Кажется

      Май – невероятный месяц, который бывает всего раз в году и всегда приносит с собой кучу позитивных, а иногда и отрицательных эмоций. Заставляет принимать жизнь такой, какая она есть, любить её и жить ей.       Возле подъезда растут кусты сирени, начавшие цвести совсем недавно, но фиолетовые гроздья медленно распускаются, превращаясь в цветки и оставляя за собой прелестный аромат.       И дополняет эту идеальное атмосферу тихое чириканье весенних птиц.       Юрка возвращается домой после очередной гулянки, но в этот раз она была с Митей.       Они встретились впервые за несколько лет, пересекались после смены в «Ласточке» пару раз в 1987 и тогда перекидывались парой слов.       Юра узнал о том, что сейчас они состоят в отношениях с Ульяной и в планах у Мити серьёзное будущее: бизнес и семья. А ему только восемнадцать стукнуло! Не рано ли о таком думать?       А может просто Юрка оболтус, самому двадцать на днях исполнилось, но ни о каких отношениях, а тем более семье и чему-то подобному не может идти и речи.       Всё время посвящается учёбе, будущей карьере, если она, конечно, у него будет.       Сейчас Юра поднимается на свой этаж, внимательно пересчитывая ступеньки на лестничных пролётах, хотя точно знал – их тут шестьдесят три, если считать до его этажа, конечно.       Изредка на стенах промелькивают глупые надписи или неприличные рисунки, изображённые перманентным маркером.       Парочку из таких он оставлял тут лично, когда гулял с друзьями со двора.       А ведь сейчас он не общается с ними, только здоровается и то – по настроению.       Юрка проворачивал ключ в замочной скважине, не успел даже полностью открыть дверь, как на него буквально налетела с объятиями мама.       Первой мыслью в голову закралось подозрение о том, что что-то случилось.       Но судя по её как никогда довольному лицу и улыбке во все тридцать два – новость радостная.       Но понимание «счастья» у них совершенно разное, так что её настроение немного пугало.       – Юр, переодевайся и жду тебя на кухне, ужинать. – Сказала мать.       Юрка последовал её указаниям, пошёл к себе, переодевшись, вернулся на кухню присаживаясь за стол и перед этим наливая себе в тарелку свежий суп.       Он всё ждал, что скажет мать, но та не спешила делиться новостью.       – Как день прошёл? – Спросил Юра, подводя к главному вопросу.       – Замечательно. – Ответила она. – У меня для тебя хорошие новости! – Наконец-то объявила она.       Юра не стал отвечать, дожидаясь.       – Документы приняли.       Та смотрела на Юрку, явно ожидая положительной реакции, такой же, как у неё самой.       Но Юра бы не смог даже выдавить из себя улыбку.       Резко в мире всё возможное обрушилось на него, создавая бесконечную проблему.       Этого и стоило ожидать, в последнее время в связи с ситуацией в стране законы заметно ослабли, в том числе – закон на выезд.       «Мы уедем» – эхом раздавалось собственным голосом в голове.       – Юр, неважно выглядишь. – Сказала мать, вырывая Юру из мыслей. – Всё в порядке?       Он завис на пару секунд.       – Ага. – И кивнул.       – Ты наверное устал. – Предположила мама, задумавшись. – Ладно, иди отдохни.       Он повторился и снова кивнул, выходя из-за стола и направляясь в свою комнату с мыслями о том, что сейчас должен переварить информацию в своей голове.       Но этого не удалось, уснул сразу, как лёг в кровать.       Сегодня ему не приснилось ничего, как и в любой другой день.       Не успел Юра открыть глаза, как сразу же их закрыл, морщась от дневного света, пробивающегося сквозь шторы.       Проспал он, видимо, долго.       Не сразу вспомнил, кто он такой, где вообще находится и зачем. Но спустя не меньше тридцати секунд в голову ворвалось осознание и вчерашние новости о Германии.       Подумал о том, что сейчас не сможет выяснить никаких подробностей. Родители, наверное, уже давно ушли на работу и даже не разбудили его!       Юрка пулей вылетел из своей комнаты, осматривая кухню и спальню родителей, но там, как и следовало ожидать, оказалось пусто.       Первым делом нужно было поговорить с Полиной, как бы он не боялся этого разговора ещё с того момента, когда подслушал спор родителей.              Нужно.       