shift

В парке они сидели часов до трех, ловили блики на заливе и дышали обманчиво свежим воздухом. За полдня оказывается столько всего накопилось, это необходимо было обсудить. Чуя не заметил, как выпил и второй энергетик, припасенный для ночной работы за компьютером, а пройти игру до утра было необходимо, что ж, будет справляться своими силами. Они разошлись потому что, во-первых, глаза невероятно слипались, а, во-вторых, Накахаре действительно пора было заняться делом. Утром Чуя просыпается с огромным трудом. Сначала он встает в десять, понимает, что слишком рано, и снова ложится, второй раз глаза открывает уже в час дня с еще большим трудом. Просыпается он из-за легкой вибрации на телефоне и шума с кухни. У Коё сегодня целый день свободен, лишь в девять часов она уходит на ночную смену. Чуя думает, что надо вставать, чтобы провести побольше времени с сестрой, может сходить куда-нибудь прогуляться, а потом переворачивается на другой бок и зарывается в шоколадное одеяло с головой. Снова просыпается в половину второго и мысленно возмущается почему его никто не будит. Он нащупывает на тумбочке телефон и понимает, что один человек все-таки пытался достучаться до него, но режим «не беспокоить» делал свое дело. Дазай и звонил, и писал - несколько звонков блокирующий режим все-таки пропустил - они ведь тоже договаривались сегодня встретиться. Точнее сам Накахара торжественно объявил, что завтра ночуют у него и чужим мнением не интересовался. Ладно. Он вообще ничего не хочет на данный момент. Чуя убирает телефон и вытягивает из под подушки клюквенную электронку, чисто чтоб проснуться. Голова и без того пухнет, а после затяжки так вообще глаза закатываются, но все равно так хорошо. За панорамными окнами кафе картина неутешительная - отвратительная сырость, которая залезает под кожу и пробирает до самых костей, лужи и солнце, показывающееся клочками из-за мутных и слипшихся облаков. Праздника в воздухе никакого, Новым годом и не пахнет, но в течение пары недель должны уже украсить город, вечерами будут мерцать нарядные огоньки, тогда-то станет приятнее. С Коё они гуляли по такой погоде недолго, лишь прошлись до ближайшей приличной кафешки, где Чуя сел завтракать, а сестра заказала холодный чай с малиной. В отношениях у них идиллия, которой многие родственники позавидуют, но им обоим многое пришлось стерпеть, чтобы достичь таких отношений. Потому что первые года два совместной жизни были невыносимы. Коё душила своей тошнотворной педантичностью, правильностью и совершенно не понимала, что ребенок тринадцати лет просто не в состоянии вести себя и размышлять по-взрослому: не раскидывать вещи, не капризничать, не оставлять мокрое полотенце на кровати. Она долго с этим свыкалась, цеплялась за порядок как за спасательный круг. Ее педантичность была не тиранией, а панической попыткой удержать контроль над внезапно свалившейся родительской ролью. Чуя тоже, несмотря на бесконечную любовь и благоговение, капризничал еще как: хлопал дверьми, не общался днями с сестрой, сидя в своей комнате с наушниками, пока желудок не сводило от голода. Шаткая субординация во всем этом соблюдалась, ведь парень в итоге в любом случае появлялся на кухне с потухшим взглядом, бормотал "прости" и признавал неправоту, даже если внутри всё еще кипело. Только вечерами, когда они сидели в приглушенном свете кухни, атмосфера вибрировала невысказанным. Он ловил, как ее взгляд иногда застревал на старой трещине на дверном косяке, а пальцы непроизвольно нервно дергались, когда он слишком резко ставил чашку. Их идиллия была просто тонким льдом из компромиссов и вины. Коё видит какую-то глубокую задумчивость на лице брата и спешит развеять его мысли интересным наблюдением. Она заговорщицки наклоняется чуть ниже и улыбается: — В кого-то из нас девочка за соседним столиком стреляет глазками уже минут пять Накахара с набитыми щеками поднимает скептический и всё еще сонный взгляд на сестру и безразлично кидает в ответ: — Надеюсь в тебя Он из любопытства косится в сторону длинноволосой девчонки и правда замечает, как она хихикает со своей подругой и смущенно иногда кидает взгляды за их стол. Интересный выбор конечно - парень в мятой толстовке, больше похожей на какое-то одеяло, со спутанными кудрями и опухшим лицом. Накахара ведет плечом, замечая пытливый взгляд Коё. — Не мой типаж — А кто твой типаж? Чуя слегка хмурится. Честно говоря, он редко об этом задумывался. Хотя с девушками коммуникация ему давалась более чем легко, ведь живя столько лет с одной лишь сестрой, ты поневоле становишься настоящим джентельменом и дамским угодником. Чуя знает, как очаровать девушку, как порадовать, что точно не стоит делать, чтобы не разочаровать или смутить. Только, к его сожалению, эту воспитанность весь противоположный пол вечно воспринимает за флирт..