Кажется

      Новый тысяча девятьсот девяносто четвертый год начался для Конева точно так же, как и прошлый.       Тогда, в декабре, спросив у Йонаса «Как будем праздновать Новый год?», Юра получил сухое «Посмотрим». В итоге Шварц сказал, что праздновать они будут в компании у его знакомого на квартире. Конечно, Конев удивился, потому что Новый год – семейный праздник, который не принято отмечать с кем-то посторонним. И одно дело, если бы там присутствовали друзья Юры, хотя бы Кристиан, но нет – просто знакомые Йонаса, половину из которых он сам наверняка не знает.       Конев поделился своей позицией, но Шварц назвал такое празднование «скучным». Больше эта тема не поднималась.       Нынче ничего не изменилось: сначало короткий разговор с Йонасом, который закончился его победой; понимание и принятие; сам праздник, состоящий из кучи дешевого алкоголя, шума и последовательная головная боль.       Тридцать первое декабря скрасила только недолгая встреча с Полиной и Ксюшей. Юра сам решил зайти к ним, просто поздравить с наступающим и посмотреть, как они решили провести этот день.       Девушки решили отметить так, как принято в бывшем СССР и вдвоем.       Конев оказался у них не в самый удачный момент, потому что именно тогда они повздорили из-за какого бреда – хотя какой Новый год без ссор. Благо помирились они уже спустя двадцать минут и это заслуга Юры, ведь, грубо говоря, общий враг объединяет. Конев им не то, что враг, но играть на нервах умеет не хуже, чем на пианино.       Аня и Андрей тоже праздновали по классике, Юра знал, но заявиться к ним в гости не успел.       Уже после того, когда на часах пробило двенадцать, Конев сидел рядом с оживленно болтающим с каким-то парнем Йонасом, витая в мыслях.       Неожиданно на ум пришло осознание, что в этом году Юра уже заканчивает консерваторию, а значит – пора искать постоянную работу. Однако, работая по профессии, будучи музыкантом это невозможно. На данный момент его доход состоит из скромной стипендии и редких заказов на саундтреки от знакомых.       Можно пойти преподавателем. Конев знаком с многими людьми, отучившимися в консерватории, которые дают частные уроки по игре на инструментах или вокалу, некоторые работают в учебных заведениях, но это встречается гораздо. Только вот Юра вряд ли сумеет поладить с детьми, так что как вариант стоит рассмотреть частные уроки.       Так же возможна сессионая работа, но и это – не то.       Конев ведь с момента, когда искренне полюбил пианино, начал мечтать о том, что станет композитором и будет писать свои треки. Конечно, уровня Чайковского или Рахманинова ему не достигнуть, но создавать свое творчество это не мешает.       И да, Юра может писать свое, он ведь и так давно этим занимается. Просто никаких денег он со своих композиций, за исключением саундтреков, не поимел.       В общем, стоит серьезнее об этом задуматься и желательно точно решить к концу последнего учебного года.       С продолжения мысли сбил подошедший Йонас.       – Юра, ты чего не пьешь? Все в норме?       Конев кивнул и подумал, что ему действительно стоит выпить. Все присутствующие во всю распивают алкоголь, а Юра еще трезвый как стеклышко – не пойдет.       В один из зимних дней Андрей решил разрушить безмятежную жизнь Конева, позвав его к себе в гости поговорить о работе. Точнее, только он сказал, что речь пойдет об этом, а в итоге выдал:       – Хочу сделать Ане предложение.       Юра завис.       Он не то, что бы удивился, ведь это должно было случиться еще давно, но в итоге застало врасплох, неожиданно.       – Сделай, – ровным тоном произнес Конев, оклемавшись.       – Ну спасибо!       – А что мне сказать? – фыркнул Юра. – Нашел, у кого совета спросить.       – Ну, ты же должен что-то в этом мыслить, – пожал плечами Андрей. Он окинул Конева задумчивым взглядом. – Хотя да, вряд ли. Но и я далек от романтизма.       – Знаешь, явно ближе, чем я. Ты ведь лирик с широкой фантазией! Тебе ничего не стоит устроить Ане какое-нибудь романтическое свидание, вон, стихи посвяти.       – Так говоришь, будто не в курсе, сколько я ей посвятил.       Юра вздохнул, потер висок, думая, что вообще можно придумать. А голову за место это посетила другая мысль, которая сразу же оказалась озвучена:       – Почему ты прямо не сказал, что хочешь из-за Ани, а не работы? Думаешь, что я такой бесчувственный и бросил бы тебя вот так? – с усмешкой спросил Конев.       – Да, кстати, – опомнился Андрей, – это тоже, – Юра недоумевающе на него посмотрел.       – Закладки делать не буду, – отшутился он.       – Да какие закладки! – не обратив внимания на очевидную иронию, возмутился Андрей. Он, плюхнувшись на стул и раскачиваясь на нем, стал листать свой блокнот. – Короче, ты можешь мне что-нибудь сыграть? Свое, – попросил он, ни на секунду не отвлекаясь от пролистывания страниц.       – Могу, конечно, – хмыкнул Юра, а потом понял. – А, нет, не могу.       Андрей, видимо, удивился, потому что медленно поднял взгляд на Конева.       – Почему это?       – На чем ты мне играть предлагаешь? На гитаре, которая старше моего деда?       Андрей скосил взгляд на стоящий в углу комнаты инструмент и нахмурился. Спустя пару секунд он откинулся на спинку стула, наверное, задумываясь, где ему срочно взять инструмент.       Юра решил, что может благодарно разрешит его проблему.       – Ну, если прям сильно надо, то мы можем пойти ко мне, – ненавязчиво протянул он.       – Давай! – Андрей отреагировал удивительно бодро и радостно.       Они отправились к Коневу домой.       Он рассчитывал на то, что Йонаса дома не будет. Точнее, он был уверен в том, что его не будет, потому что тот сам сказал, что сегодня у него встреча с ребятами с прайда.       Ошибся.       Шварц встал посреди коридора в домашней одежде и тапочках с непонимающим взглядом. Неловко.       – Привет?       – Привет, – прикусив губу, кивнул Юра. Наверное, выглядело это странно, так что он решил выкрутиться, пока не начались расспросы. – Это – Андрей. Мой лучший друг. Нам надо поработать над одной моей композицией.       Конев сам не заметил, как соврал. Он ведь даже не знал, зачем Андрею так срочно понадобилось услышать его игру.       – Не похож на пианиста, – хмыкнул Йонас.       – Он и не пианист. А ты же говорил, что уйдешь?       – Да быстро разошлись, – подал плечами Шварц. – Ну, ладно, – к Юриному счастью, он двинулся на кухню как ни в чем не бывало и Конев с облегчением решил, что на этом они закончили.       Только Когда Конев оказался за инструментом, он наконец-то додумался спросить:       – А зачем?       – Сначало сыграй – потом скажу.       – Какой ты загадочный, – с легкой насмешливой улыбкой сказал Юра, но к синтезатору повернулся и опустил пальцы на клавиши, вспоминая, что своего он может сыграть прямо здесь и сейчас.       В основном работы Конева были не закончены или просто в конечном итоге ему не нравились. Но и качественных, завершенных было не мало. Вспомнил одну короткую композицию, на которую его вдохновила одна из картин, висевшая в одной из Берлинских картинных галерей.       Юра облажался в некоторых моментах, спешил, но этого Андрей все равно не заметил или счел за авторскую фишку.       – И что? – любопытным тоном поинтересовался Конев, глядя витающего в мыслях Андрея.       Тот, кажется, его не услышал.       – Андрей!       – Короче, давай попробуем наложить мой текст на твою музыку. Я на все сто уверен, что выйдет очень хорошо.       Теперь задумался Юра.       Это предложение определенно звучало необычно и интересно, потому что Конев всегда работал только с музыкой, а тут текст. Можно просто попробовать, но только вот есть одна проблема.       – Родной, – Юра часто так его называл, скорее, в шутку, – ты кое-что упускаешь. Кто твой текст исполнять будет?       Конев ожидал, что Андрей кивнет и скажет что-то в роде «Да, ты прав», признав невозможность, но он не оправдал ожиданий.       – Вокалист.       – А у тебя много знакомых вокалистов?       – Ну, – он почесал затылок, – Полина.       Андрей попал точно в цель, ведь Клубкова действительно ходила на вокал и умеет петь. С каждым словом его предложение звучало все менее и менее сомнительно.       Юра глубоко вздохнул.       – Ладно, стоит хотя бы попробовать.       Йонас проводил их презрительным взглядом и сухим «Пока», но Юра не собирался разводить драму на пустом месте. Подумал, что может ему просто показалось.       Уже у Полины и Ксюши дома они получили твердое:       – Нет. Вы придурки?       Из-за ее плеча выглядывала неловко хихикающая Змеевская, которая, по всей видимости, тоже была удивлена предложением.       – Ну чего тебе стоит?       – И правда, – неожиданно их поддержала Ксюша. – Поль, в самом деле. Просто попробуй, ты же умеешь.       Та упрямо фыркнула, пробормотав себе что-то едкое под нос и развернулась к Змеевской. Наверняка она окинула ее своим коронным взглядом.       – Я не поняла: ты с ними или со мной? – спросила Клубкова, скрестив руки на груди.       Ксюша в ответ просто развела руками, мол, не знаю.       – Клубкова, не согласишься – станем мировыми звездами без тебя. Будешь жалеть и просить, чтобы тебя взяли в самую крутую группу мира.       Полина протяжно вздохнула, но этот вздох дал Юре понять – больше отказываться она не собирается.       – Фиг с вами, просто попробуем.       У девушек дома из инструментов была только гитара и играть на ней умела только Полина и совсем немного Андрей. Конев тоже мог сыграть что-то базовое, но к большему и не стремился.       Большую часть времени они просто сидели над блокнотом Андрея, точнее, сидел в основном он сам, потому что, естественно, разбирался лучше всех. Решали, что да как лучше.       Юра прикидывал в голове под какую музыку можно исполнить такой текст, при этом сделав это так, чтобы сочеталось с голосом Полины.       Общая картина выстроилась в голове у всех, может быть, немного разная, но разберутся они позже. Конев пообещал, что дома пересмотрит свои старые композиции, он так и собирался сделать сразу после возвращения в девятом часу, но ему не дал этого сделать Йонас.       Точнее, сам Шварц ничего против не делал и не говорил, но сидел на диване, недовольно глядя в экран телевизора и то и дело бурчал себе что-то под нос.       – Ты чего?       – Что за парень с тобой был? – подозрительно ласково поинтересовался Конев.       Юра прекрасно знал, что такая манера ничего хорошего не предвещает.       – Я же говорил, что это мой друг.       – И это с ним ты был допоздна?       – Йонас, – мягко сказал Конев, подсаживаясь к нему и укладывая руку на плечо, – мы были у Полины и Ксюши, а еще я виделся с его невестой.       Юра был уверен, что такой прием точно сработает и Йонас успокоится. Он знаком и с Клубковой, и с Змеевской, знал про них, а потому никогда не ревновал.       И все-таки намек на невесту сработал идеально и Шварц внутренне успокоился – это было заметно, – но продолжал строить из себя обиженного.       – Йонас, успокойся. Я же люблю только тебя.       – И я тебя.       Конев изрядно вымотался за день брождения по всему Берлину, поэтому вместо того, чтобы сесть и попробовать реализовать мысли в музыку, выбрал здоровый сон.       Юра начал работать только на следущий день после окончания пар, но вышло не так хорошо, как он представлял. Конев решил, что на протяжении недели каждый вечер будет садиться и работать именно над этой мелодией как минимум полчаса. Тогда к воскресенью, когда он должен будет встретиться с Полиной и Андреем, все будет готово.       