Кажется

             Юра давно привык встречать хмурую и тоскливую осень в компании давящих на душу мыслей о предстоящем учебном году, рассматривая, как холодные капли дождя ударяются об стекло, слушая шум ветра.              Однако, даже в осени, кажущейся на первой взгляд унылой и грустной, можно найти краски, каких не существует даже летом.       Это наглядно сумел показать Йонас, а Юру удивляло, что можно смотреть на такие, кажется, стандартные вещи с горящими глазами. И мало этого, такими вещами можно вдохновляться, ведь даже гроза может быть поистине впечатляющей.       Вот так и сейчас.       Сегодня – первое сентября, в общем день, который ненавидит любой адекватный человек.       Но тогда выходит, что и Шварц не очень адекватный, и, видимо, даже Юра.       До августа он бы не подумал, что вместо того, чтобы сидеть в последний день лета и грустить о ушедшем времени, можно беззаботно разъезжать с любимым человеком на электричке, водить пальцем по мокрому стеклу, старательно вырисовывая неизвестный даже самому себе узор. Оказалось, что даже такие будние вещи способны вызывать счастье и радость.       Конев повернул голову на Йонаса и с удивлением обнаружил его, кажется, спящим.       Тот лежал с полузакрытыми глазами и мирно сопел. Такая картина даже показалась на секунду милой и забавной, пожалуй, такой она и была.       – Шварц! – Позвал по фамилии Юра. – Ты что, уснул? – С ехидной улыбкой спросил он, глядя на резко заморгавшего Йонаса, тщательно старающегося разомкнуть глаза спросонья       Конев, рассматривая в окно вечерний Берлин, совсем пропустил момент, когда Шварц успел уснуть.       – Доброе утро... – Пробубнил Йонас, явно недовольный тем, что его сон потревожили. – А я не спал. – Постарался оправдаться он.       Юра не сумел сдержать улыбки.       – Я вижу. – Произнес он с наигранным презрением.       Конев снова отвернулся в сторону окна.       Город, который, кажется, всего час назад был освещен лучами вечернего солнца, окончательно погрузился во тьму. Дорогу освещали фары проезжающих машин, которые отражались на недавно образовавшихся лужах и мерцали в свете светофоров.       – Такая нагнетающая атмосфера. – Прокомментировал происходящее за окном Юра. – Я сам чуть не уснул.       – А мы бы ведь могли сейчас спокойно спать у меня дома. – Грустно вздохнул Шварц.       На лице Конева на долю секунды промелькнула ухмылка, которая моментально сменилась недовольством.       – Ой, вот не будь как Крис. – Юра аккуратно поправил выбивающиеся волосы Йонаса. – Бесишь. – Заключил он.       Шварц, протяжно вздохнув, прижался ближе к Коневу, заставляя вздрогнуть.       За эти пару недель отношений он не успел полноценно привыкнуть к таким открытым прикосновениям на людях, даже если ему самому это нравилось.       Перед глазами навсегда останется выражение лица Сидоровой, которая стояла ошарашенная в дверях, а из ее глаз текли слезы.       Но больше Маши не было и не будет, тут Юру никто не станет осуждать, потому что всем все равно на личную жизнь остальных людей.       А Коневу всегда были приятны прикосновения, даже будь они случайными, он всегда желал максимум тактильности с любимым человеком, а сейчас появилась такая возможность. Надо пользоваться ей, а не бояться.       Невзначай вспомнился и Володя, с которым приходилось прятаться, а с Йонасом не надо, он сам всем покажет и расскажет, что у него есть любимый человек.       – Выходим. – Резко вырвал из мыслей спокойный голос Шварца.       Они оба поднялись с мест и спешно покинули транспорт.       Сразу после того, как они вышли из электрички, Юра потянулся в карман за пачкой американских сигарет «Lord».       Когда Конев жил в СССР, он курил сигареты «Винстон», потому что во-первых – выбор не велик, а во-вторых – относительно дешево, но тут таких не было, так что Юра стал регулярно покупать американские.       Он даже не заметил, как курение участилось, хотя раньше он делал это из желания побесить взрослых, почувствовать себя взрослым и полноценно ощутить адреналин, бурлящий в венах. Просто как-то раз зашёл за сигаретами, а потом ещё раз и ещё.       – Дай мне тоже. – Попросил Йонас, когда Юра поджёг палочку и затянулся первый раз.       – Ты же не куришь. – Попытался оспорить Конев, но за пачкой снова всё равно потянулся.       – По настроению. – Объяснил он. – Не, свою дай.       