Кажется

      Юрка слабовато помнил путь до Берлина.       Сначало его семья отправилась в Минск, неизвестно сколько времени пробыли в аэропорту, а только после этого полетели в столицу, из аэропорта которой их забрал, кажется, дядя или они приехали к нему на такси...       Практически всю дорогу Юра спал и всё было как в тумане.       За окном уже давно взошло утреннее солнце, чьи холодные лучи пробивались сквозь жалюзи и стрелка на настенных перевалила за одиннадцать.       Сейчас Юрка мирно лежал на диване в гостиной комнате, куда его и поселили на ближайшее время.       Квартира у дяди была небольшая – двухкомнатная, он живёт один и больше ему не требуется.       Но теперь к нему на голову свалилась семья Юры, состоящая из трёх человек, которых вовсе некуда поселить. Так что родители заселились во вторую свободную спальну, а его отправили ночевать тут. А сколько предстоит тут жить – неизвестно.       Ведь купить или снять квартиру в другой стране куда сложнее, чем в родной, потому что тут на них будут реагировать с аккуратностью, а вдруг мошенники – это понятная позиция.       А сколько времени понадобится родителям, чтобы найти подходящий вариант даже думать не хочется.       Но то, что Юрка вынужден тесниться в гостиной не идёт в сравнение с тем, что теперь у него нет инструмента и купят его только потом, когда у них появится собственное жильё.       Всё это займет не меньше месяца, а ждать столько, чтобы просто коснуться клавиш – невыносимо.       Из кухни отчетливо послышался голос матери       – Юр, иди уже завтракать! – Позвала она.       И это было уже не первое предложение за сегодня, первое было часом ранее, но сил не было абсолютно, несмотря на то, сколько Юра проспал.       Но сейчас следует подниматься, иначе так и проваляется тут до самого вечера.       Юрка медленно встал с дивана и побрел на кухню.       Планировка оставляла желать лучшего и заметно отличалась от той, что была в обычных хрущёвках Советского Союза.       Германия отличилась и этим.       Если дома кухня была отдельной комнатой, в которую вел коридор, начинающийся с самой прихожей, то тут кухня и гостиная – фактически одна комната, разделённая одним только стеллажом.       А это доставляло ещё кучу неудобств.       Пока Юрка умудрялся видеть тут только плохое, хотя, возможно – так и есть, раз он не приметил ничего хорошего.       Зато с лица мамы с самого вчерашнего дня не сходила довольная улыбка, которую не разделял ни Юра, ни отец, но ту это ни на минуту не волновало.       Маму, кажется, нельзя было расстроить ни чем, потому что её не волновала плохая погода, усталость, вообще ничего. Примерно с таким настроением она сообщила о принятии документов в посольство.       Наконец-то Юрка зашёл на кухню, где наблюдались только дядя и мама, отца не было и даже знать не хочется о том, где он пропадает.       За столом сидел дядя, который о чем-то болтал с мамой, стоящей за плитой, но вникать в тему и поддерживать диалог не очень хотелось.       Дядя, завидев в проходе Юрку, кивнул ему на стул около себя, приглашая сесть.       – Садись, Юр! – Весело сказал он. – Чувствуй себя как дома.       Дядя всегда казался Юре хорошим и позитивным человеком с оптимистичным взглядом на жизнь. Из всех старших родственников, пожалуй, он был самым лучшим.       Всегда привозил импортные вещи из Германии для всей семьи, рассказывал о жизни в Европе и делился своим разнообразием историй.       – Ты уже начал учить немецкий? – Не желая заканчивать диалог, спросил дядя.       Его голос на русском языке всегда звучал с жутким акцентом, который раньше никак не обращал на себя внимания, но теперь стал.              Юрка боялся, что когда-то он станет говорить также на родном языке.       Ему ужасно не нравился такой акцент, особенно, когда он представил свой голос с подобным.       – Учу уже долго, но до свободной речи мне далеко. – Пожал плечами Юра. – Ничего, ещё успеешь выучить, а вдруг что – я тебя подтяну. – Поддержал дядя. – Вон, мать твоя вообще ничего учить не планирует.              