захотел и все? Или как это у тебя в голове было? Нейт помолчал и, подойдя к выкинутому братом ботинку, поднял его и протянул ему. – А что при этом чувствую я, как ты думаешь? Мне сейчас плохо от того, что у меня брат такой вот садист и долбоеб. Мне плохо, понимаешь? Больно и настроение портится. А тебе нормально, что я так себя чувствую? Или ты, хм, понимаешь мои чувства? Сопереживаешь им, может, и чувствуешь свою вину? Что у тебя сейчас в голове? – Да чё я сделал-то вообще?! – Бартоломью выхватил из рук Нейтана ботинок, натягивая его на ногу. – Страшно ей, блин… А хули летала тогда? Сидела бы в дупле и не выёбывалась. И чё за бред вообще, ты-то откуда знаешь, чё там она, это… А я откуда?.. Настроение у него портится! Ну… ну хочешь извинюсь я перед ней, не знаю? Последнюю фразу, Бартоломью говорил совершенно искренне. Без всяких издевательств. Просто, он действительно не понимал, в чём его вина. И, главное, почему Нейтан выглядит таким расстроенным. – И раз неприятно тебе, не буду шутить, ладно. Вообще никогда. Поджав губы, Бартоломью сунул руки в карманы. И, не смотря на Нейтана, пошагал к отелю. Если уж кому и стоило обижаться, так это ему. Ведь он просто шутил, а Нейтан его обидел, обвинив во всех смертных грехах. Чувства ещё приплел какие-то! К чему они тут были?.. – Барт! – Нейт утвердился в своих подозрениях, что его брат полностью не догоняет, что могут чувствовать другие, будь то сова или человек. – Постой! Нейт нагнал брата и пошел рядом с ним, примирительно взяв его за руку. Агрессией тут явно было не помочь, так что Нейт старался сейчас ее в себе подавить. Хотя за выходку с птицей хотелось продолжать рвать и метать. Но Нейт хотел, чтобы Барт его услышал, а не пошел в отказ на эмоциях. – Я вижу, что ты не очень понимаешь, в чем виноват. Давай я попробую переформулировать то, что хотел сказать. Итак… давай ты не будешь делать другим то, чего не хотел бы, чтобы сделали с тобой? Вот так понятно? Ты ведь наверняка не хотел бы, чтобы в тебя кинули со всей силы ботинком… – Ну… – Барт заметно сбавил шаг, размышляя над словами Нейта. – Если бы это сделал ты, то я бы в ответ кинул… А, если кто другой, разбил бы морду. Подумав ещё с минуту, Барт удовлетворённо закивал, ускоряя шаг. Как ему казалось, именно такой ответ Нейтан и хотел от него услышать. – Вот, и, типа, – стал он развивать свою мысль дальше. – Если бы сова мне ответила, я был бы не против. Потому что заслужил, чё. Ваще без базара, хули! Ты не подумай, я умею за себя отвечать. – Да нет, дело не в том, что ты можешь или не можешь за себя постоять, – Нейт скривился, но постарался проявить терпение. – В общем, Барт, ну хотя бы ради меня, даже не понимая, зачем и почему, пообещай мне не делать другим того, чего ты не хотел бы, чтобы сделали с тобой. Хорошо? И помни это при любых своих действиях. – Ну, ладно. Согласие далось Бартоломью легко. И ведь он даже не врал. Только вот в рассуждениях его имелась крайняя странность и нелогичность. Приравнивать себя к другим Барт по-прежнему не собирался. Они были просто недостойны этого. Но, встреть он кого-нибудь, кто был бы похож на него самого, вот тут он бы подумал. И вообще, он-то всегда выпутывается из сложных ситуаций так или иначе. Так, а другие чего ж? – И вообще-то сову я бы вылечил, если что! Если бы действительно попал, – буркнул он. – Заботился бы потом… Почему ты думаешь, что мне ее не жаль? Обвинения Нейтана по-прежнему казались ему несправедливыми и напрасными. И ведь Нейт всегда так делал, не понимал, лишь обвиняя. А он ничего плохого никогда не сделал! Одним словом, Барт в итоге обиделся и шёл теперь с поджатыми губами, то и дело упрямо ускоряя шаг, таща брата за собой. – Спасибо, – коротко поблагодарил Нейт. Он был не уверен, что Барт понял его правильно, но, если что, Нейт снова ему все напомнит и объяснит. Ведь он будет рядом, будет следить. Хотя, что-то пока его слежка ничего не давала. – А насчет совы… вот ты хотел бы, чтобы тебя ударили, что-то тебе повредили, а потом стали что-то с тобой делать, а ты бы даже не понимал, что? Причем делали бы это с тобой огромные и страшные существа, с которыми ты не мог бы никак договориться. Сова бы воспринимала все так. Согласись, было бы неприятно? – Так… – Почесал Бартоломью затылок, нещадно хмуря лоб. – Если б они помогали, то и хуй бы с ними. Я не расист, чё. А, если бы не помогали, дал бы в бубен! Делов-то. Впереди показались двери отеля и Бартоломью ускорил шаг, спеша оказаться внутри. Шумно влетев в помещение, он придержал двери рукой, пропуская Нейтана. – В любом случае, я бы расслабился и получал удовольствие, – хмыкнув, подытожил он. Нейт вздохнул и ничего не ответил. Барт все-таки ничего не понял. И это было так странно… наверно, из-за его болезни. Потому что Нейт не мог себе представить еще какого-то человека, который мог бы не понимать таких простых вещей. Да, не все люди были чувствительны и эмпатичны друг к другу. Но не до такой же степени, чтобы в принципе не понимать самой концепции понимания чужих чувств! Что ж, может Барт поймет потом. Если, как Нейт уже думал, он будет объяснять ему все раз за разом, на примерах… А пока… ну, пока его все еще ждали суши. Так что Нейт зашел в отель следом за братом, кивнул администратору и пошел прямиком в номер. Проходя мимо администраторши, Бартоломью бросил на неё взгляд. И по её сонным, недовольно хлопающим на них глазам он понял, что дверьми хлопал не зря. Внутренне ухмыльнувшись, он уже собирался пройти мимо. Но затормозил, решив сменить траекторию движения. Нехорошо, наверное, будет, начни девушка периодически вспоминать странного парня, ради которого она зачем-то потратилась. Натянув улыбку, уже набившую оскомину, Бартоломью приблизился, заглядывая девушке в глаза и невольно затем опуская взгляд ниже… Размер, конечно, у нее был всё ещё не пятый, но и не совсем нулевка. – Кхм… – Насильно Барт вернул взгляд куда полагалось. – Суши и вино ты заказала себе. Тебе было очень вкусно. И с чувством выполненного долга развернулся к лестнице. Нейт не слышал, что там Барт делал с админшей, да и не хотел слышать. Он морально устал от Барта и проблем, связанных с ними, и не хотел, чтобы выяснилось, что и там какая-то проблема. Поэтому Нейт просто отпер дверь к себе в номер и, сняв верхнюю одежду, растянулся на кровати. На прикроватном столике его ждали суши и Нейт, недолго думая перетащил их себе на грудь, начиная изредка закидывать в рот по одной штуке. Беря их прямо так, без