Конев недоверчиво посмотрел на Шварца, который спокойно ждал.       – Зачем?       – Знаешь, что курить одну сигарету на двоих – это романтично? – Вдруг поинтересовался Йонас, нелепо улыбнувшись.       Первым на ум пришел Володя, просто потому, что являлся некой ассоциацией с курением.       Он всегда был против и запрещал, но делал это не в корыстных целях, а оберегал Юру от последствий регулярного употребления, заботился.       Йонас же сейчас так просто предложил поделить одну сигарету на двоих, называя это романтикой, и уважая желания и потребности Конева.       Наверное, это и есть любовь?       Юра пока не уверен в ответе.       – Интересные у тебя представления о романтике. – Не оставил незамеченным своеобразное мышление Шварца Конев, но никотиновую палочку протянул.       – Я в этом эксперт. – Шутливо подмигнул тот.       Йонас, приняв в руки сигарету и глубоко затянувшись, вернул ее обратно в пальцы Юре.       – А у тебя много кто был до меня? – Не всерьёз поинтересовался Конев.       – Це-е-лый гарем. – Протянул Йонас, показывая руками в воздухе размер своего гарема. – Только не ревнуй.       – Сдался ты мне сильно. – Юра воспринял его слава как шутку, потому что вопрос тоже был задан с очевидной обоим иронией.       Они неторопливым шагом приближались к дому, где живёт Шварц.       Конев был тут ранее уже несколько раз, умудрился даже запомнить дорогу, так что перестал рассматривать место обитания Йонаса с интересом в глазах.       В первый раз Юра был слишком пьяный, а помнил тот вечер очень смутно, но зато второй раз он не пил.       Это было двадцать третье число, когда Конев и Шварц в компании друзей, знакомых, но в основном неизвестных Юре людей, с которыми он знакомился по ходу, подавали заявление на брак.       Конечно, все отклонили, ведь пары были однополыми, но все присутствующие испытывали определенно наслаждение от того, что смогли вынести мозг чиновникам. Некоторые искренне считали, что это поможет добиться равенства и справедливости.       И к таким относился Шварц. Юра никак не мог понять его позицию, да, он активист, но относится к простому баловству чересчур серьёзно. Однако, он предпочёл молчать в тряпочку, дабы не создать лишних конфликтов и разногласий.       Ради любимого человека Конев был готов принять его правду, какой бы неправильной она не была на его взгляд.       Если Юра не научится принимать дело, которое является для Йонаса главным, то у них ничего не получится.       Он не заметил, как они поднялись на нужный этаж, как прокрутился ключ в замочной скважине и как они наконец-то оказались в долгожданном покое, уснув в обнимку.       Проснувшись, первое, что почувствовал Юра – это чужая рука, лежащая на груди.       Он открыл глаза, сперва поморщился, но позже зрение сфокусировалась и перед глазами предстал радужный флаг. Конев задумался о том, точно ли он живой и не находится ли случаем на небесах. Однако, касания вертевшегося в постели Шварца быстро опровергали эту мысль.       Юра стал вспоминать происходящее за вчера и обдумывать планы на сегодня.       С ужасом в голову пришла мысль, что вообще-то сегодня не выходной, а будний день. И вообще-то сейчас он должен быть на парах в консерватории грызть гранит науки, а не мирно сопеть с Йонасом под боком.       Конев подскочил с кроватью с твердым осознанием того, что проспал.       Поглядев в окно, он только убедился в этой мысли. Сквозь шторы пробирались лучи утреннего солнца, а значит, время уже не меньше десяти часов.       Юра начал судорожно бегать по квартире, попутно одеваясь, умываясь и ища хоть какие-нибудь часы.       Когда все таки нашел, узнал, что время без пятнадцати десять. Это, конечно, не так критично, как он мог подумать, но тоже не очень хорошо. Все таки первый учебный день, мог прийти вовремя. Но к третьей паре успеет.       В голову пришла мысль: а стоит ли идти вообще? Но Юра быстро догадался, что стоит, все по той же причине – сегодня первый учебный день, надо присутствовать.       Конев, собравшись на скоростях, разбудил Йонаса, дабы предупредить о своем уходе и его причине, но тот лишь сонно кивнул и пробормотал под нос что-то невнятное. Уточнять Юра не стал.       Он успел доехать до консерватории. К счастью, она находилась не так далеко от квартиры Йонаса. Конечно, долго, но успел, даже застал перерыв.       