Песнь Апофеоза

***

      Эллана только училась играть в шахматы, пытаясь понять, как правильно думать, рассчитывать ходы и запоминать названия фигур. Это оказалось куда сложнее, чем она ожидала. Каждое занятие превращалось в испытание: каждый из её новых учителей называл фигуры по-разному, путался в объяснениях или добавлял что-то своё. Когда Дориан выдал пятую версию их названий, Эллана почувствовала, как начинает болеть голова.       Шахматы долийцам были незнакомы. Конечно, Эллана не могла знать наверняка, но в её клане ни разу не встречались ни такие доски, ни фигурки, искусно вырезанные из дерева. Эльфы предпочитали другие игры — простые, быстрые, такие, которые не отнимали слишком много времени. Карты, кости, словесные загадки. Шахматы казались ей странной забавой: не слишком увлекательной, слишком медленной, созданной для тех, кто привык сидеть на месте часами. Но, наблюдая за тем, как её спутники могут часами спорить и смеяться за чёрно-белой доской, Эллана всё-таки решила попробовать.       Теперь у неё было слишком много времени, чтобы учиться. Последняя поездка в Крествуд не прошла даром — Эллана тяжело заболела. Она чувствовала себя отвратительно: нос не дышал, кашель разрывал грудь, а ночью жар сменялся ознобом. Жозефина тут же отменила все поездки, решив, что отдых — лучшее лекарство. Но отдых обернулся новой пыткой: лекари то и дело заглядывали к Эллане в покои, принося отвары, мази и советы. Даже те, кто просто беспокоился о её здоровье, выглядели словно заговорщики, решившие лишить её покоя.       Когда Эллана уже начала сомневаться, что это прекратится, за дело взялся Дориан. Сжалившись, он устроил настоящую операцию побега, выведя её в сад, подальше от навязчивого внимания обитателей Скайхолда.       Окутанная до самого носа мягким тёплым одеялом, Эллана сидела за шахматной доской, расставив перед собой чёрные фигуры. Её голова всё ещё была немного тяжёлой, но свежий воздух сада помогал. Дориан, напротив, выглядел совершенно бодро. Он сосредоточенно изучал доску, дёргал своими усами, словно задумчивый жук. — Блэкволл? — внезапно спросила Эллана, не удержав улыбки.       Дориан резко поднял взгляд, в котором уже читалась смесь подозрения и раздражения. — Что? — У вас усы похожи, — с напускной серьёзностью продолжила она, — вы бы замечательно смотрелись вместе!       Словно откусив лимон, Дориан поморщился так сильно, что Эллана не выдержала и расхохоталась, прикрывая рот ладонью. Он, не сказав ни слова, подтянул ворот мантии к носу, демонстрируя, что не намерен рисковать своим здоровьем. — Этот невежа видится с водой, только когда идёт дождь, — язвительно произнёс Дориан, откидываясь на спинку кресла и подвигая фигуру с торжественным видом. — От него воняет лошадиным навозом и потом. Может, если бы он хотя бы иногда вылезал из своей кольчуги… — Мне нравится его борода, — с весёлым вызовом ответила Эллана, глядя на доску и обдумывая свой ход. — И ты в любой момент можешь познакомить его с банными процедурами. — Тогда забирай его себе, — усмехнулся маг, не поднимая глаз. — Я так мелко не плаваю.       Эллана безразлично пожала плечами и двинула фигуру вперёд. Однако Дориан тут же самодовольно улыбнулся, делая вид, что она совершила грубую ошибку. — Тогда Каллен, — задумчиво прищурилась она, подмечая его реакцию. — От него пахнет приятно. — Ты нюхала Командора? — приподнял одну бровь Дориан, его голос был переполнен игривой насмешкой. — Нет-нет! — Эллана мгновенно покраснела, махнув рукой. — Просто он выглядит поприличнее. — Верно, — задумчиво протянул маг, закручивая один из своих усов на палец, будто это помогало ему сосредоточиться. — Но в этой игре меня ждёт проигрыш, а я не привык проигрывать. — Тогда Железный Бык, — Эллана наклонилась над доской, пытаясь понять, куда это приведёт их игру. — С ним, кажется, вообще невозможно потерпеть неудачу. — Ха! — громко воскликнул Дориан. Было непонятно, радовался он своему удачному ходу или её выбору. — Если я привезу Быка в Тевинтер, нас разорвут на части обоих. — Ты собираешься забрать его в Тевинтер? — удивилась Эллана, недоумённо подняв брови. — Конечно! — гордо заявил маг, глядя на неё, как на человека, который не понимает очевидного. — Только представь выражение лица моего папаши.       