Бонни и Клайд

Как ни странно, Бим, мой бывший начальник, завидев меня одной ночью в полупустом трактире Троста, сразу же преобразился в лице и окликнул меня. - А? Бим, это ты? - Жаннет, рад встретить! Ну что, опять без денег околачиваешься? Я пожала ему руку и, опершись на костыль, грузно плюхнулась на пол с барного стула неповрежденной ногой. - Ты уж извини, Бим, что так внезапно исчезла. Дела были в корпусе. Бим опешил. - Это ты... После боя в разведке так? - Ха... Ну да, слышал о бое в Сигансине? Я там тоже газом свистела да стреляла в титанов почëм зря. Он внимательно посмотрел на меня, и кажется, что-то решив по моей одежде, немного помолчав, сказал. - Слушай... Не хочешь у меня поработать? Я стал набирать себе работников, да вот не знаю за что ухватиться. А тебя давно знаю. Да и работник ты что надо. Я усмехнулась и оглядела его с ног до головы. Он совершенно не изменился с нашей последней встречи. - Бим, надеюсь, ты не наймëшь меня снова грузчиком? Он шлëпнул меня по плечу и нахмурил брови. - Девка, я ещë не заразился маразмом старости. Пойдëм со мной. И я доковыляла с ним до какой-то ветхой избушки, видимо ещë не востановленной после произошедшего в Тросте некоторое время назад. По пути он рассказал мне, что умер один из владельцев тех баров, в которые он доставлял товары. Перед смертью, что меня довольно сильно поразило, он заявил, будто передаëт владение этим трактиром Биму, смешному, полусердитому бочонку с порохом, ибо не было у того владельца "ни детей, ни семьи, ни даже крепкого дружеского плеча, а ты, дружище, был моим лучшим партнëром и достойным работником". Видимо, я была слишком низкого мнения о дядюшке Биме. В избушке не было ничего важного, Бим там, по-видимому, просто пил по выходным с кем-то из приятелей, потому что, с его слов, он не любил сидеть в барах - это напоминало ему о работе. Мы просто посидели какое-то время, пропустили по стопке очень знакомого коньяка, и он объяснил мне, что будет от меня нужно. Однако когда мы пришли к месту, я была несколько даже разочарована. Бар был в ужасном состоянии. Бим старался делать вид, что он молодец и теперь продвигается по карьерной лестнице семимильными шагами - но это было далеко от правды. Что было важнее для меня - теперь, думала я, у меня будет хоть какая-то работа, ведь деньги от службы в разведке у меня почти кончились. Так Бим стал мне поручать следить за поставками, проверять привозимую провизию, писать отчëты и заниматься прочей мелкой работой. Я старалась помочь ему, потому что мне было приятно его отношение и то, что он в принципе выудил меня из моего положения вновь. Хороший был человек, хоть и забавный. *** Однажды, спустя около года после того как я стала работать у старика, я сидела и писала у себя в комнате в трактире, что был и моей работой, и развлечением, отчëты о поставках. Был выходной, но делать было нечего, а нога ныла и никуда идти не хотелось. Дописав, я послала отчëты Биму через служанку. Надо сказать, наш бар стал гораздо лучше с тех пор, как мой начальник им занялся. Туда стало ходить гораздо больше людей, да и работников стало больше. Мы вдвоëм буквально возродили разруху из пепла. Моя комната стала чем-то вроде кабинета для работы и отдыха одновременно, и у стола висела петелька, ведущая вниз, к бару и колокольчику, потянув за который можно было вызвать служанку. Вот и в этот раз я им воспользовалась. Делать было совершенно нечего. Был февраль, погода была мерзляво-мерзкой, всюду слякоть, грязь, и никто не убирал улицы. Окна продувало, и если случалось порыву ветра попасть под крышу бара, то окна начинали даже вздрагивать. В такие моменты не поймëшь, кому холоднее и хуже - мне или этим наспех вколоченным полуставням-полуокнам. Так я сидела, окна бились, а в мире происходило невесть что. Почему-то после того, как Бим взял меня под