Уже в коридоре, наполненного гулом студентов и привычной для учебного заведения суматохой, Юра встретил Кристиана.       Он, вместо того, чтобы нормально поздороваться, предпочел оглядеть Конева с ног до головы одновременно хмурым и заинтересованным взглядом, а после спросить самое тупое, что могло прийти в голову:       – Неужели всю ночь развлекался с Йонасом? – Игриво поинтересовался Кристиан с хитрой улыбкой.       Конев хотел было вспылить и возмутиться, потому что его явно не устраивал такой интерес к своей личной жизни, но не стал, потому что вспомнил, что разговаривает с по своей натуре кокетливыи человеком, который хоть сто раз ему объясни – не поймет.       – Представь себе. – Юра скрестил руки на груди и повернул голову в бок.       Он запретил направляющихся двух в его сторону девушек – Мишель и Монику. Моника – это одногруппница Конева, которая всегда была очень тихой и неприметной, но зато общалась с Мишель.       Она, что удивительно, не ходила в клуб с ребятами, да и на всяких гулянках группы никогда не присутствовала.       – Кстати, – Внезапно сменил тему Кристиан, хотя для него это было естественным. – Ты же идешь?       Как же искренне Юра ненавидел эти вопросы, которые никогда не уточнялись.       Он, спешно кивнув подошедшим девушкам, снова обернулся на Кристиана, показательно поднял брови, дабы выразить свое недопонимание.       – Ты издеваешься?       – Я не понимаю твоих секретных посланий. – Отчаянно вздохнул Конев. – Начни нормально говорить.       Кристиан покачал головой, видимо, выражая попытку сохранить спокойствие.       – Я не понимаю как ты, находясь рядом с Йонасом, умудряешься не быть в курсе всего. – Он развел руками. – То ли он идиот, то ли я.       Юра хотел было прокомментировать такую самокритику, точнее, подтвердить ее, но его опередили.       – Я бы остановилась на втором. – Влезла Мишель.       – Отвали, – Махнул на нее рукой Крис. Он снова перевел внимания на Конева. – Сегодня у Йонаса на квартире будет какая-то фигня, ну, они с его дружками активистами собираются каждую неделю.       – И нас он по приколу зовет. – Продолжила Мишель. – Ну, мы обычно не ходим, но вот сегодня настроение такое, да и ты посмотришь.       Время перерыва подходило к концу и пора было расходится по своим аудиториям, что и сделали вскоре Мишель с Моникой.       Но Кристиан оставлять Юру не спешил.       – Странно, что он тебе не сказал.       – Не до твоих активизмов было. – Хмыкнул Конев, уже собираясь уходить.       – Да, точно. Совсем позабыл, что ваши развлечения куда лучше.       Как же этот придурок порой раздражал своими совершенно неуместными шутками. У Юры крутился на языке соответствующий ответ, но он лишь обеспокоенно выдал:       – А Йонас не будет вообще против, что я типа приду?       Может быть, Конев просто паникер и накручивает себя, но ведь это действительно странно. Позвал всех, но кроме Юры...       – Да нет, – Спокойно пожал плечами Кристиан. – Он в принципе всем рад, а уж тебе тем более. Так что не парься, нормально будет. Приходи. – Он явно пытался своими словами внушить уверенность, но это почему-то не помогало.       – Ладно. – Все-таки согласился Юра.       Из четырех пар Конев отсидел всего две, одной из которых была лекция. После окончания учебного дня он наконец-то отправился домой, только вот в сопровождении навязчивых мыслей.       Раздумывая о Йонасе весь оставшийся день, Юра убедил себя в том, что с ним он просто отвлекся и позабыл рассказать, но он непременно не будет против его видеть. Точно.       Только вот Кристиан не сказал, когда нужно приходить, вечером, но во сколько – неясно.       Пришлось думать самому и самым оптимальным вариантом для Конева оказалось семь вечера, потому что это еще не слишком поздно, но и не так рано.       Хотя обычно такие компании наверняка собираются позже, но ничего не случится, если Юра придет чуть-чуть пораньше.       Все-таки он оказался прав и к семи вечера у Йонаса действительно еще никого не было, зато тот радостно отреогировал на приход Конева, а еще оптимистичнее на то, что он все равно пришел.       Шварц сообщил, что действительно забылся, а на самом деле он собирался пригласить Юру.       Они сидели вдвоем в спальне.       Чаще всего рассказывал что-то Йонас, потому что у него было полно историй, а в том числе множество из них были так или иначе связаны с его делом.       