Это Юрка заметил ещё давно, когда он активно учил язык, то матери не было никакого дела, хотя старался даже отец при том, что он был вечно занят работой.       Она отмахивалась со словами, мол, просто привыкнет со временем.       Мама обернулась и возмущенно уставилась на своего брата.       – Совсем сдурел? – Риторически спросила она.       – Тише-тише, у тебя подгорает. – И повёл взглядом за её спину, а та испуганно обернулась.       – Юр, а ты не думал пойти погулять? – Неожиданно сменила тему мать.              Гулять – последнее, что сейчас хочется делать.       Делать не хочется абсолютно ничего, даже лежать, а тут надо ещё и выйти на улицу, звучит как что-то нереальное.       Наверное, Юра просто устал от перелётов, вот и ходит с таким настроением, немного отдохнет и всё объязательно пройдет.       – Ещё успею. – Холодно ответил Юрка.       – Вот так и прогниешь всё время дома, лежа на диване! – Стояла на своём мать. – Берлин такой красивый город, а ты даже посмотреть не хочешь.       – Да чего ты пристала к парню? – Вмешался дядя. – Только ведь приехали, дай освоиться.       Та ничего не отвечая, закатила глаза и снова отвернулась к плите.       После поставила на стол небольшую тарелку, наполненную блинами, от которой пахло, кажется, домом?              Мать всегда готовила такие блины, когда Юрка был ещё маленьким, но со временем они стали появляться на столе всё реже и реже.       Юра с дядей немного поговорили по поводу освоения жизни в Германии и тот поделился тем, что эмиграция – правда тяжело и процесс адаптации может длится долгие годы, а можно привыкнуть и сразу.              Но он точно не второй вариант.       Спустя несколько дней деградации в четырёх стенах до Юры всё таки дошёл тот факт, что мать оказалась права и ему стоит хоть выбраться на улицу на полчасика.       Потому что ему это уже слишком наскучило.       Он смотрел телевизор, читал книги, которые предоставил ему дядя, но всё было не тем.       Теперь он не мог в любой момент пойти погулять с Полиной, Ксюшой или даже Кириллом, не ходил на учёбу, но что там учёба, когда даже играть не на чём!       Юра решил, что просто пройдётся по району и осмотрит окрестности, вдруг тут есть что-то интересное, хотя в этом сомневался до последнего.       Снега на улицах практически не было, но то и ясно, учитывая мягкий климат Берлина, когда температура зимой крайне редко опускается ниже десяти градусов, а обычно вообще колеблется на нуле.              Зато жителей города это ни капли не смущало и они, судя по всему, бурно готовились праздновать Рождество, хотя до него ещё пол месяца.       Улицы были украшены яркими гирляндами, а на домах красовались рождественские украшения.       Юра чувствовал себя так, будто попал в совершенно другой мир.       Практически все дороги были качественно асфальтированы, что очень удивляло, ведь в Харькове, как и всём СССР с этими дорогами вечные заморочки.       И ведь мало дорог, тут ездят куча машин!       Вот дома, чтобы заработать хоть на самую обычную легковушку, требуется всю жизнь отдавать работе и пахать на каком-нибудь заводе. Тут же не так, судя по количеству проезжающих мимо машин и их маркам.       Проходящие рядом немцы, кажется, совсем не отличаются от советских людей по внешности и поведению в обществе за исключением того, что ведут себя более открыто и одеваются так, как хочется. Но в СССР и такие есть, так что ничего необычного, а общаться и узнать их характер только предстоит.       Юрка подумал, что будет неплохо заглянуть в магазин и посмотреть на ассортимент и товары в другой стране.       И даже тут Германия сумела его удивить.       Ассортимент был по-настоящему большой. На полках присутствовало все возможное, начиная разными сладостями, заканчивая алкоголем.       А ведь даже в продаже алкогольных напитков всё отчилась.       