палочек, и даже не трудясь приподнимать голову, чтоб было удобнее глотать. Еще на прикроватном столике стояло вино, но Нейт не собирался его пить. Алкоголя с него действительно хватило уже на всю жизнь. Ступив на лестничные ступеньки, Барт, к своему удивлению, брата на них не обнаружил. Не обнаружил он его и в коридоре. Ускорившись, Барт быстро прошёл до номера, внутренне холодея. Понятно было, что Нейтан там, но почему он не подождал его? Мелькнула глупая мысль о похищении, которую Бартоломью тут же попытался в себе задавить. В номер он влетел с лицом, перекошенным волнением, и ещё более бледный, чем обычно. Влетел и замер в дверном проёме. Ибо Нейтан обнаружился, преспокойно лежащий на кровати и поедающий за обе щеки суши. И от такой наглости у Бартоломью на миг перехватило дыхание. – Жрём, значит, – медленно проговорил он, вставая в обвиняющую позу. – И как, вкусно тебе? – Для такой дыры вполне неплохо. Спасибо, – Нейт кинул взгляд на влетевшего в дверь Барта (почему он снова не вошел в нее нормально…?) и закинул в рот еще одну суши. – Дверь прикрой, пожалуйста. На этом посчитав разговор законченным, Нейт вернулся к суши. Про себя он все еще прокручивал варианты, как ему доносить до брата понятие эмпатии и сочувствия к другим, но пока никаких годных идей ему не приходило. Надо было, наверное, начать с того, чтобы посмотреть в интернете, откуда вообще такое бывает. Может, это было связано с ОКР? Но там в симптомах вроде ничего подобного не было… В глазах Барта потемнело, а в руках стал нарастать ужасной силы зуд. Захотелось хорошенько приложить этого мелкого засранца. Ведь мало того, что он ушёл от него, так ещё и сказал: «Дверь, прикрой, пожалуйста». А где, интересно, его, Бартоломью, законное извинение? Ну, ничего… Молча Барт закрыл за собой дверь, как того и просил Нейтан. И всё также молча подошёл к нему. Грозно постояв над ним немного, в ожидании, что братец всё же одумается, Бартоломью затем вздохнул, убирая суши обратно на прикроватный столик. И, схватив Нейта за бёдра, резко перевернул его на живот. Задница брата уставилась на Барта и, недолго думая, он вцепился в неё зубами, кусая сильно, но не до крови. – Это за то, – Бартоломью с силой опустил руку на недавнее место укуса, оставляя затем Нейтана в покое, – что свалил! Оборачиваюсь, а тебя нет. Я уже думал, что… Не знаю, что случилось с тобой что-то! Нейт продолжал спокойно есть суши. Барт прикрыл дверь, как его и просили и чего-то завис над кроватью. Нейт уже было собирался позвать его к себе, но тут Барт забрал у него суши в следующий миг Нейт оказался перевернут задницей кверху. Зародившиеся было уже в горле Нейта слова недовольства быстро перешли в крик, когда Барт его укусил, а затем и шлепнул. Было больно, непонятно и оттого жутко обидно. Поэтому, едва получив свободу, Нейт вскочил на ноги. Покрасневший от злости, растрепанный, с поблескивающими от едва не выступивших слез боли глазами, он уставился на Барта. Тот объяснил, зачем его укусил, но такое объяснение Нейта ни разу не устраивало. – Ты что, совсем охуел?! Ты что себе, блять, позволяешь? – Заорал с ходу Нейт. – Я что ходить должен только на расстоянии твоего взгляда или что?! Я тебе не маленький ребенок и не собачка, чтобы быть всегда рядом! – Нейт перевел дыхание для новой порции криков. – А взрослый человек, который может ходить, где и когда хочет, блять! Так что будь добр, засунь свою ебаную гиперзаботу в задницу. Я напомню тебе, что три года назад свалил от тебя еще и потому, что ты меня ею заебал. Не повторяй этого сейчас! – Во-первых, не ори, соседей разбудишь. Во-вторых, конечно же ты взрослый, иначе остался бы без штанов. Ну и, в-третьих, три года назад тебя не пыряли ножом! Можешь обижаться сколько хочешь, но, прости уж, мне не очень хочется видеть это снова. А, если меня ещё и не будет рядом… Так что «будь добр», хотя бы говори, что уходишь! – Бартоломью шагнул к Нейтану, беря его за плечи и несильно встряхивая. – Пожалуйста, Нейти, просто говори! Нейт был слишком раздражен, чтобы терпеть Барта так близко к себе, поэтому, когда тот подошел, он резко оттолкнул его. – Да, не «пыряли» ножом, но ты совсем-то с ума не сходи! Мы, блин, были в отеле. Вот скажи мне, куда я мог пойти, кроме комнаты?! Тоже мне – ушел из-под твоего бдительного ока, блин! Тем более, что у тебя отличный слух – услышал бы, если бы что случилось! А вообще мы живем в достаточно благополучной стране, чтобы не бояться шага ступить! И тут случай с теми гопниками – не показатель! Нейт немного стал успокаиваться, хотя все еще злился. – И, если хочешь, чтоб я выполнял твои просьбы, то хорошо. Но тогда потрудись выполнять мои и думать перед тем, как вредить окружающим людям и животным! А лучше советуйся на эту тему со мной! От толчка Нейтана Бартоломью даже не пошатнулся. Только взгляд его похолодел, а глаза зло блеснули. И он схватил Нейта за запястья, ощутимо сдавливая. – Убить человека – одна секунда, Нейтан, – жёстко отчеканил Барт. – Ты бы и пискнуть не успел, не то, что позвать на помощь. Сверни тебе кто шею, и я бы услышал падение тела. И что бы я с этим делал? Отпустив, наконец, руки брата, Бартоломью несколько смягчился. – А ещё сова могла мстить прилететь, сперла бы тебя, и всё, сидел бы в дупле… Короче, Нейт, я серьезно, не пропадай так… А я, ладно, так уж и быть, не буду ни в кого ботинками кидать, – закатил глаза Бартоломью. – И, ну… ты это, прости за укус… Погорячился, перенервничал… Ну, что мир? Он улыбнулся, распахивая руки в примирительном жесте и желая заключить Нейтана в свои объятия. Нейт зло зашипел, когда Барт схватил его за руки. Вырываться он не пытался – понятно было, что не вырвется, и потому не хотелось выглядеть дураком. Молча Нейт слушал Барта и… даже местами соглашался с ним, но только местами. – А еще мне при тебе может упасть камень с неба и проломить голову. И еще при тебе на нас могут сбросить ядерную бомбу. А еще я могу при тебе подавиться едой и умереть от удушья и хрен ты что сделаешь! – Зло ответил он. – Так что вечно бегать за мной хвостом не вариант. Это жизнь, Барт, и жить так или иначе опасно, вот и все! Когда Барт отпустил Нейта, тот отошел от него на пару шагов, разминая запястья. Барт хотел мириться, но Нейт продолжал кипятиться. – Нихрена не мир, – буркнул он. – Или ты думаешь, что всю жизнь будешь косячить, потом говорить «извини, погорячился» и все будет решаться? Нет, так, Барт, не работает. Укус у меня продолжает болеть, теперь еще руки ноют