ну и начинает влюбляться. Коё всегда смеётся над его проблемой, но она не понимает, что со временем такие ситуации правда изматывают, и поэтому женского общества Накахара старается впредь избегать. Но, если чисто гипотетически прикинуть... Чуя разгибает пальцы в подсчете. — Красивая.. Только не миловидная, стервозные и острые черты ему больше по душе. Да и по характеру стервы его привлекали, ведь к хорошеньким девочкам тяжело серьёзно относиться, ну есть они и есть, что с них взять. — Умная.. Это чуть ли не важнее первого, люди с высоким интеллектом вызывают особую дрожь в теле. А любимый человек тем более должен быть разносторонен, чтобы было о чем за целую жизнь поговорить. — С чувством юмора, чтобы в меру..припизднутая — Припизднутая? — брови Коё заламываются домиком, в попытке сдержать смех, а сама она прикрывает рот ладошкой. Чуя даже перестает жевать, и водит рукой по воздуху, будто старается нащупать нужные слова. — Ну вот чтоб выкинуть могла что-нибудь такое, что я даже не знал восхищаться или делать вид, что мы не знакомы — Боюсь, нормальные девочки так не делают Накахара закатывает глаза. — Нормальные мне и не нравятся Коё качает головой, утратив веру в брата, а после удручено вздыхает и не оставляет попыток получать более конкретные черты. — Это не совсем типаж, просто что-то общее, — она размешивает малиновый сироп на дне стакана и уточняет, — А внешне? — Не круглая, — сначала просто выдает он, а потом для Коё решает разжевать, — Ну такая, я не знаю как это называется, сучья, хищная. Аристократичная! — Чуя.. — ласково зовёт сестра, — а ты где девушек таких видел? Парень мычит недовольно и засовывает рисовый шарик в рот. — Ой, это же просто типаж, ему ведь не обязательно существовать надо. Вообще, кто понравится - тот и типаж — То есть, в целом, непринципиально? Накахара ведет плечом, мол «нет». — И это прям девушка? — Нет, собака — Просто, ты сейчас описал Дазая Чуе рисовый шарик теперь поперек горла из-за чего парень кряхтит и привлекает внимание девушек за соседним столиком. Он понижает голос и слегка угрожающе шикает: — А мы можем хотя бы день не говорить о Дазае? Коё вытягивает указательные пальцы, а затем стукает их друг о друга. — А ты сам соотнеси Что-то схожее, возможно, в описаниях Накахары есть. Чуя даже не осмелится отрицать, что ему нравится внешность Осаму, и его те самые сучьи черты. Только вот пара несоответствий: Чуя много кого считает симпатичным, а Дазай далеко не в меру припизднутый. — Коё, отстань, я ничего не знаю Тут же на телефон приходит уведомление от Дазая, и Чуя несдержанно закатывает глаза из-за пытливого взгляда сестры. «давай в 6, я не успеваю» И стикер с грустной обезьянкой. Накахара даже ничего не отвечает на это, запивая мысли ядреной газировкой. Дазай не успевает, потому что второй час лежит на постели в комнате Оды, закинув ноги на подоконник, и думает. Мысли так плавно перетекают с одной на другую, что остановиться сил нет. Пока он обработал факт, что Ода его не любит, почти смирился с этим, и еще подробно изучил опустевшую комнату, словно в ней могли остаться ответы на не заданные вопросы. Как тут было уныло при существовании Одасаку, так после и осталось, Дазай больше не романтизирует. Из мебели шкаф, кровать да комод у стены, вместо обоев белая больничная шпаклевка, даже стола нет. Мори хочет переделать ее под вторую гостиную. Жить с Огаем вдвоем теперь как-то очень странно и неловко, несмотря на то, что отношения у них нормальные, и за все годы жизни Осаму здесь они даже толком не ссорились. Но чувствовалось во всем легкое напряжение, будто между ними натянута тонкая струна, которая вот-вот лопнет. Мори вечно пытался сблизиться с Дазаем, втереться к нему в душу, заменить