Бонни и Клайд

Когда мы встретились с ребятами ночью, каждый отреагировал совершенно по-разному. Саша не поняла, кто мы, у неë как бы не складывались две картинки в голове: на одной - преданные товарищи, на другой - жестокие и безрассудные убийцы. Поэтому сначала она пыталась вспомнить, где видела нас, а когда поняла - принялась обнимать меня. Гу лишь забавлялся ею и любовался, как нарядной и живой девочкой, случайно выскочившей на застолье родителей. Жан встретил меня спокойно, сильно изменившись с первой нашей встречи. Он стал солиднее и явно возмужал, что-то понял и повзрослел. Может, только лишь сейчас, после воспоминаний о нëм мелком, мне так ярко стало это заметно. В его глазах, когда он хмыкнул и проговорил будто для себя: "А, это ты, Жанна," - читалась какая-то невыраженная тоска, будто он предчувствовал что-то нехорошее. Конни удивился и стал заикаться, потому что, подобно Саше, немного растерялся, припоминая то, что видел на рассвете, и сопоставляя это с виновниками торжества. Но всë равно был рад меня видеть, и сразу же подружился с Гу. Что касается Микасы - было вполне ожидаемо. Она, подобно Леви, смотрела на нас холодным и непроницаемым взглядом, но что было у неë на уме - было ясно. Она не доверяла нам. И мне она ещë с самых первых минут знакомства по сей день ни разу не доверилась. Потому что судила меня рационально - по поступкам. Я только что убила несчëтное количество людей самых разных мастей, и стоило мне хоть пальцем коснуться Эрена - она бы наверняка меня травмировала на всю оставшуюся жизнь, если бы вообще ни прикончила. - Гу, ты Эрена сильно не задирай, иначе эта девочка надерëт тебе зад. - предостерегла его я шëпотом, когда мы поздоровались с Микасой. Леви слегка хмыкнул. Эрен же встретил нас совершенно не так, как я ждала того. Он был рассеян, а когда ему сказали, кто я, его глаза на миг озарились блеском, он слегка даже улыбнулся и обнял меня, затем посмотрел задумчиво на Гу, представившись и даже не спросив у него имя, и снова погрузился в какую-то полуобморочную меланхолию. - Мы всего лишь неделю с вами не виделись, а вы уже словно лет на пятьдесят постарели. Что же с вами капитан делал всë это время... Бедные дети, - сплюнула я в задумчивости. Затем достала сигарету. - Иди выкури подальше от нас, вон, к речке. Не хочу вместо чистого воздуха вдыхать запах дедовских испражнений. - подал голос Леви. Я глянула на Леви устало и направилась к реке. Гу курил рядом, послушно следуя словам Леви. Он быстро оценил ситуацию и решил особо не спорить. — Заметила, как этот златовласка нас встретил? Он, кажется, единственный был по-настоящему рад видеть нас. Даже меня. — Армин всегда таким был. Я не ошибусь, если скажу, что он самый добрый в разведкорпусе солдат. Он стал швырять камушки, что запрыгали по водной глади, создавая серебристые всполохи. — Знаешь, они мне нравятся. Они достаточно великодушны. Всë же мы другие. Я промолчала. Гу был во всëм прав. Много ли нашлось бы людей в мире, что вот так легко приняли в свою команду таких, как мы? Да и речь шла не совсем о наших теперешних обстоятельствах — ведь приняли же меня в разведку, полюбили меня мелкие, даже зная о том, кто я и что я за человек. Порой это поражало, ведь мы с Гу так никогда бы не поступили. Мы были настоящими убийцами, они же — людьми, чью жизнь загубила война. Уже светало. Мы заснули прямо там, у реки. Когда я очнулась — посмотрела на воду. Увидела всë ту же рябь от кинутых Хью плоских камней. А потом осознала, что он спит крепким сном, а вибрации на воде так и не прошли. А затем услышала те же толчки в земле. Поняла. Разбудила Гу. Разведчики уже собрались, но мы уже видели ноги титана на другом берегу речки. Я нервничала, ведь двигаться сама даже с костылëм уже почти не могла. Надо было восстановиться, но всë время до этого мы бились