Вдруг они вот-вот уедут и уже собрали всё нужное, а Юре рассказали только сейчас. Вдруг он не успеет попрощаться даже с Полиной и рассказать ей.       Так что не долго думая, он начал собираться, несмотря на то, что о встрече на этих выходных договора не было.       Юрка завалился домой к Клубковой с мыслью, что это будет для неё неожиданным, но был не прав. Та даже не удивилась и пожав плечами, сказала, что он не удивит её уже ничем.       Но сегодня она очень ошибалась.       Гулять они не собирались. Юра вытащил её во двор, мол, просто поговорить и не больше. Та, нехотя, но согласилась.       – Юра-а. – Возмущалась Полина. – Ну ты мне последних выходный обломал.       – Полина, блин, я серьёзно вообще-то! – Выругался Юрка.       – Ой, рассказывай уже. – Наконец-то сказала Полина. – Не тяни кота за хвост.       – Мама вчера сказала, что мы уедем.       – Ну и-и? – С недопонимаем спросила Клубкова. – А, в смысле?       – Ну, в прямом.       Та обернулась на него, пару секунд глядя в глаза и, кажется, наконец-то до неё дошло осознание.       – Куда? – Задала вопрос она.       – В Германию. – Ответил Юра, отводя взгляд.       Та стояла, как вкопанная.       – Опережая твои вопросы, скажу – точно.       Та поджала губы и выдала.       – Юра, ты охренел? – Возмущённо выдала она. – Ты почему мне ничего не сказал, такое же решается не за день!       – Я не был уверен до этого. – Оправдался Юра.       – А сейчас уверен?       – Я же сказал – да.       Та глубоко вздохнула и покачала головой.       – И что делать, Юр? – Обречённо сказала она. – У меня ведь в Харькове только ты остался, а ты сам как в другой стране...       – Почтой будем общаться – выбора нет.       – А представь, как расстроится Ксюша, когда узнает об этом! – И показала это «как», жестикулируя руками. – Вдруг она уже не успеет приехать. Когда вы уезжаете?       Юрка полномасштабно ощутил свою безысходность и начал жалеть, что не спросил об этом вчера у матери.              Конечно, он спросит сегодня вечером, но теперь время ограничено и надо ценить каждую минуту.       – Время ещё есть, наверное. – Неуверенным тоном ответил Юра. – Думаю, что переезд занимает гораздо больше времени, а Ксюша возвращается через месяц.       – Господи, зачем я в это ввязалась?       – Во что? – Юрка ухмыльнулся.       – В дружбу с тобой, Конев!       – А я то думал, что ты меня любишь. – С деланной грустью сказал Юра, надув губы и нахмурившись.       Ему нравилось в дружбе с Полиной в первую очередь то, что он может ввести себя непроизвольно и она поймет.       – Люблю.       По возвращению Юрки домой, там так никого и не появилось.       Только к вечеру вернулась с работы мать и он с порога стал заваливать её разными вопросами, ответа на которые у неё не было.       Оказалось, мама не имеет понятия, как будет происходить процесс переезда, но сказала, что займет он длительное время.       Это сыграло на руку, ведь теперь он успеет встретиться с Ксюшей.       Точно было известно одно – первое время в Германии они будут жить в Берлине вместе с дядей по маминой линии. Позже, конечно, куда-то переберутся, но сколько это займет времени – неизвестно.       Также мама посоветовала начинать заниматься немецким по книгам, потому что нужны будут хотя-бы минимальные знания языка.       Юра пообещал, что займется этим по окончанию учебного года, а сейчас у него не будет времени из-за летней сессии.       С наступлением июня родители стали собирать все необходимые документы, а их было достаточно много.       Мать делилась своими успехами с Юрой, рассказывая, как всё проходит и всё шло слишком гладко.       Но мама здорово обломалась, когда пыталась получить характеристику с уже старого места работы.       На данный момент с ней оказалось тяжелее всего и мать так и не сумела её получить.       Фактически, для некоторых жителей СССР, семья Юры стали беженцами м предателями, несмотря на то, что жить тут – невозможно.       Однако, папе, имея достаточно понимающего начальника, оказалось легче получить характеристику без особого труда. Конечно, сказать, что без труда – неправильно. Он ведь уже который год корыжится с утра до вечера, а последнее время – до ночи.       Следующим делом оказались загранпаспорта, но вникать в это Юрка сильно не стал.       