shift

Когда они подходят к дому Чуи, небо наконец сдается и первые тяжелые капли шлепаются об асфальт, оставляя темные пятна. В воздухе висит не холод, а та противная осенняя промозглость, от которой плечи непроизвольно съёживаются, а в груди поселяется раздражительная вялость. Чуя затягивается сигаретой, но капля попадает точно в тлеющий кончик, заставляя его с презрительным шипением погаснуть. Его пальцы машинально ерошат волосы, с которых уже стекают капли, делая пряди ещё насыщенней. Дазай наблюдает за этой драмой почти с сожалением, прежде чем незамысловатым движением натянуть капюшон толстовки Чуе на мокрую голову. С собственного тренча капли податливо стекают, так что беспокоиться не о чем. Квартира средняя и совершенно незамысловатая. В центре располагается уютная кухонька с небольшим обеденным столом и выходом на скромный балкончик. Напротив, у дальней стены, находится подобие зоны отдыха - мягкий диван шоколадного цвета и аккуратный журнальный столик из стекла. Рядом притаилась небольшая, но функциональная ванная комната, а по бокам две спальни. Комнату Коё Дазай видел лишь краем глаза, когда дверь случайно оказывалась приоткрыта. Мимолетные впечатления складывались в образ: простыни с нежными цветочками, светлые, почти прозрачные шторки, множество мягких подушек разных размеров. Но за этой кажущейся уютной небрежностью явственно ощущалась железная рука хозяйки - идеальный порядок и почти стерильная чистота выдавали в Коё человека, привыкшего держать все под контролем. Однако везде чувствовалась её женская рука, забота о деталях. На журнальном столике красовалась хрустальная ваза, всегда наполненная разноцветными леденцами для случайных гостей. Все тряпки, губки и полотенца были выдержаны в единой лавандовой цветовой гамме, создавая неожиданно гармоничную картину. Даже салфетки были не просто брошены в кучу, а аккуратно сложены в специальную деревянную подставку. Чуя, конечно, никогда бы не обратил внимания на подобные мелочи. Он вообще редко задумывался о таких вещах, но вот сестра явно была эстеткой. Дазаю нравилась Коё. Она выглядела мягкосердечной и добродушной, а на деле всего лишь одним взглядом или словом могла поставить на место и выразить недовольство. Девушка, безусловно, обладала природной властностью, только никогда не злоупотребляла этим качеством, точно зная, когда можно простить, а когда нужно проявить твердость. Осаму вешает тренч на деревянный крючок в коридоре и шагает вслед за парнем. Комната Чуи своеобразная. Шоколадный текстиль вполне неплохо гармонирует с фиолетовой подсветкой по всему потолку, захламленными полками над столом, постерами и фотками на стенах. Эти подвыцветшие плакаты, расклеенные почему-то только в зоне стола, Дазай наблюдает не первый год. На них вещи, которыми Накахара давно не интересуется, но настолько он привык ко всему этому, что даже не отклеивает. Пару лет назад комната достигла своего пика, пика максимализма Накахары и граничила между модным андеграундом с кричащими деталями и просто бомжатником. Весь этот протест миру и самовыражение Коё быстро свернула, да парень сам понял, что заигрался. Чисто на память оставил пару плакатов. В Чуе определенно присутствовали нотки сентиментальности. Так же, как и к прочим мелочам. Осаму не знал, какие чувства испытывает, когда видит на полках лего машинку, которую они вместе собирали пару лет назад, настолки, подарки, которые лично вручал, и даже пару школьных записок. Чуя все это хранит, несмотря на бесполезность некоторых позиций. Именно хранит, потому что он не тот человек, у которого пылесборники будут лежать годами. У Дазая щемит сердце, ему почему-то неловко и приятно одновременно, но он пытается сделать вид, что безразличен к этому уголку памяти. Всё в его комнате дышит небрежностью, как кажется Осаму. Вещи вокруг будто появляются сами собой, будто они все схвачены на бегу: первое, что попалось под руку, то и куплено. Ни узоров, ни надписей, ни лишних раздумий. Оверсайз и максимум пространства - будь то футболка, подушка или кружка. Даже мебель здесь массивная, чуть больше необходимого, куплена с расчётом на то, чтобы в ней можно было потеряться. Осаму улыбается про себя. А, может, он таким образом компенсирует свой небольшой рост.. В целом в этом весь Чуя - он, кажется, вообще не тратит время на выбор. Просто берёт то, что не мешает, для него лучший вариант это самый простой. И еще самый большой. Его комната также не выглядит слишком уютной или милой, на ум почему-то приходит только слово «безопасная». Такая вся обтекаемая. Чуя кидает влажное худи на батарею, а Дазай плюхается в красивое игровое кресло и принимается крутиться. — На кухню сейчас пойдем, не расслабляйся, — командует парень и принимается выискивать домашнюю одежду. Осаму мычит в ответ что-то околопонимающее и уже тыкает