Юра слушал, но, честно говоря, не очень понимал.       – А смысл таких «мероприятий», если на них присутствует люди, не имеющие отношения к активизму, просто собирающиеся выпить? – Решил аккуратно поинтересоваться он.       Ожидал, что этот вопрос может вызвать раздражение у Йонаса, но нет, тот был абсолютно спокоен и, кажется, даже не удивился.       – Ну, знаешь, – Задумался он. – Мы помогаем многим людям не стесняться себя и обрести свободу. А такие встречи – это не более, чем формальность. Каждый из нас вносит свой вклад в борьбу с дискриминацией.       Юре эти слова показались несвязным бредом, но больше он не стал никак это комментировать и кратко кивнул.       Вскоре начали присоединиться люди. Юра сидел с ними и Йонасом в гостиной на диване, все пили пиво. А рома не было, так что Конев предпочел не пить.       Он пытался вникнуть в разговор, понять, но смысл в одно ухо влетал, а в другое сразу же вылетал, не позволяя никак разобраться в происходящем. Доносились лишь смутные обрывки фраз.       – ... Такое решать только через политику! – Твердил какой-то из знакомых Йонаса.       – Вот и иди в свою политику.       Конев решил, что ему пора сматываться отсюда. Нет, не совсем, просто из этой комнаты, где он все равно ничего не понимает.       Когда он поднялся, его сразу дернули за рукав, останавливая.       – Ты куда? – Спросил Шварц, глядя снизу вверх.       – Кристиана поищу. – Объяснил Юра и, получив одобрительный кивок, отправился на поиски.       Конечно, квартира небольшая, так что искать долго не придется. Крис либо в спальне, либо на кухню.       Первым делом Конев заглянув на кухню, но там обнаружил только Мишель, которая выпивала с парочкой девушек и парней что-то активно обсуждая.       Значит, он в спальне.       Открыв дверь, перед Юрой предстала очень интересная картина, которая сразу вызвала желание ядовито пошутить.       Кристиан, раскинув руки, расположился на всей кровати, а та самая Моника сидела на самом краю, что-то тихо бормоча.       – Что делаете? – С усмешкой спросил Конев, но заходить не решался. – Романы крутите?       Девушка, которая до этого не повела взглядом, обратила на него свое внимание, моментально покраснела и смутилась, тут же отворачиваясь.       Стало даже немного ее жаль. Надо ведь влюбиться в такого придурка...       – Идиот? – Кристиан накручивал на пальце прядь своих темных волос. – У нас душевные диалоги.       – Вижу. – Закивал Юра.       Он хотел было развернуться и уйти, но голос позади заставил остаться.       – Так и быть, разрешаю поприсутствовать.       – Да ну, – Коневу, не смотря на       согласие, казался неуместным свой приход в такой момент. Тем не менее он решил остаться, но всего на пару минут.       – Чего? – Сразу перешел к сути Кристиан.       – Не понимаю Йонаса и его активизма. – Разъяснил Юра и заметил засушетившуюся девушку.       – Я, наверное, пойду. – Пробормотала Моника, поднимаясь.       – Нет. – Машинально остановил ее Юра, заставляя встать посреди комнаты. – Я на пару минут, буквально.       Та, пусть и поджала губы, но повиновалась и уселась обратно.       Конев заприметил блуждающий по спине Моники взгляд Кристиана и пообещал, что обязательно напомнит ему об этом в месть за шутки о Йонасе.       – Разве собираться раз в неделю за пивом – это активизм? – Задал мучавший вопрос Юра. – Добиваться прав нужно через политику, но никак через такие, блин, мероприятия! Это неправильно.       Кристиан, до этого лежащий, приподнялся и оказался в полусидящем положении.       – Да, неправильно. – Согласился он.       Юра любил в нем то, что когда нужно – он умел становиться серьезным, пусть чаще всего в компании людей такого не происходило и он вечно отшучивался.       – Но в этом весь Йонас. – Пожал плечами Кристиан. – Порой неправильный и ошибающийся. Но ты можешь дать ему совет, наставить на правильных путь.       – Я рискую.       – Кто не рискует, тот не живет. Поговори. – Настойчиво посоветовал Крис.       Юра протяжно вздохнул и, напоследок окинув Монику сочувствующим взглядом, молча покинул комнату. Бедная девушка, в мире ведь полно хорошо парней, а она выбрала именно его.       Возможно, Конев правда поговорит с Йонасом по поводу того, как можно добиться справедливости, но точно не сегодня.       Дни полетели.       