shift

— Дазай, ну это же совсем пиздец..Ты прям серьезно? — Ну да — Ой, хуёво всё звучит. А Мори знает? — Неа Чуя снова вздыхает пару раз и задумчиво качает головой. Почему самые различные вопросы и дела всегда внезапно решаются именно в его комнате? Дазая тут прям-таки на откровения тянет. Словно в подтверждение мыслей Накахары, Осаму продолжает свою речь: — Не, Чуя, объективно, ты хоть раз слышал от меня: «ах, как же я хочу быть врачом, мечта!»? Да я вообще людей трогать боюсь, каким нахуй врачом? Это Мори всегда хотел, чтобы Дазай был связан в медициной. У Оды продолжить своеобразную врачебную «династию» не вышло, так что вся надежда оставалась только на Осаму, который год назад с дуру согласился с желанием Мори, пошёл в технический класс и смотрел вечерами лекции по биологии с химией. А потом понял, что вообще никак в него это не лезет. Ему необходимо было что-то более приземленное, креативное, такое теплое и родное, напоминающее о доме и родителях. Дазай помнит, что они тогда шли к метро пешком не из-за пробок, а потому что всегда так делали. Их школа находилась в трех остановках от дома, и пятнадцать лет подряд они преодолевали этот путь вместе: он с портфелем, полным сочинений, она с термосом кофе, который вместе выпивали на перемене. А потом был взрыв. Отца нашли прикрывающим собой девочку из седьмого класса, в его портфеле обнаружили лишь стопки сочинений про природу. Мама лежала рядом с разорванной сумкой, из которой высовывались помятые билеты в театр - собирались отметить в субботу годовщину. Дазай в тот день прогулял школу. И Мори хотел, чтобы он променял свои наследственные гуманитарные способности, на фанатичную мечту.. ни за что. Да даже если бы он до мозга костей физматом был - из принципа и памяти бы не пошёл. Вот и выходит в итоге так, что за месяц до экзаменов Дазай сообщает Чуе, что подаваться будет на медиакоммуникации. — Дурак. Ты хоть готовился, там, к литературе, что ещё надо? Или биологию весь год задрачивал? Дазай подъезжает к кровати на кресле, наклоняется к парню ближе и заговорщицки шепчет: — Я тебе больше скажу, у меня даже портфолио есть! Накахара возмущённо охает и тычет пальцем в лоб парню, отстраняя от себя. — Класс, мог рассказать вообще когда выпустишься. Хотя, какая разница, медиа, медицина, звучит похоже и ладно — Чуя, ну, это же просто экзамены.. В комнате повисает немного напряжённая тишина, пропитанная чувством вины и тревожностью. Накахару волнует больше остальных ещё один вопрос: — И куда ты теперь поступаешь? Чуя легко сжимает в руках подушку, которая спокойно лежала всё время на бёдрах, и наверняка представляет шею Дазая. Они не то чтобы прям договаривались на конкретный универ, но как-то косвенно обсуждали, что хотят оба в один и тот же. И вообще это было будто очевидно - поступить в один вуз, если оба остаются в городе. Они живут на одной улице шестой год, конечно, им нужен один университет. — Всё туда же, — моментально выпаливает Осаму. Накахара хмыкает и нечаянно улыбается краешком губ, выдавая своё спокойствие и удовлетворение оттого, что учиться, как ни крути, они всё равно вместе будут. Только если Дазай не проебется. — Ладно, собирайся, потом ещё поговорим Минато Мирай — современный и достаточно облагороженный райончик в центре города, построенный на месте старых доков. Здесь в основном проводятся всякие важные мероприятия, праздники, можно сказать, что это культурное сердце Йокогамы. Зимой тут, конечно, совсем волшебно, особенно если есть снег: всё кругом соткано из света и морозного воздуха, а огни иллюминаций стекают по небоскрёбам, как жидкое золото. Где-то вдалеке мерцает колесо обозрения, толпы людей, закутанных в шерстяные шарфы, лениво