Когда Горбачёв занял место генерального секретаря ЦК КПСС проводилась антиалкогольная кампания, которая сократила производство и ограничила продажу.       В итоге за спиртными напитками стали выстраиваться очереди с самой ночи.       А люди рядом спокойно ходили и не торопясь выбирали нужные продукты, судя по лицам их не удивляло количество товаров.       На ум пришла мысль о том, что может дело совсем не в Германии – это обычно для немцев, а в родной стране, которая и отличалась от всех других.       Дядя рассказывал, что продукты у немцев принято закупать раз в неделю, чтобы не морочить голову каждый день и не таскаться туда-сюда.       На первый взгляд – это казалось неудобным.       А как вообще можно ездить по магазинам всего раз в неделю с таким огромным ассортиментом? Были б у Юры сейчас деньги, он бы скупил тут вообще всё!       Юрка, ничего не купив, покинул магазин и побрел куда глаза глядят, сам за того не замечая, глубоко задумавшись.       Очнулся он только на каком-то светофоре, когда ему посигналила машина и понял, что понятия не имеет где находится. Хорошо, что хоть дальше не ушёл.       Выйдя на какую-то улицу Юра стал оглядываться по сторонам в поисках знакомых мест, которые знакомы хоть чуточку, но не тут то было – он вообще не помнил, как пришёл сюда.       Может – стоило спросить помощи у кого-то из прохожих, но из головы полностью вылетел весь язык, оставляя за собой только чувство безысходности.       Юрка мысленно хлопнул себя по лбу за такую безответственность.       Решил, что терять ему особо нечего и побрел просто так, неизвестно куда. Возможно – это глупо, ведь так можно заблудиться ещё больше, но выхода у него всё равно нет, а так появлятся хоть какая-то надежда.       Недолго побродив перед Юрой показалось немецкая вывеска с надписью «Musikhaus Thomann».       Смысла колеблется у входа с мыслями «зайти или нет» смысла не было, так что он просто решил зайти. Название показалось смутно знакомым, будто где-то он уже слышал о нём.       Открыв дверь перед Юрой появилось просторное, практически огромное помещение.       Оглянувшись по сторонам и рассматривая это место, Юрка наконец-то понял, что это – музыкальный магазин, и не более того.       И, конечно, Юра прекрасно знал о существовании этого магазина, потому что он имел достаточно внушительную популярность и был одним из самых известных в Германии.       Первым взгляд упал на ближайший ряд, состоящий из электрогитар разных типов и изданных разными компаниями, но со струнными он был знаком слабо.       Юрка шёл вперёд с одной целью – почувствовать клавиши пианино или рояля – без разницы чего.       Хотя на самом деле больше по душе ему был рояль, ведь звучал он намного насыщеннее и выразительнее, но иметь рояль – неудобно. Стоит больших денег, сам далеко не компактный, да и практически не используется для игры дома, в основном для концертов.       Наконец-то перед глазами предстал незнакомый, но до боли родной инструмент.       Юра аккуратно провёл по клавишам, расстворяясь в изданных собственными пальцами звуках и понял, что коснуться – мало.       Стал оглядываться по сторонам, людей и консультантов, кажется, нет, то и хорошо – никто не заметит. А если заметят, в самом деле – не выгонят же.       После начал перебирать в голове произведения и неожиданно для самого себя остановился на «Лунной сонате», что наверное было глупо.       Будучи в лагере Юрка осуждал Машу за её простоту и за то, что ей в голову не пришло ничего оригинальнее.       Но ведь прошло больше четырёх лет и это больше не имеет никакого значения. Сидорова осталась там, в далёком прошлом, которое порой жутко больно вспоминать.       Да, может Юра – простой и неоригинальный, но какой есть.       Играть стоя было не очень удобно, но это было последней проблемой, потому что в этом мире сейчас существовало только пианино, музыка и Юрка.       Когда, закончив, Юра обернулся и огляделся по сторонам, то увидел с явным интересом наблюдающего за собой консультанта.       – Ой, извините. – Выдал Юрка на русском.       И только через пару секунд, глядя в полные непонимания глаза понял, что ляпнул. Он ведь в другой стране, а говорит на русском.       Юру, небось, сочли за какого-то алкоголика или наркомана, бормочущего на выдуманном языке.       – Kann ich Ihnen etwas helfen? – Задал вопрос парень.       Хорошо ещё то, что до Юрки сразу дошёл смысл сказанного и это было базовой речью.       – Entschuldigen Sie – Повторил Юра уже на немецком. – Nein, danke.       Наверняка он говорил с жутким акцентом и видимо до консультанта дошло, что Юра эмигрант и он спокойно кивнул, удаляясь.       Теперь Юрка был готов поклясться, что не зайдет в этот магазин даже под дулом пистолета, главное – подальше от этого позора.       Покинув магазин, Юра заметил немного знакомую дорогу, поэтому решил отправиться по ней, а вдруг приведёт его к нужному месту.       И, о чудо – привела!       Спустя несколько часов скитаний по улицам, которые сперва должны были быть прогулкой – Юрка дома.       Сегодня он точно нагулялся на пару недель вперёд, так что выполнил свой долг на ближайшее время и может продолжать свою деградацию в полной мере.       Но, оказалось, Юра ошибся, когда решил, что больше не будет выходить.       Выход в люди так и оставался чем-то редким, но не таким удивительным, когда надо было – ходил в магазин по просьбе родителей и мелкие прогулки участились.       Но на этих прогулках ужасно не хватало кого-то близкого: Полины, Ксюши или даже Кирилла. Было слишком одиноко.       В один из дней маме взбрело в голову посетить театр, а Юрка был только за, ведь любил почти любое творчество, а в том числе и театральное. К тому же – это вдохновляет.       Всё было спокойно, они дошли до нужного места и для покупки билетов дали паспорта продающей их бабушке.       – Oh, wieder Emigranten... – Пробормотала под нос она.       Это было так тихо, что мама, кажется, даже не услышала или просто не обратила внимания и ей было всё равно, но не Юрке.       Его это задело?       Фраза явно не была сказана с целью вызвать отрицательные эмоции, но не смотря на всё это – звучало обидно.       Само слово «эмигрант» даже звучит противно и не нравится Юре, но оно не несёт в себе негативный контекст, просто обозначение того, что он приезжий.       Приезжий – равно чужой.       Юрка навсегда останется чужим в этой стране, даже если проведёт тут десять лет – это ничего не поменяет.       Хочется домой, в Украину, и абсолютно плевать какие там условия жизни, хоть на улице, лишь бы всё это оказалось страшным сном.       Весь спектакль вместо того, чтобы наблюдать за постановкой, Юра провёл за своими мыслями, навязчивыми, глупыми, никак не давшими полноценного покоя.       Возможно – не стоит думать так категорично об обычных словах, не имеющих негативных позывов. С этим противным словом придётся сталкиваться регулярно, ведь это – правда.       Юрка постоянно замечал приклеенные к себе в общестые взгляды, они никогда не казались злыми, но его рассматривали, как животное в зоопарке или экспонат в музее!       Скорее всего – дело в акценте, потому что Юра говорит действительно ужасно, даже когда старается.       Юрка старался избавиться от акцента, но в конце концов понял то, что этому поспособствует только время. Он ведь и говорить полноценно не может, а что уж об отсутствии дефектов.       Через мучительные две недели жизни в Германии пришло письмо от Полины.       Привет, Юрка!       Я вот только-только села писать, но уже чувствую себя до жути непривычно, ведь пишу именно тебе. Привыкла к тому, чтобы писать родственникам или Ксюше – это стало чем-то нормальным, но с тобой по другому.       Я привыкла к тому, что ты рядом со мной и я могу в любой момент придти к тебе, высказаться, поболтать и просто почувствовать себя комфортно. Теперь же осознаю, что такого больше нет.       Но надеюсь, что ещё будет.       В общем – я в порядке, но скучаю. С учёбой тоже всё хорошо, но я заколебалась с этой дурацкой сессией! Завидую тому, что тебе не нужно страдать от этого.       