Разбей мне сердце

Я чувствую этот нежный крем, чуть покалывающий на нëбе 

Чем дольше его мешать, тем больше он густеет, малышка 

Чувствую, как горло пересохло от жажды, становится слишком опасно 

Меня уже не устроит ничто другое

      Трель звонка и шум вокруг заставляют поморщиться, но привычно схватить сумку с книгами, чтобы поспешить в класс. Это последний выпускной год, экзамены и дополнительные занятия буквально не оставляют времени на отдых, что уж говорить о чем-то большем, чем мечты о хорошем сне? Подруги давно махнули рукой на Элизабет, ведь она все равно ни к кому не прислушивалась и продолжала утопать в конспектах и заданиях. Одним словом была синонимом слова «скука». Но это ее устраивало, ей было удобно.       Раньше она часто веселилась, гуляла, даже встречалась с парнем, но разочарование в нем пришло куда быстрее, чем хотелось бы. Стоило тому получить то, что он хотел, чего добивался пару месяцев, как сразу стал пренебрежительно относиться к девушке. Лиззи не стала ждать, сама разорвала эти отношения. В последствии была даже рада этому, потому что оказалось, что она была у него не одна. Расстроилась ли та? Поначалу. Пока понимание того, что все могло сложиться и хуже, не успокоило ее окончательно.       И все же это заставило девушку закрыть свое сердце для возможных отношений, пусть и сидела в голове мысль, что где-то есть и нормальные парни. Но старшеклассница предпочитала хорошие оценки — больной голове и переживаниям о том, напишет ли ей очередной ухажер. Еще и то, что она вторая в своем классе жутко выводило, ведь кто занимает первое? Просто выскочка, которому натягивают баллы ради того, чтобы гордость школы могла блистать во всех аспектах.       Нет, ее не трогало то, что это был именно парень. Просто бесило, что тот гоняет с мячом по спортзалу, выкрикивая команды и флиртуя с поклонницами. Пользуется своим положением, наслаждается вниманием других, манипулирует учителями, используя свою харизму и обаяние. Притворство хорошим, но неуспевающим сделать все, вот, что было его оружием. И если девушки и женщины велись на милую улыбку, то мужчины преподаватели просто помогали по негласному правилу всех самцов.       Ладно. Ее бесил сам факт того, что это был парень. Стоит признать, что временами хотелось стереть его приторную ухмылку с лица, ударив по нему как следует.       Ее бесил Калеб Брендон.       Другие сказали бы, что это просто напряжение внутри девушки, которое нужно выплеснуть. Что достаточно сбросить его, занявшись с кем-то сексом. Расслабление важнее всего, как часто слышала она от подруг, но если достаточно хорошо расписать свою жизнь и все возможные дела, то найдется время заняться йогой или помедитировать. Для такого партнер не нужен и, пожалуй, это было самым важным аспектом для Элизабет. Открываться кому-то и становиться слабой под чьим-то взглядом — отвратительно. Только получив полный контроль над собой, можно по-настоящему начать управлять своей жизнью.       — Лиззи, ты пойдешь? — голос подруги отрывает от чтения конспекта, приходится бросить взгляд зеленых глаз на блондинку, что улыбалась и крутила прядь волос между своих пальцев, продолжая ждать ответа от нее.       — Куда? — после недавнего урока истории она еще не окончательно вернулась в реальность, особенно штудируя материал прошлого занятия по алгебре.       — Ты совсем нас не слушала? — звонкий смех звучит так приторно, словно она пытается привлечь чье-то внимание, и действительно привлекает.       Элизабет замечает, как несколько парней притихли, смотря в сторону девушек, которые загадочно улыбались и окружили свою вечно тихую подругу. Она на мгновение встречается со взглядом, в котором фиолетовые искорки как-то особенно сверкают, а насмешка сменяется легким интересом, что же ответит девушка.       — Вечеринка. Сегодня наши баскетболисты устраивают вечеринку.       — Посередине недели? — она изгибает свою бровь, снова смотря на Сару, что в ожидании прикусила губу.       — Мы ненадолго, еще и двенадцать не наступит, ты уже вернешься домой..       — Занята.       Она даже не слушает нелепые аргументы подруги, утыкаясь в записи. Разговоры вокруг продолжаются, все возвращаются к обсуждению будущего веселого вечера. Лиз уже давно привыкла воспринимать это, как белый шум, который не сможет отвлечь ее. В окружении стольких людей часто было трудно сосредоточиться, но старшеклассница научилась абстрагироваться, погружаясь в свои мысли. И даже отдаленные слова о том, что она зануда, не задевают.       Слышится стук каблуков о бетонный пол, возвещая о приходе преподавательницы, заставляя всех разбредаться по своим местам. Девушка продолжает читать, зная, что не пропустит начало занятия, ведь еще даже звонок не прозвенел, но странное чувство не дает достаточно хорошо сосредоточиться. Чувство, будто кто-то наблюдает, буквально прожигая дыру в ее голове. Она поднимает взгляд и снова встречается им с его глазами. Даже сигнал о начале занятия не вынуждает того отвернуться.       — Калеб? Может уже переключишь свое внимание на доску? Урок начался.       Женщина зовет парня, что улыбается странно, поймав внимание Элизабет, щурится довольный чем-то и отворачивается. Девушка сводит брови вместе, хмурясь, но быстро берет себя в руки. Этот странный взгляд напрягает. Неужели хочет попросить о чем-то и, наконец, по-настоящему заняться своей учебой? Вряд ли, ведь однокласснику это не свойственно, слишком уж привык, что за него все усилия прилагают другие. Даже сейчас сидит так расслабленно, будто уверен, что все запишут за него, а после и с домашней работой разберутся.       Бесит. Снова.       Остаток учебного дня проходит как обычно, никаких больше взглядов, никакого напрягающего внимания, только учеба и постоянное щебетание подруг на фоне. Она привыкла даже обедать с книгами и тетрадями, настолько предпочитала погрузиться в мир науки, чтобы сбежать от реального. Потому и не замечает, когда вместо привычного пункта назначения в виде ее дома, оказывается возле жилья той самой блондинки, что звала на вечеринку. Сара даже не спросила ее, хочет ли та в гости, настолько привыкла все брать в свои руки.       