с солдатами и ещë больше калечили себя. Гу сам был здорово подбит. Нам оставалось только уйти подальше и надеяться на помощь разведки. Затем показалось лицо этого чудища. Оно не столько пугало, сколько заставляло задуматься о своей теперешней беспомощности. Гу не мог помочь мне, потому что титан шëл прямо на него. Кругом были густые поросли деревьев, но титан не тормозил, и на четвереньках побежал к Гу. Это был трëхметровый девиант. Хью растерялся, но успел отступить на дерево, и пока титан тянулся к нему, я закричала. Огромный и живой монстр почти сразу обернулся на меня и рванул, что есть мочи. Вспышка, темнота, и я лежала, не понимая, где я, что со мной. Похоже, я теряла сознание. Услышала хруст и дикий вопль пойманного хищника. Я была в каком-то другом мире: видела Гу, видела рябь на воде, видела полную луну и такого же серебристого цвета дикие человеческие глаза. А дальше мрак. Когда я очнулась, я увидела перед собой лица товарищей по разведке. Резко привстала. — Где Гу? — Конни указал мне на дерево. Хью лежал там, но его сложно было рассмотреть за клубами пара, что выходил откуда-то снизу. Я испугалась не на шутку. — Почему вы его не достали? Они промолчали и нахмурились. Я села и хотела уже было встать, но Эрен спокойно вернул меня в лежачее положение. Леви сказал: — Не кипятись, дура. Затем сразу же подлетел и забрал Хью таким легким манëвром, будто он взял пëрышко с дерева, а не восьмидесятикилограммового оснащëнного разнокалиберным оружием и УПМ мужика. Когда Гу положили рядом — я испугалась ещë больше. У него был очень глубокий порез сбоку в районе паха, да ещë и ноги были покрыты сплошь глубокими ранами. Он хрипел и был без сознания. Но, кажется, жизненно важные органы не были задеты. Я злилась. Злилась на себя, за то что так безрассудно обрекла Гу на эту дебильную затею, сама ведь знала, что он ни разу не сражался с титанами, а тут ещë попался лакомый кусочек — девиант. Злилась, что опять отключилась в самый ответственный момент. Злилась на Гу, потому что сколько я ни кричала — он не приходил в себя. Я знала, что он жив и очнëтся, но в тот момент я будто обезумела. В результате меня положили поодаль от Гу, чтобы дать ему отдохнуть. Леви с Жаном отправились разведать местность в округе — нет ли ещë титанов, чтобы двигаться далее. Ханджи сделала пару компрессов с холодной водой для Гу, и он наконец очнулся. — Ублюдок, ты чуть не умер! Он даже не усмехнулся. Сначала не понял, что вообще было. Потом охренел. Потом спросил, всë ли со мной в порядке. Я отмахнулась. Он улыбнулся впервые после пробуждения. — Тогда отлично. Ну что, продолжаем путь? Благодарю, что позаботились обо мне, капитан Ханджи. — галантно обратился он к ней, но всë же подмигнул. — Чëрт, когда ты успел понабраться этих твоих штучек? Стань уже нормальным, Гу, и не неси бред как умирающий придурок! — я закашлялась. Когда вернулись Леви с Жаном, мы стали собираться в путь. Я попробовала сесть на лошадь с помощью Армина, но жутко застонала от боли, когда лошадь пошла. Состояние наше было таким, что на лошадях мы бы раньше умерли, нежели просто остались тут лежать без движения. Пришлось запихнуть в повозку со снаряжением нас обоих. Мы лежали впритирку к газовым баллонам и различным ëмкостям с водой. Каждый удар колëс о землю отдавался разрядом в теле. Сложнее было Гу. При каждом прыжке нашей тяжелейшей колесницы он издавал стоны. И, думаю, не мне одной было жаль его в тот момент. Несмотря на то, что всю поездку Леви говорил мне, мол с охотой бы сейчас выбросил нас, да вот только приказ был дан, и нас он тронуть не мог. — Капитан... Вы блефуете, как обычно — говорила, пытаясь преодолеть шум ветра, стук копыт и трещание повозки. — Я же знаю — это Вы прикончили того титана. Он тихо хмыкнул. — Я это сделал, ведь он был и рядом с разведкой. Думаешь, я