Так и получилось. К выходным Юра закончил и подумал, что получилось достаточно хорошо.       Андрея полностью устроил результат, хотя от музыки он был далек, в отличие от Полины, которая понимала намного больше и смотрела с сомнением. Но Коневу казалось, что ее эмоции вызваны скорее собственными переживаниями, не его музыкой, иначе Полина бы высказала все как есть.       Они попробовали наложить текст, как и хотели. Юра бы даже не подумал, что тонкий голос Полины так созвучен с его игрой. А в том, что текста Андрея превосходны, он и не сомневался.       По мнению независимых очевидцев – Ксюши и Ани – конечный результат был слушабельным. Шевченко понравилось, а Змеевская сказал, что это не ее музыка, то есть на любителя.       Такой ответ вполне всех устроил.       Один хороший знакомый Юры из консерватории с радостью помог свести трек в ближайшее, объяснив свою доброжелательность тем, что ему срочно нужны положительные отзывы и готовые работы.       В конце концов, трек оказался выпущен под видом аудиокассеты. Конечно, получить с него много денег можно было только в невозможном развитии событий, но небольшой доход это принесло.       В голове сама собой возникла спонтанная идея – попробовать еще раз. Только качественнее и продуманнее.              Для того, чтобы облегчить себе задачу решили снять студию звукозаписи – это пусть и не дешевое удовольствие, но, если средства имеются, то почему бы и нет.       И после этого для Юры открылась обратная сторона друзей – творческая. Он, конечно, знал о их подходе к работе, но работать вместе с ними оказалось гораздо тяжелее, чем можно подумать. Все трое требовали идеала не только друг от друга, но и от себя, – это объединяло. Только вот лицезреть их нервозность Коневу пришлось каждый день. Вечные конфликты и споры стали обыденностью. Когда один из них был в плохом настроении – а такой всегда находился – было еще хуже. Но шли на компромисс и искали решение, устраивающее каждую сторону.              Порой ненадолго забегали Аня и Ксюша. В основном им было забавно, но они обе говорили, что «регулируют работой».       Зато все это имело огромный плюс – они сблизились. Раньше Юре казалось, куда уж ближе, но оказалось было куда. Если первое время между Андреем и Полиной была накаленная обстановка, то в скором времени вся неловкость пропала. Да и Конев о друзьях узнал много нового.       Только предложение Андрея, которое он так и не сделал, оставалось строго между ним и Юрой, потому что «Полина и Ксюша все разболтают Ане из женской солидарности». Конев в эти бредни не верил, они любили слушать и распространять сплетни, но до такого бы не дошло. Девушки наверняка бы оценили стремление устроить сюрприз.       Юра сначало часто лез к Андрею с расспросами о том, что, когда и как он собирается делать, но он молчал, а потом и Конев об этом предложении позабыл, потому что тот эту тему больше не поднимал.              В итоге Андрей выбрал неожиданный момент – в июле. Удивительно, но он рассказал Юре до дня x о своих планах на этот день: ресторан, цветы, стихи – романтика.       Конев виделся с Андреем прямо перед тем, как тот отправился с Аней в ресторан на «обычное свидание». Он был просто одет, наверное, чтобы Шевченко ничего не заподозрила, зато счастливая улыбка сияла на его лице.       Юра выслушал события того вечера в разных вариациях от разных людей. Без умолку трещали даже восхищенные Полина и Ксюша, что уж говорить о самой Ане.       Саму свадьбу отложили на «попозже».       Это самое «попозже» наступило спустя ровно год после предложения – в июле девяносто пятого года.       Коневу, естественно, досталась роль лучшего друга жениха, а подружкой невесты выбрали Клубкову.       