В плену у победителя

— И 2. — Попал. А 1. — Промах. И 3. — Убит. — хмуро посмотрел на свой тетрадный листок русский, ставя простым карандашом крест на определённой клетке. Игра в морской бой длилась хорошо ровно до того момента, пока нацист не начал его побеждать. — Прекрасно. — самодовольно ухмыльнулся желтоглазый немец, прежде чем взять стакан с вином, делая оттуда глоток, а затем и еще один следом. Пить вино не из бокала то еще варварство, но у них просто не было другого выхода. Бокалов не было. И ничего крепче вина тоже не нашлось. Хотя для Рейха это настоящее спасение, ведь пить что то крепкое он совсем не умеет, даже от пива пьянеет порой. — Мы договаривались на один глоток. — сделал замечание ему коммунист, нахмурив брови. Они играли на желание, вдобавок ко всему, каждый раз, когда кто-то убивал чей-то корабль, он обязан был сделать глоток алкоголя. Это помогало разнообразить игру. — Я праздную приближающуюся победу — с улыбкой на лице ответил ему тот, чуть осклабившись. — Рано радуешься. У меня еще остались корабли. — Всего два. — Это не имеет значения. Бой еще не окончен. — Оглянись, Союз, у тебя всего два корабля, — прожестикулировал Тройка ему руками, показывая два пальца. — А у меня практически весь флот целый. — Я сказал, играем дальше. Д 6. Рейх лишь фыркнул, закатив глаза к потолку. Если этот коммунист так хочет проиграть, то пожалуйста. — Убит. — хмыкнул Тройка, ставя крест на своем корабле. — Ты вновь повторяешь свои старые ошибки. — посмотрел на него русский, а после чего быстро взял стакан, ставя его обратно после одного глотка. — Я все прекрасно рассчитал. Свои нравоучения прибереги для себя. Б 7. — Попал. К 10. — Мимо. Но какая приятная неожиданность для меня. — сладко протянул Фриц, расплываясь в самодовольной клыкастой улыбке. — Г 5. — лукаво он посмотрел на русского, внимательно следя за его выражением лица. — Эти кошки-мышки тебя в скором времени и погубят. Мимо. — Совет вновь недовольно хмыкнул. Этот Ганс сейчас играл с ним, по другому быть и не могло. Иначе бы он не поставил метку в середине карты, далеко от его уже раненного корабля, который можно было спокойно сейчас добить. Он делал это намеренно, давил на нервы. — Е 9. — Попал. — тихо хмыкнул Рейх, ставя отметку карандашом. — А знаешь что, продолжай, я дам тебе фору. — вдруг выдал желтоглазый. — Д 9. — Союз не стал с ним спорить, а лишь использовал данную возможность. — Мимо. — проговорил Тройка. — Б 6. — Не попал. — скрыл свою ухмылку русский. Поставить свой корабль именно по горизонту было правильным решением, пусть и глупым, но зато он смог обмануть нациста, ведь тот никогда бы не догадался с первого раза, что коммунист специально ушел от своей тактики на расположении некоторых кораблей, чтобы Фриц не смог его досконально прочитать еще в самом начале. Решение было не самым рациональным, но оно давало ему фору в пару ходов, что отлично его сейчас спасало от приближающегося поражения. — Ж 9. — Убит. В 7. — Затоплен. — хмуро ответил революционер, делая глоток вина. Бывший фюрер тихо усмехнулся, тоже делая глоток, прежде чем поставить стакан с вином обратно. Оставался лишь один корабль русского, свободных клеток было не так уж много, так что закончат сейчас они достаточно быстро. — З 6. — Мимо. Г 9. — решил Рейх походить наобум, так как ему ничего другого не оставалось. У Союза остался корабль, состоящий из одной клетки, а такой шустрик может быть где угодно. — Убит. — вдруг послышалось от Союза. Чистая случайность и настолько удачная. Фриц сегодня на высоте. Ганс ненадолго замер, анализируя ситуацию, а затем, осознавая произошедшее, он допил вино, осклабился, и неспеша встал из-за стола, медленно подходя к коммунисту, прежде чем встать к нему за спину и положить свои руки на его массивные плечи. — С тебя желание. — не смог он сдержать своей змеиной улыбки, оголяя клыки. Рейх