За сбором документов прошёл весь июнь и это учитывая то, что собрано далеко не всё.       В первые дни июля Юра один отправился встречать с вокзала Ксюшу, а Полина не смогла из-за экзаменов, которые писала в это время в консерватории.       Спустя недолгие двадцать минут ожидания объявили о прибытии рейса «942; Киев – Харьков».       Юрка даже не старался пробраться сквозь бушующую толпу людей и просто стоял на месте в ожидании, когда все немного успокоятся и начнут расходиться.       Сзади он почувствовал резкое касание, но сразу понял, что кто-то случайно его задел и не стал придавать этому внимания, пока его не оглушил крик в ухо.       – Юрка! – Воскликнул до боли родной голос, на который он сразу обернулся.              – Обязательно было орать мне прямо в ухо? – Риторически спросил Юра, морщась от неожиданного крика.       – Это моё фирменное приветствие. – Разъяснила Ксюша, подмигнув, и обняла Юрку.       Он сразу же обнял её в ответ, прижимая к себе.       – Если я оглохну – это будет на твоей совести. – Улыбнулся Юра.       – Я скучала, Юр, думала – не доживу. – Поделилась Змеевская. – Давай ко мне и за Полиной.       Юрка кивнул и принялся поднимать сумки подруги с тротуара.       Они, как и полагалось, направились сначало к Ксюше, которая жила как раз неподалёку от вокзала, относить её вещи.       Оставалось дождаться, когда закончит и выйдет Полина.       Ждать пришлось недолго, к их подходу Клубкова уже вышла и дожидалась их около входа в консерваторию.       Как только Полина и Ксюша увидели друг друга, сразу налетели с объятиями. Не простыми, как у друзей, а чувственными и живыми.       Возможно, Юра бы тоже мог так, если бы встретился с Володей.       «Нет, не мог» – напомнило ещё присутствующее сознание и Юрка сразу отмахнулся от мыслей о нём.       Юра должен радоваться за девочек, они как никак близкие ему подруги, но это оказалось тяжело, когда вспомнились собственные воспоминания.       Он завидовал им белой завистью.       Потому что у него больше не будет такого ни-ког-да.       Они шли по улице в неизвестном направлении и строили грандиозные планы на это лето.       – И Кирилла захватим заодно! – Предложила Полина.       – Ну ты придумала, Полина. – Ухмыльнулся Юрка. – Этот всё лето проторчит со своими.       – Ничего, вытащим на денёк.       – Поля-я! – Воскликнула Ксюша. – Я придумала, пойдем гулять под звёздным небом.       Юрка решил промолчать и не вставлять свои слова в их планы.       Юре было искренне жаль Володю за то, что он так часто обламывает его отдых и заставляет нарушать режим. Но не мог ничего поделать со своим бесконечным желанием быть рядом.       Не возникало и мысли, что от Володи вообще можно устать.       Хотелось видеть его рядом всегда и везде, касаться его и чувствовать. Хотелось просто быть рядом.       Но время медленно разделяло их, в тихие часы тот вечно был занят и они не переписывали сценарий, как раньше или не ходили под иву.       Несмотря на то, что с тех моментов прошло всего ничего – Юра скучал.       И тем более не представлял и представлять не хотел, как изменится жизнь, когда Володя уедет в Москву. Хотелось взять от каждого момента всё, чтобы скучать хоть чуточку меньше.       – Юр, ты сбрендил – нет. – Категорично ответил Давыдов на предложение сбежать ночью за территорию.       – Ну почему нет? – Спросил Юра. – Володь, пожалуйста, мы ненадолго.       Володя вздохнул, прикрывая одной рукой лицо.       – Представляешь, что будет твориться в отряде, если мальчики заметят, что меня нет? – Предположил он. – Да там только Пчёлкина хватит, чтобы устроить разруху.       – Никуда не денется твой Пчёлкин!       – Они разнесут всё. – Не слушал Володя.       – Володь, пожалуйста. – Снова повторил Юра. – Я тебя не о многом прошу, пошли.       Давыдов покачал головой.       – Господи, Юра. – Ответил он. – Пойдем, но не надолго!       Внутреннее Юрка горел огнём и ликовал, что они наконец-то побудут вдвоём, наедине и никакая Маша не сможет им помешать.       Сперва, в голове крутилась мысль о том, что они пойдут под иву, как и обычно. Но Юра решил, что Володя стоит большего, нежели привычной ивы.       Хотелось удивить его, посмотреть и увидеть в его глазах огонёк, вывести на эмоции в хорошем плане.       