Бонни и Клайд

В какой-то момент пришел приказ Эрвина о том, что нам нужно срочно скрыться из этой проклятой избушки. Мы неоднократно спрашивали капитана, что же мы будем делать дальше. Он, как правило, отвечал очень уклончиво, но в последний раз он, судя по всему, уже не видел причины скрывать от нас это и просто проговорил: - Сейчас в столице неспокойно. Разведкорпус могут со дня на день распустить. Мы действуем так, как будет выгоднее в нашем теперешнем положении. В тот миг мы сидели в лесу, не зная, куда податься, куда идти дальше, по факту оказавшись на распутье. Мы не знали, в чëм наш выбор. Я среагировала на слова капитана, чуть обдумав наше положение: - И что же, по Вашему, будет выгоднее? Скрываться, пока нас постепенно не перебьют? Потрудитесь объяснить, какого черта вообще натворили разведчики, что их собираются распускать? Солдаты переглянулись между собой и озабоченно смотрели на меня. Леви ответил. - Ты, конечно, плохо разбираешься в наших внутренних проблемах. Военная полиция и разведкорпус никогда, впрочем, не ладили. А сейчас по причине того, что наша вылазка с Эреном пошла насмарку, у них появилась отличная возможность свалить вину на нас, конкретно на Эрвина. Затем он ненадолго умолк, как бы сам устав от своей же болтовни, а потом вдохнул и продолжил: - В общем-то, главная причина, по которой они устроили эту заварушку - не дать разведкорпусу узнать что-либо о титанах, я полагаю, они хотят украсть Эрена и Хисторию. Мы этим и воспользуемся. Мне стало немного не по себе от количества информации, которую я получила за миг. - Один-единственный вопрос: да кто такие Эрен и Хистория вообще? - я развела руками, как бы отводя молчаливые негодующие взгляды солдат от себя. - Да, прошу прощения, но я была, между прочим, обычным жителем внутренних стен до знакомства со всеми вами. Так что я и понятия не имею, кто это вообще такие. Эмиль неожиданно для меня злобно усмехнулся. - Обычным, да? Я оставила без внимания его реплику. Девушка Марта мне на пальцах объяснила, что на данный момент происходило в армии и конкретно разведкорпусе, как Эрен с ними связан, и что в этой заварушке означает Хистория. Я слышала, что появился некий осознанный человек-титан, который работал на разведкорпус, но я к этому относилась как к очередной газетной чуши и простонародным слухам. Также для меня было новостью услышать о настоящем королевском роде, о том, что Хистория, оказывается, была единственной истинной наследницей престола. Впрочем, об этом и знали только разведчики. Но мне стала интересна вся история с военными недоговоренностями. Буквально в воздухе я могла чувствовать ветер перемен. Приближающуюся бурю, которая всë изменит. Тогда мы сидели в лесу, все вместе размышляя о том, что нас ждет. Тогда было ещë спокойно. Но это были последние часы перед ужасом, который настал после. Почти никто ночью не сумел заснуть. К слову, мы скрылись не очень далеко от нашей обжитой избушки, на холме, откуда увидели, как военная полиция начала там рыскать. Поэтому мы сразу же отправились далее в путь. Чтобы осуществить то, что запланировал Леви, нам нужно было проникнуть в город вместе с этими двумя бедовыми головами в лице Эрена и девочки Хистории. Они же присоединились к нам на рассвете, вместе с остальными ребятами, с которыми я успела немного пожить до того, как Леви завербовал меня в этот странный отряд по совершению смуты внутри стен. Честно говоря, в первый миг нашей с ребятами встречи меня поразило, как могут такие мелкие дети принимать на свои плечи такую огромную ответственность. Еще к этой мысли добавлялось воспоминание о том, как они инфантильно рассуждали, что перебьют всех титанов. На миг я даже засомневалась в своих прежних выводах, и подумала, что я явно недооценила этих детей. Но затем мне пришлось с ними немного пообщаться, и мне даже стало смешно. Они настолько по-детски выстраивали свою систему ценностей, настолько сильно верили в то, что у них всë получится, настолько были уверены в том, что без запинок исполнят свой долг. Я видела добрую часть своей души в этом возрасте, с улыбкой и даже некой жалостью смотря на