движутся по тропинкам вдоль ларьков, любуясь то световым шоу, то искрящимся заливом. Чуя и Дазай проходят мимо небольшого катка, где полно народу. Лёд уже потрескавшийся и порядком изъезженный, но народ всё равно выглядит счастливым. Хорошо, но им надо дальше. Они двигаются вглубь через парк Ямасита, где царит дух европейского Рождества: деревянные шале рынка утопают в гирляндах, а воздух пропитан корицей, карамелью и дымком от гриля. Дазай с Чуей рассматривают побрякушки, но долго не задерживаются. Ведь им надо дальше. Здесь продают всё: от ёлочных игрушек ручной раьоты до пухлых пряничных домиков и засахаренных орешков в бумажных кульках. Дети тащат родителей к ларьку, где самые вкусные жареные сосиски с хрустящей горчичной корочкой. А над всем этим возвышается огромная ёлка, увешанная красными стеклянными шарами. Осаму чувствует себя таким же ребёнком, который не знает, что хочет больше - невкусный оверпрайс хот-дог или пол-литра кислого глинтвейна, но, благо, есть Чуя, который знает, что Дазай ничего не хочет. Они дошли. Дазай знал, что это неизбежно. Чуя любит каток, как и ролики, как и плавать, как и любую активность в целом. У него даже нет необходимости в сопернике - только если это не Осаму - потому что сам прекрасно справляется с этой ролью. Дазай к катку относится спокойнее, да и кататься в принципе умеет только благодаря Чуе, но всё равно удовольствие от процесса определённо получает, особенно когда обгоняет возмущённого Накахару и корчит рожи. Парни стоят в безумной очереди в прокат за коньками, потом немного отогреваются в раздевалке и спешат на арену. Основная аудитория катка - влюблённые парочки и хихикающие подружки, которые толком не умеют кататься. Лёд сверкает под прожекторами, а смех, музыка и визг сливаются в одну какофонию. Кто-то неуклюже цепляется за борт, а пара подростков, взявшись за руки, пытается синхронно скользить, но тут же валится на лёд, хохоча, не в силах подняться. Чуя всегда чувствует себя немного неловко среди таких людей, потому что выглядит, будто он выпендривается, и специально старается ездить похуже. Дазай же спокойно лавирует между неумех, разгоняется, наворачивает круги вокруг Чуи и ловит на себе вдохновлённые женские взгляды. Вот и сейчас, в очередной раз, Дазай дразнит Чую, мельтеша у него перед глазами и пытаясь утащить побыстрее за собой, а после отворачивается и тут же слышит сзади знакомое: — Блять! Парень оборачивается и видит у бортика распластанного Накахару с небольшой царапиной у виска. Он несколько секунд испуганно оглядывает пострадавшего, а потом быстро подъезжает к нему. — Ты чего развалился? Дазай усмехается, слегка напряжённо, и снова осматривает парня мельком на прочие повреждения, протягивает ему руку и приглашающе шевелит длинными пальцами. Чуя, потирая ушиб, закатывает глаза и ведёт взглядом по толпе. — Да меня урод какой-то толкнул, я даже не разглядел, — он цепляется за холодную руку и поднимается на ноги. Дазай фыркает что-то в ответ, но Чуя не слушает, всё ещё держась за руку с шершавыми участками бинтов на ладонях. Его внимание приковано к странному ощущению: пальцы Осаму, вечно холодные, нагреваются в его грубоватой хватке, тепло расползается по запястью, поднимается по рукаву под курткой, словно по проводам, и Чуя внезапно осознаёт - это ведь его тепло, его бросило в жар. Дазай всё такой же холодный. — Вообще не заметил, кто это был? Может, силуэт.. Осаму стоит с чужой рукой так непринуждённо, будто это самое естественное положение, хотя ладони у них обе правые, противоположные, что не совсем удобно. — Э-э, нет, — тянет Чуя. — То есть, это был высокий парень, и вонял он спиртом или пеной для бритья Дазай вовсе