Эмоции, подобные тем, что были в заводи.       Было уже давно за полночь.       Юрка вёл Володю по тропе, держа за руку и переплетая их пальцы между собой, тот даже не стал сегодня возникать по поводу того, что их могут увидеть.       Кто их увидит в такой глуши?       Спустя не меньше сорока минут, они наконец-то вышли на небольшой луг.       Юра нашёл это место случайно в прошлом году, когда на спор с Михой и Ванькой отправился один в беседку романтиков, чтобы узнать правдивы ли какие-то слухи о ней, содержание которых со временем забылось.       По глупости свернул не туда, хотя заблудиться там надо было ещё постараться, а увидел прекрасное место, куда лучше какой-то там беседки.       Подумал, что неплохо кому-то показать такое невероятное место.       И показал.       На тёмном небе располагалось бесконечное количество звёзд, рисуя самые разные созвездия и яркая луна, освещавшая им путь на протяжении всего пути.       Полянка, цветущая ромашками, идеально вписывалась в это место.       – Красиво. – Первое, что выдал Володя, когда им открылся взор на эту картину.       – Ага, – Согласился Юра.       Он ещё раз окинул взглядом место и присел на траву, давя цветки.       – Ты чего делаешь? – Не понял Володя.       Юра перевёл взгляд на него и улыбнулся, ничего не ответив, кивнул, показывая на место около себя, приглашая сесть, что тот почти сразу и сделал.       Как только Володя оказался рядом, Юрка окончательно улёгся на холодную траву, обращая взор в небо.       Давыдов скептически посмотрел на него и повторил его действия и как только они оказались рядом Юра придвинулся близко настолько, что их руки соприкасались.       Немного поглядев на звёздное небо, Юрка повернул голову к Володи, что смотрел на него до боли грустным взглядом.       Захотелось прижать его к себе настолько близко, насколько это возможно.       Юра был готов сделать всё, только бы он снова улыбался.       – Юр, так нельзя. – Прошептал Володя.       Да что он заладил со своим «нельзя» и «неправильно», ведь такой хороший момент, так почему не насладиться им?       – Разве может быть неправильным что-то настолько хорошее, мне нравится и тебе...       – Может.       Володя, видимо, больше не был настроен на разговор.       Он прикрыл глаза, полностью расслабившись, и на его лице появилась долгожданная лёгкая, но счастливая улыбка.       А Юра смотрел на него и чувствовал себя живым.       – Я люблю тебя.       Невзначай вспомнился этот случай и Юра подумал, что слишком много воспоминаний о прошлом принесла ему встреча с Ксюшей.       Последние недели он старался вспоминать как можно реже и, кажется, получалось.       По-крайней мере Юра больше не просыпался с мыслью о нём.       Юрка, как и обещал матери, стал активно изучать немецкий язык, пусть первое время получалось совсем плохо. Сотни раз проклял себя за то, что не учился нормально в школе, иначе всё было бы куда легче.       Он таскал различные книжки из городской библиотеки. И не только о языке, читал о культуре немцев, как-то попытался даже прочитать книгу по истории Германии, но то оказалось слишком нудным для него.       Юра стал ежедневно выделять на изучение немецкого отдельное время, как и поступал с игрой на пианино, так у него стал формироваться какой-никакой график.       Даже учитывая то, что свободного времени должно быть позарез – было мало отдыха.       Пришлось забрать документы из консерватории, потому что следущий учебный год он уже не закончит.       Да и скорее всего, к концу этого года они уже будут в Германии.       К сентябрю Юра стал свободно понимать базовые диалоги немецком языке, но говорить, конечно, было сложнее, тем не менее – что-то выстраивалось в голове.       Пару раз за лето удалось пересечься с Кириллом, но в сентябре он бесследно пропал из жизни.       Юрка подумал, что так получилось из-за учёбы и тот наконец-то решил взяться за голову, начать учиться.       Но не тут-то было.       Уже ближе к октябрю Полина, оставшаяся всё той же сплетницей, поделилась новостями.       – Юр, я знаю – куда Кирилл делся. – Сказала она, прервав рассказ Юрки о недавно выученной композиции и впечатлениями о ней.       Он удивился её словам.       – Он разве не учится? – Недопонимающе спросил Юра.       – Да нет... – Вздохнула она. – Помнишь, рассказывал мне, как подрался с Вишневским?       – Ага. – Кивнул Юра, как до него дошло осознание, не успела Клубкова объяснить.       Вишневский всё это время знал и мог рассказать кому угодно и когда он не сделал этого в конце учебного года, Юра решил – беспокоится не о чём.       Но, видимо, когда он ушёл, Вишневский не смог сидеть на жопе ровно и проболтался.       – Он рассказал ему, да? – Опередил объяснение Полины Юра.       – Да.       – Вот он... – Приличных слов не находилось.       В голове он был оскорблен всевозможными матами.       – Я вообще не знаю, как раньше об этом не узнала. – Пожала плечами Клубкова. – Встретила Кирилла, он сам рассказал и посоветовал не общаться с тобой.       Вишневский – невозможный человек, который умудряется портить жизнь, даже не находясь рядом.       Юрка заметил, что с ним перестали здороваться знакомые с консерватории, видимо, слухом поверили абсолютно все и за это было обидно.       Ведь не удосужились узнать правду у Юры, да и пусть он бы им соврал – откуда они знают, что тоже самое не сделал этот придурок?       Но больше всего обиднее было из-за Кирилла.       Он был лучшим другом для Юрки, который всегда веселил и радовал своим позитивным настроем и оптимистичностью.       Но это обратная сторона медали – его поняла Аня, но не поняли другие.       И виноват в этом только сам Юра, если бы не решил высказаться Ане, то ничего бы не было и жил сейчас спокойно, дружил.       Хотя мог ли бы он дружить с теми, кто не смог принять его таким, какой он есть?       Юрка вспомнил Володю со своим беспокойным отношением ко всему, он ведь всегда боялся, что их заметят и обо всём узнают, а Юра недооценивал этот страх до момента с Машей.       Когда испытал всё то же, что и Володя на собственной шкуре.       Но тогда – это была глупая Сидорова, которой никто в конце концов не поверил.       Сейчас проблема большего масштаба, вся его группа, да ладно группа, все друзья с консерватории отвернулись от него.       И самое страшное то, что это может дойти до родителей, если кто-то расскажет преподавателям.       Юрка стал бояться и просыпаться с мыслью о том, что сейчас его разбудят и позовут на серьёзный разговор, где расскажут о том, что всё знают.       Это был сам страшный кошмар.       Володя оказался прав, Юра – ненормальный и ему следует лечиться от этого, только он никогда не найдет в себе силы признаться родителям.       Он сам виноват.       Но родители так ничего и не узнали.       Вся осень прошла за переживаниями о том, что вот-вот все узнают и ему конец и учёбой, которая могла отвлекать хоть минимально.       Юрка знал – они уедут в начале декабря.       И время подошло к концу. Уже завтра рейс на самолёт «Харьков – Минск».       Минск, потому что, оказалось, прямых рейсов из Харькова в Берлин нет, а это отдалось ещё одной проблемой при сборе документов.       Юрка стоял в дверях собственной комнаты, оглядывая своё прошлое.       Место, где раньше стояло пианино, теперь одиноко пустовало и раздражало своей пустотой.       Родители продали его ещё неделю назад и, конечно, это – логично. Не везти ведь им его с собой, в Германию, а так хотелось бы.       На этом пианино Юрка играл в самые разные моменты своей жизни.       До роковой смены в «Ласточке» и даже до забрасывания музыкальной школы. Тогда он стояло в углу, томилось в пыли и было завалено вещами.       А потом Юра вернулся, отмыл инструмент от пыли и скинул все вещи, потому что обещал Володе, ну и Олежке.       Тогда он играл один, но в то же время только для Давыдова, ведь он всегда вдохновлял на игру и был так называемой музой.       А ещё играл «Юнону и Авось» для Полины, которая разрыдалась от безысходности и призналась в том, кого любит.       Играл и тогда, когда сочинял композицию, посвящённую Володе и тому лету, что принесло в его жизнь столько воспоминаний.       Сколько на самом деле таилось в этом старом, замученном жизнью инструменте, а новые владельцы об этом даже не подозревают.       Юра окинул взглядом и кровать на которой проведёт сегодня последнюю ночь, кутаясь в тёплое одеяло.       