них. Я, преступница и в прошлом, а может, и в будущем, убийца, видела в них что-то чистое и светлое. Мне это грело душу, больше, чем что бы то ни было. В последние дни меня сильно выводил из колеи тот факт, что мне вновь придется убивать, и даже не столько это, сколько чувство, будто меня вновь загнали в клетку. Я не могла не повиноваться, в противном случае меня бы снова покалечили или отправили бы на казнь. Хоть я и чувствовала пустоту, но умирать не хотела, поэтому оказалась меж двух огней. Снова. Видеть этих добрые и наивные души было для меня приятным впечатлением, это напоминало о том, что есть что-то светлое и доброе в мире. Я понимала, что такой мне не стать, но, подобно художнику, который стал счастлив от красивого зрелища в непогоду, я просто наблюдала за ними с умилением и радостью. И с тоской, потому что знала и понимала, что если они продолжат служить в военных рядах и тем более убивать титанов, то их, возможно, поглотит эта всеобъемлющая жестокость и в этих глазах уже не будет бездонной и беспочвенной веры в добро. Эти глаза станут глазами Леви. На рассвете мы двинулись в сторону близлежащего города. Там мы и планировали осуществить то, что задумал наш хитрый капитан. Его план заключался в том, чтобы сымитировать похищение Эрена и Хистории. Когда уже близился полдень, мы в плащах вошли в город. Армина, мальчика-блондина с волосами по шею, мы привели в город в качестве Хистории, а Жана, мальчишку, что был постарше и повзрослее остальных, превратили в Эрена с помощью парика. Забавен был тот факт, что именно Жан постоянно препирался с Эреном, пока я имела возможность наблюдать за их общением и взаимоотношениями в коллективе. Даже на выполнении миссии он не прекращая ворчал на эту тему. В какой-то момент я даже приударила его по затылку, по-матерински отругав за безрассудство и несобранность. Честно — сама от себя не ожидала. Эрена и Хисторию поместили в повозки, которыми правил Эмиль. Он должен был под видом того, что везет какую-то провизию с рынка, подъехать к дому Пиксиса. Армина же с Жаном должны были схватить, а затем мы бы их вызволили. Поэтому в какой-то момент почти всë наше внимание было приковано только к Армину с Жаном. Их действительно схватили, а после мы без труда вызволили их из рук непонятно на кого работавших торговцев и предпринимателей. Мы захватили в плен главу городской проводольственной компании Димо Ривза, но...

***

Капитан Леви приказал разделиться нашему отряду на две части, во главе одной группы был он и следил за окрестностями вместе с солдатами поопытнее. Другая же группа, в которой была только малышня, занималась освобождением Жана и Конни. Ею руководила Микаса, самый сильный и хладнокровный солдат в их компании. Нетрудно догадаться, что я была в группе с Леви. Он бы не отпустил меня возиться с малышней, да еще теперь с навыками владения УПМ. Наверное, если бы он так сделал, я бы и правда улучила момент и сбежала. Так мы сидели на крыше и выжидали подходящего момента. Надо сказать, что стратегия мне всегда давалась плохо при достаточной гибкости ума. Поэтому я в этом вопросе полностью доверялась Леви и в то же время многих его мыслей просто не улавливала, когда мы высиживали на трескающейся под ногами черепице. Неожиданно он спросил меня: - Жанна, знаешь мясника Кенни? Я отсраненно и несколько скептически посмотрела на него. - Знаю. Серийный убийца, зарезавший сотни полицейских. Пару лет назад ещë ходили слухи о его многочисленных похождениях. Он скосил взгляд и прищурился, а затем вновь посмотрел на меня. - Эти слухи правда. Я усмехнулась и сказала: - Не думала, что у Вас есть чувство юмора... К чему это? Капитан нисколько не обратил внимания на мою реакцию и продолжал как будто мыслить вслух: - Он воспитывал меня, когда я был ребëнком, и научил меня тому, как нужно нападать. "Если следишь за движущейся целью, нужно окружить ее с двух сторон..."