Нежные оковы

Sometimes, you have to be a little broken to find something real.

Дж. К Роулинг

Когда дверь тихо, почти незаметно, отворилась, она сначала подумала — проводник. Но затем уловила знакомый запах: чуть влажная мята и древесный мёд. Он всегда пах осенью. — Мирель, – голос Тарина был ниже обычного, словно настроен под её внутреннюю волну. – Она ощутила, как по телу пробежала дрожь, а лёгкие сжались, словно его голос лишил её воздуха. Брюнетка не могла понять, почему так отреагировала, возможно, её организм сам решил, как будет лучше… Мирель медленно посмотрела на него — карие с примесью зелёного оттенка, спокойные, как гладь воды, смотрели в ответ. Тарин Селвин выглядел так, будто появился не из вагона, а со страниц старой французской книги. Чёрные волнистые волосы небрежно падали на лоб, тень от них ложилась на глубокие, тёмные глаза, в которых будто всегда пряталась неразгаданная мысль. Он носил форму безупречно, но с лёгкой небрежностью — как человек, которому никогда не нужно стараться, чтобы производить впечатление. Высокий, тонкий, с резкими скулами и медленным, выверенным взглядом. — Пойдём. Тут душно, – проговорил он, игнорируя взгляд Селесты. – В купе было тихо, осадок от ссоры остался. Ди, а если быть точнее — Дилоренцо, заснул, удобно устроившись. Джордж молча сидел, играя палочкой, размышляя, пойти ли за братом или вновь будет отвергнут, потому что Фред попросит оставить его одного? — Конечно… Благодарю, – голос дрогнул. Он же лишь подал руку, жестом предлагая выбраться из этого угнетающего пространства. – Селеста приподняла бровь, но ничего не сказала — только проводила их взглядом. Она знала, что Мирель нужно выдохнуть. Тарин повёл её по узкому коридору, мимо детских голосов, хохота, мимо вагонов, в которых волшебники спорили, пели и смеялись. Всё звучало, как в бочке — гулко, раздражающе. Он остановился только в самом конце поезда — в техническом тамбуре, куда редко кто заглядывал. Здесь было тише. Мягкое дрожание пола, ровный гул поезда — ничего резкого. Только ветер за окном, мерцание света на металлической обшивке — и они двое. — Приедем, и я помогу наложить заклинание, – тихо напомнил он, садясь рядом с ней. – — Спасибо, Тарин, – она улыбнулась, позволяя ему помогать. Позволяя ему почувствовать ценность и выложила в его руки маленькие затычки. Они разговаривали ни о чём. Про старые книги. Про травы, которые растут возле замка. Про идиотские школьные приметы. Он касался её руки, когда поправлял прядь волос, зацепившуюся за серьгу. Его движения были нежнее, чем у любого другого. Мирель с присущей ей проницательностью сразу это поняла… Он всегда был немного другим рядом с ней. Мягче. Осторожнее. Почти трогательно сдержанным. Купе было тесным и прохладным, но Мирель сидела, поглощённая своими мыслями...все больше возвращаясь к озорным глазам. — О, как мило. Такая камерная, почти интимная обстановка, — протянул голос, сладкий, как отравленный огневиски. На пороге стояла Кассандра Кэрроу. Безупречно одетая в тёмно-зелёную мантию, она выглядела великолепно. Красивое платье подчеркивало ее фигуру, открывая ключицы. Ее волосы были распущенными...блестяще-гладкими, словно обсидиан, волосами, сверкающими серьгами и надменно приподнятым подбородком. В ней было всё: красота, яд, острота — и ум. Ум, которым она пользовалась как кинжалом. — Кассандра, — холодно произнесла Мирель. — Какая неожиданная радость. — Радость? Ну, возможно, не для всех. Но я обожаю наблюдать за вами, — она скользнула взглядом от Мирель к Тарину. — Вы двое… словно сцена из плохого романа. Он — загадочный наследник, ты — вечная загадка, застрявшая в поисках смысла. Мирель приподняла бровь. — А ты всё та же: язвительная до тошноты. Не соскучилась по Джиму, раз решила искать острых ощущений тут? Кассандра чуть качнулась вперёд, её глаза сверкнули. Улыбка стала тоньше. — А ты всё ещё чувствуешь его имя, да? Как шипы под кожей. Глупо было, Эйвери. Даже для тебя. — Не глупее, чем быть его игрушкой, — отрезала Мирель. — Хотя ты всегда играла в более… поверхностные партии. Кассандра ухмыльнулась, но теперь в ней было меньше легкости. — По крайней мере, я