А после стол и стул, на котором он часами крутился, думая, как правильно выразить свои мысли и что написать, рассказать Володе, что ответить.       Очень жаль, что он всё это потерял.       И жаль, что потерял его.       Но сейчас он смотрел на прошлое не с бывалой печалью, а с грустной улыбкой. Он счастлив за то, что пережил это время и никогда не забудет.       А вообще – Юра опаздывает.       Ему стоит не разглядывать в тысячный раз свою комнату, а отправляться на последнюю встречу с Полиной.       Они ведь должны успеть попрощаться.       Сегодня решили встретиться не как обычно, у кого-то из них дома, а посидеть на площадке, которая примерно одинакова отдалена от их домов.       Они не будут гулять и веселиться, как обычно, а просто посидят – попрощаются.       Как только Юрка приметил Полину, одиноко качающуюся на качелях, разозлился, ведь она сидела с до ужаса мрачным лицом.       – Привет, Юр. – Клубкова немного повеселела, когда увидела Юру.       – Ну нет, Полина! – Сразу возмутился Юрка. – У нас остался последний день и я не хочу провести его так, как на похоронах.       Та пару секунд глядела ему в глаза и наконец-то звонко рассмеялась, разбавляя эту мрачную атмосферу.       – Юра, ты мне всю атмосферу сломал, как обычно.       – Погрустить у тебя ещё будет время. – Грустно улыбнулся Юрка.       Они просидели, качаясь на качелях, не меньше часа.       Но их идеальный мир сломала возмущённая чужими людьми на своей территории бабушка, прогоняющая их вон отсюда.       Пришлось уйти, пошли в сторону дома Полины, как раз Юра проводит её.       И, кажется, настало время прощаться.       – Юр, ты только не теряйся, пожалуйста. – Сразу попросила Полина, глядя ему в глаза. – Я не смогу без тебя.       Мало того, что и так слёзы на глаза наворачиваются, ещё и она решила устроить драму!       – Куда я от тебя денусь, Поль? – Отшутился Юрка.       Но в душе шутить не хотелось вообще.       Было больно и страшно.       – Не ломай мне драму. – Она вытерла покрасневшие глаза.       – Я буду скучать. – Сказал Юра и первый обнял Полину, прижимая её ближе.       Та в ответ уткнулась носом в плечо и под ухом послышались всхлипы, да и самому ему сейчас хотелось заплакать, но неприятно.       – Ты главное не забудь написать. – Напомнил Юрка.       – Я забывчивая, знаешь... – Сквозь слёзы ответила она. – Сам то не можешь?       Не может.       Теперь знал, что ему отправлять письмо первым – несчастливая традиция.       – Не могу.       – Юр, правда спасибо тебе. – Сказала Клубкова, отпрянув. – Мне кажется, что мы должны были разойтись ещё давно.       Нехотя, Юрка кивнул.       – До встречи, Поль.       – До встречи, Юр.       Пожалуй, самое сложное сегодня закончилось.       Пришло время попрощаться с другим человеком.       Юрка долго ворочался на стуле, как и пару лет назад, когда писал письма Володе. Взгляд то падал на окно, то внимание концентрировалась на чём угодно, кроме письма.       Привет, Володь       Я думаю, что писать это письмо – глупо, учитывая то, что ты никогда не сможешь его прочитать или даже узнать о нём, но тем не менее – я его пишу.       Наверное, хочу просто попрощаться со своим прошлым и окончательно отпустить.       Вернее, я уже смог отпустить и принять то, что ты сейчас не рядом и уже никогда не будешь, ты – там, где-то на другом конце света и нам никогда не встретиться в таком огромном мире.       Представляешь, я уезжаю жить в Германию. Не по своей воле, родители решили – так будет лучше, но мне очень тяжело оставить тут всё свое детство и прошлую жизнь.       Теперь не будет прошлого, будет только настоящее и будущее.       Помню, как ты рассказывал, что хочешь уехать в Америку. Ты исполнил свою мечту и я искренне за тебя рад, несмотря на то, чего это стоило нам.       Надеюсь, что у тебя там всё хорошо и ты счастлив.       Потому что я всё ещё порой вспоминаю тебя, ну, для этого и пишу это письмо – чтобы избавиться от чувства недосказанности.       Я много тебе не сказал.       Я люблю, ценю тебя всей телом и душой и я благодарен судьбе за то, что она позволила мне встретить такого невероятного человека, как ты.       Спасибо тебе за всё то, что ты для меня сделал и за то, что ты есть.                                                 02.12.90