Он откинулся назад, явно наслаждаясь этой мыслью, но не забывая следить за доской. — Ты просто хочешь позлить папу? — не сдержала улыбки Эллана, делая ещё один ход. — И это тоже, — Дориан задумчиво притронулся к подбородку, словно обдумывая детали. — А идея с Быком мне всё больше нравится. Интересно, как отец будет оправдываться перед Архонтом, если в его доме появится кунари.       Эллана только улыбнулась, представляя эту картину, и потянулась к новой фигуре, уже готовая продолжить партию. — Больше вариантов не будет? — протянул Дориан, скрестив руки на груди и глядя на Эллану с видом человека, которому до смерти скучно. — Нет, — коротко ответила она, сверкнув глазами. — Но я найду ответ! — Это вряд ли, — усмехнулся маг, поднимая фигуру и делая очередной ход. Его взгляд стал пронзительно-изучающим, как будто он решил сменить тему ради собственного развлечения. — Теперь моя очередь, — добавил он с загадочной интонацией.       Эллана нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду. — О, не пытайся меня обмануть, — продолжил он с напускной серьёзностью, наклоняясь вперёд. — Я же вижу, что тебе тоже кто-то нравится.       Её глаза округлились, а румянец стал заметен даже при тусклом свете. — Это не так! — начала оправдываться она, но Дориан уже подметил, как она на мгновение отвела взгляд. — Мне не понадобится много попыток, — проговорил он с уверенностью и обернулся в сторону сада. Там, в тени ветвистых деревьев, стояли глиняные горшки с её растениями. Рядом, почти сливаясь с окружением, высилась фигура эльфа, углублённого в свои мысли.       Эллана, заметив взгляд мага, вспыхнула ещё ярче и тут же зарылась лицом в одеяло. — Солас, — торжествующе объявил Дориан, откидываясь на спинку скамьи. — Тихо! — шикнула она, боясь, что кто-то услышит. — Что ты такое говоришь?! — Ох, Варрик теперь должен мне пять серебряков! — Всего пять?! — возмущённо выдохнула Эллана, но её голос дрожал, выдавая смущение.       Дориан громко рассмеялся, довольный её реакцией. — Это всё неправда! — попыталась возразить она, но голос звучал неубедительно. — Ты сам себе это придумал! — Нет-нет-нет, — маг помахал пальцем, отрицая её слова. — Все это заметили. — Что заметили? — слабо парировала она, натянув одеяло до подбородка, так что виднелись только её блестящие глаза. — Как ты смотришь на него, — начал перечислять Дориан, наклоняясь вперёд, — как краснеешь, когда говоришь с ним или о нём. И, конечно, все знают, что если ты вдруг исчезла, искать тебя нужно у эльфа.       Эллана опустила глаза, её руки нервно мяли край одеяла. — Только он этого не замечает, — грустно пробормотала она. — Брось, — улыбнулся маг с мягкостью, которую редко можно было увидеть у него. — Разве ты не видишь? — Что? — спросила она, искоса глядя на него, всё ещё не понимая, что он имеет в виду.       Дориан усмехнулся, но не стал отвечать сразу, предоставляя ей возможность самой додумать, что он имеет в виду. — Твоя очередь ходить, — напомнил Дориан, выжидающе глядя на Эллану.       Она тут же подвинула фигуру, бросив короткий взгляд на его сосредоточенное лицо. — Эльф ведёт себя как благородный рыцарь, — начал он с видом опытного советчика. — Всегда подаёт тебе руку, в бою защищает только тебя.       