и голова от того, что орал. Так что не мир, не мир! Мне хреново и виноват в этом, блять, опять ты. – Во всём том, что ты перечислил, я хотя бы был уверен, что не мог ничего исправить, – холодно возразил Барт. Поняв, что примирение откладывается, он вздохнул, с трудом сдерживаясь, чтобы снова не наподдать этой мелкой истеричке. – А я сразу не орать посоветовал, – резонно возразил он. – И, хорошо, умоляю, Нейтан, прости меня ради всего святого, что так боюсь тебя потерять! Хочешь, в попку поцелую, чтоб не болело?! Да, жизнь опасна, и наполнена дерьмом до верху! Но можно хоть как-то себя от этого обезопасить. Особенно, когда у тебя, нахуй, халявный телохранитель появился! Говоришь, что взрослый, да? Только вот знаешь, любой здравомыслящий взрослый человек был бы несколько осмотрительнее на твоём месте. Тем более, что мы не в твоём вылизанном райончике, мы хуй пойми где, если ты не заметил! – Ладно хрен с ним, считай, договорились, – экспрессия Барта, наконец, что-то надломила в Нейте и ругаться резко перехотелось. Тем более, что криками они ничего не достигнут. Просто Нейту действительно придется Барту говорить по жизни много вещей, раз за разом, пока он не привыкнет и не будет вести себя, как адекватный нормальный человек. А не как с одной стороны гиперзаботливый братец, а с другой хладнокровный маньячина. – И поцелуй в задницу боль не умерит. Впрочем, кое-что другое могло бы…. – Нейт задумчиво хмыкнул. Ну, а что? Он уже как-то привык что ли пить вампирскую кровь… от нее становилось лучше, все ранки и прочее проходило… самое то. И нет, это не была зависимость. Просто как-то так каждый раз выходило, что, ну… нужно было! Вот сейчас укус на заднице залечить, например. – Мм, Нейтан… ни слова больше! – Проворковал Барт, насмешливо глядя на брата. Осклабившись, он приблизился. И бесцеремонно расстегнув пуговицу на джинсах брата, потянулся к его ширинке. Впрочем, то, что говорил Нейт не о сексе, Бартоломью понимал. Просто хотел поиздеваться. Ведь извинения так и зависли где-то в воздухе, не дойдя до законного адресата. Нейтан посмотрел, как к нему, улыбаясь, приблизился Барт (видимо, это должно было выглядеть сексуально) и как расстегнул пуговицу у него на штанах, и саркастически приподнял бровь. – То есть, по-твоему, от секса в задницу она станет меньше болеть, да?.. – Нейт хмыкнул. – Да уж, Барт, то ли у тебя мозги работают только в одном направлении, то ли я даже не знаю… Я не то имел ввиду. Нейт обратно застегнул пуговицу на джинсах и выжидательно сложил руки на груди. – Ты просто не умеешь расслабляться, – повёл глазами Барт. – И вообще, боль ведь только поначалу… Но-о, раз ты вредная зануда, ладно уж. Приняв нарочито равнодушное выражение, Барт потянулся к руке, буднично разрывая на ней кожу. Кажется, он так привык к этому нехитрому действию, что боли почти не чувствовал. Было в этом даже что-то возбуждающее, ведь он на время делился своей силой с существом явно его ниже. С руки закапало. Срываясь, кровавые капли ухали вниз, разбиваясь об пол. И Бартоломью приглашающе кивнул Нейтану. Нейтан довольно улыбнулся, когда Барт стал разрывать себе руку. Ему каждый раз было больно это делать, но в последнее время он даже не морщился… привык что ли? Хотя, как к такому можно было привыкнуть? Нейт, вот, к укусам привыкнуть не мог, больно было поначалу каждый раз так, что глаза резало от подступающих слез. Впрочем, сейчас больно было не ему и потому Нейт переключился с этих мыслей на кровь. Она уже срывалась алыми каплями с руки брата на пол… – «Куда добро стоишь сливаешь»? – Повторил Нейт с улыбкой фразу, которую ему ранее говорил Барт. А затем он взял руку брата в свою и приник к ране губами, слизывая и высасывая из нее кровь. Она все также не нравилась Нейту на вкус, но те ощущения, что она дарила, перекрывали все. Потому Нейт прикрыл глаза и сосредоточился на них, просто наслаждаясь. Бартоломью прикрыл глаза, покусывая губы от удовольствия, бывшего скорее психологическим, нежели физическим. Пожалуй, это было не хуже минета. А, кстати, о нём… Придвинувшись к Нейтану вплотную, Бартоломью ласково опустил руку ему на волосы. И выставил бедро вперёд, легко касаясь его паха. Как знать, может Нейтан не будет так категоричен и всё-таки согласится? Секс пошёл бы ему на пользу. Нейт, хоть и не замечал этого, всегда от крови становился податливее и мягче к Барту. И потому, когда тот коснулся бедром его паха, Нейт отодвигаться не стал. Он только что был зол, только что орал, но сейчас Нейту вспомнилось то, почему он вообще оказался тут с Бартом, а именно – теплые чувства к нему. Они о них, кстати, особо не говорили… а было бы интересно узнать у Барта обо всем поподробнее. Понятно, что он его любил, но, когда эта любовь перестала быть только братской?.. Но все это можно было сделать и потом. Пока же Нейт подался вперед к бедру Барта и сильнее прижался к его руке, уже не слизывая, а больше высасывая кровь. Он помнил по себе, что это неприятно… но Нейту хотелось большего. С волос рука Барта скользнула Нейтану на плечи, опускаясь ниже. И, оказавшись на талии, игриво задевала теперь верхушки ягодиц. Колено равномерно поднималось и опускалось, словно Барт переминался с ноги на ногу. Нейтан прижался, сам. А значит, можно было стать немного смелее. Барт нежно потерся носом о шею Нейта, вдыхая его запах. Лизнул, прихватывая губами, а затем легонько кусая кожу. А после поцеловал, оставляя влажный след. Нейту было приятно все, что делал Барт – и поглаживания по голове и по заднице, и поцелуи с укусами, и, конечно, движения его ноги. Но приятнее всего все-таки была кровь. Нейт чувствовал себя от нее так легко, так… хорошо! Будто он мог горы свернуть, пробежать тысячи километров и не устать, не спать неделями… И, что самое приятное, даже, если Барт тоже всегда себя так чувствовал, он ощущал еще и жажду, а вот Нейт был лишен всех минусов, получая от крови только силу и удовольствие. Нейт подался к Барту, прижимаясь к нему всем телом, но не отпуская при этом его руку, и потерся о его плечо макушкой, выражая свою приязнь и удовольствие от происходящего. Бартоломью вновь вернулся к волосам Нейтана, жёстко путаясь в них пальцами. Нравилась ему эта шевелюра и он просто не мог отказать себе в удовольствии ее касаться. С лёгкой издёвкой во взгляде Барт затем оттянул голову Нейта, заставляя оторваться от раны. И впился своими губами в его, нарочно держа «микстуру» у него под носом, дразня сладковато-металлическим запахом. Было