- И далее он погрузился в тактические раздумья, до которых я, к большому сожалению, не успела дойти умом в тот момент. Он резко закричал: - Жанна! Последнее, что я видела - его широко раскрытые то ли от удивления, то ли от испуга глаза. А дальше всë будто завертелось передо мной. По просшествии какого-то времени я очнулась. Я начинала осознавать, в каком паршивом положении нахожусь. Я огляделась и не видела никого из своих новоиспечëнных товарищей. Ни Леви, ни Эмиля, ни Марты. Ни остальных. Никого. Кругом была тишь да гладь. Но не божья благодать. В тот момент я чуть-чуть напряглась, чтобы приподняться, и сразу же ощутила режащую боль в бедре. Увидела, что лежала в собственной уже подзапекшейся луже крови. Я начала осматривать свое тело. Кровь текла из ноги. Похоже, мне всадили в тот момент пулю в бедро, отчего я ударилась, сразу же отключилась и потеряла много крови. Но, судя по всему, кровь больше не текла с такой силой, и я попыталась подняться на руках, чтобы осмотреть местность. Но даже сумев подняться, я ничего хорошего вокруг не увидела. Будучи воином своего рода в прошлом, я хорошо понимала, что значит, когда ты в пылу драки остался жив, а кругом никого нет. Я отчëтливо осознавала, что за мной в ближайшее время и, возможно, уже никогда никто не вернëтся. Требовалось только перевязать свою ногу и по возможности промочить еë алкоголем, а затем вытащить чертову пулю, чтобы не было заражения крови. Я кряхтела и морщилась, ругалась и чертыхалась на свою больную ногу, когда пыталась ползти на руках книзу крыши, пытаясь помогать работающей ногой. Чем ниже я спускалась, тем больше открывался вид на пространные улицы города. Ни повозки, ни одного солдата. Судя по всему, они сбежали. А если Леви сбежал, значит, он бы не стал рисковать своей и жизнью солдат ради возвращения какого-то маргинала из трущоб, пусть даже он и был метким стрелком и сильным воином. Тем более с больной ногой я была бы только обузой для их отряда, и так находившегося в опасном положении. Я лежа выпячивала голову над крышей, чтобы найти хоть что-нибудь, хоть какой-либо способ безопасно спуститься. Но ни лестницы, ни тем более каких-либо верëвок не было видно. Проверять же на другом конце крыши я уже не имела сил и времени. Всë-таки я предполагала, что часть вражеских солдат находилась ещë здесь, недобитых, раненных, которые в любой момент могли прийти в себя и случайным образом встретиться со мной лицом к лицу. Тогда мне не жить, думала я. Я собралась с силами и, перевернувшись с живота на спину, начала еще больше привставать. От боли ногу адски жгло, и я даже невольно простонала от мучений. Но всë-таки сумела сесть. Из такого положения можно было пользоваться УПМ, которое у меня всë ещë исправно работало, а запас газа был почти полный. В меня же выстрелили в самом начале операции. Я понимала, что, зацепившись за какой-то объект, более близкий к земле, я сильно бы ударилась о него, тем самым травмировав свою ногу. Но выбора не оставалось. С крыши меня не увидели бы простые люди, а первая помощь мне срочно была нужна. Я могла умереть. Ранение было очень сильное. Я зацепилась взглядом за стол, на котором была разложена какая-то продукция, видимо, на продажу. В тот момент других мишеней не было, и в один миг я спустила крюк, он полетел в сторону той лавки. Судя по всему, продавец отошëл ненадолго, и, очутившись, мог сделать со мной что угодно. Но я лишь надеялась на его доброту, прекрасно понимая народные настроения и не имея других вариантов в запасе. Хоть лавка и выглядела устойчиво, но когда я с ужасными болями в ноге и периодическими выкриками полетела в еë сторону, она пошатнулась и начала клониться набок. Продукты все разом полетели на землю, а я с огромной скоростью падала вниз. В последний момент я успела отцепить крючки и вновь спустить их, зацепившись за здания наверху, чтобы смягчить свое падение. Конечно, падать не стало менее больно. Упала я ногой вперëд. Всë будто разрывалось внутри от боли. Я лежала под удачно разгромленной мною лавкой, рядом валялись овощи, фрукты, какие-то напитки... Среди них я заметила алкоголь разных видов. Было очевидно, что крепкий алкоголь был самым дорогим, но я всë равно резко схватила бутылку коньяка, вскрыла еë, а затем, разорвав одежду на простреленном месте, стала выливать его на место,где покоилась пуля. Мои стоны и крики, звуки