выйграл. И он собирался отыграться по полной. — Я в курсе. — холодно отозвался русский. — В пределах разумного. Ни о какой свободе речи быть не может. — Само собой. У меня есть идея гораздо лучше. — все еще не убирая свой довольный оскал с лица, он наклонился лицом на его уровень. — Раздевайся. — Без глупостей, Рейх. — Не переживай, я не буду делать ничего такого, что осквернит твою гордость. — усмехнулся он, слегка укусив его за мочку уха. — Возможно, тебе даже понравится. — Если это выйдет за границы дозволенного - пеняй на себя. — хмуро проговорил Союз, начиная снимать с себя свитер. — Оставь на себе только нижнее белье, а затем садись на пол коленями. СССР скептически глянул на арийца, но ничего не сказал, еще неизвестно, что задумал этот немецкий черт, а додумывать за него коммунист не собирается, лишь больше проблем от этого станет. Плюсом ко всему, Рейх вряд ли осмелится сделать то, о чем у Совета возникали мысли. И обладатель ушанки совершенно прав, Союз вряд ли ляжет под фюрера и сам Ганс это прекрасно понимал, но это совершенно не помешает ему сделать задуманное. Достав из шкафа свою старую рубашку, которая ему больше не пригодится, нацист отрывает от нее лоскут ткани, прежде чем обойти русского, который тем временем и впрямь уже сидел на полу. Удивительно, что СССР и вправду это делает. Порой эта честность и сдерживание своих обещаний во что бы это не стало, играет с революционером злую шутку, что, конечно же, только на руку хищноглазому. Возможно, эта принципиальность когда нибудь и погубит русскоговорящего. Довольно ухмыльнувшись, Рейх плотно завязал кусок ткани на глазах Совета. — Третий. — Успокойся, Союз, я уже говорил, что ничего, что оскорбит твое «великое имя», я не сделаю. Или ты настолько поверил в меня что и впрямь начал опасаться? — он громко усмехнулся, не скрывая своего сарказма, вставая перед его лицом, чтобы посмотреть на реакцию. СССР раздраженно выдохнул, слегка повернув голову в сторону, только и всего. — Выглядишь довольно мило. — с издевкой усмехнулся он над ним, прежде чем вытащить из штанов Советского Союза, что лежали на стуле, ремень, вновь заходя к мужчине за спину. — Будь добр, дай мне свои руки. — расползлась улыбка на его лице. Советский не двинулся. — Что случилось, Союз? Не можешь сдержать своего обещания? Не нравится проигрывать? — лукаво улыбнулся он так, что даже коммунист это почувствовал с завязанными глазами. Послышался шумный выдох, а затем революционер молча протянул руки за спину. Доверять Рейху все равно что спятить. Никогда не знаешь, что на этот раз у него возникнет в голове. — Guter Junge. — полушепотом, слащаво проговорил он, туго затягивая ремень на чужих запястьях. Он поймал его. Загнал в угол. И он не отпустит ровно до тех пор, пока не наиграется с ним вдоволь. Ведь такой шанс выпадает нечасто. Советский лишь раздражённо выдохнул, не более. Ну а Рейх, недобро ухмыльнувшись, ненадолго вышел из комнаты, через время возвращаясь с парой свечей и коробком спичек в руках. — Что ты делаешь? — холодным тоном спросил коммунист, все еще ничего не осознавая. — Совершенно ничего необычного. — злорадно ухмыльнулся Фриц вновь, прикусывая собственную губу, прежде чем положить все предметы на пол, рядом с СССР. — Ну, что, начнем нашу небольшую игру? — хищно осклабился он, зайдя за спину коммуниста и параллельно пройдясь своими, до дрожи холодными руками, по его широкой груди. Революционер лишь выдохнул. Сколько с Рейхом они уже знакомы, а он до сих пор не может до конца понять, что же Фриц за личность такая. Своего рода темная лошадка, что даже от себя все пытается что-то скрыть, очень интересная особа для наблюдения, как может показаться. — Русский, русский... — томно начал Рейх, что сейчас стоял перед советским, параллельно зажигая свечу. И именно голос немца и вырвал Совета из своих мыслей. Видимо, он погрузился в них