интересно посмотреть на реакцию брата. Ведь он не допил. У Нейта все было прекрасно и с каждым глотком все лучше. И Барт… он казался таким хорошим. Черт с ним, что он часто вел себя как долбоеб. Главное было, что он был его братом, его семьей. А, значит, ему было простительно. Но тут Барт оттянул его от руки и Нейт вяло позволил ему это сделать. Барт хотел целоваться и это тоже было приятно, так что Нейт с жаром ответил ему на поцелуй. Но довольно быстро он попытался отклониться. – Барт, можно я еще попью? – Мягко спросил Нейт. – Пожалуйста. – М-м, ну, я даже не знаю, – задумчиво протянул Барт. Слегка отстранившись, он сам начал слизывать кровь, продолжавшую бежать из ранки. Делал это он нарочито театрально, вылизывая кожу медленно, больше пачкая в ней губы и подбородок. Краем глаза он насмешливо поглядывал на Нейта. Нейт бы в своем обычном состоянии снова бы обозлился от насмешливого взгляда брата, но после крови почему-то не хотелось этого делать. Он все равно чувствовал к Барту только мягкость и приязнь. – Ну, Ба-арт, не издевайся, – Нейт улыбнулся и потянулся губами к подбородку брата, слизывая с него кровь и блаженно облизываясь после этого. – Она такая… хм… удивительная. Бартоломью прищурился, когда Нейтан лизнул его в подбородок. Сейчас его брат был таким милым, как котёнок. И такие перемены Барту определенно нравились. – Удивительная, значит? – Переспросил он, разглядывая руку. А потом он резко толкнул Нейтана к кровати. В ту же секунду оказавшись рядом, Бартоломью надавил ему на плечо, вынуждая сесть. К тому времени ранка успела чуть зажить и теперь крови было не так много. – Тебе придется постараться, чтобы получить желаемое, – хмыкнул Барт, подставляя руку. – Кусай. – Да-а, – протянул Нейт, снова тянясь к подбородку брата языком. Но тот внезапно толкнул его к кровати, куда Нейт, не ожидавший подобного, тут же и отступил, едва не теряя равновесие. Так что затем Барт мог бы даже не давить ему на плечи, чтоб он сел, потому как Нейт и так едва не упал туда. А затем Нейт получил то, что так хотел, – окровавленную руку себе под нос. Но, ранка там уже успела немного затянуться, крови шло мало…. И надо было кусать. Перед мысленным взором Нейта встали картины, как он трахал Барта, одновременно раздирая зубами его руку. Неужели, Барт готов был снова пройти через ту боль? Но, очевидно, да, раз он сам сказал ему кусать. И Нейт кивнул. Он не чувствовал сейчас никаких угрызений совести относительно того, что собирался сделать. Барт ведь был не против, так что… какие проблемы. Нейт вновь взял запястье Барта в свои руки, придвинулся к коже, втягивая носом металлический запах крови, а затем попытался укусить. Точнее, он схватился зубами за край ранки, пытаясь отодрать его и расширить. Боль возникла резко, сразу ударяя в голову. Нервными импульсами разносилась она по организму, заставляя мускулы судорожно напрягаться. Бартоломью жадно вдохнул ртом воздух, точно утопающий, после чего крепко сцепил зубы, не позволяя себе кричать. Нащупав ремень на штанах брата, он расстегнул его, переходя затем к пуговице, а потом к ширинке. И через трусы стал сжимать член Нейта ладонью, иногда сильнее, иногда еле ощутимо, переходя затем к простым поглаживаниям. Нейтан продолжал раздирать рану, короткими резкими движениями головы сдирая уже успевшую нарасти кожу вместе с плотью, добираясь до кровоточащей вены. В этот раз Нейт уже не жалел, что у него не было клыков, чтобы все сделать быстрее и легче. Он вообще ни о чем не думал, чувствуя на языке вкус крови и просто стремясь получить ее больше. В какой-то момент Нейт попытался ее высасывать, но ранка еще была слишком маленькой, поэтому он даже с некоторым остервенением продолжил расширять ее зубами. На то, что Барт опустил руку к его члену, Нейт отозвался глухим стоном и чуть толкнулся ему в руку, поощряя к продолжению. Глухо застонав сквозь сжатые намертво зубы, Бартоломью тяжело повалился на Нейтана, носом утыкаясь в ему шею. Связь с реальностью была потеряна окончательно. Были только он и боль, разливающаяся по организму. Пожалуй, именно за это Бартоломью боль и нравилась: она позволяла полностью уйти в себя и свои ощущения. И чем ещё как ни болью можно достигнуть эту странную нирвану? Но Нейтана при этом Барт не оставил, продолжая доставлять ему удовольствие. Хоть движения его и были скорее механическими. И… довольно яростными. А потом, в его съежившийся мир ворвался солоноватый запах кожи Нейтана. Такой манящий, родной запах. Его хотелось усилить, хотелось почувствовать. Ни о чём больше не думая, Бартоломью сомкнул челюсти. Кусая и тут же облизывая, словно извиняясь. Оттягивая и мусоля кожу, не желая торопиться и чувствовать кровь сразу. Впрочем, действовал он при этом всё-таки гуманнее Нейта. Нейт так сосредоточился на добыче крови, что даже не заметил, как Барт обмяк, подминая его под себя. Послушно откинувшись на спину (но при этом не выпуская зубами запястье брата), Нейт, наконец, вгрызшись особо сильно, прорвал вену, тут же приникая к потоку хлынувшей крови и начиная высасывать ее мощными глотками. Нейт помнил, что это неприятно, сам же недавно ощущал, но так хотелось получить за раз больше, что он просто не мог остановиться. А затем Нейт как-то фоном заметил, что Барт тоже укусил его. В этот раз за ощущениями от крови ему не было больно. Скорее, ощущения от укуса наложились на ощущения в паху и Нейт крупно вздрогнул от пробившего тело, словно электрический разряд, удовольствия. Если бы мог, Нейт бы поторопил Барта, сказал бы, чтоб он действовал быстрее и жестче, потому как Нейт уже как-то незаметно весьма сильно успел возбудиться, но… для этого нужно было оторваться от запястья. А Нейт не мог. Он только свободной рукой приобнял брата за спину, притягивая его плотнее к себе, а затем запуская пальцы ему в волосы на затылке. Барт сильнее вгрызся в кожу, почувствовав, как Нейтан вздрогнул. В штанах уже стало тесно, настолько, что казалось плоть вот-вот вырвется наружу, пересилив сопротивление ткани. Стряхнув Нейтана с себя, он насилу оторвал его от руки. Бартоломью понимал, что сейчас его брат безумно хочет продолжения кровавой трапезы, но ему нужна была разрядка. Прямо сейчас. И он знал, каким образом её получит. – Потерпи немного, вампиренок, – ласково усмехаясь, попросил Барт, избавляя себя от штанов. А потом, быстро отбросив от себя шмотки, он одним рывком сорвал одежду и с Нейтана. Перевернув его на живот, Бартоломью хмыкнул, сжимая не так давно