Кажется

      Уже который год у Конева в голове раз за разом прокручивается одна и та же мелодия, причём неопределёнными отрывками.       Впервые он услышал её шесть лет назад, когда приехал в пионерский лагерь «Ласточка», но совсем не тогда, когда он ехал туда на автобусе вместе с соотрядниками и вожатой и даже не когда его отправляли в лагерь, а именно тогда, когда он увидел нового вожатого пятого отряда, нелепо тыкающего себе пальцем в переносицу.       Потому что именно тогда началась их история.       С каждым днём прибывания в «Ласточке» музыка становилось всё яснее и понятнее, но так и не прояснилась до конца.       А когда им пришлось разъехаться, то она изменилась и стала трагичнее.       А когда всё закончилось окончательно вместе с тем, как Володя прислал телеграмму, то и вовсе стихла, но не исчезла также бесследно, как и сам Давыдов.       Эта музыка была не только о любви, а и хранила в себе все их воспоминания, будь они позитивными или не очень.       Каждый момент рядом с ним отражался в музыке.       Но сколько Юра бы не пытался воспроизвести память о Володе в музыку – не получалось.       Для себя он решил, что его самой лучшей работой была та, которую он тоже посвятил Давыдову. Та, что он писал в далёком восемьдесят шестом под чётким надзором репетитора в подарок на день рождение Володи.       Но и она не была той, которая полноценно устраивала.       Коневу хотелось написать не про бесконечную любовь, которую он испытывал по отношению к Володе, а выразить музыкой всю их историю от начала до конца.       Чтобы Володя услышал от неё всего пару секунд и подумал – «Это же написал обо мне мой давний особенный друг – Юрка Конев».       Но Юра подсознательно понимал, что до Давыдова это уже никогда не дойдёт, если он только не станет великим композитором вроде Чайковского или Рахманинова.       Конев предвкушал то, какой будет эта композиция о том светлом лете и самой лучшей, запомнившейся на всю жизнь, смене и оставшимся ярким пятном в памяти.       Наверное, будь Юра с Володей музыкой, то она не была бы весёлой и радостной, потому что их история имела несчастливый финал. Она была бы про искреннее счастье, которое спустя пару недель сменилось безысходностью, тоской и грустью.       Но всё это – планы.       Конев не мог даже примерно представить, как будет звучать эта музыка и как превратить такое количество воспоминаний в музыку.       Ему нужно было найти в чём-то вдохновение, увидеть что-то такое, увидев которое его голову в миг озарит гениальная мысль, которая заставит писать, потому что её нельзя упустить.       Юра подумал, что неплохо будет обсудить это с Андреем. Ведь с кем, как не с ним говорить о творчестве. Он, будучи поэтом и по совместительству писателем, прекрасно понимает практически любое искусство.       Да и сегодня у них в любом случае намечалась встреча, на которую уже пора начать неспешно собираться.       Но ему собираться особо нечего. Только сменил домашние шорты на спортивные штаны, что сделал и с футболкой, накинул поверх этого сезонную куртку.       Смысла идти в зимней не было никакого, как и самой куртки.       В Берлине всё-таки зимы относительно Украины очень тёплые, да и даже будь на улице мороз, до дома Андрея идти всего несколько кварталов, и замёрзнуть бы не успел.       К моменту, когда Юра уже открыл дверь собственного подъезда, на улице стемнело, солнце давно скрылось за горизонтом.       Шёл дольше обычного, потому что по темноте не очень комфортно, да и не особо удобно.       Возле подъезда Андрея валялся какой-то парни, скорее всего наркоман, потому что ни от какого алкоголя так не возьмёт.       Юра бы даже их не заметил, если бы ему что-то не пробормотали в спину.       Он сначало не понял, что от него хотят. Слишком неразборчиво, поэтому переспросил:       – Что? – Спросил Юра, вглядываясь в темноту.       – Блин, пацан, помоги встать по-братски. – Тот потянул свою руку и Юра, конечно, потянул его на себя, помогая подняться. – Спасибо, а то я бы тут сдох.       Он с минуту попялился в стену, а потом просто развернулся и пошагал в неизвестную сторону.       Юра пожал плечами и зашёл в подъезд. В Германии и не такое встретишь, так что ничего удивительного в этом нет. Пора привыкнуть.       Коневу даже долго ждать не пришлось, пока дверь перед ним откроется.       – Заходи. – Сразу пригласил Андрей.       – Привет – Вяло поздоровался Юра. Пока шёл захотел спать, потому что такая тёмная атмосфера царила на улице.       Он прошёл в прихожую и в глаза ударил тусклый свет лампочек, что был слишком резким. Освещения не было даже в подъезде и ничего никак не освещалось.       – Хороший район у тебя. – С явной иронией сказал Юра, стягивая с себя верхнюю одежду.       Тот не понял.       – В плане?       – Ну, – Хмыкнул Конев. – У подъезда полумертвые нарики валяются, света вообще нет.       – В смысле нарики? – Спросил Андрей, подходя к окну и выглядывая в него. – А выглядели как?       – Да он ушёл. – Пожал плечами Юра.       Выражение лица Андрея стало беспокойным.       – Там в темноте не видно.       – Ладно, на кухню пошли. – Жестом он показал идти за собой, чему Конев и последовал.       Юра уселся за стол, подогнув одну ногу.       – Чай будешь? – Будничным тоном спросил Андрей, стоя у плиты.       Конев на пару секунд задумался над предложением, но вскоре ответил:       – Давай покрепче что-нибудь.       – Кофе? – Обернулся Андрей.       – Да блин, какое кофе? – С деланным возмущением произнёс Юра. – Я про реально крепкое.       До того наконец-то дошло и он открыл верхний ящик, оказавшийся пустым.       – Не-а, – Отрицательно помотал головой Андрей. – Придётся тешить себя кофеином.       – Ну, нет. – Не согласился Юра. – Главное выдул всё без меня, а я страдай.       – Я же не пью, – Ответил он. – Я больше по травке.       – Да-а? – Протянул Конев. – А кто научил меня пить ром?       Тот скорчил максимально удивленную рожу.       – Первый раз слышу об этом. Собирайся, пойдём.       – За травкой? – С улыбкой спросил Юра.       – За ромом!       Юра выдавил максимальное жалостливое лицо и протяжно вздохнул.       Они отправились в самый ближний круглосуточный гипермаркет, потому что обычные магазины, наверное, уже не работают.       Ходили по рядам с алкоголем порядком пятнадцати минут и благополучно успели обсудить такой большой ассортимент, сравнивая его с тем, что было в Харькове.              Изначально не планировали много брать, но, видимо, переборщили.       Кассирша смотрела на них как на алкашей галимых, ей богу. Видно ведь, что они оба в себе и адекватные, обсуждают что-то на другом языке. Что её так смутило?       