по мышке. У Чуи два больших красивых белых монитора, и они ему далеко не для глобальных целей - левый обычно занят каким-нибудь сериалом, а на правом Чуя убивает монстров. Нет, иногда это полезно и для учебы, например, удобно сравнивать разные источники или работать с несколькими документами, но для таких целей мониторы явно не используются. Вот и сейчас на основном экране бардак: открыта какая-то игра, вкладка с полузабытым рефератом по литературе, музыка, а на левом 74 серия какого-то сериала. Еще парень находит их старый чат в дискорде, где они материли друг друга. Дазай просто листает все эти вкладки, умирает в игре через секунду, включает какой-то трек. Чуя откликается на внезапный звук и цокает. — Дазай, оставь всё в покое — Блять, тут даже тик ток открыт.. Экран быстро гаснет, а Чуя выпроваживает Осаму из комнаты. Уборка начинается с кухни. По меркам Осаму тут и без того чисто, но не ему судить, так что он тоже берется помогать - устраняет в холодильнике лишнюю еду и параллельно развлекает парня сплетнями. — Тачи мне целую неделю доказывал, что ему плевать на Наоми, она вообще не его типаж и бла-бла..и! — Осаму хлопает слегка ладонью по столу, заостряя внимание на этой кульминации, и разводит руками, мол «сами посудите», — Вчера вижу, как он травит ей какие-то шутки в раздевалке. Дазай знал всё и про всех. Но владение знанием не приносило ему никакого удовольствия, а вот обсуждение новостей еще как радовало. Зачем ему знать, что какой-нибудь Джуничиро расстался недавно с подружкой из-за измены, что преподаватель литературы тайно пишет фанфики, а староста группы подрабатывает в эротическом кафе? Факты всего лишь пыль на полке - они просто есть, и ничего больше. Но вот обсудить их с Чуей это дело другое. — Ой, да ему вообще ни одному слову нельзя верить, — цокает Накахара в ответ, подцепляя полотенце из шкафчика, — Он сейчас Наоми позаливает месяц, как любит ее, а потом Хигучи клеить начнет. Дазай прыскает. — Переключиться на Хигучи это какая степень отчаяния? — Ну..они милая вообще-то — Чегоо Парень давится рисом и надеется, что Чуя шутит. Но Накахара в ответ лишь снова тянет уклончивое «нуу» и вспоминает почему пришел к такому выводу. — Она мне контрошу решила недавно. Сама предложила помочь. Из Дазая вылетает какой-то насмешливый и одновременно возмущенный звук. — Я тебе контроши решаю шестой год и почему-то всё еще не милый. Чуя бросает на парня беглый взгляд, загадочно жмёт плечами и продолжает вытирать вымытую посуду, а затем расставлять её по полкам. Вообще, Осаму был более чем милым: когда грубил излишне мягко, не в силах ответить Чуе на его тоне; когда во время ссоры действительно подбирал выражения, тонко чувствуя грань, где он может чуть уколоть, а где уже конкретно обидеть; когда пытался казаться серьёзнее, чем есть на самом деле, и через пару секунд уже сам заходился смехом; когда сидел вот так у него на кухне - в рубашке, застёгнутой чуть ли не на все пуговицы, словно первоклассник, и с взлохмаченными из-за уличной непогоды волосами. Дазай без особого энтузиазма задумчиво помешивает кофе, будто расстроившись, а затем улавливает взгляд Чуи и приосанивается. Накахара фыркает. — Да, Хигучи сама по себе странненькая и в любом случае Тачи даже в теории ничего не светит, потому что она течет по Аку. О любви девушки к Рюноске легенды слагала все школа, точно так, как и о удивительной тупоголовости парня, который считает Хигучи просто хорошей и доброй подругой. Осаму приободряется и усмехается. — Ну, я не знаю, что у нас начали за интриги вырисовываться, обострение перед экзаменами у всех, может. Чуя перестает натирать расписное блюдо и разворачивается к Дазаю лицом, внезапно переводя тему. — Ты готовишься? В ответ парень получает лишь многозначительное молчание и глоток кофе. — Бля, Дазай, ты хоть пробники решал? — Ну, какого ты обо мне мнения.. — Я профиль с закрытыми глазами решаю, — каверкает его Чуя, заранее зная избитый ответ, — Прикинь, там еще предметы есть. — Да нормально всё будет, — фыркает Осаму и спешит сменить пластинку, и без того об этих экзаменах везде говорят, — Гин надо тоже кому-то пристроить. — Ага, рискни Чуя, наконец закончив с уборкой, тащит Осаму за собой на диван и, устало откидываясь на спинку, открывает тик ток. Дазай недовольно начинает причитать. — Бля, ну секунду можно без дешевого дофамина прожить, как люди поговорить? — Дазай, заебал, — Чуя даже не удостаивает его взглядом и глубже вжимается в подушки, — Сколько ты сам тик ток не смотрел, минуты три? Парень в ответ сначала деловито поправляет ворот рубашки, а затем тычет носом в свою «осознанность»: — С утра — Ну и иди нахуй И тут же, не отрываясь от видео, Чуя берет руку Осаму и укладывает на свою голову. — Или делом лучше займись.. А затем делает звук погромче. Дазай вздыхает, но послушно