И когда дело касалось всего внеклассного, так происходило часто. Лиззи отказывала, друзья молча принимали это, но по итогу старались сделать по-своему. Чаще всего у нее получалось отказаться от всего, запрыгнуть в последний вагон и сбежать, чтобы и в своей обители погрузиться в изучение нового. Но сегодня был один из тех редких случаев, когда ее протесты игнорировали, буквально заталкивая в двери комнаты, где в ближайшие пару часов все будут заняты выбором наряда.       Что ж, это дает ей шанс заняться домашним заданием, которое никто не отменял. Приходится надеть наушники, потому что смех и обсуждение парней, которые будут на вечеринке, не позволял нормально мыслить. Уже было покончено с английским и математикой, когда из глубин фоновой музыки без слов ее бесцеремонно вытягивают, вытащив гарнитуру из ушей. Она почти зло смотрит на Кэт, что улыбалась, пока ее розовое платье в пайетках пыталось ослепить Лиз.       — Давай тебя переоденем! Не в школьной же форме ты пойдешь. — тянет за ленточку на ее рубашке, развязывая бантик у шеи.       — Я вообще не собиралась на эту вечеринку, если ты забыла, и предпочту остаться в своей одежде.       Перехватывает руку подруги, сжимая запястье и заставляя отпустить красную ленту, что носили все девочки в школе вместо галстука.       — Не будь букой, давай выберем тебе сногсшибательный наряд и приведем твои волосы в порядок!       Сара вмешивается, помогая Кэт и смеясь заливисто. Остается только закатить глаза и нехотя подняться, идя за девушками. Тихая Мишель с неловкой улыбкой наблюдала за ними, она, видимо, тоже не горела желанием куда-то идти, но была более легкой на подъем и старалась угодить тем, кто принял ее в свою компанию, когда пришлось перевестись из одной школы в другую. Ее страх остаться в одиночестве был слишком сильным, чтобы сопротивляться. А так она была вхожа почти во все места, куда могли часто попасть только по приглашению королей школы.       Как туда затесалась Элизабет? Да черт его разберет. Раньше ей было это все интересно, но теперь вызывало лишь зевоту и скуку. Удивительно, как легко можно изменить мнение о своей жизни, стоит только наткнуться на какого-нибудь урода. Но только если раньше все вечеринки и приглашения воспринимались с энтузиазмом и приятным волнением, сейчас хотелось захлопнуть дверь перед теми, кто вытаскивает ее из личной зоны комфорта. Всего полтора года и от некогда веселой старшеклассницы не осталось ничего прежнего.       Этот парень и правда ничего не значил.       Не значил ведь?       — Ну вооот, другое дело!       Кошмар. Это просто отвратительно. Самое вульгарное, что можно было только придумать и надеть. В зеркале отражалась какая-то другая девушка, что нацепила на себя короткую обтягивающую юбку и какой-то топ, что больше похож на лифчик. Спасибо, что хоть джинсовку дали, иначе это был бы апогей ужаса этого вечера. Даже в машине Лиз не расставалась с книгой, постоянно заправляя распущенные подругами волосы, что лезли в глаза. Как вообще они постоянно так ходят?       Гул и яркие вспышки безошибочно помогали найти дом того, кто решил устроить эту вечеринку, из-за которой девушка теперь нормально не подготовится и не выспится. И все же, кто устраивает такое посреди недели? Наверняка, просто родители в отъезде, как еще по-другому объяснить это?       Ее практически волокут за собой, потому что оставлять книгу она отказалась. Даже когда музыка становится громче, потому что им открыли дверь, это ее не отвлекает. Та машинально входит внутрь, краем глаза замечая диван, усаживается на него и продолжает читать. Ей почти удается забыть, где она находится, пока рядом не садится кто-то еще, кладя руку на спинку позади нее. Приходится посмотреть, кто решил нарушить ее личное пространство, и это оказывается один из баскетболистов их школы.       — Ты ведь Лиззи? Я тебя помню, раньше ты так много не занималась. Может, хочешь выпить, отвлечься? — кладет руку на ее плечо, пока карие глаза проходятся по ее фигуре. — Ну, или могу предложить витаминку счастья, их раздавали только почетным гостям, хозяин дома тщательно выбирал, кому можно их дать.       Он подмигивает, сжимая ее хрупкое плечо через джинсовую ткань, вытягивает из ее рук книгу и наклоняется ближе. От него уже пахнет пивом и скуренным косяком. Как вообще они умудряются так пить и злоупотреблять, но при этом оставаться в форме для спорта? Загадка, не иначе. Возможно, молодой организм выдерживает подобное, но что же с теми будет после, когда тело перестанет справляться со всей химией, что те вливали в себя в школе и будут продолжать делать это в университете?       Слышится чирканье зажигалки с другой стороны совсем близко, заставляя вздрогнуть и обернуться. В кресле рядом с диваном сидит брюнет, его лицо озаряет маленькое пламя, пока он закуривает, наклонившись ближе к парочке. Его фиолетовые глаза сверкают насмешкой и каким-то недовольством, но оно обращено не к Лиз, а к парню рядом с ней, который почему-то сразу убирает руку, закатывая глаза.       — Все лучшее для нашего капитана. — язвительно тянет и уходит с книгой девушки, листая ее на ходу, прежде чем небрежно бросить на столик у стены.       — А твои друзья просто душки.       — Он мне не друг. — затягивается сигаретой медленно и тягуче, чтобы после приподнять голову и с наслаждением выдохнуть густой дым вверх.       Пирсинг в его ушах поблескивает в свете неоновых ламп и светодиодных лент, что были сейчас во всех комнатах, где толпился народ. Он берет своими длинными пальцами стаканом что стоял на подлокотнике кресла все это время и протягивает его Элизабет. Ждёт, что она возьмет, приподнимая уголок губ и склоняя голову в бок. И та берет, обхватывая обеими руками и подносит к лицу, вдыхая запах, пытается понять, что это.       — Крем-сода. Не хочу, чтобы ты напилась и запачкала тут все. Мне же потом это убирать. — делает еще одну затяжку, после стряхивая пепел прямо на пол, противореча своим же словам про уборку.       