Эллана подняла голову, её взгляд стал настороженным, но любопытным. — Он не дерзит тебе, — продолжил маг, слегка прищурившись, будто изучая её реакцию, — а голос… — Голос? — переспросила она, теперь уже полностью увлечённая его речью. — Да, голос, — подтвердил он с лёгкой улыбкой. — Становится мягче, когда он разговаривает с тобой. — Да? — неуверенно спросила она, чувствуя, как снова вспыхивают щёки. — Да, — передразнил её Дориан, картинно разводя руками. — Сделай уже что-нибудь! А то так и будешь ходить вокруг да около. — Например, что? — язвительно уточнила она, скрестив руки на груди. — Ну, там… Приоденься, что ли, — Дориан замялся, явно не зная, как развить свою мысль. — Я не знаю, что ему нравится… — Тень и древние эльфы, — обиженно пробормотала Эллана. — Половина уже сделана, — рассмеялся он, глядя на её лицо, пылающее от возмущения. — Хотя, ты ведь не такая уж и древняя. — Ходи давай, сводник! — фыркнула она, отводя взгляд. — Инквизитор, — раздался спокойный голос позади, и Эллана чуть не подпрыгнула от неожиданности.       Она резко обернулась и увидела Соласа с чашкой в руках. — Вот, выпейте, — сказал он, протягивая ей горячий напиток. — Это поможет снять симптомы.       Эллана не сразу смогла ответить, слишком занятая тем, чтобы спрятать пылающий румянец. Она чувствовала, как горячий стыд разливается по телу, заставляя её сердце биться быстрее. Как много он мог услышать из их разговора?       Она бросила взгляд на Дориана, но тот, как ни в чём не бывало, с довольной ухмылкой рассматривал шахматную доску. — Шах и мат, Инквизитор, — вдруг объявил он с торжественным видом. — Игра окончена! — Не может быть! — возразила Эллана, принимая чашку из рук Соласа. Она обхватила её руками, пытаясь скрыть волнение. — Я же недавно выиграла у Каллена, а он вчера выиграл у тебя! — Каллен поддался тебе, — хмыкнул Дориан, лениво потягиваясь.       Солас мягко улыбнулся, но промолчал. — Потому что я Инквизитор, — разочарованно проговорила она, едва слышно. — И не только, — Дориан криво усмехнулся, поднимаясь с места. Он положил руку на плечо Соласа, тот остался совершенно невозмутим. — Эта женщина совсем не понимает намёков, — продолжил он, обращаясь к эльфу с деланным укором. — Ей всегда нужно говорить прямо, если хочешь получить ответ. Так что хоть ты не тормози, лысый, — широкая улыбка тронула его лицо, искорка в глазах блеснула игриво.       Дориан склонился в лёгком поклоне, прощаясь, и, едва сдерживая смех, исчез за ближайшей дверью, оставив Эллану и Соласа наедине. — В шахматах важно не спешить, — заметил Солас, присаживаясь напротив неё. — Не нужно делать поспешных решений или лишних движений, если не уверена, как это повлияет на игру.       Эллана кивнула, машинально теребя край одеяла. — Если хочешь, можем сыграть, — предложил он, взглядом указывая на доску. — Я устала, — ответила она на автомате, но тут же прикусила язык, понимая, как это прозвучало. — Точнее... — она пыталась вспомнить совет Дориана, но слова застряли в горле. — Мне было интересно слушать о тебе и твоих исследованиях. Расскажи мне ещё что-нибудь, если у тебя есть время.       Солас внимательно посмотрел на неё, его взгляд был задумчивым, почти изучающим. Казалось, он взвешивал каждое слово, которое собирался произнести. — Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал он, его голос звучал мягко, но в то же время серьёзно. — Хорошо, давай поговорим…       Он сделал паузу, размышляя, о чём именно. — Но не сейчас, — добавил он, взглянув ей прямо в глаза. — Для этого есть места получше.       Эллана растерялась, но не успела ничего сказать, как он продолжил: — Тебе нужно отдохнуть. Хворь ещё не до конца отступила, а усталость не принесёт ничего хорошего. Это лекарство поможет уснуть.       Он встал, и Эллана невольно выдохнула с лёгким разочарованием, надеясь, что он останется хоть немного дольше. — Встретимся позже, — коротко сказал Солас, кивая ей на прощание.       Эллана проводила его взглядом. Все ушли, оставив её в одиночестве. Она задержалась на месте ещё несколько мгновений, но делать было больше нечего. Пришлось подняться и отправиться в свои покои, мысленно проигрывая его слова снова и снова.

