Бонни и Клайд

Прошла неделя. На улице временно стало теплее, и я чаще выходила наружу. Костыляя и кряхтя, я, как самая дряхлая старуха, спускалась вниз к бару, выпивала чашку кофе и шла прогуляться. Такая жизнь была по мне, пока в ней не появился Гу. Он периодически наведывался с новыми мыслями и идеями. Мне всегда была чужда его сумасшедшая изобретательность, но она умела впечатлить. Если он что-то предлагал — его идеи запоминались надолго своими безбашенными капризами. Вот и сейчас я пыталась осмыслить то, что он сказал мне после нашей первой встречи спустя столько лет. Он предложил по-тихому присоединиться к основным силам разведки — то есть к тем сопливым девяти еë участникам, действуя на пару. Честно говоря, сначала я думала послать Гу на все четыре стороны. Он был мне очень дорогим человеком, но временами его крышесносные амбиции мешали спокойно существовать. А я только освоилась и получила хоть кроху так называемого чувства безопасности. С ним же это ощущение улетучивалось по щелчку. Но он стал приходить буквально каждый день, и я поняла, что, во-первых, мне от него уже не отделаться, ведь это Гу — если захотел, значит, возьмëт — а во-вторых, я и сама не могла его прогнать насовсем, не знаю почему. Будто вся сила духа куда-то исчезала в моменты, когда я собиралась это сделать и видела его разгоряченные жесты и по-детски доброе лицо. Этим утром я спустилась, чтобы налить себе кофе и отправиться на прогулку, как неожиданно даже для него Гу выскочил из дверей у барной стойки. — Чëрт, Хьюго, какого хрена ты там делал так рано? Он был одет тепло, на голове неспокойно пыталась удержаться шляпа, которую он поправил за козырëк, увидев меня, и самодовольно улыбнулся. — Так я тут стал помогать ещë со вчерашнего вечера. — Это не к добру... Надо сказать Биму, что пора закрывать его потоки доброты к быдлу с помойки. И я, не обращая внимания на него, пошла к выходу. Естественно, Гу захотел прогуляться со мной. Надо признаться, прогулки с ним были гораздо удобнее одиночных: костыль порой был не нужен,  да и Гуго помогал удерживать мой нестабильный корпус ровно. — Жанни, расскажи-ка о разведке побольше. О тех, кто выжил в Сигансине. — Да нечего рассказывать. — Не упрямься. Мне интересно. Я вздохнула и начала карикатурно описывать всех, кто там был тогда и каким-то чудом спасся. Чудом нельзя было назвать только спасение Леви. — Да уж. Когда я служил в военной полиции, персонажи были совсем другие. Скукота, да и только! Ничего не хотят делать, менять или рушить — просто пить, работать, жрать и спать. Я помолчала, немного напрягая ту руку, что держал на своих плечах Гу. — Да уж, Гу, ты неисправим. Вот в моëм корпусе все сразу заметили, что я не из солдат. А по тебе это как будто не так видно. Я начинаю понимать, каким образом ты спасся. Только это всë равно было чудо. Он внезапно умолк, и поднял какой-то тоскливый даже взгляд к небу. — Я всегда пытался понять, почему  живы остаются такие как мы — а нормальные люди погибают в Тросте, Сигансине, за стеной Мария. — Мы сильнее большинства, и нам  легче выжить в таком мире. — Дурочка, я о другом. Почему мы? — Гу... ты думаешь, жили бы они в таком аду? Я знаю, что жизнь лучше смерти — но какова наша жизнь? Мы сами еë вдоль и поперëк изгадили, и теперь по законам мира должны есть то, что сами и породили. — я кашлянула, усмехнувшись. — Временами мне кажется, что легче сдохнуть где-нибудь, нежели чувствовать всë это. Он кивнул, и больше мы не заговаривали, а потом попрощались, и он ушëл куда-то в свою лачугу. Вечером он вновь наведался. Я сидела в своëм кабинете и по привычке писала глупые бумажки. Дверь распахнулась без стука. Я начала шипеть, как кобра. — Гу, ты когда-нибудь манерам научишься? А что, если я тут голая бы сидела? — Ты знаешь — это не помеха. Привет. Я наклонила голову и тяжко вздохнула. — Может ты уже забудешь ко мне дорогу? Что припëрся? — Жанни-Жанни! Жалость одна, да и только! — оглядел он меня, а затем быстро и звучно протараторил. — Ты видела свои синяки? Да ты сколько спишь и работаешь? Того гляди в гробу окажешься. Я опустила взгляд в тетрадь с отчëтами. — Уходи, ты мешаешь мне. Я должна за сегодня сдать ещë уйму бумаг. — Это сейчас не имеет значения. И он рассказал мне, что вылазка разведки планируется через месяц.  