свою опеку, я стала меньше задумываться о том, чем себя развлечь. С ним было приятно иметь дело - он не докучал лишними вопросами, и хоть мы часто спорили, он быстро остывал. Он сумел загладить те воспоминания, которые постоянно набрасывались на меня, окажись я в одиночестве. Бим не знал о моей прежней жизни, и не знаю, догадывался ли. Я же не спрашивала о его. И так мы стали приятелями, даже товарищами. Приятно было бок о бок работать с Бимом, потому что он был обычным добрым толстяком, живущим в Тросте, именно поэтому рядом с ним мне становилось легче, как ни с кем другим. Я забывала о собственных грехах и погружалась в обычные людские радости и печали, я жила не совсем той жизнью, что сама себе выбрала когда-то. И была счастлива так жить. Я услышала стук. Сначала я подумала, что это стук в дверь. - Войдите! - но никто не ответил. Тогда я посмотрела в окно. Там стоял какой-то странный мужчина в плаще. Лицо я оттуда не видела, ибо успела подпортить зрение за бумагами. Он был достаточно высок и крепок. Потом я поняла, что он смотрит прямо мне в окно. Я рывком открыла ставню. - Ты что творишь, ублюдок!? Он захохотал, а затем громко проговорил: - Я тебе не ублюдок, сучара! Выходи живо сюда, а не то в глаз камнем получишь! - Черта с два! Затем камень пролетел в двух сантиметрах от моего лица и если бы я не прикрыла ставню, он бы лишил меня глаза. - Чëрт.-я схватилась за коленку.-А ведь я не смогу драться в таком состоянии. И всë равно спустилась и побрела к выходу. Когда дверь приоткрылась, и я уже наполовину вышла на улицу, незнакомец насмешливо и громко сказал: - Свинья, что так дол... - а затем остановился и, когда я вышла на улицу и увидела его взгляд, поняла, что он ошалел от неожиданности. Он смотрел на мой костыль. Я удивилась. - Придурок, что молчишь? Может хочешь меня избить? На всякий случай говорю, что здесь я работаю. Ты получишь своë, если мой близкий друг и владелец.... Он меня перебил, было видно, какой он бледный. - Да н-нет... Я просто... Ты как оказалась в таком... Он не стал продолжать. Я уже начала злиться: какого чëрта незнакомец пристал ко мне?! И какое ему дело до моих травм? - Чëрт, да что?! Что тебе надо от меня?! - я вытаращила глаза на него и с минуту вглядывалась в его странное выражение лица. И тут меня осенило. - Погоди... Мы знакомы? Он вышел из своего состояния после моего вопроса, закатил глаза и цокнул. - Господи Боже мой! Жанна, ты какой была идиоткой, такой и осталась! Я выгнула брови. - Откуда ты меня знаешь? - Ты серьëзно?! - Погоди, это ты... Это правда ты? - я уронила костыль и, хромая одной ногой, в шоке сжала его плечи. А затем воскликнула: - Да какими чертями ты вообще тут оказался?!? Как ты выжил, черт тебя дери, Гу? Он ослабил мою хватку, усмехнулся и сказал: Слушай, пойдем в твой этот именитый бар, всë там и расскажу. Пошли. - и он накинул мою руку на плечи, а костыль понëс в руках. В баре мы просидели недолго. Я не хотела, чтобы кто-то слышал о моëм прошлом из знакомых работников. Мы сидели в комнате. Я была очень возбуждена появлением Гуго, тем самым юнцом, о котором я думала, будто он погиб, ибо был глупым и отчаянным малым. Я суетилась, пыталась приготовить чай, несколько раз вызывала служанку. - Да не суетись, Жанни. Успокойся. Я села и отглотнула, почти захлебываясь, на ходу начиная расспрашивать его о том, чего мне хотелось узнать больше всего на свете. - Ну, рассказывай, чëрт ты хитрый! Как ты вообще выбрался наружу? Чай возьми! Он стал рассказывать. Какое-то время все под землëй находились в смятении, это было вызвано частым появлением военной полиции, проводившей там рейды и казнившей преступников почти на месте, без суда и следствия. В этом переполохе мои друзья и растерялись, и в этом же переполохе Клопен нашëл меня и стал шантажировать. Полицейские тогда, видимо из-за учащения