Хотя может они и похожи немного на зависимых.       Оба с бросающимися под взор синяками под глазами, но это от работы, а не что она там себе уже надумала! Ну, помятые немножко, но, конечно, время уже под ночь!       – Не много набрали? – Только по выходу из магазина с сомнением спросил Андрей, сжимая в руках пакет.       – Да ну, пойдёт. – Махнул рукой Юра.       Они быстро дошли до дома Андрея, потому что он в этих местах был уже как родной, хотя жил в Берлине не так уж и долго.       Тот парень, которому Конев протянул руку помощи, совсем вылетел из головы, пока он не появился прямо перед ними.       Юра и внимания бы не обратил, если б Андрей сам к нему не подошёл.       Тот, заметив их, сразу поздоровался:       – Здорово, Андрюх, – Сказал он пьяным тоном. Конев заметил, что его потрясывает. – О, ты тоже! – Воскликнул он, когда узнал Юру.       Он кивнул.       – Ты как? – Спросил Андрей.       Юра проследил за его взглядом, внимательно оглядывающем парня.       – Ну-у, – Протянул тот. – Всё в порядке дел, сам видишь.       – Ага. – Хмыкнул тот. – Ты куда там идёшь? Дойдешь хоть?       Тот улыбнулся ещё шире.       – Да, конечно. – Ответил он. – Бывайте.       Парень похлопал по плечу сперва Андрея, а потом и Юру, удаляясь из поля зрения.       – Это кто? – Сразу поинтересовался Конев, поняв, что они остались наедине.       Они размеренно шагали и уже подходили к нужному дому.       – Да там, – Он махнул рукой. – Знакомый.       – Нихрена у тебя знакомые...       – Разные периоды в жизни бывают, всяких приходится пережить. – Пожал плечами тот.       Юра не совсем понял сказанной фразы, да и они быстро сменили эту тему на более активную.       Оказавшись в квартире, уселись за стол и стали разбирать пакет, гремящий бутылками.       – Походу, всё-таки, много взяли.       Конев уже тоже стал местами сомневаться, что они выпьют это всё за вечер.              Юра сидел, зациклив взгляд на Андрее, открывающем первую бутылку и разливающим жидкость по бокалам, но сам он витал глубоко в своих мыслях.       Он шёл сюда с чётким намерением – поговорить о музыке.       Но для того, чтобы говорить о музыке, которую Юра хочет написать и объяснить свои чувства полностью – нужно поделиться и предысторией.       До этого его и мысль не посетила, что Андрей вообще-то может его осудить.       Он ведь тоже родился и воспитывался в Советском Союзе, где это что-то немыслимое и неприелимое. Но и Андрей не выглядит как человек, которому есть дело до ориентации других людей.              В Германии, что парни, что девушки спокойно ходят друг с другом под ручку на улицах и, конечно, они видели такое, гуляя вместе. Но Андрей был абсолютно в этом не заинтересован и тема никогда не уклонялась к такому.       Но с другой стороны, если он осудит Юру, то не нужен ему такой друг, неспособный его принять.       Андрей подвинул полный бокал и сам наконец-то уселся за стул, облокотившись одним локтем на стол.       – Ну, мочи. – С ухмылкой сказал он.       – А?       – Да ну, не просто же так мы сейчас сидим в компании такого количества рома.       – А, да... – Юра решил, что лучше начать издалека. – Знаешь же, что иногда я пишу своё. – Получив положительный кивок, он продолжил. – Так вот, у меня в голове уже какой год крутится одна и та же мелодия, но я не могу из неё ничего выжать.       Тот задумался на пару секунд, но вскоре уточнил:       – Ты понимаешь её?       – Относительно.       – Хорошо, – Он кивнул. – Это всё упрощает. Достаточно того, что у тебя есть суть основного её смысла, а дальше можно и додумать.       – Нельзя, я так не могу. – Помотал головой Юра.       – Ты пробовал записывать то, что есть? – Спросил Андрей.       – Пробовал, конечно! – Жестикулируя, ответил он. – Но этого мало. Мне не нравится то, что получается. Есть на примете один кусочек, но это единственная нить.       – Расскажи: о чём она?       Юра задумался, но не стал задерживать ответ, ведь терять всё равно нечего.       – О моей первой и, наверное, единственной любви. – Выдохнул он.       – Ого, – Хмыкнул тот. – Я ожидал чего-то более захватывающего.       – Иди ты, а.       – Не суть. – Отмахнулся Андрей. – Давай чуть подробнее.       – Мы познакомились в лагере под Харьковым, – Юра не успел закончить, как его оборвали.       – Ты с Харькова? – Куда более заинтересованно спросил Андрей.       – Да. – Он кивнул, не уловив суть вопроса.              – Я тоже...       Юра шире распахнул глаза, его это действительно удивило – как мир тесен.       Это по-настоящему удивительно. Они ни разу не встречались в Харькове, но судьба свела их в другой стране.       – Но давай уж об этом позже. – Он перевёл взгляд на бутылки с алкоголем. – Успеем.       – Ага. – Он снова кивнул. – В Горетовке, называется «Ласточка». Слышал о таком?       Тот подтвердил ожидания.       – Слышал. – Подтвердил Андрей, заставив удивиться ещё больше. – Бывшая девушка ездила туда.       – Ого. – Юру, конечно, удивляло это, но он не стал интересоваться именем, там с девочками всё равно не общался. – Он был вожатым другого отряда.       Андрея, кажется, не смутило местоимение или он просто этого не заметил и Юра пока не собирался делать акцент на том, что он парень.       – Руководил спектаклем, в который меня засунули, ну, мы и подружились. – Очень кратко рассказал Юра.       Видимо, алкоголь делал своё дело, раз Андрей так ничего и не сказал на мужское местоимение.       – А потом я его поцеловал, случайно. – Пожал плечами Конев.       – Случайно только ты умеешь. – Улыбнулся он. – Давай дальше.       – На следущий день кошмарил меня всё утро, мол, Юра, так неправильно, бла-бла-бла. – С наигранным отвращением и изображая кавычки пальцами. – Я сбежал с лагеря, а потом вернулся. У него, видимо, в голове что-то щёлкнуло и предложить стать нам «особенными» друзьями.       – Специфично. – Прокомментировал Андрей.       – Но уже тогда у нас оставалось мало времени. Он с Москвы. – Уже тише продолжил Юра. – Мы несколько лет общались письмами, я хотел приехать, но он не разрешал. – Оказалось, что погружаться в воспоминания может быть больно. – В итоге прислал мне телеграмму, что мы заканчиваем это общение. Я нашёл в себе силы поехать в Москву, но там сказали, что он уехал в Америку.       Андрей молча слушал, не решаясь вставить и пары слов. Наверняка выдаст тираду, когда Юра закончит рассказ.       – Ты же не знаешь обстоятельств. – Пожал плечами он. – Вдруг это была вынужденная мера.       Юра опустил взгляд в пол.              – Не знаю. – Он пожал плечами. – Я себя никогда не чувствовал таким пустым.       Андрей поджал губы.       – Хорошо, я понял суть. – Твёрдо сказал он. – В чём заключается основная проблема при написании?       – Я даже не знаю. – Растерянно ответил Юра. – Работы очень много, потому что я хочу выразить в ней вообще всё, что чувствовал. Плохое и хорошее.       – Это сложно. – Конев и без него об этом знал. – Поищи вдохновения в искусстве, как делал это прежде.       Идея была простой, но зато надёжной и проверенной годами.       – Знаешь, – Неожиданно начал Андрей. – У меня в Харькове осталась любимая девушка. Мы поссорились перед отъездом, потому что я ей не говорил. – Поделился он.       – Вы давно не общаетесь?       – Да. – Подтвердил Андрей. – Слишком много воды утекло. Поздно что-то возвращать.       – Лучше поздно, чем никогда. – Юра еле заметно усмехнулся.       – Это ты так думаешь. Слишком сложно порой возвращаться к прошлому.       Бывалая усмешка улетучилась с лица и сменилась нахмуренностью.       Нет, Юра совершенно не понимал его.       У него есть девушка, которая наверняка его любит и скучает по нему. Да даже если не скучает, то написав, Андрей не потеряет от этого абсолютно ничего.       У него есть возможно, будь такая у Юры, он бы обязательно ей воспользовался.       Но Андрей не был на его месте, чтобы понять. В принципе, как и Юра на его.       – Я не понимаю. – Сказал он, открывая бутылку. – Узнав о том, что он в Америке, я ощущал невыносимую безысходность и не знал как дальше жить, не видел жизни без него. И я так и ощущаю эту безысходность. – Тирадой выдал Юра. – Но у тебя, – Он бы хотел тыкнуть пальцем ему в грудь. – Есть ниточка к ней, возможность вернуть это. Так не упускай её.       Андрей, выслушав его слова, только и сделал, что обречённо вздохнул.       – Ты прекрасно знаешь, что всё не так просто.       Юра знал.       – Ты писал о ней? – Спросил он и получив в ответ положительный кивок, дополнил вопрос. – Покажи.       Тот уставился в недоумении, будто завис, но через десяток секунд ответил:       – Ладно, жди здесь. – Согласился он и пошёл в свою комнату.       Юра потянулся ко второй бутылке, открыл и хотел было сделал глоток с горла, но опомнился.       Ему уже совсем плохо, а эта была всего одна бутылка. Дальше – хуже. А что завтра будет – страшно представить.              Через пару минут ожиданий вернулся Андрей с записной книжкой в правой руке и подсел к Юре.       Начал в спешке листать страницы с самого начала и сначало смотрел сам и, видимо, убеждался в адекватности, а только потом протягивал ему.       – Ого, – Прокомментировал Конев один из небольших стихов, состоящих всего из четверостишия. – Всё настолько трагично?       – Нужно уметь драматизировать. – Слегка улыбнулся Андрей. – Насколько я помню, у этого есть продолжение, но оно не доработано, да и не нравится мне.       – Если я с правильной стороны смотрю, то это весьма интересно и необычно. – Задумался Юра. – Напиши ей письмо. – Он поднял взгляд на друга.       – Нет. – Категорично ответил тот. – Пойми, если мы помиримся, то это ничего не даст. – Он не понял. – Я тут, она там. Смысл?       – Не забегай вперёд.       – Я не могу не думать наперёд.       – А знаешь, – Начал Юра. – У тебя есть своя квартира и достаток, – Начал перечислять он. – Открытые границы...       Тот сразу понял посыл.       – Ты действительно считаешь, что она поедет ко мне после всего? – С иронией спросил Андрей.       – Если любит, то поедет.              – А ты поехал бы? – Он неожиданно взял Юру на понт. – Любишь же.       Он отрицательно помотал головой.       – Нет. – Категорично ответил Конев. – Я оставил это в прошлом, но музыка меня не отпускает.       Андрей усмехнулся.       – Предположим, что так. – Вроде согласился он. – Я всё-таки настаиваю, ищи вдохновение в творчестве.       – Сомневаюсь, что найду то, что связано с ним.       – Кто ищет, тот всегда найдет. – С неясной нотой в голосе произнёс Андрей. – Давай посмотрим, что есть у меня.       – Попробуем.       Всё-таки именно его искусство может вдохновлять, ведь это не кто-то там неизвестный, а именно Андрей, который пишет идеально. Ну, по-крайней мере для Юры.       Он перелистывал страницу за страницей и искал что-то наиболее подходящее, но не давал посмотреть самому Коневу.       Но спустя несколько минут Юра наконец-то дождался. Ему снова протянули книжку, но была открыта другая страница.       Пока он бегал глазами по строчкам, перечитывая и стараясь вдуматься в смысл, но из-за ударившего в голову алкоголя выходило сложновато.       – Это я писал очень давно. – Этой фразой он объяснил не характерный самому себе стиль написания, да и почерк. – Вдохновился какой-то деревней под Харьковым, название уже даже не вспомню.       Этот стих не вызывал ассоциаций с Володей, но отдавался тёплом в груди и понравился Юре, хотя ему нравилось, пожалуй, всё, что было написано и придумано Андреем.       Это было что-то вроде памяти о детстве.       – Мне нравится.       – Тогда я считал это верхом своего творчества. – Рассказал он. – Но, мне кажется, это не тот случай.       – Не знаю. – Задумался Юра. – После той смены моя жизнь кардинально изменилась и я, наверное, повзрослел. Это последнее, что осталось от моего детства.       – Ладно, возможно.       Если быть честным, то Конев видел смысл стиха в другом, но не стал опровергать замысел, вложенный его автором.       Да, ему тоже казалось, что это о детстве. Но не настоящем, а утраченном.       Хотя, наверное, в годы, когда оно писалось, Андрей сам был ещё подростком, даже не достиг совершеннолетия, и был не в той ситуации, чтобы писать о ушедшем прошлом.       Хотя, зная его, мог.       Может это и вовсе Юра со своей зацикленностью надумал себе того, чего там нет.       Они ещё долго сидели за столом, опустошая бокал за бокалам и язык всё больше развязывался. Они оба не отдавали отчёта своим действиям.       Со временем разговоры переросли из сугубо лирических в обсуждение жизненных ситуациях и отношений.       Юра облокотился головой о стену, стараясь внимательно слушать и понимать монолог Андрея.       – Она сказала мне, что я полный идиот и должен был сообщить ей раньше.       – В любых словах есть доля правды... – Он уже сам не понимал, что нёс.       Конев чувствовал, что вот-вот и уснёт прямо тут.       Казалось, что он никогда не пил настолько много. Да он в принципе редко пил, а тут сразу ром, да такого градуса и в таком количестве.       – Погоди, – Вдруг Юра приподнял голову и посмотрел на Андрея, пытавшегося не пролить жидкость, которую он переливал в стакан. – Ты какого фига в Германии забыл?       Тот как-то странно посмотрел.       – Так я немец, не говорил? – Он поднял правую бровь и показался Юре смешным.       Но сказанный факт удивил.       – Ого. – Только и смог выдавить Конев. – Слушай, а девушку твою как зовут?       – Аня.       Первое, что захотелось сделать – хлопнуть себя по лбу.       Конечно, эта была именно та Аня, которая была с ним на смене в далёком восемьдесят пятом и та, с которой он откровенничал в один вечер.       Удивительно то, как это сразу не пришло ему в голову?       Всё было абсолютно очевидно. Она из Харькова, ездила в «Ласточку» в 1985 году на одну смену с ним, но и мысли не возникло, что это именно она.       – Знакомы, значит? – Догадался Андрей по удивленному выражению лица Юры.       – Ага. – Подтвердил он.       – Видишь, нас свела сама судьба. – Пьяно улыбнулся он. – Интересно, много мы ещё друг о друге узнаем?       – Вероятно...       Юра хотел было рассказать о том, как встретил Аню в последний раз и что она рассказывала, но сил уже не осталось. Решил оставить этот разговор на завтра, а то сейчас и двух слов не свяжет.       Конев первый предложил ложиться спать, потому что пора было прикрывать этот притон, и Андрей даже не думал отказываться, видимо, тоже вымотался.       Он, конечно, спал у себя в комнате, а Юре постелил на неудобном диване в гостиной, но было уже абсолютно плевать. Казалось, что он уснул моментально после того, как его голова коснулась подушки.       Первое, что ощутил Конев – гудящая головная боль.       – Сука... – Прошептал он сквозь уходящий сон.       Слово отдалось ещё большей болью и теперь Юра мысленно поклялся молчать.       Отчётливо послышались шаги с кухни и кто-то вошёл в гостиную и, конечно, это был Андрей.       – Доброе утро, алкашня. – Сказал он, окончательно прогнав сон и заставив полностью разомкнуть сонные глаза.       Он повертел перед глазами упаковкой таблеток и кинул её в руки Коневу, а он еле поймал.       – На, а то сдохнешь от похмелья.       – Я, кажется, уже. – С недовольным лицом ответил Юра, доставая одну таблетку из блистера.       Тот улыбался как ни в чём не бывало.       – Я смотрю, что тебе слишком хорошо. – Прокомментировал выражение его лица Конев. – Мы это быстро исправим.       Тот закатил глаза и удалился, не забыв перед этим показать нецензурный жест.       Всё это совмещалось дикой болью.       «Зачем надо было столько пить?» – Юра проклинал себя за то, что у него нет мозгов.       Спустя свыше десяти минут, когда лекарство начало понемногу действовать, он, всё-таки, нашёл в себе силы и поднялся, направляясь в туалет.       Попялившись на своё отражение в зеркале, Юра не узнал сам себя. Вот как влияет алкоголь на людей.       На протяжении этих минут в памяти всплывали фрагменты из вчерашнего вечера и дело дошло до самых поздних, когда речь шла уже о Ане.       Мысль о том, что надо рассказать Андрею, резко ударила в голову.       Юра поплелся на кухню, где застал спокойно завтракавшего друга, который, судя по виду, чувствовал себя абсолютно нормально и не сказать, что вчера он выпил больше самого Конева.       – Аня твоя девушка, да? – Спросил он, стоя в проходе.       Тот непонятливо посмотрел.       – Ну, сейчас нет.       – Пиши ей. – Потребовал Юра. – Она в последнюю встречу жаловалась мне именно на то, что соскучилась по тебе.       Андрей сначало удивился, но после протяжно вздохнул.       – Когда это было? – Он не ждал ответа. – Прошло точно больше двух лет, это не имеет смысла.       И, конечно, его слова были правдой.       С той встречи, где Юрка и Аня изливали друг другу свои души, прошло уже почти три года и это давно потеряло всякое значение.       – Лучше ты попробуешь и напишешь, чем будешь всю жизнь жалеть о том, что не сделал это. – Юра бы хотел, чтобы он был счастливым и не упускал такую возможность.       Тот пожал плечами.       – Дай мне время хорошенько обдумать.       Конев кивнул.       Андрей может принимать решение сам, а дело Юры – сподвигнуть его к правильному решению.       Это полностью его выбор, но он всё равно постарается настоять, вдруг что.       Время было уже к обеду, так что пора идти домой, как бы этого не хотелось. Потому что это – самая нелюбимая часть таких ночёвок.       Он бы полежал на диване ещё, но выбора не было.       К Андрею скоро должны приехать гости, вскользь упоминавшиеся им во вчерашнем разговоре. Да и матери обещал вернуться днём, так что придётся идти.       Говоря о матери, Юра захотел поделиться с ней своей идеей о написании собственной композиции, потому что ему хотелось простой поддержки.       И он ожидал получить именно положительную реакцию, но никак не презрение.       – Юра, какая тебе композиция? – Недовольствовала мать. – Бабушка хотела чтобы ты стала не бездарем-композитором, а пианистом!       Да плевать ему хотелось на эту бабушку.       Она умерла давным-давно и оставила за собой только негативные воспоминания, которые в своё время убивали всё стремление к музыке.       Может, думать так о собственной бабушке – жестоко и неправильно, но что он поделает со своими эмоциями?       – А не важнее то, чего хочу я?       – Нет. – Смело сказала она. – Мы с отцом в твою игру не просто так столько денег вкладывали.       – Ясно. – Юра лишь фыркнул, желая только закончить этот бессмысленный спор.       Он удалился в свою комнату.       Что бы там мать не думала о желаниях Конева – они у него в приоритете. И поступит он именно так, как хочет сам, а не как указали.       Юра хочет написать композицию, посвящённую Володе, и он её напишет.       Пока что он не знал, сколько придётся заниматься этой работой, но догадывался, что долго, потому что хотел, чтобы она передавала вообще всё, а значит была объёмной.       В этот день Конев правда хотел, но не нашёл сил сесть за инструмент.       Да и в голове не было ничего толкового, так что отложил начало либо на будние дни, либо только на следующие выходные.       Долго, конечно, ещё целая неделя. Но, возможно, за неё голову посетит какая-то гениальная мысль, хотя Юра очень сомневался в достоверности такого плана.       Оказалось, что он был прав.       Учебная неделя вышла очень нагруженной и не было свободной минуты, чтобы банально выдохнуть, а что говорить о написании собственной композиции.       И только в субботний вечер выпала свободная минутка, которую Юра решил отдать музыке.       Главная проблема заключалась в том, что работать нужно с нуля. Ведь намного легче продолжать, нежели начинать.       Он долго копошился за инструментом и записывал ноты и в моменте казалось, что что-то, да получается, но переигрывая их он понимал, что это слишком далеко.       Конев только и делал, что перечёркивал ноты и чуть ли не рвал листы на клочки, потому что это выходило настолько нелепым и ужасным.       