не безмятежен, как кажется на первый взгляд, а напряжён всем телом, извилинами и боится лишний раз пошевелиться. Он задаёт вопросы и выводит на диалог, чтобы подольше вот так постоять, запоминая ощущение мягкой кожи с заживающими мозолями. — Ну, высоких тут полно, а обнюхивать всех мы не будем, — парень оглядывается по сторонам, а затем возвращает свой взгляд на Чую, который стеснённо не смотрит в ответ, но руку убрать не может. Сам не знает почему. В простом действии не было бы ничего такого, но он держит до тех пор, пока уже Дазая кто-то не задевает слегка, мягко намекая, что им следовало бы проснуться и начать кататься, а не загораживать проезд. Минут через пятнадцать Осаму начинает ныть, что устал, замерз, хочет есть и вообще все проблемы мира навалились на него сразу. Чуя справедливо не заставляет его задерживаться, с учётом того, что ему изначально всё это было не особо надо, и они сдают коньки, с блаженным вдохом вновь ощущая твёрдую землю под ногами. Дазай ищет на ходу для Чуи какой-то видос, который необходимо показать прямо сейчас, а затем ощущает достаточно жестокий пинок в плечо. — Всё нормально? — с усмешкой и недовольством прикрикивает Осаму на парня-шкафа, который, по ощущениям, приложил немалые усилия, чтобы задеть. — Извините, — громила в ответ улыбается нагло и жмёт плечами, а затем понижает голос и брезгливо выплевывает, — голубки.. Дазай так бы и стоял с открытым ртом и ахуевшим выражением лица, если бы не возмущённый шёпот Чуи рядом: — Клянусь, он меня толкнул Это парень учуял по знакомому броскому запаху одеколона. — Ты уверен? — Даже если нет, то он толкнул тебя, — Чуя хлопает слегка парня по плечу и кивает на громилу. — Давай с двух сторон — И разбегаемся Приложив бугая с двух сторон и едва не сбив с ног, парни кинулись в разные стороны. В итоге парень побежал за Чуей - то ли из-за того, что узнал его, то ли посчитал его самым мелким. А Дазай, увидев это, побежал за бугаём. Накахара, конечно, спортивный, но вот с дыхалкой проблемы явно имеются. Он с трудом продирается сквозь толпы людей, ларьки и просто надеется, что это остановит преследователя, но лишь слышит, как топот становится всё ближе. Оборачиваться Чуя не рискует, только пытается прибавить ходу и понимает, что воздуха в лёгких совсем не хватает. Он решает брать хитростью и резко сворачивает между рядов налево. И там, разумеется, его настигает тупик. — Чуя, блять, стой! — доносится сзади. Накахара останавливается как вкопанный, и в эту же секунду в него сзади врезается Дазай. Они едва не валятся на снег, но, благо, успевают завалиться на стену здания. Чуя, уперев ладони в колени, часто дышит через рот в попытке набрать побольше воздуха, а Дазай подпирает стену головой и смеётся так, что приятные мурашки бегут по коже. — Бля, ты бежал куда?! Накахара смотрит широко распахнутыми глазами и часто моргает непонимающе. — Я тебе кричал — Я не слышал — Парня того я толкнул на бегу, и он в сугроб повалился, а после этого всю мотивацию бежать потерял — А ты сколько за мной бежал? — Не знаю, секунд пятнадцать — А по ощущениям час, — Чуя глубоко вдыхает через нос морозный воздух и достаёт из пачки сигарету, а затем ловит насмешливый взгляд Осаму. — У меня стресс, ёпт.. Накахара делает пару тяжек и чувствует, как выравнивается понемногу сердцебиение, пока Дазай стоит спокойно и водит носком по снегу. Такой он расслабленный, будто вовсе ничего не произошло. Чуя ведёт взглядом от белых кроссовок до припорошенной снегом макушки и безмятежного лица, а после задумывается. — Ты чего вообще за мной побежал? Сам же сказал «разбегаемся».. Накахара моментально отвечает на свой глупый вопрос, и в груди у него теплеет - он сам бы точно так же побежал за Дазаем, не раздумывая и секунды. Просто..