Кажется

      В середине июля Юрка получил письмо, отправленное с адреса Полины.       Юра не понял этот момент. Последнее своё письмо Клубковой он прислал всего две недели назад и она, как не крути, не могла так быстро его получить, а тем более на него ответить.       Но всё само собой объяснилось после прочтения этого самого письма.       Юр, привет       Знаю, что ты сейчас удивился, потому что до меня не дошло даже твоё ответное письмо, а я уже пишу новое, но это – вынужденная мера.       Во время каникул больше, пожалуйста, не присылай писем на адрес Ксюши.       Юрка не понял, что значит «не присылай»? Неужели они опять поссорились? Ну ладно, поссорились, а почему его к этому приписали?       Нет, мы не поссорились.       Удивительно то, как Клубкова хорошо знала Юру. Хотя, возможно, он просто настолько предсказуем...       У нас случился небольшой конфуз, если можно так выразиться. Точнее, так об этом говорит Ксюша, но лично я не могу выразить происходящее цензурными словами.       Мы спокойно сидим в комнате у Ксюши. Входная дверь, естественно, заперта, но дверь в комнату – нет. Мы ведь одни дома, смысла закрываться не было.       Знаешь же, какая у неё планировка идиотская – не слышно происходящее в коридоре.       В общем, её мама вернулась раньше обычного и открыла квартиру своим ключом. Приоткрывает тихонько дверь в комнату, а мы и не заметили. Понимаешь, что мы там не уроки учили.       В итоге я её заметила и слава богу, а то боюсь представить, что было б, если мы бы не остановились на прелюдиях.       Я сразу остранилась и показываю взглядом на дверь. У Ксюши такие испуганные глаза были, когда она поняла, так жаль её, но и матери было не лучше.       Попытались свести сначало в шутку, потом, что это вообще на спор, я даже на крайние меры пошла, мол, я Ксюшу принудила, только бы ей не досталось.       Но мать у неё тоже не дурочка, к сожалению. Конечно, она не поверила в наши бредни и так разочарованно смотрела на Ксюшу. Мне, честно говоря, их обоих искренне жалко и вообще страшно.       В итоге та опомнилась, пришла в чувства, выгнала нас. На меня вообще с таким отвращением смотрела, будто я её дочь убила, а не поцеловала.       Теперь Ксюша у меня будет жить до сентября. Родителям не знаю, что говорить и как объяснять, но будем придумывать.       Может они с матерью помириться, хочу надеяться.       Да и там попроще будет. Ты же знаешь, что у Ксюши отца нет, а обычно именно мужчины к такому категоричнее относится, но это мои наблюдения. Она ещё пойдет одна, попробует поговорить, но не знаю – есть ли смысл...       Юра не был столько удивлён этим письмом, сколько испуган.       Конечно, удивился по началу, но скорее их уму. Вот закрой они дверь на защёлку и не произошло бы этого всего.. Но их тоже винить нельзя.       Он ведь пережил подобное на собственном опыте.       Страшно представить, что испытывают девочки, особенно Ксюша. Наверное, то же, что и он когда-то с Володей?       Но о них узнала просто влюблённая дурочка Маша, которая не сделала ничего и никак не повлияла своей истерикой в последнюю ночь на их дальнейшее будущего, за исключением того, что навязала Володе эту неправильность.       А того же о ситуации Ксюши не скажешь...       Змеевская потеряла своего близкого человека, но была ли ей так близка её мать, если променяла собственную дочь на мнение, навязанное общество?       В каком же гнилом мире живёт Юрка, раз людям общество дороже собственной семьи.       Юра беспокоился за девочек и за то, как они теперь будут жить. Ведь рядом нет банально его самого. Как им могут помочь жалкие слова в такой ситуации, письмо, отправленное им в этот же день придёт Полине только через две чёртовых недели.       А ответ и вовсе через месяц.       Письмо, как и полагалось, пришло только к середине августе.       В нём уже не было особо много информации о том, что они теперь делают с произошедшим.       