В плену у победителя

Раннее утро. Союз ушел по делам, России тоже не было, словом, весь дом был полностью на немце, включая всех детей, которые тут жили. Рейх сидел на кухне, положив голову на стол. Глаз не открывал. Вчерашняя ночь с Союзом была выматывающей. Хотелось спать. Голова совсем не соображала. Стоило Тройке только задремать, как к нему подошел Казахстан со слезами на глазах, жалостно хныкая, от чего голова начинала гудеть еще сильнее. Мальчишка был примерно возрастом с Беларусь, но все же чуть младше, может, на года три, и для немца это было отдельной пыткой, ведь если Беларусь можно было терпеть хоть как то, то тут это становилось невозможным. Этот отпрыск постоянно плакал, по любой мелочи, конечно, это в силу его возраста, но даже так, нацисту не становилось от этого легче, наоборот, это всегда только усугубляло ситуацию. В конце концов, даже не став разбираться в причине слез, Рейх, не открывая глаз и не поднимая головы, протянул руку вперед, где стояла небольшая вазочка с парой конфет, и достав оттуда на ощупь одну, он медленно пододвинул ее в сторону, откуда доносились всхлипывания. Увидев сладость, Казахстан сразу же затих, а стоило ему взять конфету в руки, так он сразу же улыбнулся, вытер слезы и побежал куда то в зал. Дети никогда не брали сладости самостоятельно, они знали, что нельзя, включая даже самых младших, таких как Казахстан, но, раз сам взрослый дает ему конфету, значит, в этот момент это разрешено и можно побаловать себя маленьким удовольствием. Немец облегчённо выдохнул. Да, это был подкуп, самая настоящая взятка, в обмен на тишину и спокойствие в этом доме на какое то время. В скором времени Фриц и сам не замечает, как проваливается в легкий дрём, ровно до тех пор, пока не чувствует теплые, еле ощутимые прикосновения. Поднимая голову, Ганс быстро находит иточник своего беспокойства. Это вновь Казахстан, только на этот раз не рыдающий, но все еще близко к этому состоянию. — Мь... — Слышится какой то непонятный звук от ребенка, а после чего он протягивает свои небольшие ручки в сторону немца, будучи явно озабоченным. Явно ничего не понимая из-за сонливости, Рейх моргает пару раз и уже только потом замечает на руках ребенка покраснения и небольшую сыпь. — Scheiße... — слышится ругательство из уст Тройки, а его лицо быстро принимает обеспокоенный вид. Он совсем забыл о том, что у Казаха аллергия на шоколад. — Что же мне с тобой делать... — растерянно берется он за лоб рукой, стараясь что нибудь придумать. Вдруг слышится шелест, а затем глухой стук. Желтоглазый быстро оборачивается и видит позади себя Россию, что ставит пакет с продуктами на стол, при этом не отрывая своего взгляда от Рейха с ребёнком. Старший даже не скрывал своего недоверия. — Что у вас тут? — холодно слышится от России, а затем он в два шага оказывается рядом с ними. — ...Понятно. — произносит парень спустя несколько секунд, видя всю ситуацию. — Казахстан, подойди ко мне. — просит он, из-за чего младший сиюминутно оказывается рядом со своим братом. Обладатель ушанки тут же садится на корточки и смотрит ребенку в глаза. — Сколько конфет ты съел? — задает он вопрос, но его голос звучит уже более мягче, явно не источая угрозы. — Одну... — еле слышится от ребенка, а его лицо приобретает виноватый вид. Серо-голубые глаза оценивающе пробегаются по лицу Казахстана, и в скором времени Россия встает с корточек и выпрямляется, подходя к кухонному гарнитуру, прежде чем вытащить из шкафа коробку, судя по шелесту, с лекарствами внутри. Спустя время старший подходит к ребенку с таблеткой и стаканом воды в