Откуда он это вынюхал — бог его знает. — Гу, ты сумасшедший! Ты понимаешь, что нас там просто-напросто съедят?! Он успокаивающе положил свою ладонь на мою кисть. — Тише, тч... Понимаю, что это безумие, но ты же в курсе, что им будет помогать львиная доля королевских войск? Я разозлилась и подняла руки к небу, скинув его ладонь на стол. — Боже, как ты меня бесишь временами! Гу, отстань. Ясно? Я не пойду с тобой в эту сраную экспедицию. — я усмехнулась.— С тобой я даже быстрее умру, чем без тебя и твоего долбаного УПМ! — Дай мне работать, и просто уходи! Я уже устала от тебя. Гу был абсолютно нечувствителен к моим выпадам, и считал, что придëт время, когда я сама соглашусь на его авантюру, ибо так было раньше. — Жанна, я больше не вернусь, ты же понимаешь это? Я засмеялась. — Гу, ты серьëзно думаешь, что я на это поведусь? Ну и уходи, мне то что? Всю неделю я только и делала, что ни о чëм болтала с тобой. — А мне нравилось... — сказал он, наклонив голову и поднимая на меня глаза, что выглядело невероятно забавно, будто он был ребëнком, которого журят, но он ещë пытается хитрить. Я захохотала. — Гу, единственное, о чëм я буду жалеть — о том, насколько же ты бестолковый всë-таки парень. Я вывела его за плечи рукой в двери. — А теперь уходи. Мне ещë отчëты писать. И он ушëл. Прошла неделя, прошло две, три...  Оставалась неделя до вылазки разведки за стену. В это время я была уже в Каранесе. Не буду врать, что после ухода Гу мне стало его не хватать. Он был, пожалуй, единственным, кто мог полностью понять меня и разделить то, что я чувствовала. Но я знала, что он и не собирался уходить навечно. Это было просто глупой детской шуткой. В Каранес я попала по работе. Бим попросил помочь какому-то его приятелю там с отчëтами о провизии. "У тебя получается быстро следить за бумагами,"— сказал он и отправил меня на помощь другу. Это была обычная забегаловка, но работать там пришлось вдвое больше. "Ничего, — думала я, — Бим обещал заплатить ещë сверх месячной платы". Как оказалось, в каранесском кафе покупателей было огромное количество. Еще зная по опыту работы грузчиком, сколько требуется провизии для среднестатистического кафе или бара, я знала, что этого слишком много. А затем одним утром, в выходной день, выйдя на улицу, я поняла: отсюда разведчики начнут свою экспедицию. Я мысленно усмехнулась: неужели Гу не знал, что миссия начнëтся из Каранеса, где его точно могут найти и казнить, или, как минимум, арестовать и заключить в тюрьму? А если бы даже поверили, что он был полицейским, из-за смены власти он так или иначе всë равно был бы арестован. Так я шла, раздумывая о глупости Гуго, разглядывая снующие по прилавкам магазинов и лавок тëмно-зелëные фигуры военных. Я ушла в себя, и смотрела на пробегающих и проходящих мимо людей совершенно бессознательно. Ухо улавливало чьи-то отдалëнные выкрики, а затем я опомнилась. Восклики действительно были громкими и доносились из людской толпы у прилавков рынка. Подойдя ближе, я услышала: — Девушка, отойдите, вы занимаете время добрых людей! — Девка, вали отсюда! — Ох уж эти солдаты... Вот закормили их сухпайками — теперь они раскупят всю еду на рынке... — Хоть и победили, а ведь столько едят... Скоро и нам не будет хватать! Потом люди начали толкаться и стали уже вопить, только чтобы девушка отошла от прилавка. Мне стало интересно, кто же там такой ненасытный, и, обойдя толпу и встав недалеко от продавца, я увидела знакомое лицо. Эта девчонка была Сашей Брауз, и, что было совершенно логично для неë, вцепилась мертвой хваткой в стенку прилавка, жадно разглядывая разные виды и нарезки мяса. — Саша! Саша! — я стала проталкиваться ближе к ней, а затем, тронув за плечо, чуть-чуть потрясла еë, чтобы привести в чувство. — Чëрт, да отцепись ты от этого мяса, будет тебе ещë, дурочка! — и я с силой оттолкнула еë от лавки. Видимо, она была чрезвычайно голодна и давно не видела мяса, если не считать людей и титанов. Я потащила еë, как могла, подальше от прилавков и, сама хромая, пошла с ней к стене здания у рыночной площади. По мере отдаления от мяса Саша становилась адекватнее. Постепенно она стала осознавать, что еë тащат. — Вы, вы кто?! Куда меня ведëте? Я наклонилась к ней и улыбнулась. Она, сразу узнав меня, закричала: — У-у-ух ты!!!! Это Вы!!! Жанна! — Тише, тише. — мы уселись на лавочке. — Ну что, Саша, у тебя всë хорошо? Питаешься нормально? — Саша улыбнулась. — Да, так точ-но! — опустила глаза и в огорчении добавила вполголоса:— Конечно, мяса бы сейчас... — А что с остальными? Кажется, она только теперь вспомнила, что они должны были быть рядом. — Ой, кажется, Конни где-то рядом