Полина написала только о том, что мать Ксюши послала ту куда подальше и сказала не возвращаться, когда она приходила домой и пыталась поговорить.       Зато практически весь текст состоял из жалоб о ситуации в стране и очень хорошо, что это письмо не попало не в те руки.       Полина рассказывала о том, что закрываются все предприятия. Цены на товары растут ещё с апреля, дефицит. Зарплаты рабочим не выплачивают месяцами.       СССР находился в кризисе как в политической и экономической, так и в военной, социальной и всевозможных других сферах.       И, конечно, Юра был и без этого письма в курсе об происходящем в стране. Он в Германии живёт не как в деревянной коробке, прекрасно всё понимает. Мать что-то вечно рассказывает от знакомых.       И, наверное, каждый гражданин Советского Союза понимает, что скоро это закончится.       Из состава СССР выходят государства, они становятся независимыми, потому что жить так нельзя. Слишком уж много это всё приносит проблем.       С 1985 когда, когда началась «Перестройка» и Горбачёв занял место на вершине власти, государство потерпело слишком огромные потери. Золотой запас уменьшился более, чем в 10 раз, внешний долг страны увеличился в 5 раз. Об этом писалось в американской газете «Вашингтон Пост».       И Юрке было страшно не за страну, а за людей, оставшихся там. Наверное, сейчас им тяжело, трудно и больно. Не то, что ему, свалившему в Европу в такой трудный момент.       На следущий день ничего не предотвращало беды.       Юра уволился с работы ещё в начале августа, потому что должен был полноценно заняться подготовкой к поступлению. Хотя был и без этого уверен, что поступит.       Но тем не менее – занимался.       Сейчас он сидел, сгорбившись над пианино, раз за разом перечитывая и проигрывая ноты, но всё безуспешно.       Юрка хотел было что есть сил дать по клавишам, но вовремя его остановил мамин голос.       – Юр, иди сюда! – Кричала она с кухни. – Скорее!       Её тон голоса показался не то, что взволнованным или беспокойным, а именно испуганным.       Юра сразу подорвался из-за места и пошёл на кухню.       Мать сидела за столом, уставившись взглядом в экран телевизора, которому Юрка сперва не придал значения и ждал слов матери, но та просто молчала.       – Что случилось? – Всё-таки спросил Юра.       – Там танки в Москве! – Сообщила мама, указывая в телевизор, заставив перевести на него взгляд.       Был включён новостной канал и девушка рассказывала о происходящем и Юрка попытался вникнуть.       Спустя пару минут прослушивания слов девушки с микрофоном и попытки понять смысл её речь, наконец-то всё объяснилось.       20 августа должно было состояться подписание договора, который гласил о создание Союза Суверенных Государств.       И, конечно, большая часть народа государства была против таких отчаянных шагов, желая сохранить власть коммунистической партии и не допустить создания ССГ.       Противостояние руководства РСФСР и руководства Советского Союза и КПСС тоже сыграло свою роль.       Сейчас же Ельцин забрался на танк и читает обращение, где говорит о том, что ГКЧП – реакционный антиконституционный переворот.       Но Юрку больше напугало введение войск в Москву.       Ведь Москва могла ассоциироваться только с одним человеком – Володей. Что если он на самом не деле не уехал в Америку и сейчас он там? Он точно как-то раз упомянул в своем письме то, что ходит на какие-то митинги, а вдруг...       Юра подсознательно понимал, что это полнейший бред, но мозг отказывался принимать правду и заставлял бояться.       Юрка скомандовал маме не беспокоиться, хотя сам сейчас внутренне утопал в буре неожиданно нахлынувших эмоций. Резко в голову ворвалось озарение и он быстро побежал в свою комнату, отыскать то самое письмо.       Прекрасно знал, что искать его будет долго и вообще не факт, что найдется.       Он перерыл все свои шкафы, тумбочки и ящики. Переоткрывал все конверты, но так и не мог найти нужный. Уже потеряв всякую надежду, Юра нашёл.       