***

      Я открыла глаза, задыхаясь, как всегда. Яркий свет ударил в зрачки, привычный тёплый ветер зашумел где-то высоко над головой, унося с собой мёртвые листья. Воздух был тяжёлым, вязким, как мёд, и сладкий запах сирени лип к губам, а под самой крышей запела птица: четыре коротких звука, повторяющихся каждое утро, постоянный ритуал, которому она не изменяла никогда.       Тело затекло, наверное, спать на скамейке было не самой удачной идеей, и потребовались усилия, чтобы подняться. На мгновение показалось, что я снова в саду Скайхолда, но это больше не пугало. Я почти привыкла, что Тень крадёт образы из снов и превращает их в жизнь. Пыталась ли она угодить мне или просто издевалась, уже не имело значения. Я перестала обращать внимание на её выходки. Ни голоса в тумане, ни играющие в темноте огоньки, ни шепчущие духи больше не вызывали любопытства. Здесь уже ничто не казалось новым, даже если всё вокруг было по-прежнему завораживающе красиво.       Что-то изменилось в воздухе, тишина вдруг стала настороженной. Я почувствовала взгляд, и когда обернулась, увидела её. — Andaran atish’an. Vir’dirth las’amelan. Na Banal’ras, na banal, — раздался тонкий голос за спиной. Я резко обернулась, сразу поняв, что это не одна из иллюзий.       В арке, рядом с кустами, где порхали яркие бабочки, стояла эльфийка. На вид молодая, с огромными зелёными глазами и лицом, в котором удивление смешивалось с детской наивностью. Можно было бы принять её за одну из древних, если бы не небольшой рост и мягкие черты. — Извините? — спросила я, уловив лишь часть произнесённых ею слов.       Она удивилась слишком сильно, почти карикатурно, но быстро смутилась. Щёки залились краской, пока она поднимала с земли большую корзину. — Прошу прощения, раньше вы понимали, — пролепетала она. — Я принесла книги, не пустые, как вы хотели. Фен’Харел отобрал их из шемленской библиотеки, а я проверила, чтобы в Тени со страниц ничего не исчезло.       Она поставила корзину на стол, и я заглянула внутрь. Всё казалось до боли знакомым: Фернанд Дженитиви, Массаче де Жан-Мьен, Леди Альсион — имена, которые я давно знала. Но когда рука потянулась к знакомой обложке, я заметила под «Жизнью Раба» Шартана «Мечи и Щиты» Варрика Тетраса. Что-то внутри дрогнуло, холодный комок подкатил к горлу, и я вновь взглянула на эльфийку. Лицо её по-прежнему оставалось незнакомым. — Вы видели меня раньше? — спросила я. Среди всех, кто обитал в Тени, лишь Солас и Дешана были мне известны, и оттого слова этой девушки одновременно настораживали и вызывали странную радость. — Да, — воскликнула она. — Вы часто приходили к нам поговорить, когда возвращались на Маяк. В голове что-то больно заныло, будто кто-то невидимый провёл по старому шраму воспоминаний, но ничего не всплыло. Только Маяк — пустой, заброшенный, холодный. — И часто я оттуда выходила? — я указала на плетёный стул возле столика, приглашая эльфийку присесть. Она на миг замерла, будто раздумывая, стоит ли, потом неуверенно села. Плечи чуть дрожали, взгляд упрямо избегал моего.       Это было необдуманно. Никто никогда не приходил ко мне, кроме Дешаны. Значит, так было нужно. Возможно, Солас запретил. Вряд ли я могла сделать что-то настолько страшное, чтобы целый Арлатан меня избегал. Наверное. — Да, — улыбнулась она, пытаясь выглядеть непринуждённо. — Вы чаще отсутствовали, чем были там, если честно. — Девушка тут же отвела взгляд, пожалев о сказанном. — И чем же я занималась?       