родителей, а парня такая слащавость пугала, отчего он закрывался еще сильнее, отделываясь избитыми фразами. Виделись они либо поздним вечером, когда Мори возвращался с работы, либо иногда пересекались в выходные, но Дазай, чтобы не допускать и этого контакта, сбегал гулять. И на улице его настигала блаженная пустота, которая со временем заполнялась громким чужим смехом. Дазай и под дулом пистолета не признался бы, но к Чуе он всегда испытывал такую всеобъемлющую теплоту, что словами не передать. Он не понимал, откуда в нём самом так много неназванного, пока не начал замечать, как эта теплота становится навязчивой. Как взгляд ищет Чую в толпе, как сдвигается ритм дыхания от его прикосновения. И всё же он отмахивался. Снова и снова. С ним всё было по-другому. Весь дух трепетал и растекался перед Чуей, который был таким, во всех смыслах, сильным и таким..нормальным. Без этих вечных душевных метаний, без внутренних пропастей. Бывало, конечно, его всего перекосоёбит: раздражает всё, и делает он что-то, прежде чем подумать, ведется на поводу у импульсов, бесится. Но а кто всегда нормальный? Дазай, кажется, сам истерил почаще Накахары, просто не замечал. И всё же Чуя был таким хороший. Одно его присутствие очень приземляло и успокаивало, давало ощущение хоть какой-то стабильности и надежности. А еще вместе с этим на фоне Чуи Дазай чувствовал себя…словно тот обнажал его неуверенность. Словно рядом с ним всё искусственное и выстроенное в Дазае начинало скрипеть, трещать и осыпаться. И он не знал, куда это девать. Мысли об отношениях посещали Осаму крайне редко. Он ими не интересовался ни в реальной жизни, ни в книгах или фильмах. Его максимумом был незамысловатый флирт с официантками или старшеклассницами, исключительно в целях осознания и оценки собственной привлекательности. Не получив практически ни одного отказа, он понял, что вполне себе и потерял интерес. Но если просто закрыть глаза и помечтать, то рядом с собой почему-то возникал образ Чуи, как само собой разумеющееся, очевидное. Осаму не переживал откровения, не чувствовал перелома. Просто одна мысль, тихая и липкая, просочилась в голову и не ушла. И всё бы ничего, но она продолжала сидеть, точно кто-то включил в голове радио и забыл выключить. Дазай гонял её прочь, выталкивал с яростью, но бестолку. Он даже почти обиделся на саму мысль. Как она посмела появиться? Кто её туда впустил? Это же нелепо. Дазай перевернулся на постели на бок и стал думать, что бы надеть. Переменная облачность. Выбор пал на вязаный свитер и тренч для надежности. — Ну такая ты бабушкина сладость, конечно, — улыбается Чуя при виде парня. Непривычно просто видеть Дазая в чем-то подобном, обычно он в любое место, как на парад, то в рубашке, то в сторогой водолазке, а тут просто птенчик вывалился из гнезда. Непонятно, Чуя насмехается или же действительно умиляется, но в ответ в любом случае получает недовольный вздох. А уютный свитерок правда, будто бабушка связала. — Ты такая умственная отсталость, — кривляется Дазай, — Сейчас нагну тебя в первом же раунде и посмотрим, кто тут сладость. Перед тем как идти домой к Чуе, они собрались в компьютерном клубе, потому что давно не наведывались сюда. Здесь все по-прежнему: сонный администратор, легкая сладкая пелена в воздухе, состоящая из дыма одноразок, а по углам пустые банки от энергетиков. Дазай не врёт, нагибает и в первом, и в третьем раунде, во втором слегка поддаётся, но Накахара замечает это и шикает на него. Тогда Осаму перестает заботиться о чужом эго и с легкой скукой на лице побеждает и в финальном восьмом матче. А Чуе нравилось проигрывать Дазаю. В меру. Исполнять его дурацкие желания и выслушивать самодовольные тирады, конечно, раздражало. Но вот, когда он проигрывал который раз подряд, мимолетом посещало такое странное удовлетворение от неудивленного и хитрого взгляда Осаму, от мысли, что Чуя выкладывается на всю, а Осаму скорее всего даже особо не старается. — Прошлый тик ток не набрал ничего, поэтому думаю надо заново выкладывать, — размышляет вслух Дазай, вертя в руках геймпад, — Хочу аккаунт, построенный чисто на твоих унижениях. Ему неохота выдумывать новое задание, когда старое и без того хорошее. — Странные фетиши Дазай включает камеру и кивает Чуе. — Слова помнишь