разрушения дерева, из которого была сделана лавка, услышали, и через пару минут меня застал мужчина, судя по всему, здесь и торговавший. Он опешил и растерялся, а затем вспылил не на шутку, увидев в моих руках его товар. - Да что тут происходит? Ты кто такая? Увидев мои погоны, он ещë больше разозлился. - Разведкорпус?! Какого чëрта вы тут делаете? Он резко выхватил из моих ослабевших рук бутылку и, поняв, что я еë всю вылила, с чувством бросил в сторону. Бутылка разлетелась на множество мелких осколков, под солнцем они засверкали подобно снежинкам. Я уже лежала, обессиленная падением и шумом. Лишь смотрела на этот хоровод сверкающих мотыльков, и секунду мне даже нравилось это зрелище. Я спокойно ответила, смотря на хмурое небо. - Господин, если это Ваша лавка, то прошу прощения за неудобства. Я всë возмещу Вам. Только прошу, помогите мне добраться до врача. Затем плащ, лежавший на пораненном месте, был приподнят, и мужчина увидел мою рану, всю в крови. Он вмиг побледнел. Кажется, только сейчас он понял, насколько мне было плохо. Моë лицо тоже, скорее всего, было очень бледным, и он мог сопоставить состояние с внешним видом. Он удивленно и даже несколько испуганно посмотрел на прострел и, переметнув взгляд в мою сторону, быстро и тревожно спросил: - Почему я вижу солдата разведкорпуса, раненного, не способного ходить, здесь, за стенами? Что произошло? - Меня ранили. Так уж получилось. Полицейские с нами не очень-то ладят. - Хмыкнув, сказала я. Возможно, другой бы солдат на моëм месте не стал раскрывать подобную информацию, но я не считала себя разведчиком, а лишь какое-то время прикрывалась этим статусом. Всë-таки в преступном мире меня знали многие, а это могло быть хорошим прикрытием. Я к своей глупости начинала это понимать только сейчас. К несчастью, слишком поздно, как мне тогда казалось. Мужчина удивлëнно и с неким недоверием посмотрел на меня. А затем с сомнением сказал: - Что ж, тогда я вызову врача. Но о твоëм долге я не забуду. Мне вновь стало плохо. Отключаясь, я махнула рукой и тише проговорила: - Да, да, конечно... Будет Вам и лавка, и коньяк... Я помню, что он взял меня за плечи и даже тряс какое-то время. Затем я очнулась. Я лежала на чëм-то высоком и жëстком. Когда я открыла глаза, рядом копошились какие-то люди и я первое время вообще не могла понять, что такое происходит вокруг меня. Затем я из лежачего положения посмотрела вниз. Меня, судя по всему, раздели догола и накрыли тело какой-то белой тканью. Тогда я начинала понимать, что это были врачи. Мужчина с широкой челюстью и маленькими, но вострыми глазками, смотрел на меня пристально. - Исо, она проснулась. Я повернула голову и увидела еще женщину, к которой он и обращался. "Медсестра,"- отметила я про себя. Врач несколько раз звонко щелкнул передо мной пальцами. - Слышишь? Я нахмурилась и сказала: - Прекрасно. Что с моей ногой? Врач поправил очки, а затем передал какой-то уже испачканный кровью инструмент своей ассистентке, вытер руки полотенцем, и ушëл из помещения, хлопнув дверью. Я еще не могла смотреть по сторонам и быстро переводить взгляд, так как у меня болели глаза и сильно сдавливало этой же болью виски. Видимо, из-за потери крови моë давление резко упало. Я всë же медленно переводила взгляд на помощницу врача, вопросительно глядя в еë сторону. Она вздохнула и сказала: - У Вас всë хорошо. Мы вытащили пулю из ноги, обеззаразили рану, и Вам остаëтся теперь только отдыхать и набираться сил. Я прикрыла глаза с облегчением и сказала спустя минуту молчания: - Как долго мне придется здесь торчать? Нога так быстро ведь не заживëт. - Я думаю, неделю-полторы. Вам очень повезло, и хоть Вы потеряли много крови, но пуля не попала в нерв и артерию, поэтому Вы поправитесь. Я не собиралась надолго оставаться в больнице. Я прекрасно знала, как о себе позаботиться на воле даже с незажившей полностью ногой. В больнице же я боялась так долго оставаться, ибо в больнице тебя легче всего найти — а я хотела хоть чуть-чуть побыть вольной птицей. Несмотря на свои планы, я согласно кивнула в ответ на слова женщины, и закрыла глаза в знак того, что мне нужен покой.