Её губы дрогнули, пальцы нервно сцепились на коленях. —Я… не знаю, — произнесла она после короткой паузы. — Мы делаем многое. Иногда трудно уследить за всем.       Ответ прозвучал слишком осторожно. Она явно чего-то не договаривала. Я попыталась не выдать раздражения, но внутри всё же кольнуло. — Будешь чай? — спросила я мягче, чем собиралась.       Она подняла глаза и чуть улыбнулась, это её успокоило.       На столике рядом с корзиной книг появился чайник и две чашки. В Тени всё откликалось на желание, всегда слишком послушно, почти навязчиво. Ручка чайника была прохладной, гладкой, из носика тянулся тонкий пар, пахло сухими травами и мёдом. Даже рисунок на фарфоре выглядел по-человечески неровно, будто художник торопился. Всё казалось настоящим, но от этого становилось только тоскливее. — А ты давно здесь? — я подала ей чашку. — Да! — ответила она слишком быстро. — С самого начала. — С того времени, когда Солас проснулся? Или после победы над Корифеем? — Оу… нет, не совсем, — она засмеялась тихо и неловко. — После взрыва на Конклаве. Он пришёл ко мне во сне, а потом мы, вместе с собратьями, через элувианы добрались до Маяка. Оттуда попали во Внутренние земли. — Её голос стал тише. — Собирали артефакты элвен, чинили их, укрепляли завесу… искали осколки, чтобы попасть в храм Соласан.       Я слушала, не зная, что сказать. Всё звучало так знакомо, будто кто-то повторял мою собственную жизнь, только под другим углом. Мы тоже собирали осколки, тоже укрепляли завесу, тоже добрались до Соласана. Значит, всё это время… работали на него.       Он никогда не говорил, ради чего всё это, и я никогда не спрашивала. Наверное, потому что знала: ответа не будет. Или, может быть, ответы были, но я их просто не помню.       Эльфийка сидела напротив, сжимая чашку обеими руками. В её взгляде смешались робость и тревога, она боялась сказать что-то лишнее. Вряд ли она знала то, что могло бы меня действительно заинтересовать. Если Солас доверял ей, значит, она не скажет ничего, что способно меня встревожить. Наивность в её лице была обманчива, во взгляде мелькала осторожность, свойственная тем, кто знает больше, чем показывает. Спрашивать прямо было бы ошибкой.       Я натянуто улыбнулась и попыталась заговорить о чём-то безобидном. — Тебе здесь нравится? — В Арлатане? — Да. — Очень, — в её глазах мелькнул живой блеск. – Здесь так здорово, так спокойно. Я занимаюсь сбором артефактов, чтобы мы могли сохранить их при переходе. Сколько удивительного я открыла… Здесь можно свободно говорить с духами, наблюдать за самой Тенью, использовать магию, о которой прежде я только слышала. Моё сердце здесь успокоилось.       Её слова прозвучали искренне, и от этого стало не по себе. Для меня Тень всегда была чужой — холодной, безжизненной, иногда даже злой. Может быть, не всем дано видеть её светлые стороны. Или, может, она показывала мне только то, что хотела. А может, дело во мне. — Не скучаешь по дому? — спросила я после короткой паузы.       Вопрос вырвался сам собой. Я тоже скучала, хоть и не знала больше, где мой дом. Если клан теперь здесь, значит, возвращаться больше некуда. Можно ли считать домом Скайхолд, если я предала Инквизицию? Или дом там, где остались друзья? Но остались ли они вообще? — Здесь мой дом. — Нет, я о другом, — уточнила я. — О месте, где ты жила раньше. О твоём клане.       