Несколько раз вспоминал стих Андрея и понимал, что смотрит, но не видит. В нём точно что-то было, но верная мысль и правильное направление так и убегали от него.       И только фантазия о том, что Володя когда-нибудь всё-таки услышит и поймет, будоражила Юру и заставляла оставаться в себе.       Конечно, в глубине души понимал, что это нереально, но всё равно тешил себя этими мыслями.       В этот день Конев улёгся спать очень поздно, когда время было под утро и сделал он ровным счётом ничего.       Работа так и продвигалась бы дальше, вернее, стояла на месте, если б не ещё одна встреча с Андреем, расставившая всё на свои места.       В этот раз он сам настаивал на встрече, причём у себя, ну а Юре смысл отказываться? Ему намного удобнее прийти к другу, чем звать его к себе.       В этот раз они сидели уже в его комнате.       Тот, кажется, на протяжении всего разговора хотел что-то сказать, но мялся и съезжал с темы, поэтому Конев решил взять всё в свои руки и сам задать решающий вопрос.       – Что случилось? – Спросил он, прервав неловкий монолог Андрея.       Тот не понял.       – В смысле? – Он сощурился.       – Ты хочешь что-то сказать, но молчишь. – Пожал плечами Юра.       – А, ты об этом... – До него дошло. – Я написал Ане. – Объяснил он, потирая затылок.       Конева это и вправду удивило. На ум не пришло и мысли, что его поведение может быть связано именно с ней, но это было логичным.       – Ого, – Сказал Юра первое, что пришло в голову. – А я думал, что ты ничего не помнишь с того вечера.       – Отвали. – Отмахнулся Андрей. – Но это слишком... – Он не смог закончить начатое предложение, но Конев понял.       Этого простого «слишком» было предостаточно, чтобы понять то, что испытывает сейчас Андрей.       – Мне только ответа ждать месяц, если она, конечно, соизволит ответить. – Вздохнул он. – А что уж говорить о дальнейшем общении.       – У тебя впереди четыре недели, придумаешь. – Улыбнулся Юра.       Вдруг выражение лица Андрея изменилось.       – Я подумал по поводу твоей ситуации, вернее, композиции. – Сменил тему он. – Собственные воспоминания – это лучший источник вдохновения, ну, в твоём случае. Попробуй погрузиться в них.       – Предлагаешь мне медитировать? – Шуточно предположил Юра.       – Да нет, – Кажется, он не понял иронии или просто не хотел на неё реагировать. – Что у тебя осталось от него?       – Ничего. – Сухо ответил Конев.       – Ла-адно. – Протянул Андрей. – Для таких случаев существует память, которая станет твоим лучшим другом.       – Не думаешь, что это может оказаться слишком болезненным? – Задумался Юра. – Может и ты не отпустил, потому делаешь так?       – Нет. – Уверенно сказал он. – К тому же, кто сказал тебе, что ты обязательно должен писать с нуля?       «Никто» – мысленно ответил он.       – Вот именно, что никто. – Будто прочитал мысли Андрей. – Пиши с того фрагмента, которого хотелось бы тебе. Получай удовольствие от процесса.       В его словах была доля правды, его слова и были правдой.       До этого Конев пытался начать с самого начала и из-за этого ничего не выходило. Попробовать писать с конца или любого другого момента звучит куда легче.       – Иногда мне кажется, что из нас двоих музыкант скорее ты. Так уверенно даёшь советы, что я ни на секунду не сомневаюсь в их надёжности.       – Ты меня недооцениваешь. – С усмешкой сказал он. – Я понимаю музыку и любое другое творчество. По правде говоря, мы намного ближе, чем кажется на первый взгляд.       Когда они только познакомились Андрей казался очень непонятным и неопределённым человеком и Юра считал, что со временем он поймет. Но со временем его натура становилась всё необычнее. Было довольно интересно об этом рассуждать.       Но рассуждать с ним было гораздо лучше, потому что понимал Конева как никто другой.       Раньше у него в жизни никогда не было такого человека, который одновременно является хорошим другом, имеющим юмор, но не стесняющимся обсуждать разные вещи.       Да, были Ксюша и Полина. Они может даже могли так мыслить, но раньше Юра об этом даже не задумывался.       – Музыка – это правда что-то потрясающее и необычное. Она вдохновляет и буквально заставляет меня думать. Я не могу даже представить, что испытывают музыканты, а что уж говорить о композиторах. – Тирадой выдал Андрей. – Мне всегда хотелось такой же отдачи от людей, потому что моя работа не востребована. Хочу, чтобы мои стихи читали и восхищались ими так, что пробирало до мурашек, а не засунули в школьную программу и не кошмарили детей как с каким-нибудь Пушкиным.       – Ого, – Юре надо было переварить всю полученную информацию. – Но ты говорил, что пишешь для себя.       – Так и есть. – Ответил он. – Реакция – приятное дополнение. Тебе прекрасно понятно это чувство, знаешь как умеют мотивировать люди. Ты – наглядный пример, если бы не он, то, наверное, ты бы так и не вернулся к музыке.       Конева сначало удивили его слов, но после он мысленно с ними согласился.       Володя сыграл очень значительную роль в жизни и не появись он когда-то рядом, Юра бы наверняка сейчас мучился на ненавистной работе и жалел, что бросил.       Возможно, если бы Давыдов не пропал из жизни в восемьдесят девятом, то предотвратил кучу ошибок, совершенных Юрой за эти годы.       – Мы съехали с темы. – Опомнился он. – Я понял тебя и постараюсь последовать твоим советам.       – Отлично. – С улыбкой сказал Андрей. – Я буду твоим первым слушателем.       – А я твоим читателем.       Конев пришёл к выводу, что совет Андрея неплох, стоило бы как минимум попробовать им воспользоваться, а если работает, то вообще отлично.       Он понимал, что погрузиться в воспоминания может быть грустно, они будут отдаваться щемящей болью в груди и нескончаемой тоской по утраченному прошлому.       И, конечно, самый лучший способ вспомнить – прочитать письма.       Последней раз Юра читал их в восемьдесят девятом, в приступе тоски, за исключением случая в августе прошлого года.       Конев специально не трогал их, сделал бы этим только хуже. Но, видимо, настал момент открыть этот запыленный ящик.       Первым взор упал на письмо, что было написано последним и так и неотправленно, потому что некуда и некому.       Юра стал пробегаться взглядом по строчкам и вспоминать. Он и без контекста прекрасно понимал смысл любого, потому что забыть было бы неправильным.       Но зацепил конверт, отличающийся от других. Он был немного помят и выглядел замученнее остальных.       Конев аккуратно вынул письмо.       Юра, меня очень напрягает то, что я снова вернулся к тому, с чего начинал этот путь.       У меня снова участились сны. Я думал, что это быстро пройдет, ведь периодически такое происходит и психиатр говорит, что первое время это нормально. Поэтому тебе не стал ничего рассказывать, но сейчас это заходит слишком далеко.       