пострадавшую ягодицу. – Теперь не болит? – Заботливо поинтересовался он. И, вернув руку Нейтану, он приставил головку члена, начиная тереться о его вход, слегка в него толкаясь, но не проникая вовнутрь. Нейт глотал кровь, буквально давясь ей, захлебываясь и совсем уже потеряв голову. Он даже не понимал уже, что с ним происходит и как все это выглядит, что он выглядит… как наркоман, дорвавшийся до дозы. И, когда Барт стал отдирать его от своей руки, Нейт стал сопротивляться. Причем не в шутку, не в полсилы, а на полном серьезе. Стал отбиваться руками и ногами, а под конец вцепился зубами в плоть, чтоб, если уж его оторвали, то с ней. Но… Барт все-таки оттащил его от себя и даже оставил каким-то образом при себе свое мясо. – Еще…! – Лицо Нейта было все в крови. Он стал лихорадочно собирать ее с щек пальцами и облизывать их. Не то чтобы Нейт не понимал, что Барт хочет большего, да он и сам был до крайности возбужден, но кровь… Туманила разум, пробуждая самые низменные, самые животные инстинкты. Нейт мотнул головой, затем прогибаясь в спине, продолжая облизывать собственные пальцы. – Еще-е… – Простонал он, пытаясь заглянуть Барту в глаза, умоляя его. Нейт даже не заметил при этом, когда остался без одежды. Удивленно он осмотрел себя, а затем еще более удивился от вопроса про задницу. У него ничего не болело, ему было так хорошо… А затем Барт ему вернул руку и все вопросы и волнения Нейта исчезли. Он прикрыл глаза, блаженно жмурясь, и расслабился на кровати, вновь присасываясь к кровоточащей ране. Пожалуй, если бы Барт взял его прямо сейчас, прямо так, без подготовки, Нейт вполне бы это пережил. Пожалуй, он даже хотел бы этого. К черту прелюдию! Нейт хотел пить кровь Барта и чувствовать его внутри себя. Но Барт не торопился и Нейт, сделав над собой усилие, немного приподнялся над его рукой. – Возьми меня… прямо так. Сейчас, – озвучил он свои мысли куда-то брату в запястье. В приказном тоне. – С удовольствием… – Хрипло выдохнул Барт на ухо Нейтану. Почти всем своим весом Бартоломью навалился на брата. Погребая под собой, мешая сопротивляться, хватая как добычу, загнанную на охоте. Голова кружилась и перед глазами расплывались разноцветные мушки. Кажется, Нейтан несколько увлёкся, поглощая его кровь. Впрочем, сейчас брат ему всё возместит… Бартоломью осклабился своим мыслям, в следующую секунду с тихим урчанием впиваясь брату в шею и тут же резко входя. Внутри Нейта было жарко и узко. От наслаждения Бартоломью прикрыл глаза, настойчиво проталкиваясь до упора, не обращая внимание на сопротивление плоти, которое, впрочем, было не таким и сильным. Нейт почувствовал, как Барт наваливается на него всем весом и это было… приятно. Приятно было ощущать себя в руках сильного опасного существа. Это неизменно нравилось Нейту с Бартом, потому что в иные моменты брат был дурашливым или просто дебилом… но только не сейчас. Нейт подставил шею, больше особо не способный ничем двигать, предлагая себя не только в плане секса, но и крови. И скоро почувствовал укус, а вместе с ним и резкую боль в заднице. И… Нейт, опьяненный кровью, думал, что ему будет менее больно. Он же был расслаблен, не противился ни единым мускулом… но, очевидно, его организм просто имел пределы своих возможностей. И сейчас пытался за них выйти. Нейт хотел было продолжить глотать кровь, чтобы отвлечься от боли, но это было сложновато, так как хотелось орать на одной ноте как резаному. И, главное, боль не проходила. Барт входил все дальше, не давая передышки, и Нейт не мог свыкнуться с ощущениями. Да и шея тоже горела, будто огнем. Нейт закусил губу, но продержался лишь пару секунд, затем против воли всхлипывая. Но потом Нейт, несмотря на свое дикое желание вырваться из рук и зубов брата, вновь постарался расслабиться. – Больно… Так… ужасно больно…. – Нейт заговорил, озвучивая свои ощущения, потому что так было легче. Он говорил сквозь всхлипы, тихим подрагивающим голосом. Но, несмотря на это, он вновь положил Барту руку на затылок, начав поглаживать его волосы и чувствуя, как периодически темнеет в глазах от ощущений. «Наконец-то…» – пронеслось в голове Барта, когда он услышал всхлипы Нейтана. Челюсти его сомкнулись, прикусывая кожу, и он толкнулся, до конца насаживая Нейта на член. А потом Барт замер, тоже подрагивая. Но не от боли, а от сильнейшего возбуждения… Возбуждения, причины которого, если бы Барт решил их обдумать, ему бы очень не понравились. Ведь он сейчас получал удовольствие от страданий собственного брата. Нейтан дрожал и Бартоломью решил дать ему передышку. Отпустив шею, он потянулся к лицу Нейтана, покрывая его липкими жаркими поцелуями. От лица Бартоломью спустился ниже, к шее, мягко зализывая рану. Изо всех сил он боролся с тем, чтобы не начать трахать брата в жестком, рваном темпе. Ведь таким желанным как сейчас Нейтан не казался ему ещё ни разу. Нейт полностью обмяк под Бартом, только продолжая его поглаживать по волосам сильно дрожащими пальцами. Взгляд его стал полуотсутствующим, так было плохо, из глаз покатились слезы. – Больно-о… – Тихо повторял он. – Больно… Пожалуй, обычный человек, не налакавшийся под завязку крови, сейчас должен был бы уже быть на пути в больницу, если хотел выжить. Нейт же физически выдержал укус в шею и последовавшую за ним кровопотерю, но боль… Член Барта, казалось, заполнял его не то, что до упора, а еще сильнее, продолжая вызывать внутри режущую боль, усиливающуюся при любом движении. Но, как ни странно, не совсем все в этой ситуации было ужасно. И хоть Нейт не ощущал больше возбуждения, но физически оно сохранялось в его теле. Нейт даже пытался найти в происходящем какие-то совсем уж извращенные оттенки удовольствия, за которые отчаянно пытался ухватиться, чтобы спастись от боли. И – а это было совсем уж удивительно – это немного получалось. Барт притормозил, стал его успокаивать поцелуями и чем-то еще, но Нейт почти ничего не чувствовал. А потому он посмотрел на Барта. – Давай… – Сказал он, успев перед этим удивиться, что он, похоже, дебил похлеще Барта, и вообще самоубийца. – Ты же… хочешь… отыметь меня со всей силы? Нейт заткнулся, думая, что надо было сделать это пятью секундами раньше, но он уже все сказал. И теперь… или его будут ждать совсем уж адские ощущения или, может, каким-то боком это Нейту даже понравится. Услышав Нейтана, Барт несколько напрягся. Но по выражению лица брата он понял, что его слова были не укором, а скорее… приглашением. Обвив руками шею Нейта, Бартоломью