Юра старался хорошо учиться и регулярно работал за пианино, иногда пытаясь писать свое. Когда выпадала свободная минутка, то она посвящалась Йонасу, потому что виделись они очень редко за счет вечной занятости обоих.       Но это не мешало им любить друг друга. А дурацкий пионерский лагерь с посещения которого в последний раз прошло уже семь лет совсем позабылся.       Исполнилась одна Юрина мечта – забыть.       Но было две тяжести, помимо учебы, первая заключалась в том, что Йонас был слишком далеко.       Он жил на другом конце города и мотаться к нему после пар ежедневно просто не было сил, а в клуб по субботам тот ходить перестал, так что они виделись лишь в воскресенья.       Иногда Шварц все же забирал Конева на чьей-то машине с консерватории и они успевали проводить время вместе, но это случалось редко.       Но это было сравнительно терпимо, по-крайней мере Юра привык.       Вторая проблема была похлеще – родители.       За два года жизни в Германии они так и не смогли привыкнуть к тому, что существуют люди, которые любят свой пол.       Что отец, что мать вечно бушевали, когда видели однополую пару на улице, а Конев давно перестал пытаться защищать чьи-то права, потому что понял, что это бесполезно и может привезти к тому, что родители догадаются о нем.       Юра слышал от Йонаса историю того, как приняли родители его.       Они долго не реагировали, принимая это за шутку и пытаясь доказать, что так нельзя и это неправильно, но вскоре просто смирились и приняли сына таким, какой он есть.       Конев слушал и завидовал. Знал, что у него такого не будет.       Но со временем поселилась надежда, которую внушил Шварц. Что и Юра имеет право быть принятым, имеет право рассказать родителям.       Конечно, делать этого напрямую Конев не спешил, боялся, но подумал, что как выдастся возможность, то может быть...       В один из обычных вечеров, когда Юра сидел с родителями за столом, ужиная, по телевизору крутили какой-то парад.       Он бы даже не обратил внимания, если бы не мать.       – Когда это уже закончится? – Завелась она, глядя в экран телевизора. – Нет, чтобы посадить. Они по новостям крутят, рекламируют!       Отец согласно закивал.       – Да не говори. – Согласился он.       – Да чем они вам мешают? – Запротестовал Юра, подумав, что, возможно... – Переключите, раз уж так глаза мозолит.       Отец отложив столовые приборы и одарил Конева прямым взглядом глаза в глаза.       – А что ты их вечно защищаешь? – Начал он. – Тоже такой, как дядя твой?       Мать распахнула глаза, нелепо хлопая ресницами.       – Что ты такое говоришь? – Удивилась она. – Мой брат – нормальный!       Отец никак не прокомментировал, все ожидая реакцию Юры.       – Да.       – Что да? – Не поняла мать.       На кухне повисла мертвая тишина, нарушаемая одной лишь речью из телевизора.       Конев знал, что отец все прекрасно понял. Пройдет еще пару секунд и осознание озарит мать, а вот потом ему устроят такой концерт...       – Ясно. – Резким движением руки отец чуть было не уронил со стола хрупкий стакан, но мать вовремя его подхватила. – Так и знал.       – Юра, ты что? – Мать смотрела так разочарованно, будто потеряла сына. – Ты издеваешься?       Она стала оглядываться по сторонам в поисках ответов на свои вопросы, но, ничего не найдя, повернулась обратно и оперлась локтем о стол.       – Это же грех... – Бормотала себе под нос она. – Какой ужас...       – А это все твоя Германия! – Вспылил отец, поднимаясь из-за стола и удаляясь напрочь отсюда.       – Германия тут не причем. – Крикнул Юра вслед. Невольно вспомнился пионерский лагерь и вожатый пятого отряда. – Так было всегда. Отец обернулся. Его брови были нахмурены, а сам он сморщился. Ему было противно.       – Не таким мы тебя воспитывали. – Напоследок сказал он, удаляясь окончательно.       – Какой есть. – Тихо сказал Юра, когда они с матерью остались один на один.       – Уйди с глаз моих. – Потребовала мать, но ушла сама, вслед за отцом, оставляя Конева наедине со своими мыслями и чувствами.       Юра, чтобы не жалеть о сделанном, решил просто пойти в свою комнату и лечь спать. Никакого другого выхода из этой ситуации он все равно не видел.       Всю ночь через тонкую стену Конев слышал разговоры родителей, но не мог разобрать их содержания, позже все переросло в крики.       