Юр, я знаю, что ты за меня беспокоишься и помню, что просил больше не ходить на митингах, но это вынужденная мера, пойми меня, пожалуйста       Дальше тема текста резко сменилась другой.       И зачем Юра вообще это всё сделал? Только вызвал лишние эмоции и явно ненужные сейчас воспоминания об утраченном прошлом.       Навязал себе очередной бред и сам же на него повёлся. Идиот!       К часу дня люди заняли все подступы к белому дому. Кто-то строил баррикады, а кто-то разговаривал с военными и прочее.       Юрка, в свою очередь, просто сидел перед телевизором на пару с матерью, которая волновалось совсем не меньше его самого. Конечно, было беспокойно за свою страну и за людей в ней.       А в особенности за Володю.       В четыре часа Янаев объявил о введении в Москве чрезвычайного положения. К этому моменту защитники Белого дома всё так же оставались на своих позициях и их становилось только больше с каждым часом.       Пожалуй, эта ночь была определенно одной из самых мучительных в жизни. Юра долго ворочался в кровати, прокручивал сегодняшние события в столице и всё то, что когда-то было между ними с Володей.       Пока погибших или пострадавших не было, по-крайней мере об этом не говорилось на телевидении. Солдатам так и не отдали приказ, так что они не делали ничего.       На следущий день начались массовые митинги. На Дворцовой площади в Ленинграде собралось более трёхсот тысяч человек, а в Москве не меньше сотни тысяч.       Все три дня прошли как в тумане.       Юра даже умудрился выбиться из своего режима, потому что был вообще не настроен и когда садился за инструмент не мог и подавно сосредоточиться, а что уж говорить об игре...       В ночь на 21 августа погибли трое человек при попытке остановить колонну боевой технике. А пострадавших были вовсе сотни.       А не мог ли среди них оказаться Володя?       «Нет, конечно не мог.»       Юрка утешал себя мыслями о том, что это не может быть правдой. По-крайней мере он пытался, но здравый смысл окончательно покинул его, когда он увидел погибших людей.       Один был так похож на него: брюнет в очках. Картинка была размытой и непонятной, так что было трудно нормально что-то разобрать.       Да сколько таких брюнетов с очками живет в Москве – тысячи! Понятное дело, что это не Володя. Очевидно же.       Наконец-то Юра успокоился.       После, как его назвали «августовского путча, стало понятно, что теперь Советский Союз разрушен окончательно. Люди, пытаясь его сохранить, только ухудшили положение и за август Азербайджан, Беларусь, Молдова и Украина объявили свою независимость.       Осознание того, что закончилось и это время, было слишком болезненным.       Через пару дней должны были пройти экзамены по приёму в консерватории, но по негласным причинам их перенесли.       Юра волновался, но совсем немного. Несмотря на высокий уровень знаний в месте, куда он будет поступать, он уверен в своих силах. Не зря ведь был хорошистом а Харьковской консерватории.       Результатов ждать долго не пришлось, сообщили спустя несколько дней и, очевидно, Юрка поступил.       Только жаль, что поступил только на первый курс, программа которого уже пройдена, но тут по другому никак.       В этой же консерватории учился Кристиан, который как только узнал о поступлении Юры, так сразу начал откровенно издеваться и мучить его.       – Я польщён! – С радостной улыбкой заявил Крис. – Так приятно, что ты поступил сюда ради меня.       У этого парня определённо слишком завышенное мнение о себе.       Юрка легонько ударил его по плечу.       – Отвали. – Закатил глаза он. – Знай я раньше, что ты тут учишься, то обходил бы это страшное место стороной.       – Да ну! – Ухмыльнулся Кристиан. – Я же знаю, что глубоко в душе ты меня любишь.       – Я тебя ненавижу.       – Слишком резкие высказывания. – Прокомментировал он. – Вдруг я обижусь, мы перестанем общаться, а потом тебя будет просто некому доставать?       – Мне такое только снится. – Мечтательно протянул Юра.       – Жестокий ты человек, Юрка. А ведь я считал тебя милым...       Юру пусть и бесил этот придурок, но Крис был прав со словами о любви глубоко в душе. Он привык и привязался к нему за месяцы, что они проработали вместе. Когда тот пропал из жизни на целый месяц стало как-то одиноко.       Пусть был Андрей, который за этот, кажется, не долгий срок, стал самым близким и лучшим другом. Были письма девочек. Были родственники, а в том числе и дядя.       И всех их Юрка искренне ценил, любил и не представлял жизни без них.       Но и к Кристиану привык не меньше. Его дурацкие подколы и шутки стали обыденностью, без которых жизнь не та.       Теперь они будут видеться вообще ежедневно, за исключением выходных, но было одно «но». Юра учится на первом курсе, в отличие от Криса, который варится тут уже третий год.       Хотя и это хорошо.       С началом учебного года пришлось в очередной раз полностью перестраивать режим. Сначало придумывать, а потом ещё и привыкать неизвестно сколько времени. Но и график стал неотъемлемой частью жизни из-за страха, что собственная лень доведёт до выгорания.       Юра познакомился с однокурсниками, которые, что удивительно, спокойно приняли его в коллектив, несмотря на то, откуда он приехал.       В основном все были знакомыми, но не близкими друзьями.       Они не раз звали пойти с ними в клуб, но в ответ каждый раз слышали твёрдый отказ. Юрка считал, что клубы – бесполезное развлечение и, несмотря на доводы однокурсников, оставался при своём мнении.       В один из таких очередных призывов что-то озарило его голову.       – Ну Юр, ну пошли! – Лепетала однокурсница – Мишель.       Обычно именно она фигурировала в подобных местах и всегда уговаривала Юрку пойти с ней.       – Ну, не-е. – Не раздумывая, отказался Юра.       – Да просто сходим, не понравится – уйдешь. – Неожиданно в разговоре встрял Оливер.       – Да так нечестно! – Воскликнул Юрка. – Двое на одного.       – Честно. Ну, давай.       – Кристиан будет.       – Да что мне ваш Кристиан? Я уста-а-ал. – Протяжно вздохнул Юра.       Ему максимально не хотелось никуда идти и присутствие Криса, наверняка, не разрядит атмосферу, как думали однокурсники, а наоборот.       – Давай просто для разнообразия сходишь.       – Да что вы пристали?       – Пожалуйста, Юр! – Мишель посмотрела на него умоляющим взглядом.       Юрка закатил глаза, но выпалил:       – Ладно.       Рядом моментально раздались смешки.       – Да! – Кричал Оливер. – Я такую ставку выиграл. Юра, я тебя люблю!       – Охлади свой пыл.       – Нахер ты согласился? – Подошёл парень, скорчив максимально недовольную рожу.        Эй, мы так не договорились. – Возмутилась Мишель. – Оливер уже победил, выиграешь в следущий раз.       Тот, кажется, хотел поспорить, но в аудиторию зашёл преподаватель, окончательно прервав их дискуссии.       Договорились, что в сам клуб отправятся в вечер пятницы. С консерватории будет достаточно много людей, не только их группы. Оказывается, что такие «мероприятия», проходят у них еженедельно и там постоянно начинается какой-то балаган.       То имущество клуба испортят, то кто-то кого-то побьёт и придётся вызывать скорую, то протащат что потяжелее алкоголя.       В общем ждать что-то адекватное – бессмысленно.       Всё оказалось абсолютно таким, каким и ожидалось.       На улице бушевал ветер, покачивая стволы деревьев и разнося оставшиеся осенние листья по улицам. Дополнением к ветру стал моросящий дождь, то стихающий, то перерастающий в ливень.       Но было и в этом что-то атмосферное.       Слушая монолог Мишель, Юрка приоткрыл входную дверь в клуб, сперва пропуская перед собой девушку, как положено по этикету.       – Вот ты, Юра, такой джентльмен, а от моего такого не дождёшься. – Она закатила глаза, пройдя внутрь.       Юрка прошёл за ней.       Он будто оглох, услышав тяжёлый бас из помещения, что ждало его чуть дальше по коридору.       