спасал вас? Вы нас только задерживаете, о вашей обузе даже говорить не стану. — Тогда зачем Гу вытащили с дерева? — А нужны мне твои крики? Я и так здорово покалечен, не доставало мне ещë оглохнуть. — Заткнитесь же... — прохрипел Гу, и впал в лихорадку уже третий раз за вечер. Ночь мы проехали без остановки, а на утро узрели прекрасное — море, какое оно есть, без конца и края, до самого горизонта. Жан, Конни и Саша помогали промыть раны Гу, когда немного подуспокоились. Эрен стоял с Армином и Микасой, они трое пребывали в каком-то заоблачном состоянии или, проще говоря, в ахуе. Я попыталась встать. — Уже лучше, как вижу? — я дëрнулась в испуге. Сзади меня стоял Леви. — Что лучше? — Дурëха, я про твое самочувствие. — подошла и Ханджи, явно повеселевшая от пережитого зрелища, держа в руках какую-то непонятную живую дрянь вроде движущихся соплей. — А, ноги болят. Странно это, — я помолчала и задумалась. — Вчера Вы мне пытались доказать, что хотите выбросить меня к чертям собачьим из повозки, сегодня справляетесь о самочувствии. Вы что, тоже нездоровы, капитан? — Да это у него привычка такая, — ухватилась Ханджи за плечи Леви, а сзади промелькнули взлетевшие на воздух куски слизи. — Леви всегда такой, ты, верно, забыла. К тому же, ты нам дорогой приятель, почему бы и не подтрунить немного? — затем тон сменился на какой-то обиженный или суровый. — Хотя, признаюсь, Леви иногда перегибает палку. Я усмехнулась. — Капитан, Вы вчера верно сказали — мы для Вас сейчас всë равно что обуза. Спасибо, что спасли в какой раз уже. — он ведь мог спокойно нас подстрелить ещë тогда, подумала я, а он даже без особых возражений принял нас в свои ряды здесь. Странный человек! Леви положил свою тяжëлую руку мне на макушку. — Так что подохните — я вас на том свете пытать буду. Ясно, чертовка? И передай это своему товарищу. — и убрал свою руку, а затем куда-то отошëл. Отлить, наверное. — Да ясно, ясно, капитан Леви. — улыбнулась я. Гу очнулся наконец. Ребята позаботились о нëм, а потом неспеша разошлись, может быть, потому что мы были всë таки лишними в их компании, или, быть может, лишними почувствовали себя они. — Гу, наконец ты в себя пришëл. Как ты? — Знаешь, пару часов назад я ещë был уверен, что умру сегодня. — А сейчас? — Сейчас кажется, будто я просто был в крупной передряге утром. — Слушай, капитан обещал на том свете нас домогаться, если умрëм. Так что уж постарайся, дорогой мой. — Ты сказала "дорогой мой"? Думаю, сейчас я в слабой позиции, но... Молчание. Минута молчания. — Как давно ты впитал в себя страсть флиртовать со всеми подряд женщинами, да и мужчинами тоже? — Ты же знаешь, мне просто очень скучно. А тебя это не устраивает? — С чего бы меня это должно... — мы увидели огромных брюхастых птиц, которые пролетели прямо над нашими головами, широко размахивая своими белыми крыльями. — Это аисты. Я читал о них в книге дедушки, ещë в детстве. Похожие должны водиться и на реках, но из-за широты, на которой мы живëм — в стенах они не водятся. — Боже, как красиво! — не удержалась сказать я это вслух. — Мы все были поглощены увиденным. Этот пейзаж, эти "аисты", о которых рассказал Армин, эти заросли непонятных приморских растений, да даже эти перламутровые сопли в руках Ханджи — это было самым прекрасным, что видели мы за всю свою жизнь. Я подняла ладонь Хью. — Спасибо, что мы здесь, Гу. Я не дам тебе тут умереть в одиночку. Он сжал руку в своей. А потом согнул еë и прислонил к губам. Поцеловал быстро, легко и так утончëнно, что я на миг перестала верить, что это сделал мой друг, мой старый товарищ Гу. Мы снова помолчали, он тотчас же отпустил руку. — И что это было? — Тебе всë объясняй. Он лежал ногами к другому концу повозки, головой — ко мне. Чтобы дотянуться до него, тем не менее нужно было постараться. Да и спина у меня всë ещë болела