Старшеклассница делает глоток, отмечая сладкий сливочный вкус, который приятно растекался во рту, оставляя после себя приятное послевкусие и желание попробовать еще, чтобы повторить этот цикл. Пузырьки лопаются на языке, в носу начинает щипать, а глаза слезятся от этого, но ощущения приятные. Будь это алкоголь, жгучее тепло уже разливалось бы по ее телу, но Калеб заметил ее нежелание пить и быть здесь в отличии от других. Никогда еще газировка не нравилась ей так сильно.       — Я постараюсь быть аккуратной и испорчу только самые дорогие вещи.       Она ехидно усмехается и встает, поправляя юбку. Хватит с нее этой вечеринки, стоит забрать свою книгу и отправиться домой, пусть и в таком неподобающем виде. Здесь все слишком возбужденные и шумные, это не дает Элизабет забыть о том, где она находится. А еще не дает какой-то туповатый спортсмен, что выскакивает из-за угла с криком, убегая от кого-то. Он толкает девушку, что как раз хотела поставить стакан с напитком на ближайшую поверхность. Но теперь в этом меньше нужды, так как по ее джинсовке и топу расползается липкое сладкое пятно.       Парня резко останавливают, вынуждая почти упасть от этого и начать крутить головой в непонимании. Он как-то нервно смеется, когда видит, кто его задержал, потирает свою шею и смотрит на девушку рядом. Лиззи и сама удивлена тем, что одноклассник, который еще недавно сидел в кресле, уже оказался рядом, сжимая чужую руку. Его лица не видно, но по реакции неосторожного становится понятно, что тот точно не улыбается.       — Извинись.       Говорит твердо и четко, подтолкнув того ближе к Лиз и сложив руки на груди.       — Э..извини, я сейчас почищу.       Тянется своими руками к ней, стаскивая джинсовую куртку и убегая с вещью куда-то. Старшеклассница стоит в шоке, по инерции обхватывая свои плечи и смотря на Калеба раздраженно. Здорово, конечно, что он за нее заступился, вот только теперь она почти не прикрыта из-за его акта ненужной сейчас защиты. Да и какого черта вообще он решил, что ей требуется это? И без него прекрасно справится. Справится со всем, кроме того, как некоторые гости поглядывают на девушку, а парни как-то мерзко перешептываются, опуская взгляд на ее ноги.       — И зачем было? Я бы и так дошла.       — Не за что и всегда пожалуйста.       Смеется, не обращая внимание на злость Элизабет, которая закатывает глаза и разворачивается, чтобы уйти. Теперь будет прохладно, все же солнце уже давно не греет, а путь до дома пешком не самый близкий. Взяв свою книгу, она прижимает ее к груди, чтобы прикрыться хоть немного, но у двери на ее плечи ложится кожаная куртка, что пропахла маслом, сигаретами и чем-то древесным. Она тянет немного вниз от тяжести, но труднее становится, когда рука Калеба открывает для нее дверь на улицу, мягко подталкивая.       И все бы ничего, если бы он просто выпустил ее и оставил в покое, но тот почему-то считает нужным выйти следом, оставляя всех гостей. Настолько доверяет своим друзьям, что готов оставить на них вечеринку? Если это и правда его дом, то это очень опрометчиво со стороны баскетболиста вот так покидать тусовку в разгар веселья. Хотя, какое ей вообще дело до того, разгромят это место или нет? Она и не собиралась сегодня здесь быть, но ее планы нагло перечеркнули, запихивая в ее зону отсутствия комфорта.       — Чего ты увязался за мной? Куча народу пришло по большей степени из-за звезды нашей школы. Одни только девчонки слюни уже устали подбирать из-за тебя.       Нет, ей было абсолютно все равно, что там говорят про одноклассника, скольких девушек он смог уложить в постель и кто по нему сохнет, она все равно не была из их числа. Просто никак не понимала, что же в том находят все эти глупышки, что пытаются вешаться на его шею, надеясь на большее, чем просто секс. От этого парня пахнет безответственностью и любовью только к себе самому. Стоит ли унижаться и терпеть все это только ради секундного удовольствия?       — Мне нравится, что тебе не безразлична моя личная жизнь.       — Не выдумывай то, чего не было.       Калеб останавливается возле своего мотоцикла и берет шлем с руля, протягивая его Лиззи. Девушка скептически смотрит на него, выгибая бровь. Он действительно решил, что она сядет на это и позволит ему везти себя, черт знает куда? Как наивно с его стороны.       — Давай, ты не дойдешь до дома на этих шпильках, здесь пути пешком около трех часов. На байке мы доберемся за полчаса. — его тон насмешливый, собственно, как и всегда.       Почему-то она не думает о том, что Калеб и знать не должен, где она живет, просто принимает тот факт, что ему известна эта информация.       — Это с какой скоростью? Явно, недопустимой в городе.       — Боишься?       Хрипло смеется и подходит ближе, натягивая на ее голову шлем и неотрывно смотря своими фиолетовыми глазами в ее зеленые. Почему-то хочется замереть и задержать дыхание, чтобы его медленно просачивающееся в ее сознание очарование перестало на нее действовать. Она отталкивает его руки от себя и нарочито небрежно просовывает свои руки в рукава его куртки, отмечая, что та даже длиннее ее юбки и прикрывает ее куда лучше, чем укороченная джинсовка, которую испортил какой-то придурок.       — Обними меня и держи крепче. И, эй, тебе точно так нужна эта книга?       Садится на мотоцикл, поворачивая ключ в зажигании и дожидаясь, когда она подойдет, чтобы сесть сзади. Ответа он не получает, Лиз твердо для себя решила, что будет игнорировать любые его действия, а после возвращения домой забудет обо всем, будто этого и не было. Но стоит байку рвануть, как она вздрагивает и прижимается к теплой спине одноклассника, что обтянута сейчас тонкой тканью футболки. Ветер задувает под куртку, заставляет покрыться мурашками. Как же тому должно быть холодно сейчас, когда его верхняя одежда пусть и плохо, но согревает маленькое дрожащее сзади тело.       Она больше ни за что и никогда не сядет к кому-либо на мотоцикл, это ужасный способ передвижения, к тому же еще и опасный. Книга действительно мешает обхватить его торс нормально, но цепкие пальцы сейчас просто не смогли бы разжаться и отпустить ту, когда адреналин зашкаливает, а глаза жмурятся от страха. Пешком три часа? Уж лучше бы прогулялась, чем прижиматься к тому, кого терпеть не можешь.       