ходил, он покупал провизию для корпуса, а Жан следил за мной, но, боюсь, я потеряла его из виду! Мы поболтали, и вскоре показался Жан. — Жанна, это ты? Ха-ха! Я так рад тебя видеть! — и мы обнялись. — Я тоже, ребята. Мне вас не хватало, пока жила в Тросте. — Ну, ничего, пойдем к нам зайдëшь, хоть немного посидим, поболтаем. Я удивилась. — В штаб, что ли? Как это? Мне нельзя, ребятишки, я ведь не служу в ваших рядах больше. Жан нахмурился. — Тебе ли не знать, сколько у нас осталось в живых. Ты думаешь, для нас выделили здание? У нас один кабинет, и в нëм мы обсуждаем все важные вопросы, в нëм же едим, болтаем и пьем. Он взял меня под руку и повëл было куда-то вдоль по улице. Саша была сзади и думала о булочках и обеде. Я опустила голову. — Жан, постой. Я не хочу туда идти. Простите, ребята. У меня своих дел навалом. Жан переменил тон. — Пойдëм-те, это много времени не займëт. — Ах, чëртовы дети!                                *** — Боже, Жан, ты же сказал, у вас нет отдельного здания! Так это же целый дворец! Это и вправду было огромное здание в самом центре города. Но там квартировали не только разведчики — в прошлом это была одна из самых масштабных баз военной полиции на восточном направлении. Теперь же там были перемешаны все — и полицейские, и разведчики, и даже гарнизон. Когда мы пришли, по телу прошла знакомая дрожь. Видя УПМ, клинки и модели для "громовых копий", я вспоминала всë то, что пережила на этой громадном поле боя — Сигансине. И только сейчас поняла, что хоть и говорила Гу, мол я живу в аду — по сравнению с тем, что я видела, моя нынешняя жизнь в рефлексии была детским лепетом. Поэтому все памятные мгновения в разведке вздымались ярким пятном в памяти. Я заново переосознавала свою жизнь, смотря вглубь комнат ребят, по которым они меня, сами опешив и не ожидая встречи, беспомощно водили. Затем мы пошли пить чай в ту самую общую комнату сбора. Как ни странно, она оказалась самой уютной из всех: в отличие от других комнат, она была бережливо кем-то украшена и декорирована: окна прикрывали ажурные занавески с тюлем, на подоконнике стоял букетик цветов, а стол был покрыт по-деревенски красивой скатертью. Ребята шумно разговаривали, да и я понемногу стала расслабляться в этой забытой мною весëлой и дружной атмсфере, стала рассказывать о своëм новом начальнике, о баре, в котором работала... О Гу я промолчала, разумеется. Внезапно появилась Ханджи с огромными тюками каких-то запасов. Видимо, только что доставили заказанные Жаном крупы. — Жанни, это ты! Рада с тобой увидеться! — и она обняла меня крепче, чем обнял бы бронированный титан, радостно засмеявшись от всего сердца. — Ханджи, я тоже рада вас всех видеть! А знали бы вы, ребята, как я вас нашла... Саша покачала головой. — Не надо, не рассказывайте, иначе! И все засмеялись. У меня возникло ощущение, будто я снова оказалась в родном доме, со своими близкими. Это было правдой отчасти — давно я не испытывала родственных чувств к кому-либо, а также не была привычна к тому, что и обо мне кто-то заботился. Мы говорили друг с другом, делились планами и рассказами из  прошедшего за последний год — и выяснилось, что на этот раз они отправляются за стены. Во внешний мир. Все немного потупились, когда речь зашла об этом. Но Ханджи резко хлопнула по столу, я даже вздрогнула. — Ну, что ж... А пока что мы готовимся к миссии. Жанна, кстати не хочешь нам помочь? Я усмехнулась и с неким скептицизмом ответила: — Ещë чего. Дел у меня тоже невпроворот. — Вот как? — знакомый голос. Я обернулась. За спиной в глубине коридора стоял Леви. — Леви, капитан Леви, тот самый?— спросила я. — Ты откуда к нам пожаловала? — Да так, с местной помойки. На этот раз я решила идти в наступление самым отчаянным методом. — Капитан, я Вас очень рада видеть. Смотрю, Вы даже помолодели как будто. — и я привстала, чтобы обнять его. Он, разумеется, отклонил мои объятия. — Я тоже, Жанна. Довольно. — затем он обратился к ребятам. —Сегодня нам нужно закончить закупки провизии. Передайте Армину и Микасе — пусть составят отчëты обо всех пищевых поставках корпуса. Саша и Конни — вы будете следить, чтобы с крупами нас не обманули и не обсчитали — торговцы так часто делают. Жан, ты выведешь Жанну из штаба. Марш! Все заметно погрустнели, но последовали примеру капитана. Ханджи куда-то ушла, что-то перечитать, проверить, отследить. — Леви, всë же ты такой зануда! — сказала она, уходя. Через минуту я уже потеряла капитана из виду.