Её лицо потускнело, словно воспоминания о прошлом легли на него тенью. — По правде говоря, мой клан не особенно меня жаловал. Я была пришлой, из другого клана. Они так и не стали мне родными. Ни одна аравель не стала моим домом.       Ее признание кольнуло меня в самое сердце. Слишком уж знакомое чувство — вечно быть чужой среди своих. Пожалуй, я понимала её лучше, чем хотелось бы. — Но я часто вспоминаю свой дом в эльфинаже, — продолжила она уже мягче. — Он был недалеко от Венадаля. Каждое утро на улице пахло влажными листьями и лесом. Дом был маленьким, но уютным: у кровати стоял очаг, рядом круглый столик и книжная полка, а в кладовке я прятала свой маленький элувиан.       Она улыбнулась, погружённая в воспоминания, и на миг мне показалось, что между нами установилось хрупкое, почти невидимое понимание. Что-то мягкое, едва ощутимое, тонкая нить доверия. — Ты знаешь, что со мной произошло? — слова сорвались слишком быстро, прежде чем я успела их обдумать. Эльфийка вскинула взгляд, испуганно, почти растерянно, словно мой вопрос нарушил нечто неприкосновенное. — Простите, я… — она поставила кружку на стол, не решаясь уйти, но и не зная, что сказать. — Я потеряла свои воспоминания, — произнесла я ровнее, чтобы не прозвучало как отчаяние. Она не удивилась. Ни на лице, ни во взгляде — ни единой тени сомнения. Она уже знала. – Ты бы очень помогла мне, если бы рассказала хоть немного о том, что происходит. — Но Фен’Харел… — начала она и отрицательно замотала головой. — Солас считает, что я должна всё вспомнить сама, — перебила я тихо. — Если он не может вернуть мне утраченное, я должна попытаться иначе. Но если бы ты рассказала хотя бы немного, я могла бы справиться. Я так чувствую.       Эльфийка колебалась. По её глазам было видно, как в ней борются долг и сочувствие. Последние слова, кажется, задели её глубже, чем я ожидала. — Разве мы не должны следовать чувствам, которые дарует нам Тень? — добавила я едва слышно.       Это решило исход. Она сдалась, хоть и выглядела напуганной собственным решением. — Но я… — начала она и осеклась, споткнувшись о невидимую границу.       Это молчание стало для меня разрешением. — Начни с самого начала. Только самое главное, я пойму. — я говорила мягко, но внутри уже нарастала тревога. Солас мог появиться в любую минуту, он всегда чувствовал, когда что-то выходило из-под контроля, и приходил, чтобы всё исправить. — Я… — её взгляд был неуверенным, но теперь я знала, что она скажет. — Скажи, когда я появилась. — Фен’Харел забрал вас из Зимнего дворца, — начала она наконец. — После Священного совета?       Она кивнула. — Мы жили на Маяке, собирая силы и пробуждая эльфов от утенеры, чтобы избавить мир от скверны. Потом мы должны были отправить желающих за границы Тени, чтобы они не погибли, когда Завеса падёт. Это был ваш план. — Мой? — голос сорвался, став чужим и хриплым. Что-то холодное и тяжелое завертелось в груди. Нет. Это была не моя мысль, не мое решение. Это пришло извне, как чужая одежда, натянутая на мою кожу. — Да. Но всё пошло не по плану. — Да, знаю, — выдохнула я. Слова обожгли язык. Что-то в её речи раздражало. Может быть, холодная уверенность, с которой она всё произносила. Или то, что в моём сознании эти события звучали иначе. Как будто искажённо, всё было так, но совсем иначе. — Мы высвободили богов.       