Прижиматься, вдыхать запах, смешанный с пылью дороги и немного потом. Почему ей не противно, а только сильнее хочется уткнуться носом, чтобы почти ощущать горький привкус сигарет на своих губах и языке? Калеб олицетворение всего, что ей не нравится в парнях: слишком самоуверенный, слишком наглый, слишком очаровательный и слишком… Стоп! Это просто из-за того, что они находятся так близко, а скорость чересчур высокая. Мозг просто отказывается правильно работать и подает какие-то ненужные сигналы телу, заставляя свободной ладошкой немного провести по прессу одноклассника вниз, а грудью особенно сильно прижаться к твердой спине.       Стоит реву мотора затихнуть, а ногам коснуться земли по обе стороны от мотоцикла, руки сразу же тянутся к шлему, стягивая его. Наверняка, сейчас она лохматая и взъерошенная, но так насрать, хочется просто уйти подальше от этого парня, что каким-то образом действует на нее опьяняюще, напоминая о том времени, когда она еще могла позволить себе алкоголь, который пускал по венам расслабляющие волны.       Парень слезает следом за ней, берет шлем из ее рук, кладя на байк, делает еще шаг, вынуждая упереться задней частью бедер о сидение, что еще хранило тепло ее тела. Опять как-то странно смотрит и одну руку кладет на талию, сжимая, пока другая поправляет ее волосы, особенно осторожно разделяя спутавшиеся пряди и заводя их за ушко. Наклоняется, закончив с волосами и кладя кисть рядом с ее бедром, а Элизабет даже не отстраняется, ждёт, что будет дальше, все больше забывая о своих собственных принципах.       — Не такая уж ты и заучка, да? За этими книгами и конспектами скрывается та, которую ты буквально давишь в себе, пытаясь задушить. — его рука касается бедра, ведя к внутренней стороне, поднимается выше, забираясь под ткань юбки и с нажимом проводя по горячей промежности, что почему-то увлажнилась от его слов и взгляда. — Малышка, да ты тоже получаешь от нашей игры удовольствие..       Его слова становятся протяжными и больше похожи на сдерживаемый стон от того, какую реакцию он оказывает на Элизабет, что выдыхает резко, хватаясь за его плечи. Это отрезвляет, но его пальцы снова проводят по складкам, лаская через белье, заставляют девушку прикусить губу. Парень немного отстраняется, смотря своими потемневшими глазами в ее, обдает ее губы горячим дыханием с привкусом ментоловой жвачки, кажется, что еще немного и поцелует, но она отворачивается, собирая свои силы в кулак, убирает его руку своей дрожащей и практически убегает в дом. Совершенно забывает про его куртку, когда запирается изнутри, сгорая от того, что ее тело всё еще плавится от воспоминания о его прикосновениях.       Он же никогда ее не интересовал, только бесил и раздражал, что за необъяснимая податливость и стремление получить больше.       Лиз не знает, сколько так стоит, прижимая книгу к груди, но шум мотоцикла на улице уже давно стих вдали, а она до сих пор не двигается, не сумев даже наклониться, чтобы снять туфли. Кажется, будто его запах везде, забирается в нее, пропитывает, мешает дышать, мешает мыслить. Напоминает о его взгляде, губах так близко, о том, как в лунном свете поблескивал его пирсинг в ухе. А есть ли у того проколы еще где-то? Некоторые пускали слухи о том, что у него есть особый пирсинг, что украшает его член, но старшеклассница не сильно верила этому, думая, что то всего лишь сплетни. Но что если..       Так, это уже ни в какие ворота, этот баскетболист занимает этим вечером слишком много ее времени и мыслей. Сбросив обувь, она поспешно стягивает его куртку, вешая на крючок и торопясь в душ. Чем быстрее она смоет его следы с себя, тем легче ей станет. Да и эти клочки одежды, что призваны только вызывать интерес у парней вроде него, уже порядком раздражают, особенно от того, что на топе липкое пятно от газировки. Горячая вода и прохладная постель приведут ее мысли в порядок, а завтра все будет, как прежде.

***

      — Ну и куда ты вчера пропала, подруга? Мы уж думали, что тебя утащили в темный уголок, чтобы показать, что кроме книг бывает что-то еще. — Сара по обыкновению бесцеремонно садится напротив, выдергивая конспект из ее рук, чтобы заставить посмотреть на нее.       — Какой-то идиот облил меня, и я ушла домой. — вздыхает, устало отвечая. — Отдай мои записи, мне нужно подготовиться, скоро учитель придет.       — А ты слышала, что было с нашим красавчиком? — вдруг ее глаза блеснули, а сама девушка наклонилась ниже, становясь тише, чтобы никто из рядом сидящих не услышал. — Говорят, уехал с какой-то девчонкой на байке, а потом вернулся какой-то заведенный, схватил рыженькую из параллельного и утащил в одну из комнат.       Она хихикает, прикрывая рот рукой и стреляет своими прищуренными глазками на одноклассника, что только вошел в класс, даже не смотря в их сторону. Его вальяжная походка и улыбка поднимали какую-то особую волну гнева внутри. Еще вчера лапал ее, явно хотел большего, а теперь делает вид, что ничего не было? Отлично, это ей подходит. Да и плевать, что там было после ее ухода, он лишь один из тех самых уродов, которые стараются не пропустить ни одной юбки, самоутверждаются за счет наивных девиц, одной из которых чуть не стала она.       Если бы Элизабет его не оттолкнула и позволила продолжить, как бы тот сейчас вел себя? Абсолютно также. Уже пройденный этап, пусть тогда был и другой парень, но в этом плане они слишком похожи. То, что для них галочка в списке, для девушек чаще всего серьезный шаг, к которому они готовят себя, отдавая часть сердца тому, кого выбрали. Смешно, что те без устали говорят о любви и важности до близости, но совершенно не вспоминают об этом после, будто, распробовав тебя, они теряют не только интерес, но и весь азарт к дальнейшему.       — Я думаю, излишнее внимание к действиям таких парней и дает им право продолжать так поступать. Чем больше вы смотрите, тем больше они делают, заходя за грани. Стоит побольше времени уделять учебе, а не тому, что происходит в личной жизни какого-то выскочки.       