руках, протягивая все это своему брату. — Выпей и иди в комнату. И скажи чтобы никто не заходил на кухню в ближайшее время. Ребенок быстро кивнул, чуть поморщился от таблетки которую только что выпил, а затем, убежал в комнату, напоследок оглядев взрослых. — Ты дал ему конфету? — спросил Россия, стоя спиной к нацисту. Сероглазый прекрасно знал, что именно так оно и было, но все же решил уточнить, было интересно, что все таки ответит этот немец. — Да... — Ганс и сам не заметил, как в его голосе прозвучала вина, за что прикусил себе губу до крови, когда уже опомнился. — Зачем? — наконец он повернулся к бывшему фюреру, внимательно осматривая его. Выглядел тот явно «помятым». — Я забыл, что у него аллергия. — Рейх прекрасно знал, что он виноват, но все равно закипал внутри себя, потому что его бесил тот факт, что он сейчас буквально оправдывается перед сопляком вроде России. Был бы это кто-то на равных с ним, ситуация приняла бы менее острые углы. — Тебя оставили всего на два часа. — недовольно пробормотал Россия, подходя ближе к столу, видимо, собирался разобрать пакеты. — Ты меня еще отчитывать будешь? — прорычал Рейх, чуть оскалившись. — Хочешь чтобы это сделал отец? — голубоглазый скрестил руки на груди, посмотрев на немецкоговорящего. — Ну уж точно не ты. — раздражённо фыркнул хищноглазый. — Не по статусу тебе. — В любом случае, — хмыкнул Россия, — отцу не понравится твоя выходка. — он тяжко выдохнул. — Я дал Казахстану таблетку от аллергии, но не уверен, что симптомы успеют пройти до возвращения отца. Рейх промолчал. — Мог бы и поблагодарить. — холодно подсказал ему старший. — Я сам решу, что мне делать. — недовольно отозвался Третий, не желая как либо с ним контактировать. — Рейх, речь идёт о ребенке, с которым неизвестно что бы произошло, дай ты ему на пару конфет больше. — недовольно процедил Россия, чуть сжимая кулаки и опираясь ими на стол. — Я крайне удивлён, что Германия вообще дожил до своего возраста с таким безалаберным отцом. — Заткнись! Ты, щенок, даже представления не имеешь о моем положении! — подорвался Тройка со своего места, ударив кулаками по столу. — Да? То-то я смотрю ты дохера взрослый, запомнить не можешь, на что у ребенка аллергия. — утробно прорычал русский. — Я вообще не обязан следить за вашими отпрысками! — Я посмотрю, как ты объяснишь это отцу. — Halt die Fotze! — Нет уж, Рейх, я не заткнусь, пока не донесу до тебя свою мысль. — прорычал Россия, в один широкий шаг оказываясь лицом к лицу с немцем. — Ты, видимо, до сих пор не понял, что ты мог просто убить ребёнка. — русскоговорящий схватил того за одежду и рывком прижал его к стене. — Или все таки, может, ты знал, что творишь? — сероглазый сейчас буквально заявил о умышленном покушении Тройки на жизнь маленького Казахстана. — Уж не знаю, как отец, но я бы тебя сейчас точно придушил за своего младшего брата. — Шавка Союза, строишь из себя героя?! — Рейх утробно зарычал, оголяя свои клыки. — Что за херню ты мелишь вообще?! — он вцепился своими когтями в руки старшего, пробирая их чуть ли не до костей, а затем со всей силы швырнул парня на пол. — Если бы я в действительности хотел кого нибудь убить из всей вашей мерзкой семейки, то уж точно прямиком начал бы с тебя, а не выбирал бы это вечно ноющее существо, но, видимо, твой мозг настолько крошечный, что ты даже этого понять не можешь, логическая цепочка у тебя явно отсутствует! Русский тихо прохрипел и шмыгнул носом, ненавистно взглянув на арийца. — Казахстан то уж точно будет ныть поменьше хлюпика, которого ты вырастил. — он сделал четкий акцент на предпоследнем слове, а затем