Охрана сразу их пропустила, убедившись в том, что они совершеннолетние.       – Пошли-пошли! – Мишель схватила Юрку за руку.       Раньше такая тактильность казалась для него перебором от даже не подруги, а просто знакомой и не более.       Но пришлось свыкнуться, потому что для немцев это обычный жест.       Девушка провела его прямо по коридору и перед Юркой открылся новый мир.       Музыка стала ещё громче, долбила прямо по барабанным перепонкам. Яркие цвета, сменяющие один за другим, окрашивали всю толпу народу, что были в помещение.       Люди танцевали кто как умел, но они точно наслаждались и жили этим моментом, будто это их последний день.       Не успел Юра нормально рассмотреть, как его потянули в сторону.       – Ну, как тебе? – Заинтересованно спросила Мишель.       – Пока не очень. – Хмыкнул он в ответ.       – Ничего – привыкнешь. – Подмигнула она, подводя его к кому-то.       В толпе людей Юрка отчётливо разглядел Кристиана, что только заметив его, начал улыбаться своей широкой улыбкой во все тридцать два.       Там были и однокурсники, но не всех их имена были известны. Присутствовали и просто те, с кем Юре просто удавалось пересекаться взглядом в коридорах или с кем он перекинуться парой слов.       – Йонас. – Парень с лёгкой улыбкой протянул руку.       Юрка даже не понял, откуда он тут появился и когда успел подойти.       Парень был повыше его самого и заинтересованно осматривал Юру. Отросшие тёмные корни, переходящие в белые волосы. От Йонаса пахло мужским одеколоном, запах которого слышался впервые. Джинсовая кофта бросилась в глаза и про себя Юрка отметил, что она ничего такая и будь у него деньги – купил такую же.       Тот, видимо, заметив остановившийся на джинсовке взгляд, спросил:       – Нравится?       – А? – Не понял Юра. – Да, классная...       Йонас ухмыльнулся и движением руки скинул с себя кофту.       Юрка не понял этого жеста и, то ли расстерянно, то ли недопонимающе, посмотрел на парня.       Тот просто подошёл и также просто накинул джинсовку на плечи Юры. До него даже не сразу дошло действие и его смысл, он просто стоял в ступоре.       – О-о. – Послышался знакомый голос. – Йонас, ты себе нового парня нашёл?       – Пошёл ты. – Спокойно ответил парень, махнув рукой на Криса.       – Эх, Юра-Юра! – Теперь обращались уже к нему. – Быстро ты нас променял.       – Я ещё даже не успел, но, кажется, скоро сделаю это.       Юрка весь оставшийся вечер провёл в джинсовке этого загадочного парня, потому что тот будто испарился и не получалось его нигде найти.       Пришлось пока оставить кофту у себя, дабы отдать её в следующий раз при посещении такого места, если, конечно, они там встретятся.       Интересно, а с чего вообще Юрка взял, что будет следущий раз?       Да. Всё-таки ему пришлось согласиться с тем, что ничего плохого в таких мероприятиях нет, иначе люди не посещали их столь активно.       Юра стал пару раз в месяц выбираться в клубы или к кому-то на квартиру просто для того, чтобы развеяться после тяжёлой учебной недели.       Жизнь, кажется, налаживалась.       У Юрки было всё, что нужно человеку для счастья: друзья, родители, учёба. И, наверное, он был счастлив.       Жизнь шла своим чередом и время подошло к декабрю девяностого первого года.       25 декабря 1991 года рабочие технической службы Кремля спустили красный флаг СССР с флагштока над президентской резиденцией в Кремле и заменили его бело-синим-красным флагом Российской Федерацией.       В этот момент мир разрушился окончательно.       Конечно, договор о создании СНГ был подписан ещё до этого, но это был финальный этап.       С этим флагом ушло и раздробилось на мелкие кусочки всё его прошлое.       Все те светлые и тёмные чувства, что он когда-либо испытывал. Исчезли воспоминания и память. Исчезло его прошлое.       Мутными отрывками в голове заиграла другая, новая мелодия, что означала будущее, которое он должен построить себе сам или собирать прошлое по режущим до боли осколкам.