Я никому не говорил. Мне страшно, понимаешь? Скажи я психиатру, меня запекут в психушку, когда поймут, что я неизлечим. Пожалуй, промолчу о родителях, они ведь искренние верят в то, что я иду на поправку.       В последнюю ночь мне приснилась Т, как мы гуляли с ней в тихий час...       Такая невероятная, красивая и завораживающая. Когда я проснулся первым делом подумал о том, что хочу оказаться рядом с ней, а потом понял, насколько это ужасно.       Я уже не знаю, что с собой делать. Может – правда следует поделиться с психиатром, пусть меня лучше упекут в психиатрию, чем так.       От этих букв, выведенных идеальным почерком, которым Юра наслаждался в своё время, сердце пробирало жгучей болью.       Страшно представить, что тогда испытывал Володя.       Помнил и свои эмоции во время первого прочтения письма. Счастье, потому что Юрку любили и скучали, которое быстро сменилось страхом за любимого человека, а каково ему?       Тогда он и сам находился в отчаяние и безысходности, потому что не знал как может помочь на таком огромном расстоянии.       Зато чего только стоила строка про тихий час.       Сегодня выдался идеально подходящий день для того, чтобы побыть с Володей наедине.       Лена присматривает за малышней пятого отряда во время тихого часа. Никакой сценарий для Олежки писать не требуется, как и придумывать страшилки. Да и Ира не напрягает.       Единственный человек, который может помешать их идиллиям – Маша Сидорова.       Но Юрка краем уха слышал от девочек ПУК о том, что сегодня все девочки из старших отрядов будут помогать в прачечной. Главное, чтобы это коснулось и Машку.       Вот и проблема с этой безумной дурой решилась сама. Это точно судьба.       Сперва Юра хотел пойти под иву, но быстро пересмотрел свой выбор и настоял на том, что они с Володей погуляют по окрестностям.       Знает он одно место – возвышенность, находится неподалёку от их ивы.       Это совершенно обычное место и, наверное, не очень и красивое, но с Володей даже оно покажется удивительным, потому что рядом с ним мир другой.       – Господи, Юра! – Возмущался вожатый. – Почему нельзя было выбрать что-то попроще? – Он говорил это, придерживая Юрку за плечи, дабы тот не покатился кубарем вниз, поднимаясь.       – Ну, Володь! – Протянул его имя Юра. – Тебе самому не наскучило? Я же как лучше хочу.       Тот в ответ пожал плечами.       – Не знаю. – Неопределённо ответил Володя. – Просто ты активный. Из тебя энергия так и льётся.       – Да ну, – Юрка хотел было что-то добавить, но подумал, что спорить будет лишним. – Пришли. – Оповестил он.       Перед ними показалась, кажется, бесконечная равнина, покрытая высокой травой и кипящая насекомыми: бабочками и пчёлами. Не виднелось ни одного дерева, только пустота.       Возможно, это пустота – их будущее.       В голове промелькнула глупая мысль и Юра сразу от неё отбился.       Куда красивее этой равнины было такое же не имеющее конца и начала небо, покрытое перламутровыми облаками, который в моменте казались такими огромными.       Володя прошёл чуть вперёд и встал перед Юрой, глядя в даль, а он последовал за ним и встал ближе. Так, чтобы видеть его лицо.       Было что-то невероятное в том, чтобы наблюдать за этим завороженным взглядом, стремящемуся в бесконечное небо.       Володя обернулся на Юрку и устремил свой взгляд глаза в глаза.       И Юра видел в этих волшебных, манящих глазах напротив это самое бесконечное небо.       Именно в тот короткий миг он понял, что счастлив.       Тогда в их маленьком мире не существовало никого кроме них, стоящих бок о бок.       Хотелось хоть на минуту оказаться в этом счастливом времени.       Совет Андрея помог. Работа пошла быстрее и качественнее, выходило не с первого раза и Юра постоянно чиркал, что-то исправлял, зачеркивая.       Но по итогу у него вышло.       Это был маленький, незначительный отрывок, который необходимо ещё доработать, но он был пропитан чувствами, казался таким искренним и живым       В нём было это счастье, которое Юрка чувствовал рядом с Володей.       Правда была проблема, заключающаяся в том, что если Конев так и будет писать по одному незначительному отрывку раз в неделю, то он будет писать её не меньше, чем Леонардо Давинче Мона-Лизу.       Но что поделать? Возможности писать чаще нет.       Время текло неделя за неделей.       Каждые выходные Юра старался написать хоть что-то и создал для себя некий минимум работы за неделю. Если выпадала свободная минутка в будние дни, то она также отдавалась музыке.       Регулярно видясь с Андреем, Конев заметил угнетение в его поведении, но не понял откуда оно появилось.       Расспрашивал о происходящем, но тот просто отнекивался, мол, много работы и он просто подустал.       Юре казалось это нелогичным. Он стал задумываться о том, что настроение друга так или иначе связано с Аней. Возможно, тревога за её ответ или сожаление...       Встречи стали реже. Виделись всего раз в недели, потому что тот вечно был чем-то или кем-то занят.       В последние дни работа над композицией Конева стала идти куда медленнее и подумалось, что может быть стоит встретиться с Андреем, ведь тот всегда мотивирует своими речами и стихами.       Юра знал, что если он предложит встретиться, то получит отказ, поэтому решил действовать наперёд. Взял и пришёл сам. Наверное, не стоит так делать, вдруг тот чем-то занят или наподобие того, но выбора не осталось.       Иначе они не встретятся никогда.       Уже когда перед Коневым распахнулась входная дверь, то в нос сразу ударил едкий запах табака.       На лице Андрея не отражалось ни одной эмоции, будто ему было совершенно плевать. Он даже не здоровался, а просто пялился в никуда.       – Ты угашенный? – Юра задал вопрос, пришедший в голову первым.       Тот поморщился.       – Да не, – Он махнул рукой. – Нормально.       На секунду показалось, что Андрей вот-вот упадёт, но нет – он уверенно держался на ногах и, кажется, ждал ответа.       Юра прошёл в квартиру, прикрывая за собой дверь.       Он только сейчас вгляделся в лицо и фигуру человека перед ним.       Андрей заметно похудел, что было заметно даже по лицу. Взъерошенные волосы и достаточно странная для него мимика, расширенные зрачки.       – Сука, ну, Андрей. – Сказал Конев, пытаясь найти решение в глазах напротив.       Тот снова махнул рукой.       – Це травка. – С лёгкой, но совсем не радостной улыбкой ответил он. – Успокойся.       Юра обречённо вздохнул, не находя слов.       Прежде он всего пару раз оставался один на один с накуренным человеком, но и там были другие обстоятельства. И что делать с этим подарком судьбы – замечательный вопрос.       – Как ты себя чувствуешь? – Поинтересовался Конев, дабы оценить его состояние.       Он прошёл дальше, на кухню. Андрей покорно последовал за ним.       – Ну, не кипяшуй. Я в порядке. – Уверял он, но его словам верилось очень слабо.       – Вижу. – С иронией произнёс Юра. – Давай по полочкам. Что случилось?       Тот откинул голову назад, опираясь на стену.       – Прошло больше месяца. – До Конева не сразу дошло о чём речь. – От Ани ни ответа, ни привета.       Юра мысленно выругался и проклял их обоих за такую безрассудность.       – Знаешь же, что бывают проблемы с международной почтой. Наверное, ответное письмо просто не пришло. – Попытался заверить он.       Понимал, что это – чистой воды ложь. Но сейчас куда важнее убедить Андрея в обратном, а дальше будет разбираться в проблеме по мере её наступления.       – Да бред это всё. – Покачал головой он. – Я сам виноват, что не сделал... – Его прервали на полуслове.       – Блин, да никто не виноват! – Практически выкрикнул Юра.       – Виноват, я. – Убеждал Андрей. – Ты зачем вообще приходил?       У Конева это уже напрочь вылетело из головы.       – Неважно. – Отмахнулся он. – Мне интереснее узнать, давно ты этой фигнёй занимаешься?       Тот, ни на секунду не задумавшись, ответил:       – Нет.       Это совсем не было похоже на правду. Всё на это указывало: его специфичные друзья, изменившиеся поведение.       – Понял. – Несмотря на свои догадки, кивнул Юра. – Завязывай. На Ане жизнь не заканчивается.       Его лицо снова помрачнело.       На этом разговор не закончился. Андрей пообещал, что это был первый и последний раз. Хотелось верить ему.       Но Конев был наслышан о том, что наркоманы никогда не держат своих клятв. Но Андрей – не зависимый, по крайней мере, хочется так думать.       Но вдруг что...       Стоит задуматься и о выходе из этого положения, если обстоятельства изменятся и он не сдержит своего слова.       Возможно, стоит связаться с Аней и узнать причину её молчания. Но это даже звучит как полнейший бред. У Юры нет ни её адреса, ни телефона. Да и с чего он вообще решил, что она доверится ему.       А о том, чтобы просить адрес у Андрея не может идти и речи. Но больше вариантов и не было.       Конев совершенно не понимал как может помочь в сложившейся ситуации.       Может – поговорить с Андреем, но и этого слишком мало, разве может простой разговор решить проблему? Да и с умением Юры поддерживать станет только хуже.       А возможно – ему нужно время. Ведь и самому Юрке когда-то требовалось время, которое и расставило всё по своим местам. Он отпустил и смирился.       Но можно ли это назвать отпущением, если он до сих пор помнит, а теперь и вовсе какую-то композицию затеял?       Что вообще изменилось с момента, когда он «отпустил»? Наверное, воспоминания перестали вызвать такие бурные эмоции и стали воспроизводиться в голове гораздо реже. На этом всё.       Но даже сейчас он съехал не в то русло. Думая об Андрее, вспомнил о Володе – это неправильно.       Тем не менее, пока что Юра решил подождать.       На следующей неделе, когда он снова заявился к другу, понял – тот врал. И, конечно, это было ожидаемо, но все мысли благополучно отметались, потому что считывались собственным мозгом за накручивание.       Андрей спустя неделю выглядел ещё хуже, чем было до этого.       Юра подумал, что следует вытащить его погулять, ведь так делала и Клубкова, а что удивительнее – это помогало. Да, не полноценно, гулянки просто отвлекают, но и то уже уровень.       Но оказалось, что вытащить Андрея будет сложно.       Они сидели в его комнате. Он пытался сосредоточиться и чиркал что-то карандашом в своей записной книжке.       – Ты пишешь? – Удивился Юра.       Он не думал, что человек, находящийся в наркотическом опьянении, может просто сидеть и писать.       – Ну, конечно, я пишу. – Как ни в чём не бывало ответил он. – Стоит начать хотя бы с того, что вдохновения я ищу во всем.       – Ага, и в наркоте?       Андрей обернулся и показательно закатил глаза, но опровергать слова не стал.       – Да. – Совершенно спокойно произнёс он. – Я, к слову, сегодня ничего не успел сделать.       – Деньги закончились? – С усмешкой спросил Юра.       Тот просто отвернулся и снова стал писать, вечно прерываясь.       Через пару минут мёртвой тишины Андрей выдал:       – Мне просто нужно время, так дай мне его и не лезь.       Конев обречённо вздохнул, понимая, что тот сейчас не в состоянии вести разговор.       – Как хочешь. – Сказал он, поднимаясь с кровати. – Разбирайся сам. – И покинул комнату, напоследок хлопнув дверью.       Юра недолго думая, решил, что если Андрею нужно время – он даст ему это время. Всё равно ничем помочь уже нельзя.       Время шло, пролетая день за днём, а от Андрея так и не было никаких вестей. Но Конев не решался сделать первый шаг к применению, потому что боялся того, что удивит.       Знал, что ему наверняка сейчас хреново.       Знал, но ничего не делал.              Прошло пару недель как Юра получил сразу два письма от разных отправителей. Первым значилась, конечно, Полина, а вот от кого второе – неясно.       Последнее письмо Ксюше было отправлено относительно недавно, так что она бы не успела ответить. Возможно, какие-то родственники или знакомые.       В любом случае первым стоит прочесть письмо Клубковой, несмотря на интерес ко второму.       Оно начиналось очень резко, не как обычно.       Юр, представляешь, ко мне на днях заходила Аня Шевченко, которая с «Ласточки». Вспомнил?       Мы с ней между прочим виделись последний раз в 1985 году, да и тогда общались очень мало. Она ж всегда с Машкой была.       Аня спрашивала насчёт тебя. Я, конечно, тогда замечала ваши подозрительно наладившиеся отношения под конец смены, но после восемьдесят шестого я совершенно об этом забыла. А теперь мне очень интересно узнать поподробнее.       В общем она хотела узнать твой адрес, а я ей рассказала, что ты в Германии. Расстроилась что-то. Ну, мы поговорили, вспомнили былое.       Представляешь, Маша то зря время не теряет!       Оказывается, что у неё есть сын и ему уже четыре года. Но вот хахаль её, видимо, не вытерпел её гнусного характера и вовремя свалил. Хотя немного мне Сидорову по-человечески жалко, получается, что в восемнадцать лет уже на руках с месячным ребёнком.       Аня с ней особо не общается, кстати. У Машки теперь на такое времени нет.       Ирина с Женей уже поженились, прикинь... Неудивительно, конечно, они же встречались. Но знаешь, мы вообще с девочками всегда что-то подозревали, потому что ведут они себя в присутствии друг друга, больно странно.              