Она резко вскинула голову. Глаза, еще секунду назад робкие, вспыхнули. — Они вовсе не боги.       Её голос дрогнул, но в нём звучала убеждённость, рожденная из непоколебимой веры, которой страшно, но от которой невозможно отказаться.       Над головой засвистел ветер, унося остатки моего равновесия куда-то к хрустальным шпилям Арлатана. Свет вокруг поблек, над садом опустились сумерки. Воздух стал плотным, тревожным. Тень всегда отзывалась на настроение, но даже для неё это было слишком.       Я поднялась, медленно, осторожно, любое движение могло нарушить хрупкое спокойствие. Воспоминания не приходили. Пустота внутри росла, вытесняя всё остальное — лица, голоса, запахи, даже чувства. Всё растворялось. Я взглянула на эльфийку. Слишком юная, слишком простая, чтобы быть здесь случайно.       Руки сами собой сцепились, и я сжала их так сильно, что костяшки побелели. Челюсть свело, и выражение лица больше не поддавалось контролю. Я не хотела пугать, но страх в её глазах уже говорил за меня. Её прежняя открытость исчезла, оставив лишь тревожное ожидание. — Не увиливай, — сказала я, и голос прозвучал резче, чем я хотела. — Я хочу знать больше. Почему я не могу выйти? — Я… не знаю, — тихо ответила она, прижимаясь к спинке кресла, надеясь исчезнуть в его деревянных переплетениях. — Почему все тропинки возвращают меня сюда? — слова давались с трудом, почти шипением.       Она молчала. Лишь пальцы, сжимавшие мантию, дрожали.       Ветер усилился, завывая в листве. Пришлось прищуриться, чтобы защитить глаза от пыли. Зеленоватое небо закипело, облака бежали волнами, отражая моё раздражение. — Что здесь происходит? — я перекричала шум. — Я не знаю! — в её голосе прозвучала фальшь. Она отвела взгляд, избегая моих глаз, и в этот миг я поняла — она лжёт. — Говори! — крикнула я.       Ветер затих мгновенно, словно подчиняясь молчаливому приказу. Листья медленно осели, и мутный свет над головой стал чуть мягче. Но тишина была обманчива. Сердце стучало где-то в горле, дыхание сбилось. Девушка смотрела на меня, не в силах решить, стоит ли молчать дальше. — Прекрати, — знакомый голос прозвучал так спокойно, что я вздрогнула. — Зачем мучаешь её, Эллана?       Я обернулась. Солас стоял у входа в сад. Высокий, будто немного прозрачный в этом нереальном свете. Плечи опущены, взгляд усталый. Не гневный, но печальный, глубокий и бесконечный, как сама Тень. — Мне нужны ответы, — сказала я, и слова сорвались почти с отчаянием. Позади послышались лёгкие, торопливые шаги. Эльфийка воспользовалась моментом и скрылась. — Разве моих ответов тебе недостаточно? — он подошёл ближе. — Мне плохо здесь, — слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать. — Я хочу выйти. Хоть раз. — Я же говорил, — его голос звучал спокойно, почти печально. — Твой дух ослаблен. Разделён. Ты не переживёшь переход наружу.       Слова эхом разошлись в голове, тяжелые, пульсирующие. Под носом защекотало. Я провела рукой — на пальцах осталась густая, тёмная кровь. Я подняла глаза на Соласа. Он побледнел, и впервые за всё время в его взгляде мелькнуло нечто похожее на страх.       Что-то тёплое скользнуло по уху. Я коснулась — кровь. Всё вокруг растаяло: сад, воздух, сам Арлатан. Тело стало чужим, неустойчивым. Хрустальные шпили Арлатана поплыли и растворились в зеленом тумане, последнее, что я ощутила — холод земли под ладонями и его голос, сорвавшийся почти в крик: — Эллана! А потом наступила темнота.