настолько глубоко, что только сейчас понял, что Ганс где-то спереди. В нос тут же ударил почему-то приятный запах горелой спички, захотелось курить, из-за чего из уст русского сорвался небольшой нервный выдох. — Скажи мне, русский, — полушёпотом проговорил желтоглазый, в одно движение оказываясь лицом к лицу с коммунистом. — какие эмоции у тебя вызывает боль? — монотонно выдал он, а затем наклонил свечу в своих руках, капая расплавленным воском на грудь СССР. Красноперый заметно дрогнул от неожиданности и слегка напрягся телом, шумно вбирая носом воздух в легкие. — Приносит ли тебе она эротическое удовольствие или ты его получаешь только когда делаешь больно мне? — негромко продолжал клыкастый, внимательно наблюдая за нижним. Коммунист молчал. — Отвечай. — Уже более громко и четко потребовал нацист, выливая капли горячего воска на ареолу обладателя ушанки. Тут Союз уже более заметно напрягся грудью, тихо рыча и сжимая свои челюсти, явно будучи не в восторге от действий фюрера. — Не знаю. — только и всего ответил революционер, громко выдыхая. Вероятно, Союз и сам еще не до конца разобрался в своих предпочтениях, в отличие от Рейха. Бывший фюрер, как раз таки, любил видеть, что именно он владеет всей ситуацией, держит контроль и наслаждается беспомощностью своей жертвы. — Ясно. — недовольно буркнул нацист, понимая, что от коммуниста он сегодня ничего не добьётся. Что ж, в таком случае, можно и просто провести время в свое удовольствие. — Что ж, ладно, не хочешь говорить, проведём с тобой вечер иначе, времени ведь у нас вдоволь, правда? — тихо ухмыльнулся нацист, быстро садясь бедрами на колени СССР, лицом к лицу. — Мне только вот, что интересно, — он вылил капли воска на его обнаженную спину. — ты зачем согласился на все это? — Рейх внимательно всмотрелся в его лицо, стараясь уловить хоть немного изменений в его мимике. Союз немного искривил губы, когда на его коже оказался расплавленный воск... Опять. — Лучше бы тебе сегодня отвечать хоть на какие-то мои вопросы. — недовольно предупредил его ариец, хватая рукой его за щеки, прежде чем слегка провести по коже когтями, параллельно дунув на свечу и поставив её на пол, чтобы не мешалась. — Не знаю, честно. — достаточно искренне проговорил красноперый, горячо выдыхая, прежде чем через небольшое время добавить. — Возможно, от скуки. — Не похоже. — Я никогда тебе не лгу. — напомнил ему революционер. — Я знаю. Ты и не соврал, но этот ответ явно не в твоем стиле. Договаривай. — Договаривать? — Дураком не прикидывайся. — прорычал Тройка, сильнее сжимая его скулы. — Ответ выглядит неубедительно. Ты явно не договорил мне основную причину. Совет томно выдохнул, а после чего резко поддался вперед, вслепую кусая Ганса, предположительно, за щеку. — Блядь, русский! — он утробно прорычал, слегка дернув лицо Союза, на что увидел лишь его самодовольную ухмылку, он даже в такой ситуации не выглядит жертвой. Ему как будто все равно, в каком он сейчас положении. Чтоб черт его побрал. — Я жду ответа. — Мне стало интересно. — Уже даже как-то не так холодно произнёс Советский. — Интересно? — удивленно переспросил Рейх. — Зная все мои наклонности, ты согласился, потому что тебе интересно? — он медленно и даже как-то неуверенно, убрал руку от его щек, для того чтобы снять повязку с его глаз. — Да. — сухо ответил русский, не понимая, что так удивило желтоглазого, а как только ему позволили видеть, он сразу же уставился на немца, что сидел на нём. — Ты меня пугаешь... — негромко проговорил Третий, скептически оглядывая коммуниста. — И чем же? — он все так же не отрывал от него своего золотого взгляда. — Да ты спятил! — даже как-то возмущённо воскликнул он, не понимая спокойствия этого обладателя ушанки. — Вот как? — русский дернул коленями вверх, заставляя Фрица завалиться на него. Ганс тихо охнул от неожиданности, а уже только потом заметил, как