И мало того, что поженились. У них есть сын, два года нынче!       А Маша же активно общается с их семьёй, вот от туда и узнали.       Ещё я не рассказывала, но Митя сделал предложение Уле. Она, конечно, выросла, наверное, первой из нас троих, но как-то необычно понимать, что нам не по четырнадцать.       Ощущение, что все вокруг взрослеют, а мы так и застыли во времени. И я, и Ксюша, и ты...       В общем я заехала не в то русло, но ты меня понял. И я очень жду объяснений по поводу Ани, потому что она мне ничего связного о тебе не сказала.       И только попробуй рассказать. Увижу – прибью, клянусь.       Да уж, впечатления от прочитанного были неоднозначные.       Юра и Полина знали о Ирине с Женей, но то, что теперь у них есть сын – удивляло. Но хорошо, что они наконец-то счастливы вместе.       А насчёт Маши и слов не нашлось. Ему самому стало жаль её, ведь в восемнадцать лет ей на голову свалилась такая ответственность, это действительно трудно. Но и она жизнь Коневу знатно подпортила – всё возвращается бумерангом.       Но главное – Аня. Значит она также заинтересована в Андрее, но, видимо, боится или что-то подобное.       Второе письмо от неё.       Привет, Юрка       Понимаю, что это достаточно неожиданно и ты не ждал, но у меня не осталось выбора. Да и ты говорил мне, что вдруг что – я могу поделиться...       Я не жду ответа, но была бы не против его получить.       Я так и не нашла в себе сил поговорить с ним. Прости.       И, наверное, почти отпустила или просто привыкла. Но недавно получила от него письмо. Он там извинялся, представляешь, извинялся?       Я, пожалуй, не видела прежде чего-то настолько чувственного и искреннего, за исключением его стихов.       Ты посчитаешь меня дурой, но я не ответила.       Просто я чувствую себя такой потерянной и не знаю как выбраться. Не представляю, что ему отвечать, а из этого выходит мысль – каково ему. Понятно дело, что хуже.       А Андрей у меня человек творческий и в своём плане проблемный.       Если у него что-то не получается с первого раза, то сразу психует. И ладно бы это были просто эмоции, но он очень много пил со своими дружками. Наверное, единственный его минус в этом и заключается.       Но алкоголь ещё можно пережить. Я боюсь, что в Берлине он и что похуже достанет. Там ведь наверняка куда легче достать, чем в Украине.       Он обещал, но вдруг сорвётся...              Ещё раз извини, пожалуйста, но если сможешь – дай совет.       Что ж, эти двое определённо друг друга стоят.       Псих, склонный к употреблению алкоголя и наркотиков, живущий прошлым, и на пару истеричка, которая боится простого диалога.       Сложилась замечательная ситуация в которой Юра вообще не должен принимать участие, но почему-то выходит крайним.       Конев не понимал Аню абсолютно. Сейчас в её руках буквально их будущее. Пусть это и звучит грандиозно и тяжело, но на деле – не так. Всё, что от неё требуется – это написать ответное письмо, но она чего-то боится.       Как и Андрей – расстояния?       И как эти придурки нашли друг друга среди пяти миллиардов людей.       Юра не знал, что ответить Ане. Наверное, самое правильное решение – посоветоваться с Андреем, но это будем несправедливо к Шевченко, так что придётся спасать их семейное счастье одному.       Аня, честно, я не знаю, чем могу тебе помочь.       Конечно, могу посоветовать что-то идиотское в роде: просто подожди, время лечит и т.п, но не стану.       Ответь ему.       Я не понимаю твою позицию, потому что в твоих руках есть всё. Так чего ты боишься – расстояния?       Едь к нему в Германию, не вижу в этом проблемы. Границы открыты, потребуются деньги и время, но ради сохранения семейного очага можно и потерпеть.       Напиши, позвони – плевать, сколько там стоят международные звонки.       Это гораздо важнее. Юра очень сомневался в работоспособности этого короткого письма, но понадеялся, что сумеет открыть глаза Ане.       В любом случае теперь остаётся ждать месяц ответа, а пока делать нечего, кроме как проживать день сурка без лучшего друга.       Конев так и не собирался проявлять инициативу и завалиться к нему первым. Вот когда они помирятся с Аней – он сам придёт. Юра уверен.       Так и случилось.       Спустя месяц Конев не получил ответа на своё последнее письмо, но зато увидел на пороге своего дома Андрея.       Тот заметно изменился за время, что они не общались. Сменил стиль, покрасил волосы и проколол бровь. Для него такие изменения были чем-то естественным, так что Юра не удивился.       Он рассказал, что Аня сама написала ему и оправдала своё игнорирование тем, что не имела возможности ответить, но они оба знали, что это – ложь.       Но что куда интереснее – она предложила встретиться и Андрей был совсем не против, для этого он и пришёл к Юре.       Оказалось, что он полетит в Харьков на неизвестный срок, дабы собрать все необходимые документы для Ани, которую в родном городе ничего не держало и та сказала, что будет не против сменить место, а тем более с ним.       Конечно, расстраивало, вероятно, долгое расставание, но это время Юра как-то жил, а там уж тем более подождёт, да и речь идёт о любви.       Также Андрей сам подтвердил то, что соврал. Всё это время он был увлечён алкоголем и если были деньги, то наркотиками.       Но это было и так очевидно.       Но сейчас ситуация заметно наладилась и теперь он искренне пообещал бросить, да и поделился теп, что сам был бы не против отречься от этого.       Спустя свыше недели он уехал в Харьков.       Писем оттуда Юра не ждал, потому что не думал, что это займёт очень уж много времени, но нет – это было долго.       Пришлось ждать мучительные два месяца, чтобы снова встретить его, но теперь уже не одного, а с любимой девушкой.       Конев болтал ногами, сидя в аэропорту и ожидая объявления посадки нужного рейса «Минск – Берлин».       Он обрадовался, но мысли застали его врасплох.       Интересно, а сильно изменились ли эти двое? Андрей за пару месяцев и Аня за несколько лет.       Спустя десяток минут рассуждений в толпе наконец-то появились знакомые лица, которые Юра разглядел не сразу.       Они держались за руки и казались такими счастливыми вместе, что невозможно было смотреть на них без улыбки.       Аня, завидев Конева, сразу стала махать рукой, а через пару секунд и вовсе кинулась обнимать, оставляя любимого одного.       – Юрка! – Воскликнула Шевченко, повиснув на шее у Юры.       Тут подоспел и Андрей.       – Прекрати называть меня так, будто мне пятнадцать. – С ухмылкой произнёс Конев.       Его и правда бесила эта дурацкая форма имени.       – Юрка-а...       Все трое звонко засмеялись в голос, а на душе потеплело.