Наутро все обьяснилось короткой фразой матери:       – Мы разводимся. – С каменным лицом сообщила она.       Но было видно, что глаза ее были красными и сама она опухшая, наверное, всю ночь плакала.       А Юра просто встал посреди кухни как вкопанный, не понимая.       Неужели во всем этом виноват он? Знай он наперед, какие последствия это понесет, в жизни бы ничего никому не рассказывал...       Конев ждал объяснений, но не получил. Мать разговаривала с ним кратко, четко и по делу, а отец в это время не разговаривал вообще. И что там, не разговаривал, он полностью игнорировал существование Юры.       Ему, конечно, было обидно, но теперь менять что-то было поздно.       После пар Конев поехал к Йонасу, отвлечься, потому что в консерватории поделиться своей ситуацией было абсолютно не с кем.       Дома его все равно больше не ждут.       Шварц, внимательно выслушав весь рассказ, замолк на пару минут, обдумывая ситуацию и ища ей решения.       В это тишине было молчаливое понимание и Юре было приятно, что кто-то так искренне за него беспокоится.       – Переезжай ко мне.       Конев не успел обрадоваться такому предложению, как на него обрушилась осознание того, насколько это будет тяжело и практически невозможно.       – Нет... – Тяжело вздохнул Юра. – Не выйдет. Ты слишком далеко живешь.       Йонас покачал головой и, видимо, снова погрузился в свои мысли, но через пару минут выдал довольно неплохой вариант.       – Хорошо-о, – Протянул он. – Давай снимем квартиру поближе к центру?       Юру, конечно, очень удивлял такой энтузиазм, но против он не был.       Ему уже двадцать два года и давно пора съехать от родителей, а раз выпадает такая хорошая возможность, которая даже звучит как мечта, то ей обязательно надо воспользоваться.       Только вот переезд займет очень много времени и это главная проблема.       Пока что у Юры в принципе нет времени заниматься поиском квартиры из-за учебы, поэтому, вероятно, что-то решить получится только на рождественских каникулах.       Два месяца пришлось просто жить вроде с семьей, а вроде без.       Отец уехал вскоре после объявления о разводе, так ни разу и не заговорив, тотально игнорируя. Мать смотрела очень холодно и отстранено, зачастую тоже игнорируя.       Юра стал практически жить у Йонаса.       Часто он ночевал и у друзей, но то было куда реже, чем у Шварца. Просто не хотелось снова возвращаться домой, там ему делать нечего.       Сначало были попытки наладить связи хоть с матерью, но они оказались безуспешными и Юра сдался. Не хочет – не надо.       Конев и Шварц заехали в новую квартиру под конец января.       Юра ходил по ней, рассматривая так, будто видит впервые, но теперь он наслаждался мыслью, что все это – их.       Со спины подошел Йонас, кладя голову на плечо и приобнимая за талию. Конев замер.       – А?       – Люблю тебя. – Прошептал тот в шею.       – И я тебя.       Спустя пару секунд Шварц отпрянул и оперся на стену, оглядывая Юру каким-то странным, то ли жалобным взглядом.       – Ты же помнишь, что мы собираемся раз в неделю? – Спросил тот, хотя прекрасно знал ответ. – Завтра. Ты не будешь против? – Аккуратно поинтересовался он.       Конев, конечно, против не был. Это их общая квартира.       – Я то нет. – Пожал плечами он. – А вот хозяйка квартиры – не знаю.       Йонасу, судя по его расслабившемуся взгляду и опущенным плечам, было абсолютно все равно на хозяйку и что она там думает.       Юра спорить не стал.       В этот раз людей было не так много и это было похоже просто на тихие посиделки, участников которых Конев не являлся.       Он заперся в одной из комнат и раз за разом прогонял одну из необходимых ему композиций.       Вскоре понял, что выбрал не лучшее время и просто улегся спать от нечего делать.       Такие вечера участились и стали регулярными, но Юра готов был раз в неделю потерпеть ради спокойствия любимого человека, заниматься он и в другое время может.       Разве что Конева раздражало то, что Йонас не воспринимал его музыку.       Володя всегда был рад слышать его исполнение, просил. Шварцу было все равно и он не интересовался продвижением. Володя любил его музыку, а Йонас просил не мешать.       Юра сравнивает их. Это и есть неправильно.       А свои недостатки есть у всех, в том числе и у Шварца. Он просто не любит Юрину музыку и в этом вся беда.