подбородком уткнулся ему в плечо. Потерся щекой о щеку, смахивая слезинки. – А ты вывезешь? – Вздохнув, поинтересовался он несколько безразличным тоном, словно сомневался, считая данную затею глупостью. Ну… надо же было немного поиграть в благородство… – Не знаю, – честно ответил Нейт. – Но второго предложения не поступит. Так что… Он постарался еще сильнее расслабиться, хотя с тем, что он ощущал, это было максимально сложно. И постарался снова найти в себе отголоски извращенного удовольствия от боли. Нейт не мог бы объяснить это удовольствие, так как не был мазохистом. Ему не нравилось ощущение боли, но… что-то все-таки во всем этом было. Может, ощущение риска? Игры с жизнью? Хотя, казалось бы, после того, что Нейтан пережил в Анжелесе, ему не должно было подобное нравиться. Но адреналин… да, возможно дело было именно в нем. В последний раз Барт поцеловал Нейтана в щёку, оставляя затем все проявления нежности. Угрызений совести он не испытывал, ведь Нейт сам попросил его быть жестким. Да и Барт этого безумно хотел. Так что… Объятия растаяли и Бартоломью жадно вцепился зубами в шею Нейтана, сразу начиная резко в нём толкаться. Из груди вырвался стон, он закатил глаза, наваливаясь на Нейта, мешая его дыханию. Да, такое нравилось ему гораздо больше, чем нежные аккуратные движения. Нейтан, предлагая Барту быть жестким, заранее знал, что не сможет сдерживаться и не собирался делать этого. Так что, когда Барт снова схватил его за шею зубами и стал жестко трахать, Нейт заорал. Потому что боль была действительно мучительной и Нейт даже не мог понять, от чего ему хуже – от резких толчков внутри, где по ощущениям было сухо, как в пустыне (Барту, кстати, тоже должно было от этого быть больно) или же от рваной раны на шее. С такими ранами долго не жили… опять же, по ощущениям. И могло ли быть хуже? Как оказалось, да. Барт был достаточно тяжелым и, когда он всем весом навалился на Нейта, тому стало нечем дышать. Кричать без кислорода было невозможно, так что Нейт захрипел, а затем и забился под Бартом, силясь восстановить дыхание. В такой ситуации об удовольствии речи идти просто не могло. Нейт действительно хотел попробовать его получить, но, борясь с подступающей паникой, это было просто нереально. Впрочем, паника придала сил. Нейт кое-как немного сдвинул Барта с себя, чтобы было легче, и снова глухо, но как-то даже немного облегченно, захныкал в такт его движениям. Крик Нейтана Бартоломью оборвал почти мгновенно, зажав его рот ладонью. Теперь окончательно напоминая самому себе какого-нибудь маньяка. Барт усмехнулся. Как там говорят? Что каждая вторая девушка втайне мечтает быть изнасилованной? Видимо, с Нейтом было что-то похожее. Чувствуя под собой отчаянное биение брата, Барт милостиво перенес часть веса на локоть, теперь с каждым движением несильно выходя, а затем загоняя член на всю длину. Бартоломью всё ещё зажимал рот Нейтана ладонью, а потому рыдания у брата выходили глухими, но от того не менее жалостливыми. Барт в ответ на них снова поцеловал Нейта, на этот раз в затылок, и… ускорил темп. Крови, между тем, становилось всё больше. И это было не удивительно, ведь за кайфом Бартоломью совсем забыл, что у его брата напрочь отсутствует регенерация. Так что нужно было срочно исправлять положение и, заново расковыряв себе руку, Барт приложил её к ране на шее Нейтана. Из-за этих действий пришлось немного притормозить и сделал это Барт совершенно неохотно. Но зато он, наконец, обратил внимание на то, что ему было не вполне комфортно: горел и болел член. Сначала Барт не понял в чём тут дело, но затем, тихо чертыхнувшись, замер, раздумывая что же делать. Вытаскивать член, давать передышку уже привыкшему к определенному темпу брату, смазывать ствол слюной, а затем вновь входить было бы так жестоко… С губ Барта вновь сорвалась усмешка. И, вытащив член из Нейтана, он неторопливо принялся размазывать по нему слюну. Нейт громко вскрикивал от каждого сильного толчка, ощущая себя так, будто в него раз за разом загоняют какую-то палку, но никак не член. От члена ведь раньше было более-менее приятно… не так, как сейчас. Когда же Барт ускорил темп, Нейт снова заорал на одной ноте, жмурясь и не замечая, как из глаз его продолжают потоком катиться слезы. Барт, кстати, ему зажимал рот, чему Нейт не противился. Он еще помнил, что они в гостинице, и понимал, что на его крики могут сбежаться люди. Потому что звуки были действительно страшными, будто Нейта тут убивали. А Барт все трахал и трахал его в том же быстром темпе и Нейт все орал, вздрагивая, когда Барт доставал куда-то особенно глубоко, туда, где было совсем больно. Но потом Барт внезапно притормозил и Нейт, наконец, получил возможность хоть как-то начать привыкать к происходящему. Боль в шее уменьшилась и в заднице тоже стало полегче. Мышцы продолжали дико ныть и все внутри горело, но кое-как это можно было уже терпеть. Но потом Барт стал выходить и Нейт страдальчески застонал от новой порции боли. Но потом внезапно стало хорошо – Барт вышел и Нейт тут же полностью расслабился, распластываясь на кровати, тяжело дыша и прикрывая глаза. Неужели, все закончилось? Было бы хорошо… Всё так же не спеша Бартоломью продолжал смазывать пульсирующий член слюной, наблюдая за распластанным под ним Нейтаном. Бедный, наверное, думает, что всё уже кончено… Бартоломью положил руку на голову брата и погладил, успокаивая. А потом, послюнявив пальцы, приставил их ко входу, смазывая его. И, после того как все приготовления были завершены, дёрнул Нейтана на себя за бёдра. Нейт через некоторое время лежания и смотрения в никуда, дотянулся до шеи, проверяя, что там. А там все было неплохо – рана была, но уже подживающая. Кровь из нее не шла и Нейт не чувствовал слабости от ее потери, хотя, очевидно было, что вытекло ее из него много. Видимо, это было из-за выпитой ранее вампирской крови, придающей сил и помогающей не потерять сознание в таком состоянии. И, кажется, действительно все кончилось. Нейт перевернулся на живот, прикрывая глаза и отдыхая. Барт его при этом начал поглаживать и Нейтан стал еще больше расслабляться. Задница, правда, продолжала гореть, но, если ее не трогать, это должно было пройти… Не трогать. Едва Нейт это подумал, как Барт дернул его за бедра, заставляя встать на колени. Значит, ничего еще не кончилось… И, поняв это, Нейт неосознанно зажался, тихо испуганно заскулив. – Ну-у, Нейти… Ты чего? Не зажимайся так. Бартоломью действительно стало жаль