начинает перебирать чужие мягкие пряди. Странная вещь их дружба - не общаются месяцами, но потом в рандомный вторник Дазай сначала следит за тем, как Чуя яростно намывает пол, а затем еще подрабатывает массажистом даже не за «спасибо». В целом парень не жалуется, но было бы славно, если бы коммуникация происходила с помощью слов, вместо видео дерущихся собак с подписью «мы?». Так что не проходит и десяти минут, казалось бы, мирного просмотра мемов, как Осаму начинает ныть. — Оторвись ты уже от своего дрочильника, — хнычет парень, сжимая волосы Чуи в руке, — Перед тобой живой человек! Накахара пищит, но ничего не предпринимает и лишь слегка морщится. — Больно, мумия! Мумии мёртвые! — Ну, скажи, что тебе не нравится, — Осаму отпускает пряди, только ладонь его остается где-то на затылке. Чуя ловит вздох ртом, а затем сильный толчок в плечо настигает Дазая заслуженно быстро. — Вот и подумай, почему мне приятнее общество пикселей на экране, чем ты. Накахара откидывает его руку со своей шевелюры и отползает на противоположную сторону дивана с великой обидой. Откровенно говоря, Чуя давно прощупал такую интересную тему - терпение у Осаму бесконечное, поэтому иногда он может беззастенчиво воспользоваться этим и просто капризничать, зная, что парень вряд ли обидится. Вот и в этот раз Дазай лишь с наигранным недовольным вздохом встает и идет в сторону кухни заваривать две чашки кофе. Дазай находил Чую без зазрения совести весьма притягательным. Далеко не только внешне, хотя и это тоже - аккуратные черты лица у него были не по изящному милыми, а рельефными, местами даже немного грубоватыми, но при этом всё равно гармоничными. Парадокс притягательности Чуи заключался в абсолютной противоположности самому Дазаю и простоте. Дазай, привыкший к сложным людям, к бесконечным играм и постоянной фальши, не понимал, как можно быть настолько..прозрачным. Он просто был. И это «просто» сводило с ума. Особенно когда Дазай ловил себя на мысли, что следит за тем, как Чуя в задумчивости покусывает карандаш, как его кисти, покрытые мелкими шрамами от тренировок, сжимают ручку, как он морщит нос, когда не может решить задачу. Эти мелкие, незначительные детали почему-то врезались в память, всплывали в самые неожиданные моменты и заставляли Дазая злиться на себя за то, что он вообще обратил на это внимание. Но больше всего бесило то, что Чуя, кажется, даже не подозревал о своем влиянии. И сейчас сидит, лениво вертит между пальцами кофейный пакетик, а Дазай впитывает каждый жест. Время пролетело незаметно, закатное солнце ненадолго озарило квартиру перламутровыми лучами и укатилось за линию горизонта. Чую с боем получилось оторвать от телефона - экран, мерцавший бесконечной лентой роликов, теперь лежит перевёрнутый и забытый. Удалось отвлечься и просто лениво поболтать за чашкой кофе, поделиться друг с другом, что накопилось за последние пару месяцев. Редко бывает такое спокойствие. Дазай потягивается на стуле и смотрит на часы. — Я пойду будто Мыслительный процесс Чуи нарушается этим заявлением, а сонная дымка перед глазами испаряется. — Там закончился уже дождь? — он привстает и выглядывает за окнами то, чего нет, прислушивается, — Вроде капает еще. — А когда Коё придет? Накахара жмет плечами будто безразлично. — Поздно В последнее время она стала приходить поздно - слишком много работы. Чуя чувствует себя совершенно беспомощным из-за этого, он отчаянно хочет помочь, но максимум, что может сделать это взять на себя быт. Коё категорически запрещает ему работать, мол, учиться надо, но Накахара нашёл лазейку. Он тестирует игры: сидит ночами, выискивает баги, отмечает сюжетные нестыковки. Это практически идеальный вариант: не требует выхода из дома, даёт хоть какую-то возможность не быть обузой. Единственный минус - возможность тестировать появляется только ночью, но зато иногда, если приспичит срочно что-то, проверить платят вдвое больше. Так что денег по крайней мере Чуя почти никогда не просит у Коё, отделываясь фразами вроде: "у меня ещё с прошлого месяца осталось" или врет о каких-то накоплениях. Дазай ведет подушечками пальцев по бинтам на шее и придирчиво оглядывает улицу, выискивая признаки дождя. — Капает и правда, — умозаключает он, — Тогда я посижу еще. Чуя не любит оставаться один.. Время в пустой квартире тянется мучительно медленно, каждая секунда давит тяжестью невесомого, но невыносимого груза. Его собственная комната, обычно привычная, вдруг кажется то слишком просторной, то, наоборот, давит . Дело не в страхе или тревоге, просто так неестественно, так не по себе. Он привык быть среди людей, в гуще событий, и оставаясь в одиночестве, чувствует себя странно оголенным, уязвимым. И Дазай знает. Поэтому никуда не торопится и вспоминает, что недавно на него наорал Куникида и об этом срочно надо рассказать.