Тень дружбы

Майкрофт работал сегодня дома. Он буквально врос в кресло, как врос корнями в структуру государства. Ему почти не нужно было шевелиться. Достаточно лёгкого нажатия клавиши, чтобы огромная государственная машина заработала. Внутри Майкрофта — тишина, стирильная, как хирургический инструмент. А его "щупальца" расползлись по Лондону, касаются каждого: министров, вахтёров, официантов с наколками, тайных агентов и таксистов ночной смены. Он не вслушивался в происходящее — он заполнялся информацией. Майкрофт - центр хаоса окружающего мира. Он прочел ежедневное сообщение из Шерринфорда - с Эвр всё в порядке, состояние стабильное. Можно вычеркнуть её из тревожного списка — на сегодня. Он черкает в уме, как в блокноте — с лева на право. Ровная линия. И тишина внутри — как в библиотеке перед взрывом. Ему нравится ощущение равновесия: весь мир болтается на ниточках, а он сидит в центре, держит катушку. Никакого самодовольства, просто удовлетворение хирурга, которому удалось сложная операция. Он знает — ещё чуть-чуть, и всё рассыплется. Но пока нет. Пока — всё держится. На экране всплыла полицейская сводка происшествий, Майкрофт запросил ее ещё ночью . Грега необходимо вывести из депрессии, а единственный эффективный способ - работа. Одно дело привлекло его внимание. Агент по недвижимости - Джон Браун. 48 лет. Утром ушел на работу и не вернулся домой. Жена обратилась в полицию. Майкрофт открыл файл с делом Все стабильно. Нет ни кредитов, ни долгов. Банковский счёт - в полном порядке. Вопросы вызвал только один арендованный лофт — на другом конце города. Жена пропавшего ничего не знала о его второй квартире. Казалось бы, ничего особенного, житейская ситуация. Но Майкрофт ценил обыденность — в ней чаще всего прятались чудеса абсурда. И в этом случае — тоже. Майкрофт распорядился проверить лофт. Через 20 минут на экране появилось видео из квартиры. Почти пустая. Явно использовалась не для встреч с любовницами. В углу — вешалка с потрёпанным пальто. В шкафу — пара старых рубашек, стопка полотенец, пара заношенных свитеров. Около двери - дорогие ботинки. Туалетный столик с набором для грима, несколькими спонжами для макияжа, мицеллярной водой, банкой с ватными дисками, коробкой с ватными палочками кремом для лица. Две банки с монетами дополняли картину. Майкрофту все было ясно. Мужчина зарабатывал на жизнь попрошайничеством. В лофте он переодевался, гримировался, а затем разыгрывал каждый день спектакль для доверчивой публики. Жена думала, что он успешный продавец загородных участков под строительство коттеджей, а он сидел с картонкой рядом со станцией лондонской подземки. " Идеально для Грега, - подумал Майкрофт, глядя на фотографию мистера Брауна . - Простое, но с душком. Сентиментальное, но с цифрами. И с возможностью покопаться в маразме окружающих." Он распечатал материалы, сложил в папку и вышел в коридор. В гостиной Грег смотрел на огонь в камине. Вид у него при этом был как у кота, которого помыли, побрили и вручили список задач на понедельник. Майкрофт вошёл в гостиную как хирург в палату: точно, холодно, с отвращением и тщательно завуалированным заботой. — Ты выглядишь так, будто последние три дня спорил с мебелью. И проиграл. Грег не пошевелился. Огонь в камине потрескивал — единственный в комнате, у кого были силы издавать звуки. - Я устал, Майкрофт, — хрипло сказал Грег. — Просто устал. - Усталость — это роскошь. Её себе позволяют те, у кого есть запасной план. У тебя, насколько я знаю, его нет. - Я не в состоянии. Я в говне. — Вот именно. Хватит в нём лежать. Я нашёл тебе дело. — Ты нашёл мне клинику. И особняк. Что дальше? Кастрация? - Пока только исчезновение человека. 48 лет. Агент по недвижимости. Жена думает — похищение. Я думаю — идиотия. Узнай правду. Грег повернул голову. Медленно. Как будто двигаться было больно. — Я говорю: поздно. Мне уже всё равно. Майкрофт кивнул, как доктор, услышавший стандартную жалобу. — Это — нормально. Вполне предсказуемая фаза. Бессилие, отвращение, театральное "всё потеряно". Но ты же знаешь, Грег: как только ты разберёшься, куда пропал этот парень, зачем и почему, жить снова станет… почти сносно. - Я не детектив, Майкрофт. Я бывший инспектор с разбитой психикой, — Грег опустил взгляд. — Найди кого-нибудь моложе. Циничнее. — Увы, мне не нужны моложе. Мне нужен ты. С твоей способностью чувствовать ложь, видеть людей насквозь и — как бы тебе ни хотелось это отрицать — с твоим упрямым, безнадёжным желанием доводить любое дело до конца. Майкрофт взял папку и положил её на журнальный столик. - Полистай. Если не заинтересует — сожжём её. Сожжём всё, включая остатки твоей совести и бренного существования. Я даже принесу бензин. — Ты серьёзно думаешь, что я справлюсь? — Я серьёзно думаю, что ты в своей жизни справлялся и не с таким. А если не справишься — у тебя будет повод вернуться к пьянству с честью. Грег взял папку. — А ты уверен, что этот тип не просто решил сбежать от жены? — Я уверен, что он сбежал от банальной жизни. А это всегда подозрительно. Грег усмехнулся. Перевернул первую страницу. Там было фото — лысеющий мужчина в очках, с видом человека, который мечтает о другой жизни и ночью тайно пробирается к холодильнику за бутербродом с колбасой. Грег медленно поднял взгляд от папки, провёл пальцем по её краю, как будто гладил рану, которую собирался снова открыть. Или уже не закрывать. — Майкрофт… А скажи... можно ли вернуться? Тишина после этих слов повисла плотная, как одеяло в морге. — Вернуться? — переспросил Майкрофт, глядя пристально. — Ты уточни: куда? Грег чуть усмехнулся. Уголком губ. Едва заметно. - Да, вот именно. — Он облокотился на подлокотник. — К расследованиям. К себе. К жизни. Майкрофт посмотрел на огонь. Потом — на Грега. — Вернуться можно почти куда угодно. Вопрос — в каком состоянии ты туда придёшь… Он встал. Подошёл к двери. — Но с чего-то же надо начать. Например — с дела. И вышел, оставив за собой запах хладнокровия и едва уловимую надежду.