сшиб Фрица с ног, быстро наваливаясь на него, для того, чтобы нанести удар. Бывший фюрер зарычал от удара головой об пол и быстро попытался встать, но не успел опомниться, как в его челюсть прилетает чужой кулак. Нацист промычал, оскалился, а затем сразу же врезался лбом со всей силы в нос русского, тут же пачкаясь в чужой крови. — Какая же ты мразь, оказывается. — закипел от злости Тройка, впиваясь своими когтями в чужую шею. Желтоглазый тут же начал оставлять рваные раны на коже России, но его руки быстро схватил верхний, выворачивая их до жуткой боли в суставах. — Ну, что, пора вернуть должок. — утробно процедил обладатель ушанки сквозь окровавленные зубы, точно так же, со всей силы нанося удар головой прямиком в нос Ганса, но и Рейх достаточно быстро спохватился, ведь после удара в нос он сразу же вцепился своими грубыми клыками в его шею, сдавливая свои челюсти настолько сильно, что даже получилось выбить из России истошный выкрик. Продержаться долго Фриц не смог, ведь его практически сразу же ударили головой об пол, из-за чего он отстранился, болезненно кривясь. Когда же немец наконец открыл глаза, то увидел, как русский пыхтел от злости, из его окровавленного рта чуть ли не вылетали клочки дыма. Голубоглазый вновь заехал кулаком в челюсть Ганса, чтобы ненадолго оглушить, а затем подорвался с Тройки, быстро беря стеклянную бутылку со стола, тут же бросаясь на арийца вновь, только на этот раз, уже разбивая бутылку о нациста. В глазах немца сразу же помутнело, а сам он даже ненадолго потерял ориентир. Россию это не остановило и остатки бутылки он воткнул в ближайшую ладонь желтоглазого острыми концами. Фриц болезненно взвыл, слегка выгнулся в спине, а затем этой же рукой, в которой были остатки бутылки, со всей силы огрел русского по лицу, тем самым и себе вгоняя осколки глубже и голубоглазому оставляя глубокие порезы. Сероголубоглазый парень болезненно зарычал и уже хотел в очередной раз наброситься на нижнего, но чужая крепкая рука вдруг схватила его за шиворот, одним мощным рывком поднимая с немца и ставя его на ноги. — Что здесь происходит? — послышался низкий, даже слегка рычащий голос отца позади России. Старший тяжело дышал, пытаясь привести дыхание в норму, чтобы ответить, но у него так и не вышло это сделать. Золотые глаза быстро пробежались по немцу и России, а затем вновь остановились на лице старшего сына. — Позже поговорим. За аптечкой. Живо. Голубоглазый тут же направился за бинтами, спиртом и прочими вещами, в то время как Союз присел на колени рядом с немцем, чтобы помочь ему подняться. Рейх естественно сразу же попытался отодвинуться. — Лежи. — холодно послышалось от Союза, а затем, Тройку все же поставили на ноги, но не успел ариец даже как либо возмутиться, его практически сразу усадили за кухонный стол. Сознание у Рейха все еще было замутнённым. Тут уже и Россия быстро вернулся с коробкой медикаментов на руках. — Нашатырь достань. — послышалось от отца. Старший тут же принялся рыться в коробке и уже спустя время протянул СССР небольшую баночку и вату. Слегка смочив вату нашатырём, мужчина приводит бывшего фюрера в чувства. У Ганса сначала сработал рвотный позыв, а затем, он все таки пришел в себя, тяжело откашливаясь. — Твою мать... Коммунист тихо выдохнул, словно бы испытав облегчение, а затем, подошел к коробке с медикаментами, доставая бинты, прежде чем подозвать старшего сына к себе. — Сам справлюсь. — холодно послышалось от России, после чего он взял с собой бинты вместе с бутылкой водки, выходя из кухни. Революционер никак его действия не прокомментировал, лишь