преступлений в Подземном городе, обыскивали почти каждый дом и действовали довольно жестоко и на удивление быстро и активно. Меня эти проверки мало коснулись, ведь все свидетели разбежались, и друзья, и враги - а больше доказательств моих похождений не было. Клопен же был невероятно изворотливым малым и постоянно ухитрялся подлизываться к тем из военной полиции, кто каким-либо образом касался его бытности. А вот Гуго понял, что так он долго не продержится, будет рано или поздно пойман. Поэтому ему пришлось действовать на редкость глупо: он подкараулил полицая, избил его до потери памяти, стащил одежду и быстро прошмыгнул в ряды полицейских. Очевидно, когда уже на поверхности проверяли документы, его раскрыли, но товарищ сзади видимо был другом кого-то из полицейских, и обознавшись, толкнул его в спину со словами "да он же наш", и таким неожиданным образом обеспечил Гуго аргументированный по мнению проверяющих проход на поверхность. Может, дело было в связях этих двух полицейских. В общем-то, Гуго решил остаться в рядах военных. Никто внутри их организации не следил за порядком, поэтому преступника из подземелий в форме военного полицейского никто благодаря стараниям Гу не заметил. Он служил всë это время в Каранесе. Знал: в столицу ему путь заказан, там его точно раскроют в миг, и держался на окраине, довольствуясь средней зарплатой и выпивкой с новыми побратимами по вечерам. В какой-то момент он, естественно, сболтнул лишнего: заикнулся о том, что, мол тому полицейскому придется теперь жить, как он прежде. Товарищи не поняли, но, кажется, постепенно стали догадываться, кто он вообще такой, больно уж не похож он на солдата. И на него нажаловались начальству. Меня в этом рассказе удивило только то, что Гуго не заподозрили раньше и даже ни разу ни в чëм не обвинили. Он ведь маргинал из трущоб, а в полицию попадали только лучшие из лучших кадеты. - Однако этим история не заканчивается. В тот вечер, когда меня шли арестовывать, на Каранес напала огромная чудовищная пасть. Я даже обрадовался: теперь можно сбежать без последствий, и, как и ожидалось, сбежав в Трост и найдя себе там работу, я ни разу в течение года после встречи с тем огромным титаном не заметил слежки или погони. - Боже... Гуго... Ну ты и везучий же!- чего нельзя было сказать обо мне. - Ну, а ты как... - он застыл на миг в нерешительности. - как ты поживаешь? И откуда у тебя эта травма, не уж то ты опять влипла в какую-то драку? Я покачала головой и рассказала ему всë, что было со мной. Он слушал удивлëнно, но очень внимательно. - И что теперь? Так и останешься тут работать? - Гу, а что мне ещë остаëтся? Служить - даже если бы хотела, не смогла бы... - Ну, а ты газеты читаешь? Слышала, что сейчас разведчики делают? - Неа, да и к чëрту они мне не сдались... Этот капитан Леви- я нахмурилась, вспоминая о его последних словах. - Ух, как же он меня бесит! Он обхватил мой сжатый кулак. - Ты дура, если действительно думаешь, что он так сказал из безразличия к твоему положению. Ты правда не понимаешь, что не смогла бы сражаться? И тут я осознала, насколько же он повзрослел. Раньше Гуго был заносчивым и задиристым придурком, хоть и добрым. Сейчас я видела совсем другого человека, и мне даже стало неловко от этого. - Теперь я поняла, почему тебя не узнала сразу. - Так что ты решила? - А? Ты о чëм? - Ну, о разведке. - Гуго, я не примкну к ним - ты сам это только что пояснил. - Ты одна не справишься. У тебя нет доступа к УПМ и ты инвалид. В отличие от меня. — уголок губы дернулся вверх, конечно же. Я приподняла бровь. - Гу, ты спятил? Опять лезешь нарожон? Он выдохнул, помолчал и встал. - Не хочешь - не надо. Я пошëл. Я наклонила голову и откинулась на спинку стула. - Стой. Не бросай меня. Он удивился, а потом хохотнул. - Да я не навсегда. Завтра вернусь. И он захлопнул дверь.