Кстати, я планирую увидеться с Кириллом. Знаю, что это не очень правильно по отношению к тебе, но пойми меня – чувствую себя так одиноко, идти не к кому. Ксюши нет, тебя нет, но слава богу она скоро приедет!       Кстати говоря, очень жду конца семестра и момента, когда Ксюша наконец-то вернётся и скрасит мои серые будни.       Но опять-таки непривычно, потому что мы проведём каникулы абсолютно без тебя. Надеюсь, что смогу привыкнуть к такой жизни.       Но я то дома! Даже представить боюсь, как ты сам чувствуешь себя в другой стране... Беспокоюсь за тебя, поэтому расскажи, как ты, хорошо?       Ксюша передавала тебе привет. Жди письма от неё.       Письмо было как бальзам на душу и дышать стало легче после прочтения.       Но вот возвращаться к чтению и написанию писем было чем-то необычным. Последний раз он общался так с Володей...       Все его письма, недолго думая, Юрка забрал с собой, потому что это – память. Нельзя просто взять и выкинуть, что-бы тот не сделал. И фотографию тоже забрал. Не простил бы себе, если оставил.       Володя – частичка Юриного прошлого. Лучшего прошлого.       Время медленно тянулось к 1991 году.       Юра не задумывался о том, что они будут праздновать полномасштабно – Новый год или Рождество. Но это было до того момента, как он услышал по этому поводу спор мамы и дяди.       – Да сдалось тебе это Рождество! – Воскликнула она. – Отметишь Новый год, вспомнишь детство.       Дядя сложил руку на руку.       – Да сдалось мне это детство! – Повторил он слова мамы, заменив последнее слово.       Ругались как дети малые, в самом деле. Это понимал даже Юрка.       – Юр, а ты что думаешь? – Неожиданно к нему обратилась мать. – Новый год или Рождество.       Вот решила всю ответственность на него свалить, сейчас скажет что-то не то, так и ему достанется!       – Не знаю. – Юра пожал плечами. – Отпразднуйте и то, и то.       Мать осталась недовольна ответом, но того и следовало ожидать. Зато дядя загорелся этой идеей и с радостью поддержал, мол и и их в традиции немцев посвятит, и сам понастольгирует.       Праздновать сразу два праздника достаточно затратно, но дядю это особо не волновало. Ну, а когда его что-то волновало?       Сам же Юрка, конечно, склонялся к варианту с Новым годом, ведь привык отмечать только его, но обидеть дядю тоже не хотелось, поэтому решил пойти на компромисс.       Рождество празднуется 25 декабря, что уже совсем скоро.       Оказалось, что этот праздник в Германии отличается от его празднования в других странах, но чем-то удивительным это не было.       По рассказам дяди рождественские товары начинают завозить ещё осенью, обычно в конце октября или начале ноября, а вместе с тем их начинают активно скупать.       Рождественские ярмарки, играющие не последнюю роль, тоже начинают свою работу в ноябре, но обычно уже ближе к его концу.       И дядя настаивал на том, чтобы семья Юры посетила одну из таких ярмарок, хоть взглянуть, а вдруг им понравится.       Всё-таки ему удалось уломать мать, а та потащила с собой и Юрку, ведь не без него же идти. Отец с ними не пошёл, как и в любой другой день, в любое другое место.       Выбор пал на ярмарку «Lucia Christmas Market at Kulturbrauerei», пользовавшуюся большой популярностью в Берлине, по словам дяди.       Когда Юра в живую увидел это место, то сразу понял, почему оно пользуется такой популярностью.       В тёмно-синем, практически ночном небе, не наблюдалось ни единой звёздочки – лишь бесконечная пустота.       Всё вокруг освещалось гирляндами, что отсвечивали жёлтым тоном, создавая действительно волшебную атмосферу, и фонарями, отдающими тем же цветом.       Между прилавков толпились люди, желающие скупить всё возможное на своем пути, они не давали прохода и стоял гул, который перекрикивал дядя своим рассказом об этом месте.       – Господи, что за чудовище? – Воскликнула мать, заставляя обернуться на свой голос.       