повернул голову в сторону Рейха. — Я тоже. — проговорил ариец, понимая чем пахнет и уже намереваясь встать. — Сидеть. — быстро присек русский попытку побега, из-за чего смог лицезреть недовольное выражение лица Тройки. — У тебя раны посерьёзнее будут. Русский взял за спинку ближайший стул и поставил его рядом с обладателем свастики, а затем и сам сел за стол. Фриц даже слегка сжался, когда стул рядом противно заскрипел под весом коммуниста. — Руку. Желтоглазый с неохотой протянул свою окровавленную ладонь с осколками бутылки. Революционер тяжело выдохнул, даже с примесью рычащих ноток, было ясно сразу, что просто так оба участника драки не отделаются. Ничего не говоря, СССР просто принялся доставать из чужой руки осколки, перед тем как обработать и перебинтовать ладонь немца. К этому времени уже и Россия вернулся на кухню с остатками бинтов в руках. Старший посмотрел на отца, тот поднялся со своего места и направился к коробке, чтобы положить бинты и прочие медикаменты в коробку. — Сядь. — послышалось от Союза, очевидно, он обращался к своему сыну. Голубоглазый послушно сел за стол, в то время как революционер отодвинул коробку в сторону, смотря на Россию с немцем. — Причина. — холодно послышалось от Совета, по его виду можно было понять, что терпеть сейчас какие либо их выходки он не намерен. Нацист кое как собрался с силами и уже хотел заговорить, ведь по сути виноват здесь он, но его быстро перебил Россия. — Ничего серьёзного, просто не поделили. — послышалось от старшего сына, но он явно не хотел заканчивать свою мысль, да вот только отец не отставал. — Не поделили? — переспросил коммунист. — И что же вы не поделили? — он нахмурился, словно бы чуя подвох. — Тебя. — без задней мысли отчеканил Росс, продолжая бесстрашно смотреть отцу в глаза. Взгляд Союза сразу же стал немного мягче, потому что он явно впал в легкое недоумение, но промолчал, отдавая говорящему немой приказ закончить свою мысль. Глаза арийца округлились от немого шока, что, блять, этот отпрыск несёт?! — Какого чер...! — тихо прошипел Рейх, показывая все свое возмущение, но он не успел договорить, как Россия слегка пнул его по ноге под столом. — Ты очень много времени проводишь вне дома, твои частые отъезды и прочие дела заставляют ребят соскучиться, но, когда ты появляешься дома, ты иногда проводишь слишком много времени с Рейхом. — продолжил свою мысль Росс без единой запинки. Союз перевел свой взгляд на Рейха, тот закрыл свое лицо руками, а его щеки раскраснелись до такого состояния, что, казалось, он сейчас просто вспыхнет, тем более он почти съехал со стула прямиком под стол, явно не желая здесь находиться. — После монотонной работы мне нужно... — Совет ненадолго замялся, вновь мельком взглянув на немца, после переводя свой взгляд обратно на Россию, наконец заканчивая свою мысль. — Снять напряжение. — Я понимаю, но я не могу постоянно кормить детей обещаниями... — голубоглазый ненадолго притих. — Просто проводи с ними больше времени. Союз грузно выдохнул. — Хорошо, я что нибудь придумаю. Это и была причина драки? — похоже, что отец все равно не до конца поверил. — Да. — слегка кивнул Россия. Коммунист перевел взгляд на Рейха, его смысла спрашивать не было, он практически скатился под стол. И все же, его можно было понять. — Ясно. — сухо ответил глава дома, решив сейчас не разбрасываться лишними словами. — Можете быть свободны. — только произнес это русский, как Ганс тут же подорвался со стула и вышел прочь. — «Позор! Позор! Позор! Какой же позор!» — только и металось в голове у Рейха, прежде чем он наконец не выбрался на крыльцо