И, честно, Юра не знал, что ему нужно делать, наблюдая за церемонией – радоваться или плакать. Это такое счастье, теперь Аня и Андрей официальная семья, но все слишком быстро. Конев ведь помнит ту экскурсию, на которой случайно познакомился с Андреем. Помнит, как его выручила Аня в ситуации с Вишневским в девяносто пятом. И теперь всего лишь воспоминанием осталось то, как Юра встречал их счастливых в аэропорту.       Но сейчас – другое время. Сейчас Аня и Андрей стоят под аркой, сцепив пальцы и поглядывая то на гостей, то на регистратора. Сейчас им задают вопрос «Является ли ваше решение вступить в брак взаимным и добровольным?». Сейчас они оба уверенно отвечают коротким «Да».       А Конев смотрит на них с грустной улыбкой на лице. Думает, как же быстро летит время.       Последующий день они праздновали. Правда предпочли делать это не в огромной компании, а в скромной своей – так комфортнее. Да и как выразились Аня и Андрей «Огромные торжества – это бессмысленно».       Вскоре закончилась летняя пора, а так же быстро пролетела и осенняя.       Наступила зима, декабрь. В этот раз Конев решил, что по поводу празднования Нового года заморачиваться уж точно не будет. Он это уже перерос. Одним праздником меньше, одним больше – плевать.       Но его планам не суждено было сбыться.       – Как будете отмечать Новый год? – невзначай поинтересовалась Полина, рассматривая потолок.       – Да никак.       – Почему это? – удивилась Клубкова, резко переключая внимания на Конева.       Юра протяжно вздохнул, думая, как доступнее ей это объяснить.       – Для меня он уже как каторга, – он откинулся на спинку кресла.       – Почему? – повторила свой вопрос Полина.       – А то ты не знаешь, – язвительно усмехнулся Конев. – Я не выдержу встречать еще один долбанный год подряд в компании Йонаса, его тупых друзей и пива по скидке.       Клубкова снова отвела взгляд, обдумывая услышанные слова.       – Ну, слушай, – она потерла подборок, – давай ты отметишь с нами?       Юра не очень понял – вопрос это или утверждение, но тем не менее отрицательно покачал головой.       – Нет. Я не хочу вам мешать. Лучше отметьте спокойно и вдвоем.       – У нас вдвоем и спокойно – это не совместимые понятия, – коротко посмеялась Полина, но после приняла прежнее выражение лица. – Нет, ты бы меня в такой ситуации не бросил. Да и нам необязательно праздновать втроем. Ибо для чего существуют Анюта с Андреем?       Может быть, не стоит отказываться...       – Ты думаешь им это нужно? – с неподдельным интересом поинтересовался Юра.       – Да брось, – хмыкнула Клубкова, – им наверняка наскучило отмечать одинаково.       Конев задумался.       Вряд ли людям, которые искренне любят может наскучить компания друг друга. Ему самому бы не когда не надоело, если бы на месте Йонаса был бы, к примеру, Володя.       Юра моментально осознал, насколько это ужасный пример и решил отбросить эту мысль куда подальше.              – Ладно, давай, – сдался Конев. – Но с ними разговаривай сама.       – Да без проблем.       Андрей и Аня на удивление Конева не стали отказываться, действительно сказали, что хотели бы хоть какого-то разнообразия.       Тридцать первое число началось для Юры в квартире у Полины и Ксюши, куда он ушел, напоследок пожелав Йонасу хорошего праздника.       Тот вообще не понял порыва Юры праздновать отдельно, но протестовать особо не стал. Естественно, ему ведь было все равно на этот Новый год.       Конев сидел за кухонным столом, украдкой поглядывая на ссорящихся Аню и Полину.       – Анюта! Ты что, не умеешь резать колбасу?       – Вот такую ты себе выбрал жену, – подметил Юра, улыбаясь Андрею.       – У меня она хотя бы есть.       Конев закатил глаза, отворачиваясь и тут же вздрогнул от неожиданного оклика.       – Юрчик, милый, подскажи, почему все работают, а ты бездельничаешь? – скрестив руки на груди, с деланной мягкостью поинтересовалась Ксюша.       – Я руковожу процессом. Аня, ровнее режь!       – Юрка, – на него обернулась недовольная Аня с ножом в руках, – лучше помолчи.       Юра фыркнул.       – Хреновый из тебя руководитель. Пошли, будешь мне помогать вешать гирлянду.       – Змеевская, ты разве не помнишь, чем это закончилось в последний раз? – сказал Конев, но тем не менее пошел за Ксюшей, которая удалялась в другую комнату.       – Когда это?       – Стыдно не помнить. В «Ласточке».       – А-а, – она на мгновение остановилась, хлопнув себя по лбу. – Ничего. Все равно идем.       С этого момента и до самого вечера Конев был завален работой от Змеевской. Весил гирлянды, помогал украшать елку, готовил. Ни одной свободной минуты.       Только к вечеру, когда все было готово, от него отстали.       Юра решил прилечь отдохнуть на кровати Полины и Ксюши, пока они занимались своими делами на кухне.       Его идеальный мир, почти сон, разрушил вошедший в комнату Андрей, который плюхнулся рядом на кровать.       – У тебя подозрительно хорошее настроение.       – Странно, что у тебя нет, – хмыкнул он, откусывая кусок яблока. – Неплохой выдался день, я бы сказал – вдохновляющий.       – Тебя все вдохновляет.       – А это плохо?       – Юра, Андрей! – дверь распахнулась, пропуская яркий свет. В комнату вошла Ксюша, на которой для чего-то была надета куртка. – Идем гулять!       – До курантов полчаса.       – И что?       – Идем.              Нехотя пришлось подняться с кровати и пойти собираться. Девушки были уже готовы и собраны. Юра и Андрей спешно накинули верхнюю одежду и на всякий случай захватили с собой хлопушки – лишним точно не будет.       Двор, освещенный тусклым светом фонарей, выглядел грустно.       Они решили пойти на ближайшую площадь.       Посреди нее стояла приличных размеров елка, украшенная гирляндами и игрушками, – не успели убрать с Рождества. Гуляли люди, в основном в компаниях или парами. Несмотря на время года, было светло. В Берлине всегда светло.       За пятнадцать минут до нового года – Юра сверял время по часам Андрея – пошел крупный снег.       Конев не был особо закутан в одежду и испугался, когда ему за шиворот прилетело что-то холодное и мокрое – снежок.       Он обернулся.       – Аня!       – Ты такой грустный ходишь, надо же тебя как-то развеселить, – раздался звонкий смех.       – Аня фигни не скажет, – Андрей странно подмигнул, а после похлопал Юру по плечу.       Уже через секунду он снова ощутил это противное ощущение только теперь прямо на лице. Нож в спину!       – От тебя я такого не ожидал! Да и два на одного – нечестно.       Конев, может быть, добавил бы еще что-нибудь едкое, но его вместе с другом сбили с ног. Полина.       – Тебя только для полного счастья не хватало, – прокомментировал Юра, лежа на холодной земле.       – Ну извините! Меня чуть Ксюша не убила.       Андрей первым поднялся и, отряхнувшись, доброжелательно протянул руки лежащим Коневу и Клубковой.       А Юра бы еще так повалялся.       – Минута.       – Десять лет.       – Серьезно? У нас любой разговор сводится к «Ласточке».       Конев согласился с комментарием Ани, ведь правда. Прошло десять лет, а они до сих пор вечно вспоминают.       – Та смена для меня самая памятная, знаешь, – пожала плечами Полина.       «Десять лет» – мысленно повторил Юра.       – Все, сейчас! – воскликнула Аня, устремив взгляд в небо.       Через пару секунд там возвысились красочные и яркие салюты. Конев тоже смотрел, но не думал.       – Дай хлопушку, а ну!       – Юра, чего встал?       Почти десять лет назад Юра пообещал Володе.       Он привык выполнять свои обещания.