Лиз говорит это намеренно чуть громче, чем требуется, показывая свое отношение к таким людям. Брезгливое и даже немного агрессивное. Да, это стало ее больной точкой после использования другим, а из-за прошлого вечера только усилилось. Так бесстыдно к кому-то приставать, на что-то намекать, чтобы потом забыть о существовании своего объекта для опытов. Она не жалкая лабораторная мышь, чтобы терпеть подобное, а он не великий ученый, что исследует женскую природу в угоду науке. Просто еще один мудак с мозгами в штанах.       — Тцц, ты чего вдруг? Он же услышит!       — Плевать. Если потребуется, подойду и лично скажу, что его спектакли не производят должного впечатления.       Берет ручку, нервно крутя между пальцев и смотря в окно. Почему она вообще так злится и какое ей дело? Этот чемпион баскетбола и разбитых сердец останется ни с чем в этот раз. Один только факт его курения, постоянных попоек и распространения наркотиков на своих вечеринках уже отталкивают от него. И стоит придерживаться этого мнения, игнорируя то, как сейчас ее вновь прожигают чужие глаза. Она уверенна, что это он, что ее маленькое представление вышло достаточно хорошим, чтобы заставить его задуматься над своим поведением.       Так некстати поток воздуха от вентилятора доносит до нее запах дерева и сигарет вперемешку с ментолом. Чужое тепло ощущается как-то слишком близко, что мешает продолжать делать вид, что она не замечает наглого постукивания по ее плечу. Лиз закатывает глаза уже в который раз рядом с ним, обращая свое внимание на одноклассника, который, кажется, даже на секунду не изменился в лице после ее тирады.       — У тебя моя куртка. Не забудь отдать после занятий.       Уходит также быстро, как и подошел, а щеки девушки начинают гореть, переходя своим жаром к ушам, когда Сара хватает ту за руку и трясет настойчиво.       — Так это с тобой он вчера уехал? Почему же ты молчала?       — Потому что это ничего не значит и не меняет.       Звонок на урок спасает брюнетку, что уже готовилась к ненужным расспросам. Пусть занятие и отсрочило допрос на жалкие сорок минут, это позволит ей придумать достаточно хорошую версию событий, чтобы ей не приписали роман с главным бабником класса и школы. А Лиз слишком хорошо знала свою подругу, которая не удержится от хвастовства, что именно она знает ту, с которой исчез Калеб со своей вечеринки, оставляя всех гостей на самих себя. Разве хороший хозяин поступит так, если девушка ничего для него не значит? Если говорить о баскетболисте, то да.       Да и вообще, она совсем не думала о нем и его куртке, поэтому напрочь забыла ее дома. Куда больше ту волновало то, что теперь от пересудов не убежать, как и от сплетен об их связи, которой не было. Они даже не целовались, просто доехали до ее дома. И она просто позволила ласкать себя прямо на улице. Но на этом всё! Разве докажешь теперь, что эта поездка была для нее больше мучением, чем наслаждением? Только вот от чего она мучалась? От того, что он слишком близко, слишком задел что-то внутри, ничего толком не сделав, слишком распалил ее?       Если начать вспоминать его касания, то нестерпимо захочется еще, итак уже приходится сжимать свои ноги вместе и пытаться отвлечься на голос преподавателя. Этот парень для нее как демон, который пытается украсть ее душу, чтобы напитаться и продолжить и дальше сеять хаос. Элизабет не станет его пищей, не позволит поглотить себя, покажет, что он из себя представляет и где в ее жизни его место. Буквально где-то между «никогда и ни за что не буду его игрушкой».       И пусть хоть из кожи вон лезет, на его манипуляции старшеклассница не поведется, останется при своем. А вздохи и охи ее подруги только закрепляют это желание, потому как выглядит та настолько нелепо и глупо, что хочется сморщиться, будто ты съел кислый лимон, зацепив следом и горькую кожуру, которая делает вкус особенно отвратным. Это всего лишь желание отличаться от прочих, Сара точно не хочет для кого-то стать уже той единственной, кроме которой никого не замечают.       А Лиз?       Да и Калеб не способен на моногамию, кто же в здравом уме откажется от возможности взять любую из понравившихся девушек, не беспокоясь о возможных обязательствах, что могут связать его по рукам и ногам.       Так и выходит, что один желает внимания всех, пока другая хочет стать для своего человека пусть не центром вселенной, но точно самым важным человеком. Потому и утаптывает возникающее волнение, когда фиолетовые глаза скользят по ней. Нарочно не отвечает тем же, успокаивает колотящееся в груди сердце, почти справляется с этим, когда урок заканчивается и поток вопросов накрывает ее с головой, вынуждая чуть ли не сбежать, впервые за долгое время ощущая на себе слишком много внимания.       Только на крыше она чувствует себя немного лучшем успокаивает свое волнение, устало опирается о перила и смотрит вниз на школьную площадку. Все снуют туда сюда, толкаясь и неизменно болтая. Кто-то активно что-то показывает в телефоне другим, кто-то просто размахивает руками что-то ярко описывая, а кто-то лишь наблюдает за остальными с высоты. Здесь можно побыть в обществе и отрезанным от него одновременно. То, что нужно, когда к тебе хотят прилипнуть сразу несколько человек, чтобы узнать все подробности.       — Прячешься?       Этот голос за последние сутки слишком часто заставляет замирать в ожидании того, что произойдет после. Приходится унять дрожь в руках, которая появилась совсем не из-за одноклассника, просто она отвыкла от того, что ее личная жизнь кого-то интересует.       — Нет. Просто захотелось подышать немного.       Поворачивается, не ожидая, что тот окажется прямо за спиной, натыкается взглядом на острые ключицы и поднимает голову вверх, заглядывая в искрящиеся озорством и любопытством глаза.       — Обычно для этого просто выходят на улицу, а ты на крышу забралась. Ну точно прячешься.       Поднимает руку, снова поправляя ее волосы, которые сегодня были забраны в высокий хвост, но пару прядок выбилось, обрамляя ее лицо. Задерживается ненужным прикосновением у виска, скользит к уху, а потом к щеке, накрывая ту теплой ладонью. Сердце предательски ускоряет свой стук, будто хочет выдать ее с потрохами, показать, что ей не совсем безразличны его действия. Но Элизабет отталкивает его руку, собираясь обойти, только парень не планирует так легко отпускать ее, выставляя свои руки по обе стороны от нее и сжимая ограду крыши.       — Снова хочешь убежать? Не надоело?       Коленом раздвигает ее ноги, проскальзывая между бедер старшеклассницы, наклоняется ниже, не отрывая глаз, дышит как-то тяжело и будто пытается делать это не сильно глубоко и часто.       — Чего ты хочешь? Плату за куртку? За то, что подвез? Или за молчание, что сумел полапать одну из зазнаек, что порицают твое поведение?       — Какая же ты глупая.       Почти касается ее губ своими, шепча это, морщится и отстраняется резко, покидая ее личное пространство и оставляя после себя снова удушающе соблазнительный аромат дерева и сигарет. Лиззи облизывается скорее инстинктивно, на автомате, просто губы пересохли, и она ни капельки не хотела, чтобы Калеб поцеловал ее, пусть после она и станет одной из многих. Это просто какое-то сумасшествие, ведь еще ни разу ни один парень так сильно не заставлял трепетать от предвкушения его касаний. И уж точно она не злилась, что тот мог делать это с другими. Даже бывший не так уж и задел ее гордость, потому что она скорее всего и не была заинтересована в нем, скорее поддалась любопытству.       — А ты у нас очень умный, от одной девушки сразу перебегаешь к другой, чтобы уединиться в одной из комнат. — слова вылетают до того, как Лиз успевает обдумать их.       — Ты бы лучше меньше слухи за правду воспринимала, глядишь, жизнь бы стала куда приятнее.       Достает сигарету, плевав на запреты школы и прикуривает, прислонившись спиной к балке с антенной. Конечно, для него все эти правила лишь предписания, которым придерживаться тот совсем не обязан. Только такие, как она стараются быть тише и осторожнее, чтобы не попасть под внимание учителей или директора. Баскетбольная звезда не подчиняется никому, делая все только по своим желаниям. А остальные лишь прячутся в его тени, стараясь быть поближе к парню.       — Ты единственный имеешь такую репутацию, что для всего школьного состава ты ангел во плоти, а для остальных дьявол в человеческом обличии, в постели которого мечтает оказаться любая.       — Ты тоже?       Зеленые глаза смотрят зло, пытаются пропитать своим ядом через это действие, но вызывают лишь еще более широкую улыбку.       — Расслабься, я пошутил.       — Шутишь ты хреново.       Проходит мимо, больше не собираясь оставаться в компании того, кто так противоречиво действует на ее разум и тело. Лиз и до этого была уверенна, что от своего главного противника стоит держаться подальше, а теперь убедилась в этом. Она итак уже слишком отвлеклась, позволяя учебе отойти на второй план. С этим нужно заканчивать.       Заканчивать сразу после..       После того, как сильная рука снова обхватывает ее талию, а спина прижимается к чужой груди. Ее сердце уже не просто слишком быстро бьется, оно просто стучит отдаваясь во всем теле, звучит в ушах и заставляет пульсировать ее кожу, что стала так предприимчива к касаниям спортсмена. И что это? Его сердце стучит также быстро, когда он наклоняется к ней, отбрасывая сигарету, проводит второй рукой от живота до ее шеи, слегка сжимая и заставляя запрокинуть голову на плечо Калеба.       — Зато я точно хорошо целуюсь. И тебе точно понравилось бы, если бы я сделал это прямо сейчас.       Не касаясь, проходится вдоль ее кожи на шее губами, обжигает своим дыханием, и это намного интимнее, чем если бы он просто поцеловал девушку. Сам себя дразнит близостью и едва уловимым сладким ароматом исходящим от ее тела. Немного сильнее прижимает к себе, кончиком носа проводя по жилке на шее, мгновенно пуская мурашки и вырывая выдох вперемешку с тихим стоном из уст Элизабет? Он не дьявол, тот руководствуется только желанием причинять зло. Калеб — искуситель, что умело подводит свою жертву к точке кипения, заставляет ее саму хотеть сдаться и погрязнуть в этой порочности.       — Уверен? Я достаточно требовательная.. — собственный голос звучит как-то бессвязно, а руки накрывают его руку, что лежит на плоском животе, сминая рубашку школьной формы.       Тот усмехается и разворачивает девушку к себе лицом, снова прижимая к телу и приближаясь к ее лицу, которое она отворачивает в последний момент, позволяя лишь мазнуть губам по щеке. Играется с ним также, как и он с ней, но еще не знает, что это все зря и она сама же пожалеет о своем выборе. Пожалеет, потому что крепкие и мозолистые от тренировок пальцы немного грубо берут за подбородок, поворачивая ту обратно, чтобы нетерпеливо наброситься на ее губы поцелуем.       Нет даже толики удивления, когда Лиз отвечает ему, зарываясь рукой в темные волосы на затылке и притягивая ближе. Она только немного с ним поцелуется и сразу же вернется в класс, забыв о произошедшем. Всего пара мгновений борьбы их губ, языков и зубов, из-за чего их губы опухнут, чтобы потом делать вид, что ничего не было. Это будет ее маленький секрет. Их маленький секрет, о котором никто не должен знать. Ни друзья, ни подруги, ни какие-нибудь знакомые, только эта крыша и их несдержанные поцелуи вперемешку с горячими касаниями парня, что не отказывает себе в удовольствии запустить руки под юбку старшеклассницы, чтобы сжать ягодицы до сладкой боли.       Необычная тишина, потому что все голоса стихли, привлекает внимание брюнетки, что едва отрывается от него, все еще сжимая его волосы одной рукой. Они опоздали на урок и теперь оба получат выговор, не иначе, да еще и подтвердят слухи об их связи, ведь вряд ли их момент страсти никак не отразился на внешнем виде. Сделав шаг назад, она поправляет свою форму, глазами сканируя все вокруг, чтобы не встречаться со взглядом Калеба. Он уже, наверняка, чувствует вкус победы, пусть это и не секс или полноценная близость, но уже и не отторжение его, как парня.       — Теперь у меня будут проблемы.       — Хочешь, я скажу, что это я тебя задержал?       — Это по-твоему хороший выход?       Он снова подходит ближе, поправляя ленточку на ее шее и улыбаясь довольно. Нет, ну точно теперь нужно держаться от него подальше, не известно, что еще может выкинуть этот баскетболист, которому мозги отшибло уже давно. Неудачный бросок мяча или падение — не важно.       — Прекрати. Не нужно всего этого. И помощи никакой твоей не нужно. О себе беспокойся.       Может звучит и грубо, но так он точно поймет ее отношение к происходящему. Как бы там сердце не стучало, а ладошки не потели бы, они достаточно отличаются, чтобы остаться по разные стороны баррикад. Это уже вторая вещь, про которую Элизабет постарается забыть. Дело даже не в репутации, а просто в желании сохранить в себе то, что она взращивала больше года. Свою самостоятельность и уверенность в будущем, которое она сама для себя выбирает, не цепляясь за отношения, из-за которых многие девчонки бросают все свои желания и мечты, мчась вслед за своим парнем.       — Как скажешь, Элизабет. — поправляет свой галстук, проходя мимо одноклассницы и больше не касаясь ее никак.       Если она так желает, он будет держаться на расстоянии, игнорируя то притяжение, которое тянет его в сторону этой девушки. Он показал ей свою заинтересованность, которую она воспринимает скорее как некую игру, в которой выигрывает лишь тот, кто причинит другому больше боли, превознося свою личность над другим. Лиз видит его только так, как ей это выгодно, подмечая исключительно отрицательные качества. Самое удобное положение, когда ты не хочешь ни в чем разбираться.       Они возвращаются в класс одновременно, но Калеб проходит первым, скомкано извиняясь перед учителем и садясь на свое место. Старшеклассница следует его примеру, вот только ее взглядами раздирают на части все девушки в комнате, потому что по ее виду, хоть и не понять, что они целовались, но это только если ты мужчина. Любая женщина сразу заметит маленькие детали, вроде немного взлохмаченной прически, чуть съехавшей юбки и припухших губ.       Спасибо и на том, что тот не стал, как дикарь покрывать ее шею засосами, а от домыслов она отмажется как-нибудь, но уже после занятий. Сейчас слишком мало желания и сил вообще что-либо кому-то доказывать. Ни злые взгляды, не попытки подруги добиться от нее ответа в записке, ничто не отвлечет ее от учебы. С этим отлично справляется баскетболист, что выглядит вполне веселым. Похоже, его вообще не задевает эта ситуация, особенно учитывая, как после урока он с удовольствием принимает предложение от какой-то кудрявой девчонки прогуляться и сходить в кафе.       Чертов бабник.       Зачем целует ее и потом на ее же глазах флиртует с другой? Но ведь она сама сказала ему, чтобы он все забыл. Сказала и что? Неужели все просто шутка? Иначе ведь он не отступился бы и показал свой интерес, наплевав на ее просьбы и запреты.       Элизабет собирает свои вещи в сумку под недоуменный взгляд Сары уходя из класса. Им ведь еще два урока осталось и факультатив..

***

      В субботу подруги тащат ее в боулинг. Она далеко не в восторге, потому что не умеет играть и вообще считает это чем-то глупым. Гонять шар по полу, чтобы сбить деревянные одинаковые фигурки, что с шумом разлетаются в разные стороны. Разве это может быть весело и интересно? Просто ребячество, да и только. Они уже почти выпускники, а занимаются какой-то ерундой.       Детский сад.       Девушка идет за напитками к стойке, рассматривает закуски, скользя взглядом по стенам с меню. Взяв для всех лимонад, ждёт, когда ее заказ выдадут, продолжая разглядывать помещение клуба. Везде небольшой полумрак и лампы со светодиодами, чтобы добавить нужный антураж. Какие-то плакаты, в углу стоит аппарат для попкорна, где можно самому купить себе готовую порцию. Аппарат и парочка, что зажимается так бесстыже на глазах у других посетителей.       Хочется закатить глаза, пока парень не отстраняется, позволяя узнать его. Одноклассник улыбается той самой кудрявой из школы и держит за талию. Хочется оторвать руки той, что своими кривыми ручонками проводит по его груди, смахивая невидимые пылинки и просто явно заигрывая. А тот и рад, пуская свои улыбки и взгляды девице, которая глупо хихикает и стреляет густо накрашенными глазами. Может пройти мимо и случайно вылить на них свою порцию лимонада?       — Мисс! Ваш заказ готов!       Парень на стойке зовет ее похоже уже не в первый раз, поэтому почти кричит, чтобы привлечь внимание. И привлекает, но не только ее, но и отвратительной парочки, что теперь смотрит в ее сторону. Лиз краснеет, извиняется и хватает поднос с напитками, уходя к своей компании. Кудрявая замечает потерянный интерес Калеба и рукой поворачивает его лицо себе, но тот до последнего провожает взглядом одноклассницу, пока не улыбается уже как-то неловко, потирая шею.       Плюхнув поднос на стол перед подругами, она залпом выпивает свою газировку, подавившись и закашлявшись. Кэт стучит по ее спине, чтобы помочь прийти в себя, но ничего не говорит, в отличии от Сары, которая очень уж хочет знать, что же так потрясло их подругу. Получается отмахнуться от нее только одним способом. Она хватает первый попавшийся шар и бросает криво в сторону кегль, провожая тот взглядом. Конечно же, он съехал с дорожки и не сбил ни одной, но так все хоть переключились на игру.       Спустя еще десяток таких бросков Лиззи становится даже весело, а боулинг больше не кажется чем-то глупым. Особенно когда вместо цели она представляет лица баскетболиста и девушки, что была с ним. Отличный способ избавиться от злости и лишней агрессии, если не считать запястья, что постепенно начинают ныть. Она не всегда смотрела, какие шары берет, часто хватая слишком тяжелые. Под конец, когда остается десять минут аренды их дорожки, брюнетка идет в туалет.       Прохладная вода приятно бодрит, капли стекают по щекам и подбородку, переходя на шею и стекая по груди. Исчезают за тканью футболки, сегодня ей хотя бы позволили самой выбрать, что надеть, потому она с радостью надела шорты и кеды в комплект к своему верху. Удобно и практично, не то что каблуки и обтягивающие наряды. Да и все равно ее никто не подпустил бы на каблуках и близко к дорожкам.       Элизабет промакивает лицо бумажным полотенцем, улыбается себе и выходит, сделав лишь пару шагов, прежде чем уткнуться в чью-то грудь. Уже знакомый запах заставляет отскочить. Она думала, что парень давно ушел вместе со своей пассией, но он по какой-то причине все еще здесь. Разговаривать настроения нет, поэтому она его обходит, но тот хватает ее за предплечье крепко, но не слишком сильно, чтобы не причинить боль или дискомфорт.       — Привет, Калеб и пока, Калеб.       Тянет свою руку, но тот не отпускает, напротив притягивает ближе, от чего, не ожидающая такого, девушка, неловко переступает и почти падает на него. Его по обыкновению теплые руки удерживают ее, позволяя опереться о его тело, а глаза смотрят прямо на ее лицо, которое она усиленно старается отвернуть, чтобы не встречаться взглядами с ним. Что она там увидит? Очередную насмешку, доказательство ее правоты и злорадство, что он смог вывести ее из равновесия, когда та заметила его с другой?       — Почему, когда я оказываюсь поблизости, ты всегда куда-то бежишь от меня?       Девушка морщит свой носик, все же смотря на парня и не видя в нем всего того, что ждала увидеть. Ни тени того, что ожидаешь от плохого парня, только какая-то грустная улыбка, да немного потухшие фиолетовые глаза.       — Я не бегу. Просто меня потеряют, если задержусь…       — Я соскучился.       Она задыхается от неожиданных слов, что сорвались с губ баскетболиста, ей кажется, что это все галлюцинации и она мотает головой. Ну здесь же достаточно шумно, могла же она неправильно расслышать? На самый крайний случай, это могла быть просто шутка. Розыгрыш, точно. Он просто решил повеселиться и заодно ее насмешить. Девушка смеется нервно, смотря на Калеба, но тот не меняется в лице, оставаясь серьезным и даже будто немного истосковавшимся. Черт, это все же не шутка.       — Я так сильно насмешил тебя своим признанием?       Делает шаг, из-за чего Лиззи отступает, пока не оказывается прижата к стене. Его горячее тело почти наваливается на нее, но он удерживает себя, уперев одну руку в стену, смотрит с высоты своего роста в ее зеленые глаза, ждёт ответ. Кажется, даже немного злится, иначе почему так напряжен и желваки на лице дергаются, показывая раздражение. Она упирается рукой в его грудь, чувствует мягкую ткань футболки, его сердцебиение, сегодня оно ровное и спокойное.       — Вовсе нет, просто это странно, учитывая то, что ты практически меня не знаешь.       — Тебе будет проще продолжать так думать?       — Что?       Поднимает руку и пальцами настойчиво приподнимает ее подбородок. Лиз приоткрывает губы, перехватывает его руку, обхватывая запястье, не разрывает зрительный контакт, пытаясь прочесть по лицу, что тот имеет в виду. Но она не может. Он нечитаем, как и всегда. Оставляет после себя тонну вопросов и нерешенных загадок, что только усиливают тяжесть внутри, когда вспоминаешь этого парня. Ей хочется, чтобы он ее отпустил, или хочется чтобы поцеловал снова?       — Соскучился, Эли.       Дыхание учащается, ведь так ее называли только дома, когда хотели особенно подчеркнуть свою любовь к дочери. Он не мог знать этого, ведь никогда не был у нее и никогда не был близок к ней в эти особые моменты, так почему же вдруг назвал именно так? Почему так нежно прошептал эти слова?       — Наваждение какое-то..       Выдыхает и целует, сразу проводя языком по ее губам, прося разрешения и она дает его, впуская в свой рот, переплетаясь своим языком с его, от чего ловит его сдавленный стон. Рука переводится на заднюю часть ее шеи, ощутимо сжимая и заставляя приблизиться к нему сильнее. Упираться уже не хочется. Хочется лишь только отвечать на поцелуи и чувствовать горечь сигарет во рту, потому что сегодня он не жевал жвачку, значит, не планировал ни с кем целоваться, включая кудрявую?       От этой догадки почему-то становится так хорошо, что его укусы и посасывания ее губ пускают бесконечные заряды тока по ее телу, побуждая поддаваться, позволять тянуть за волосы, запрокидывать для него голову и млеть от грубых ласк на ее шее. Стоит ли заниматься подобным здесь, возле туалета боулинга? Если кто-то сейчас придет и застанет эту сцену, то будет очень стыдно. Стыдно и до одури приятно, потому что он приподнимает одну ее ногу, закидывая себе на бедро, и вжимается между ее бедер, давая почувствовать появившееся желание.       Она бы плюнула на многое и дала бы ему то, что уже и сама начинает хотеть получить, если бы не девичий вскрик совсем рядом с ними. Стоит ему оторваться от Лиз, как она может увидеть ту, с которой он и пришел сюда. Девушка зла и смотрит на нее со всей яростью, на которую способна. И она знает, что старшеклассницы могут быть очень изобретатильны в своей мести, ведь самой раньше приходилось учить тех, кто перешел границы дозволенного.       — Прогулка закончена, Кортни, иди домой. — он говорит это хрипло, потому что желание еще не отпустило его, и Лиззи чувствует своим бедром, что даже присутствие его пассии не способно вывести его из равновесия, в отличии от девушки в его руках.       Под ее ладошками чувствуются напряженные мышцы спортсмена, будто он готов защищать ее, если потребуется.       — Но ты пришёл сюда со мной, а не с этой.. — она морщится, выбирая, как обозвать свою соперницу, но не успевает, потому что ее прерывают.       — А уйду с ней. Я тебе сразу дал понять, что это просто прогулка, твои куриные мозги не могут понять, когда парень говорит «нет»?       На глазах девушки появляются слезы от таких резких слов, а Элизабет словно ледяной водой окатило. Вот он — настоящий Калеб. Совсем не добрый и ни капли не осторожный в выражениях. Его действия и слова по отношению к ней могут в любой момент измениться и стать такими же, как с этой девушкой, которая не виновата в том, что выбрала не того парня. Она опускает ногу, что все это время лежала на бедре баскетболиста и обходит его, проходя мимо Кортни.       Больше ей ничего слышать не нужно, она поняла все из этого короткого разговора. Он просто желал получить нечто так сильно, что был готов притворяться другим. Благодаря этой ситуации, Лиз смогла узнать, что же ждёт ее, когда он достигнет цели. И лучше бы он был, как ее предыдущий парень, потому что такое поведение хуже безразличия и игнора. Такое поведение может и сломать ту, что не готова к чужой жестокости. Такое поведение меняет всё.       Меняет же?