Нейтана. А ещё он понимал, что так просто в него уже не войдёт. Не дай бог Нейт ему член еще раздавит. От такого представления Барта аж передёрнуло. И он решил расслабить брата. Хотя бы попытаться. Склонившись над Нейтаном, он дотянулся до его члена. И, сильно сжав, начал двигать рукой вверх-вниз, быстро и активно. – Мне больно было, очень, – отозвался Нейт, еле ворочая языком. Он был в настолько сильном состоянии физического и морального истощения, что уже едва ли что-то понимал. И потому действовал скорее инстинктивно, чем осознанно, а инстинкты говорили защитить себя, хоть как-то. Когда Барт коснулся его члена, Нейт сильно вздрогнул и сжался еще сильнее, ожидая новой порции боли. Но ее не было. Правда и удовольствия тоже не было никакого. И это было даже удивительно. Нейт чувствовал, что Барт ему дрочит, но никак это не воспринимал и поэтому это было бесполезно. Лучше уж Барт бы дотрахал его побыстрее, кончил… и все. Нейтан всё никак не расслаблялся. И, поборовшись с ним ещё немного, Бартоломью философски пожал плечами. Он сделал всё, что мог. Так что, размазав ещё слюней по своему члену и входу Нейта, он без всяких угрызений совести стал входить вновь. Из-за того, что брат напрягался, дело шло туго. И это было очень приятно для Бартоломью, но очень плохо для Нейтана. Барт даже намертво сжал челюсти, чтобы не стонать в голос, ведь ему стыдно было это делать, понимая, что его брат сейчас страдает. Но как же было сложно держаться! Наконец, Бартоломью смог войти в Нейтана до упора. Подождав и свыкнувшись с ощущением тисков вокруг собственной плоти, Бартоломью толкнулся один раз. Подождал, затем толкнулся взад-вперёд ещё. А затем ещё и ещё, постепенно наращивая темп. При этом Бартоломью поднял Нейтана за волосы, впиваясь в его губы своими, чувствуя приближение скорой разрядки. Чёрт! А ведь он делал все, чтобы её отсрочить. Нейт лежал, все также сжавшись, и, честно говоря, просто не думал наперед, что, если Барт продолжит, то ему станет в разы больнее. А он продолжил… и стало. Во-первых, все внутри сразу же защипало от слюны, потому что, видимо, внутри были какие-то мелкие повреждения, а, во-вторых, Барт входил теперь насильно и напряженным мышцам это было еще больнее, нежели расслабленным. Нейт хотел было снова заорать, но сил уже не было. Он просто захныкал, утыкаясь себе в руку и пытаясь так заглушить собственные звуки. Барт все входил и Нейт был готов от ощущений на стену лезть, по его щекам снова горячими потоками лились слезы. И все же, несмотря на кошмарные ощущения и то, что Нейт был морально истощен, где-то в самой глубине его сознания было что-то, что не позволяло ему все остановить. А ведь он мог бы. Мог просто сказать Барту, чтоб он прекратил. Но не говорил. Вместо этого Нейт попытался расслабиться, насильно, несмотря на боль, и, когда Барт стал толкаться, это стало получаться. Черт знает, как это было связано, но толчки действительно помогли. Пусть они и были крайне болезненными, но что-то в них Нейту даже нравилось, что – он не мог бы объяснить. И постепенно даже стало как-то легче, Нейт перестал морально противиться боли, стал даже пытался прочувствовать ощущения, искать в них отголоски удовольствия. А потом Барт схватил его за волосы, заставив подняться, и стал целовать. Нейт не стал противиться и этому. И хотя ему было тяжело, и он едва двигал губами и изредка подрагивал от боли, но все же кое-как отвечал на поцелуй. Надолго выдержки Барта не хватило и уже через пару толчков он застонал, ожесточенно впиваясь губами в губы Нейтана. Обеими руками держа брата за бёдра, он раз за разом насаживал его до упора, от удовольствия перейдя на быстрый рваный темп. Бороться с кайфом и дальше Бартоломью уже не пытался, стоная в голос. И, вот, наконец, по телу его прошла крупная дрожь и он почувствовал, как напрягаются все мышцы. На лице расплылась широкая улыбка и Барт обильно излился внутрь Нейта. Тяжело дыша, он привалился к брату, не замечая, что продолжает судорожно сжимать пальцами кожу его бёдер. Впрочем, сейчас Барт не думал вообще ни о чем. Ему продолжало быть безумно хорошо, и лишь лёгкая досада несколько омрачала его блаженное состояние. Барту хотелось бы продержаться хоть чуточку дольше. Но, видимо, с тугой задницей Нейтана это было просто невозможно. Кстати, а как там был Нейтан? Аккуратно выйдя, Бартоломью развернул его лицом к себе, краем глаза с удивлением замечая, какие синяки оставил на его бедрах. И, улыбнувшись в заплаканное лицо брата, стал нежно поглаживать его по груди, опускаясь ниже, желая извиниться перед ним за жестокость. Нейт застонал прямо в губы Барта, когда тот ускорил толчки. Боли от них не прибавилось, даже становилось все легче и легче, но все равно было неприятно. А потом Барт переместил руки ему на бедра и Нейт снова повалился на кровать, прижимаясь лицом к простыням и закрывая глаза. То, как Барт стискивал его бедра пальцами, он почти не чувствовал. После такого количества боли, что вынес Нейт, он, казалось, просто потерял чувствительность. Хотя… вперемешку с неприятными ощущениями продолжали изредка вспыхивать внутри отголоски удовольствия, и это не могло не радовать. Но прежде, чем Нейт успел на них нормально сосредоточиться, Барт кончил. Нейт почувствовал, как внутри него пульсирует член брата, изливая сперму. А затем Барт упал на него сверху и Нейт тихо выдохнул. Все, теперь все точно кончилось. Нейту тут же захотелось провалиться в сон или хотя бы дрему, он сам не понимал. Поэтому он просто тихо лежал под Бартом, постепенно уплывая. Но брат не дал ему это сделать. Вышел из него, перевернул, стал гладить… – Не надо, – Нейт вяло отвел руку брата от себя. – Дай мне просто полежать в покое. С этими словами он снова закрыл глаза. От слов брата Бартоломью напрягся, почувствовав что-то вроде укола совести. А вдруг он переборщил и Нейтан теперь его к себе больше не подпустит? И… что ему тогда делать? – Конечно, Нейти, отдыхай, – произнёс Барт как можно мягче, решив благоразумно умолчать о своих эгоистичных переживаниях. И, свернувшись калачиком под боком у Нейтана, Бартоломью, улыбаясь, уставился в потолок, продолжая чувствовать отголоски недавнего удовольствия. Почаще бы им с братом трахаться. Если Нейтан его, конечно, не начнет шугаться… Впрочем, если так случится, Барт это как-нибудь уладит. – Ты как, братишка? – Помолчав немного, вновь заговорил Барт ласково. – Может, тебе дать ещё крови или принести горячий чай? Твоему покою это не помешает. Нейт