дома, тихо вздыхая и присаживаясь на ступени. Неизвестно, сколько времени он просидел на крыльце, Фриц на этом моменте вообще потерял счет времени, он даже не заметил, как успел начаться дождь, но даже так, фюрер все равно не собирался уходить, тем более, он был под крышей. Послышались медленные шаги, рядом с Тройкой присели и закурили сигарету. Фриц голову поворачивать не стал, бокового зрения хватило, чтобы понять, что это Россия. — Союз знает, что ты куришь? — вдруг с лёгкой хрипотцой подал голос желтоглазый. — Нет, но если узнает, будет херово. — А как же запах? Россия вяло помотал головой в разрые стороны. — Отец настолько много курит, что просто разучился различать, от кого несёт. — И тем не менее, ты все равно рискуешь, куря сигарету прямо на крыльце дома? — нацист немного искривился в недоумении. — Забавно, да? Прямо как ты пытаешься устроить бунт против отца в его же присутствии. Немец недовольно фыркнул, понимая аналогию. — Мы похожи. — Нихера мы не похожи! — тут же возразил Тройка, раздражённо отворачивая голову в сторону. Россия молча пожал плечами, затягиваясь сигаретой. Повисла тишина, которую разрывал лишь шум дождевых капель, падающих на землю. — Почему ты заступился за меня? — вдруг более спокойным голосом немец задал вопрос. — Не знаю... Что-то ёкнуло внутри. — слегка задумчиво протянул он, смотря куда-то вдаль, а после чего все же разорвал вновь повисшую тишину. — У тебя наказания суровее моих. — Только и всего? — Рейх недоуменно посмотрел на него. — Разве нужно что-то еще для спасения? — Тоже мне спасение. — бывший фюрер фыркнул, подпирая подбородок рукой. — В твоем случае да. Хочешь сказать, ты не рад? — Да нет... Спасибо. — послышалось от немца, причем, похоже, искренне. — Я пытался отвлечь отца на детей, не знаю, как он поступит. Рейх промолчал, он не знал, что ответить на этот счет. — Тебе нелегко, я вижу, но и твой характер не подарок. — обладатель ушанки выпустил клок едкого дыма. — Ой, вот только не нужно заводить этой шарманки. — Ганс раздражённо цокнул, и без России кошки на душе скребут. — Не знаю, можно ли тебе простить все то, что ты сделал... — парень потупил свой взгляд вниз, словно бы обдумывая свои же слова. — За все, что ты устроил, ты же уже получил свое наказание... — Только с точки зрения «политики». Я многого лишился после войны, но не думаю, что Союзу от этого стало легче. Не удивлюсь, если узнаю, что Союз избивает меня за прошлое, просто под разными поводами. — И тем не менее, ты ему не безразличен. — Ой, блять, даже слышать не желаю подобных словосочетаний в мой адрес! — недовольно рыкнул Тройка, тут же поднимаясь со своего места и уходя в дом. Россия лишь пожал плечами, выкидывая окурок сигареты, он ведь не первый день знает отца, и уж точно может различить, где ему все равно, а где нет. — Что это с ним? — вдруг послышались тяжелые шаги, а затем и голос Союза, вероятно, он только что наткнулся на раздражённого немца, когда шел сюда. — Сказали правду в лицо. — сухо ответил ему сын, поднимаясь со своего места, чтобы зайти в дом, очень повезло, что он выкинул сигарету вовремя. Голубоглазый уже собирался зайти в дом, как вдруг его остановил отец. — Россия. Парень обернулся. — Кто выйграл то? — чуть усмехнулся краснопёрый. — Ничья. Ты разнял. — пожал он плечами, наконец уходя в дом. — Понятно... — проговорил Союз сам себе, довольно хмыкая. Очень редко на лице русского можно встретить какие то положительные эмоции, видимо, в этот раз его действительно что-то потешило, или даже, кто-то, только вот никто не знает и вряд ли догадается, что же все таки это было.