он рассчитывал в своей голове, что в случае чего кинется за Дазаем, но не предполагал, что парень ответит тем же. — В моём воображении он должен был, как в мультике, растеряться, не выбрав, кого догонять, а мы бы уже свалили. Но парень быстро сориентировался. Чуя ведёт бровью, потому что Дазай нифига на вопрос не ответил, а потом достаёт телефон, который последние минуты три бесконечно вибрирует. Всё из-за сообщений Рюноске, который присылает видео с ярмарки - та самая ёлка, как Гин с Хигучи на катке катаются, жаренные орешки. Накахара показывает сообщения Осаму и кивает: — Пойдём, найдём их — Тачи с другом тоже здесь — А чего ты раньше не сказал? Дазай не отвечает, а лишь водит безразлично плечом и следует обратно в сторону катка. Не говорить же ему что-то в духе: «Чуя, я хотел больше времени провести с тобой», даже если это самая настоящая сопливая правда. Он не против увидеться с другими ребятами, но Дазай знает, что они не просто подойдут «поздороваться», а распиздятся на полчаса и всей толпой побредут гулять. Сначала парни подбирают по пути компашку Акутагавы, затем находят возле VR-аттракционов Тачи уже с двумя друзьями, а после они всей толпой припарковываются в уютной кафешке, сдвинув три стола из имеющихся четырёх. Светские беседы по поводу праздников, катка и экзаменов растянулись на двадцать минут, но все диалоги в любом случае вели к одному: — Мы в новогодней группе обсудили всё, кроме того, где собираемся. Действительно, меню было детально продумано, а вот где именно будет происходить пир не решили. — Ну, пару дней назад я сделал копии ключей от класса и лаборантской, — Тачи собирает удивлённые взгляды и тут же объясняется. — Выпросил ключи у старосты, сказал, что забыл вещи, а потом отнёс всё в мастерскую для дубликатов. Рюноске, как самый переживающий - вернее, ссыкующий - уточняет: — А камеры? С одной стороны, они у нас только на первом этаже. А если дежурить кто будет? — Охранников в новогоднюю ночь не будет, — заверяет Дазай. Все молчат таинственно, обдумывая вариант. — Зато нам не придётся сильно тратиться, лучше закупимся едой и алкоголем, — вставляет своё слово Гин, а затем усмехается. — Ну, или если у кого есть свободная квартира - не молчите. Лицо Накахары становится каменным, он напрягается, чтобы не проронить ни звука и не привлечь внимания. Да, его квартира снова будет пуста на этот праздник, потому что они с Коё вместе встречают Новый год, а после двенадцати расходятся по друзьям. Был один эксперимент с празднованием у Чуи дома.. Накахара заебался на следующий день всё стирать, выкидывать и вымывать. И Дазай тоже. — Да, ёмаё, и у нас можно, класс большой, — спасает положение Тачи. — Только в коридоре тоже камеры есть, но вряд ли нас засекут, кабинет ведь в конце. Ему на самом деле больше всех без разницы заметят их, не заметят.. Месяц, экзамены и поминай как звали. Даже если натворят чего непотребного, то отчислять накануне выпуска уж точно никто не станет. Это он больше мнительных Рюноске и Хигучи успокаивает. Дазай подхватывает мысль: — Не тормозите, по одному тихо проберёмся, в темноте не видно будет — Всё, договор: в среду днём встречаемся, закупаемся по списку и ночью уже отмечаем — Ага, только список напишите, и вообще всё, что обсудили, продублируйте в группу для остальных, — командует Накахара. — И людей, блин, добавьте Он указывает на двух притихших парней - друзей Мичизу, которых видит второй раз в жизни, а также имеет в виду остальных, упавших на хвост: прикольного пацана из десятого класса, подружку Гин из музыкальной школы, приятеля из дзюдо-клуба... Изначально они, вроде, собирались вшестером.