услышал слова Барта как сквозь пелену и никак не отреагировал на них. У него было очень странное состояние, которого еще никогда не было. Полное физическое и моральное истощение, настолько, что даже не хотелось думать о том, что только что произошло. И Нейт не понимал, понравилось ли ему хоть что-то. Или все было ужасно, и он должен был теперь бояться брата и орать на него за то, что он сделал? Или нет…? И еще Нейт отчасти себя чувствовал, как будто он с похмелья, хотя и не пил. И очень хотелось спать. Поэтому Нейт надеялся, что Барт, заткнувшись, заткнулся окончательно. Но нет. Тот спросил его про чай или кровь и Нейт вынужден был напрячься, чтобы отрицательно покачать головой. А затем он все-таки, прямо так, как был, в крови и сперме, на грязных простынях, провалился в черную муть дремы. Нейтан не ответил и Бартоломью, не смотревший на него, совсем уж взволновался. Приподнявшись на локтях, он заглянул Нейту в лицо, желая понять, в чём дело. – Блин… Помер что ли?.. – Почесав затылок, тупо вопросил Барт мироздание. Но быстро до него дошло, что Нейтан спит. Что он вот так вот просто взял и выключился. Несколько самодовольно Барт хмыкнул. Что ж, значит, секс удался, раз у его брата не осталось сил буквально ни на что. Но при этом братика в очередной раз и стало откровенно жаль. Таким он сейчас выглядел беззащитным и уязвимым. И зачем только Бартоломью принял его предложение? Трахнулись бы как обычно и не пришлось бы теперь волноваться о последствиях. Оставлять Нейтана в таком состоянии не хотелось. Ровно как не хотелось и его трогать. Пусть уж спит, ладно. Потрепав Нейтана по волосам, Бартоломью поцеловал его в лоб, ощутив на губах солёную влагу. Затем он накрыл Нейтана одеялом, заботливо подоткнув края под спину, и вышел из номера, тихо прикрыв за собой дверь и потушив свет. Впрочем, сразу же Барт вернулся обратно, вспомнив, что машина, куда он направлялся, закрыта. Так что, поискав ключи и найдя их, Барт высунулся в окно, открывая себе будущее место ночлега. Услышав приглашающий писк автомобиля, он вернул ключи на место, предпринимая вторую попытку покинуть номер. Идя к машине, Бартоломью настойчиво гнал от себя мысли о том, что поступает неправильно, оставляя Нейтана одного. Он ведь был таким слабым! А сейчас совсем уж беззащитным. Но, что ему было делать, Бартоломью не знал. В дневное время ведь от него толку было меньше, чем даже от Нейтана. В итоге, решив пойти на своеобразный компромисс, Бартоломью проторчал на улице возле входа в отель до самого рассвета. Смоля сигарету за сигаретой, он внимательно и напряжённо прислушивался к любому, даже самому отдаленному и слабому шороху. И, едва его воспалённый мозг рисовал очередную картину опасности, он срывался с места, взбегая вверх по лестнице. Замирал возле двери в номер и слушал. Но внутри неизменно всё оказывалось спокойно. И Бартоломью ненадолго расслаблялся, повторяя затем всё по кругу. За этим безумным занятием его и застало разъяренное, ненавидящие вампиров солнце. Выглянув из-за горизонта, оно с гаденькой улыбкой выстрелило своим лучом прямиком в Бартоломью. Со смехом наблюдая потом, как он спешно покидает улицу, забиваясь в темень машины. Нейт проспал всю ночь и был разбужен в полдень звонком администратора, интересовавшегося, когда дорогие гости свалят с номера, потому что оплаченное время вышло. Нейт, на тот момент еле способный держать трубку у уха, не смог ответить на этот вопрос и лишь пробормотал что-то на тему того, что хочет продлить пребывание в номере еще на сутки. Что было дальше Нейт не помнил, но второй раз он очнулся, когда его лицо лизали рыжие лучи закатного солнца. Несмотря на произошедшее вчера, Нейт чувствовал себя хорошо. У него ничего не болело и, как потом он выяснил в ванной, на теле не было ни единого синяка. Только на шее еще были следы от укуса, но выглядели они так, будто Нейта кусали не меньше недели назад. И еще Нейт был весь в крови, а задница была липковатой, что очень чувствовалось при ходьбе. Так что первым делом он полез в душ, проведя там около часа и смывая с себя следы вчерашнего. Затем, чистый и свежий, Нейт вернулся в гостиную номера, где переоделся в чистую одежду, старую же закинув в пакет, а его – в сумку. Затем он оглядел номер и тяжело вздохнул. Вид у него был таким, будто вчера в нем резвился маньяк. Вся кровать была в крови, простыни были смяты… Разумеется, так оставлять все было нельзя. Так что вместо ужина Нейт сволок простыни с кровати и потащил их в ванную. Там, конечно, не было ни стиральной машины, ни порошка, так что Нейту пришлось обходиться собственными руками, пробниками шампуней и мылом. Стирать было тяжело и муторно, но сделать это было необходимо – не оставлять же в самом деле следы крови в номере. Только через час или около того Нейт справился с бельем, оставив его сушиться на сушилке. Сам же он вернулся в гостиную, думая собраться, но собирать было нечего. Его сумка со вчера стояла почти не тронутой, за исключением пакета с грязным бельем, а сумка Барта так и вообще оставалась в машине. Так что Нейт просто оделся и, подхватив сумку, пошел вниз. Там он расплатился за еще одни сутки и пошел к машине. По пути к ней у Нейта была мысль зайти в кафе перекусить, но есть совершенно не хотелось, наверное, из-за того, что он вчера обпился крови. Так что Нейт проследовал прямо к машине. Где, заведя двигатель и закинув сумку на соседнее с собой сиденье, он полез в гугл-карты, строя маршрут до Майами. Оказалось, что придется ехать довольно долго назад, в сторону Лос-Анджелеса, а затем повернуть на пятнадцатую автостраду и не сворачивать с нее уже до самого конца пути. Путь, кстати, по расчетам навигатора должен был занять около сорока часов. Нейт быстро прикинул, что с учетом отдыха, эти сорок часов превратятся в четыре-пять дней, может шесть – не так уж и долго. Пока Нейт смотрел карту, машина прогрелась, так что он повел ее прочь из Литтлрока в сторону Ллано и дальше, к пятнадцатой автостраде. Раз Нейт так поздно встал, он собирался ехать почти до рассвета, чтоб удалиться от Лос-Анджелеса на как можно большее расстояние. В пути Нейт включил радио, заигравшее какой-то старый рок, и стал изредка кивать в такт музыке. Настроение при этом у Нейта было неплохим. От вчера он отошел и злобы на Барта не ощущал, хотя и должен был бы. Напротив, Нейт был настроен к брату удивительно мирно и тепло. Он даже несколько раз оборачивался на него, чтоб посмотреть, как тот спит, и чуть улыбался.