Она указывала пальцем в сторону какого-то аниматора, ну, или чего-то тому подобного, потому что таких «аниматоров» Юра встречал впервые.       А вообще – не очень прилично с её стороны указывать пальцем на кого-то.       – О-о. – Дядя весело рассмеялся. – Это – Крампус, антипод Святого Николауса.       Но это объяснение на самом деле ничего не объяснило.       Хотя Юра был уверен в том, что где-то точно об этом слышал, может – в рассказе самого дяди, а может – читал.       Это «чудовище» видимо обратило внимание на мамину бурную реакцию и подошло ближе.       – Scheint es mir, oder haben Sie sich dieses Jahr schlecht benommen?       – Was? – Не поняла мать. – Nein, tut mir leid. – Растерянно сказала она.       – Haha, fürchte dich nicht, frohe Weihnachten. – И после этих слов Крампус растворился в толпе.       «Видимо, отправился кошмарить других людей» – Догадался Юра.              А на самом деле Юрку рассмешила эта ситуация и он хохотал на пару с дядей, пока мать не прекращала возмущаться то ими, то тем, что ходят тут всякие и людей пугают.       Ситуация отвлекла его и он снова сфокусировал внимание на рассматривании ярмарки.       Посреди неё располагалась небольшая ёлка, украшенная гирляндами, ёлочными игрушками и всем, чем только можно. Она была по-настоящему красивой.       На прилавках продавалось всё, что может пригодится человеку в Рождество, начиная от фигурок, игрушек ручной работы, заканчивая рождественской посудой.       Но главной изюминкой было, пожалуй, то, что вокруг находились старинные кирпичные здания Культурбрауэрай, напоминающие собой замки и окончательно дополняющие эту атмосферы.              Эта ярмарка ощущалась совершенно другим миром, не похожим ни на что другое. Что-то в этом было.       Рождество перестало казаться чем-то нейтральным, стало даже капельку нравится Юре.       На самой ярмарке они почти ничего не купили, ведь цены соответствовали атмосфере – космические.       В основном они просто ходили и рассматривали товары про рассказ дяди о каждом, что они спросят. Казалось, что не существует чего-то связанного с Рождеством, о чём он бы не знал.       Вся его квартира была украшена ещё когда они только приехали.       Где только можно висели разноцветные гирлянды, переливающиеся красками.       На дверях в обе спальни висели венки из ели, украшенные ленточками и шишками.       В гостиной располагалась небольшая ёлка, украшенная елочными игрушками, что заметно отличались от советских, но Юра стал привыкать к тому, что другое здесь всё.       Была даже глиняная кружка с лицом Санта Клауса, что являлось ручной работой, купленной ещё в прошлом году на той самой ярмарке.       Кроме этого – по дому расставлены рождественские свечи, всё возможное завешано гирляндами, весят еловые ветки и даже на столе стоит венок.       Но в таком большом внимании дяди к этому празднику нет ничего необычного. Для немцев Рождество – один из самых значимых праздников в году.       24 декабря принято обмениваться подарками, ведь это – канун Рождества.       Юрка с самого начала был уверен в том, что ему либо не подарят ничего, либо подарят какую-то безделушку, как сделал и он.       Но у Юры не было особого выбора, ведь денег у него не было, кроме тех, что он откладывал со стипендии.       А это ужасно раздражало. Если до этого были причины – Юрка всё своё время посвящал учёбе и времени работать просто не было, то сейчас не так.       Он просто сидит на шее у родителей и дяди.       На работу его вообще не возьмут. Мало того, что иностранец, опыта тоже нет.       – Юр, у нас есть то, что понравится тебе куда больше обычного подарка. – Сумела заинтриговать мать. – Мы переезжаем в начале января.       И это действительно оказалось самым лучшим подарком.       Юрка не мог подобрать нужных слов, которые полностью смогут описать его эмоции, потому что это – неописуемо.       Юра сразу же с счастливой улыбкой обнял мать с отцом, а затем и дядю. Оставалось только ждать.