близко оказался к лицу СССР. — Ну, объясни мне свою позицию. — проговорил революционер, все еще ни разу не оторвавши взгляда от Тройки. — Не буду я тебе ничего объяснять. — фыркнул Рейх, берясь за чужие плечи, для того чтобы создать себе опору. Русский лишь хмыкнул. Как жаль, что у него сейчас связаны руки, впрочем, это ему не сильно мешает, а потому, Союз жадно впивается в губы немца напротив. — Мнм..! — Фриц только и успевает пару раз моргнуть, прежде чем оказаться во власти чужого языка, но, к счастью, длилось это не долго, потому что уже в следующую секунду, обладатель свастики кусает коммуниста, отстраняясь. — Я тебя не понимаю. — вдруг начал Советский, из-за чего на него посмотрел Тройка, машинально вытирая свои губы пальцем, его взгляд был явно вопрошающим. — Ты буквально сам запрыгнул мне на ляжки, а теперь строишь из себя недотрогу. — продолжил Союз спустя небольшую паузу. — Что ты хочешь этим сказать? — Мне кажется, для того, чтобы переспать со мной, тебе в следующий раз следует просто попросить. От такой наглости у Рейха накипело. — О Господи, — он закатил глаза, — ты серьёзно думаешь, что все это только ради того, чтобы с тобой переспать? — надменно выдал Ганс, с какой то примесью отвращения и недопонимания глянув на славянина. — По моему, синдром пубертатного подростка здесь только у тебя. — укоризненно произнес ариец, фыркая. — Вот как? Тогда мне в действительности интересно, к чему сейчас весь этот цирк? — Чтобы потешить моё эго. — Самодовольно ухмыльнулся он, ставя русскому щелбан. — Да неужели? — Представь себе. — Какой пустой диалог. — Совершенно. — автоматом ответил немец. — Раз так, то объясни мне, на кой чёрт твоя задница сейчас трётся о мой пах? — вернулся вдруг революционер к предыдущей теме разговора. — Ну, видишь ли, твои разговоры вдруг очень сильно возбудили меня. — бывший фюрер поплотнее прижался к мужчине, сильнее хватаясь за его плечи, для того чтобы усилить свое трение. — Ты ведь лжешь. — Разумеется. — на лице Рейха появился самодовольный оскал. — Каков подлец. — решил он подыграть обладателю клыков. — О, я знаю. — Тройка слегка посмеялся. Это трудно было назвать «грязными разговорами», но желтоглазому они все равно доставили удовольствие. С Союзом вообще у них никогда не бывало нечто подобного, сколько бы Рейх не пытался вывести их диалог в подобную сторону, это было просто бесполезно. Коммунист не создан для этого, либо просто не понимает, что от него хотят. Да и, кажется, Союз вообще не понимает этих грязных диалогов. — Но ведь тебе нравится. — Верно. — Безэмоционально ответил ему Союз. — Вдобавок ко всему, я посмотрю на твое лицо, когда я тебе вставлю. — он говорил спокойно, размеренно, без всякой пошлости и флирта. Это была просто констатация факта. Совет не из тех, кто будет пошло подшучивать и двояко говорить, он брал прямолинейностью. И именно это порой и выбивало арийца из колеи, заставляло задыхаться от смущения. К счастью, сейчас Ганс подшофе и вряд ли это его как то сильно побеспокоит. — Если это вообще случится. — вдруг улыбнулся нацист, чуть подпрыгнув на чужой твердости, прежде чем издать тихий, дразнящий стон. — О чем это ты? — Ну неужели ты думаешь, что я и впрямь тебя развяжу? — проворковал бывший фюрер, уже ощущая под собой до боли знакомый, твердый бугор. Союз промолчал. Он и так уже достаточно завелся, но, кажется, его обвели вокруг пальца. — До чего же наивный коммунист. — Усмехнулся Третий, медленно поднимаясь с мужчины. — Ну, я думаю, это будет для тебя небольшим уроком, как раз будет время его обдумать. И Фриц вышел из комнаты, вот так вот просто и непринуждённо. Он хотел отомстить русскому, но его положение позволяло сделать ему это только в мягкой форме. Во всяком случае, никто не говорит, что ему все это сойдет с рук, и в следующий раз он не поплатится за свою выходку. Тут уже покажет только время.