Беспокойство
19 мая 2025 г., 07:58
Фриц сдавленно охает и резко открывает глаза, подрываясь с кровати, прежде чем принять сидячее положение.
— Мнм… Teufel…— с хрипотцой, вполголоса проговорил он, протирая глаз правой ладонью, прежде чем беспомощно проморгаться, оглядевшись по сторонам. Было темно. Он вновь проснулся посреди ночи.
Рейх тихо выдохнул, посмотрев в сторону ничего не подозревающего спящего русского, и медленно поднялся с кровати, параллельно захватывая со стула свою белую рубашку.
Бывший фюрер аккуратно натянул на себя вещь, выходя из спальни, прежде чем оказаться на кухне.
Немец устало огляделся, ненадолго о чем-то задумался, а затем опомнился, подходя к кухонному гарнитуру, чтобы достать себе стакан из верхнего шкафа.
— Опять кошмары? — раздался голос позади.
Фриц вздрогнул, из-за чего чуть не рухнул, но русский, что стоял позади, быстро успел его поймать, помогая встать на ноги.
— Russisches Idiot… — тихо прорычал ариец, отходя от испуга. — Неужели так обязательно подкрадываться и пугать?! — он чуть пригнулся, как только коммунист накрыл его своей тенью.
— И в мыслях не было. — монотонно ответил ему революционер, наконец доставая кружку из верхнего шкафа, прежде чем передать ее немцу.
— Спасибо. — нехотя ответил ему Тройка, беря кружку в руки. — Возвращайся. Не стой у меня над душой. — фыркнул он, повернувшись к чайнику, чтобы налить себе воды.
— Чтобы ты вновь здесь где-нибудь навернулся? — хмыкнул Союз, скрещивая руки у себя на груди.
— Ну, знаешь ли, если меня никто не будет стараться напугать, то не навернусь! — воскликнул он, резко ставя кружку на стол.
— Не кричи, детей разбудишь.
— Не указывай мне, что делать! — рявкнул на него Третий, отворачиваясь от СССР, чтобы выпить воды.
— Достаточно. — он искривил губы, а затем подошел к Рейху, быстро беря его на руки.
— Да что за чёрт?! Поставь меня сейчас же! — возмутился немецкоговорящий, стараясь спрыгнуть с чужих рук.
— Успокойся, мешаешь мне разглядеть дорогу. — Союз сильнее прижал арийца к себе, стараясь как можно лучше его обездвижить.
— Твои проблемы. — фыркнули ему в ответ, тихо кряхтя от сильной хватки. Все же русский видел в темноте гораздо хуже, чем этот хищноглазый.
— Я посмотрю на твое выражение лица, когда все же по случайности раздавлю тебя своим весом.
Нацист лишь закатил глаза. Можно подумать, он этого не делает, когда с ним спит.
— Ты слишком лёгкий. Когда ты ел в последний раз? — вдруг перевел тему коммунист.
— А тебя ебать не должно. — съязвил Рейх и тут же промычал, когда его сдавили еще сильнее этими огромными руками, кажется, обладателю ушанки не понравился такой ответ.
— Я задал вопрос. — красноперый остановился и посмотрел на бывшего фюрера.
— Агх.! Не помню! — он утробно прорычал, впиваясь когтями в чужую кожу. — Прекрати! Мне уже дышать нечем!..
СССР чуть нахмурился, но все же ослабил свою хватку. — Ясно. Оказывается, за тобой еще и присмотр, как за ребёнком нужен.
— Хватит нести чушь, я вполне способен следить за собой самостоятельно.
— Вот завтра и покажешь.
— Да пошел ты. — как-то обидчиво фыркнул Тройка, отворачивая голову в сторону.
Союз лишь промолчал, направляясь в спальню.
— Осторожно. — вдруг заговорил нижний.
Революционер чуть остановился и слегка глянул на него.
— …порожек. — как-то неохотно договорил Фриц, тихо фыркая.
СССР немного замешкался, прежде чем войти в спальню и уложить Ганса на кровать, его слегка удивила помощь арийца, пусть и незначительная, или это все же было беспокойство, пока непонятно.
Рейх лишь горделиво фыркнул, поворачиваясь на бок.
Русский, будучи уже привыкшим к подобным реакциям нациста, лишь укладывается рядом. — Рубашку снять не хочешь? — вдруг послышалось от него.