знаю, когда остановиться. А ты… ты всё лезешь вперёд, раздираешь, обжигаешь, ждёшь, что кто-то тебя спасёт. Может, малыш Тарин? Тарин молча выпрямился. В его взгляде не было гнева — только холод. — Ты зашла слишком далеко, Кассандра. — Я? — прищурилась она. — Это же всего лишь разговор. Не для хрупких эго. — Касс, сделай одолжение своим отсутствием. – уже теряяя капли спокойствия добавила она. – Кэрроу открыла рот, но ее перебил Тарин, который не очень-то любил Кассандру, а тут она нарушила их спокойствие — Кассандра, будь добра, не мешай нам. Кассандра встала, её движения остались безупречно грациозными. В последний раз окинула взглядом обоих — и вдруг сказала почти ласково: — Проклятие...интересная штука, знаете? Оно делает одних уязвимыми, а других — бесчувственными. Надеюсь, ты знаешь, кто ты, Тарин. Сероглазая с ухмылкой вышла из купе, оставив после себя шлейф темного жасмина и мускуса. Такой же ядовитый, как и она сама. Тарин вздохнула прерывисто и неестественно.. До Хогвартса они доехали в тишине. Даже слова были лишними. На фестралах — Тарин едва заметно прикрыл ей плечи мантией, когда ветер срезал кожу. ⊹. ๋ ⊹ ° Ужин в Большом зале был, как туман. В прямом и переносном смысле. Мирель сидела среди слизеринцев, в голове — гул, и даже вкус тыквенного сока казался далёким, как будто ела во сне. Спасало от звуков её мантия с наложенным заклинанием. Спустя несколько секунд её внимание зацепилось лишь за речь Дамблдора. — Седрик Диггори был убит. Он был убит Волан-де-Мортом, и я думаю, что каждый из вас должен знать, что смерть Седрика была жестокой. Но несмотря на всё, Седрик был храбр, честен и достоин уважения. Мы будем… Её мысли сбились, когда она почувствовала чей-то взгляд. Фред Уизли сидел на своём месте за Гриффиндором и смотрел прямо на неё. Его глаза были полны чего-то неопределённого — не насмешки, не злости, а скорее странного недоумения. Он казался не в своей тарелке, как будто память о старых обидах ещё не стёрлась, но он уже не помнил, за что именно её ненавидел. Но был взгляд. Он был сильным, резким — как когда-то, и оставался холодным и острым. Тонкие пальцы сжались вокруг медного стакана, а глаза прищурились. Но странный осадок после ссоры заставил её проглотить все свои противоречивые мысли и отвести взгляд. Специально игнорируя его прожигающие глаза цвета крепкого кофе. Он прищурился, будто хотел удостовериться в своей победе в гляделки. Уголок губ дёрнулся в усмешке — колкой, весёлой. Он вновь в строю. — …и теперь, к важным новостям. Представитель Министерства магии — профессор Долорес Джейн Амбридж… О, нет. Мирель вздохнула, как будто её ударили. Голос этой женщины можно было спутать с визгом чайника — высокий, тянущийся, приторный. — Добрый вечер, мои дорогие ученики… — Tue-moi, – прошептала Мирель, проводя пальцем по волосам. – Селеста прыснула в кулак. Даже Тарин — обычно спокойный, как тень, — опустил глаза, будто ему было стыдно слышать эту речь. Слова Амбридж были как мёд с ядом: о безопасности, о дисциплине, о «сотрудничестве с Министерством». И всё это — под милой розовой оболочкой и значением того, что дому магии придётся несладко. Затем Тарин осторожно коснулся руки Мирель, вложил в её холодную ладонь беруши и аккуратно сжал её пальцы. — Поверь, это должно работать, – произнёс он с заботой. Его темно–зелёные глаза блестели в цвет свечей – Брюнетка мгновенно оживилась, полностью забыв о розовой женщине. Она поспешно вставила маленькие полупрозрачные затычки в уши и с облегчением выдохнула. — Храни тебя Мерлин. Какое облегчение… – она улыбнулась без фальши и искренне. – На губах Тарина показалась улыбка — редкая, но красивая. По правде говоря, она и сама могла наложить заклинание, но что ею двигало, когда она передала ему самую ценную для неё вещь? — «Мне хочется ему доверять, или он просто внушает доверие?» – она поморщилась от этой мысли и встала. – — Я пойду отдохну… Вставая, она вновь кинула взгляд на стол львов, но не обнаружила второго близнеца. Тарин кивнул, смотря на неё, и сказал новый пароль. Поворачивая за угол, её запястье схватила чья-то мозолистая рука и оттянула назад, толкаясь в полумрак.