Тень дружбы

Дверь открылась туго, как будто держалась за свой секрет. Запах сразу ударил в нос. Это была не грязь, нет. Пыль, засохшая тряпка, чуть-чуть мокрой штукатурки, как в старой ванной, с капающим в трещину между днями краном. Грег вошёл. Свет не включал. Он и так всё видел. Он когда-то тоже жил также. Та же не застеленная полуторная кровать— не та же модель, нет, та же обречённость. Подоконник с банкой кофе, открытой, но почти полной. Кофе — как и он — стоял здесь, но не жил. На столе — кружка. Без ручки. С надписью: “Лучший папа в мире”, ободок отколот. Он улыбнулся. Невозможно было не улыбнуться. Он провёл пальцем по краю стола. Пыль легла на кожу, как воспоминание о квартире, где он жил, после ухода Эми. Или до неё, когда Майкрофт закончил курс и уехал. Грег тогда остался один в их квартире с двумя спальнями. А потом появилась Эми. Впрочем, это уже неважно. — Ты не жил тут, Браун, — тихо сказал он. — Ты прятался. От жизни, от жены, от восьмичасового рабочего дня. Как я от всего прятался за бутылкой. Спасибо, что напомнил. Он сел на кровать. Раздался хруст, будто что-то сломалось. В спине — или в матрасе. Всё равно. На полу валялась детская книжка.«Приключения мистера Плюшкина». Без обложки, с закладкой из автобусного билета. Он поднял её. Открыл наугад. “Мистер Плюшкин знал, что если идти всё время налево, то можно вернуться в начало. Или потеряться.” Грег рассмеялся. А потом замолчал. Он положил книгу на стол. Встал, поправил покрывало - странный жест, зачем? - и в складке нашел бумагу . Лист был сложен вчетверо, края потрепаны, как будто его жевали мысли. Он развернул записку. Почерк мужской, корявый , со срывающимся вниз буквами. " Вторник — метро. Среда — мост. Четверг — церковь. Пятница — супермаркет." Забавно. У "бомжа" был график. Почти как в полиции, только зарплата больше. И в этот момент он понял, что втянут. Снова. Он опять следователь. И есть шанс, что именно это — спасёт его.