— Тебе-то она чем мешает. — в недовольной манере ответил Рейх, не поворачиваясь к нему лицом.
— Может, чем-то и мешает. — он слегка придвинулся, прежде чем немного отодвинуть ткань рубашки, еле ощутимо целуя Тройку в загривок.
— Отъебись. — раздражённо дернул он рукой не глядя, словно бы пытаясь отогнать назойливую муху, а затем, Фриц медленно приподнялся, явно намериваясь встать, но ему тут же положили тяжелую руку на талию, не позволяя этого сделать.
— Куда собрался? — В своей холодной манере задал вопрос Совет, внимательно следя за действиями Ганса.
— За водой. Я же не допил. — гневно ответил ему нижний, явно делая намек на то, кто в этом виноват.
— Лежи. Сейчас принесу. — Безэмоционально отчеканил русский, поднимаясь с кровати.
***
Когда Союз вернулся в комнату с кружкой воды, то заметил, что Фрица на кровати не было. Немного оглянувшись, тот только сейчас примечает, что Рейх стоит у окна, которое пропускало сквозь себя лунный свет, из-за чего немец превращался в некий темный силуэт. Русский аккуратно подошел к нему, стараясь в этот раз не напугать Ганса. — Я принес воды. — постарался он сказать как можно мягче и спокойнее, но вышло все равно в его безэмоциональном духе, ну, по крайней мере, он старался. — Поставь рядом. — Томно вздохнул Рейх, не отрывая взгляда от ночного пейзажа. Коммунист так и сделал. Он неспеша поставил кружку на подоконник, рядом с Фрицем. — И как давно? — Was? — Кошмары. — все же Совет решил спросить Рейха, хоть и ожидал услышать в очередной раз, что то в духе «не твое дело». Обычно Тройка не фанат делиться своими личными проблемами. — Это… Долгая история, но после войны они стали появляться практически каждую ночь. — спокойным, томным голосом ответил он. СССР слегка удивился, но виду не подал, да и смысла не было, Третий все равно стоит к нему спиной. И раз уж на то пошло, Союз попытался воспользоваться ситуацией и разговорить немца. — Что тебе снится? — сейчас он всячески пытался придать своему голосу хоть каких то эмоций, чтобы не оттолкнуть своей холодностью. — Я не хочу об этом говорить. — все тем же спокойным голосом ответил ему желтоглазый. Союз грузно выдохнул, но промолчал. Если Рейху так будет проще — то пожалуйста, давить сейчас он на него не намерен. — Может все таки снимешь рубашку? — хмыкнул СССР, словно бы пытаясь прервать начинающуюся неловкую паузу. — Да, что ж ты, блять, привязался к этой рубашке?! — послышался привычный недовольный голос арийца. — Не понимаю, к чему ты ее надел. — Как минимум, потому что в твоем доме эти блядские дети. — А вторая причина? — Я мерзну. — гневно выдохнул он с рычащими нотками, но, судя по всему, быстро успокоился, словно бы выгорел за секунды, как уголек. — Мерзнешь? — переспросил революционер, кладя свои огромные ладони на его плечи, пытаясь согреть. — Практически всегда, олух. — недовольно фыркнул он, устало и даже как-то расслабленно выдыхая. Казалось, словно бы он сейчас растает на глазах. Руки СССР были настолько теплыми, что и впрямь хотелось отдаться им полностью, но Ганс этого себе не позволит. Коммунист хмыкнул, складывая пазл у себя в голове, ведь нацист и впрямь всегда был холодным, его кожа ледяная, когда к нему не прикоснёшься, даже во время секса, в то время как сам русский буквально всегда пылал всем телом, вне зависимости от обстоятельств. Если и использовать такие выражения как "холодный огонь" и "горячий лед", то это точно про них. Повисла назойливая тишина, из-за которой со временем уже начинался неприятный звон в ушах. — Мне снишься ты. — вдруг разорвал тишину Рейх, решив продолжить их недавнюю тему разговора, которую он, кстати, сам же и закрыл. — В кошмарах? — Да. — уже более твердо проговорил немец. Совет промолчал, словно бы обдумывая их диалог. — Я и есть твоя причина беспокойства? — решил почему-то уточнить он. — Определённо глупый вопрос. — недовольно фыркнул Тройка. — Мы оба друг для друга причина беспокойства.