при малейших движениях. Я убрала его потные и слипшиеся от засохшей крови волосы со лба. Он даже не изменился в лице. Ещë бы — сколько раз мы перевязывали друг другу раны без малейшего стыда? И всë же, несмотря на адскую боль, потянулась к нему. Потянулась, чтобы поцеловать в лоб. И тут поняла, что спина уже буквально не выдерживает. Я чертыхнулась и упала на Гу. Он застонал от боли. Слава богам, моë лицо пришлось на грудь, а не ниже — и нет, не из-за его гениталий, а из-за того, что рана была именно в паху. Голоса наших добрых спутников стали приближаться. Они, видимо, услышали звуки стенаний Хьюго. — Жанна, из нас двоих — кто более сумасшедший? — Прости, Гу... — Дура, ты можешь хотя бы слезть с моего лица? Я не могу дышать и еле говорю с тобой. Спина ныла, как будто по ней сейчас резали ножом. И подняться стало тяжелее. Я стала руками съезжать с раненного тела. Но, блять, Гу остановил меня, когда я уже почти спасла ситуацию. К нам подбежал Армин с Конни, чтобы проведать, а в итоге они увидели двух сосущихся преступников. Хью, видимо, долго этого ждал, потому что сразу стал углублять поцелуй. Я отпрянула. — Фу, чëрт, никогда не думала, что твои слюни ещë противнее, чем пот. — сплюнула. Увидела мальчишек. — Чë вы смотрите? У нас всë в порядке. — Армин с Конни были красные, как раки. Я захохотала, а потом вновь схватилась за спину. Она даже от смеха болела, не говоря уже о поцелуях в таких странных позах с Гу. От которого ещë вдобавок болела голова. Затем я вновь нагнулась к Гу и на этот раз не ошиблась — поцелуй, как пуля, пришëлся точно в лоб. Затем отдышалась и плюхнулась лицом рядом с его. — Всë, я больше не могу над тобой нависать. — А кто просил? — и он повернул голову, а потом какого-то хера засунул мне язык в ухо, и стал шарудить им там. — Гу, отъебись. Что ты творишь?Ты же и сам понимаешь, что сейчас ты не выдержишь собственного же напора. — и сама усмехнулась сказанному. — А кто сказал, что я целовал тебя только ради того, чтобы засунуть в тебя член? Я не нашлась, что ответить. Порой я не могла понять — что у Хьюго на уме, больше чем у кого бы то ни было другого. Я не понимала, изменился ли он, или нет. Но некоторые его слова и действия в корне отличались от его прежних. Раньше он был задиристым мальчишкой, которому хотелось осуществить все свои безумные планы и поиметь всех женщин в мире. Правда, он был в таком почтенном возрасте юноши. Сейчас он всë также проявлял эту свою особенность в заигрывании с дамами любого происхождения. Меня это порой бесило, порой же забавляло. Но в нëм раньше не было и грамма вежливости и приличия. Он никогда не был эгоистом, но услышать от него слова заботы о ком-либо, даже если он по правде беспокоился, было невозможно. Он был невыносимо заносчивым и если что-то хотел — то брал. Я уже говорила о том, что в детстве он мне нравился, даже несмотря на все те черты характера, от которых у меня был рвотный рефлекс. И однажды он почему-то сказал: "Давай переспим", — и, не дождавшись моего согласия, повëл куда-то за руку. Я не стала с ним спорить, хотя не могу сказать, что хотела этого тогда. Мы трахались ночью в каком-то заброшенном сарае, пока остальные наши дружки гуляли где-то рядом и дожидались нас. Тогда мне не было неприятно, но и приятным этот процесс сложно было назвать. Он в ту ночь чуть не порвал меня — мне было шестнадцать, ему на год меньше. И после этого он не сказал мне ни слова. Мы сделали это в полной тишине, под звуки его вздохов и моих полукриков-полустонов. Позже я подумала, что я просто не та, что ему нужна. Я продолжала заботиться о нëм, а потом убедилась, что мой любимый паренëк уже, скорее всего, не выжил. Теперь он возмужал, вырос в длину и в ширину, лицо стало ещë красивее, чем прежде: тëмные с рыжеватым отливом волосы завивались от постоянной влажности на лбу; глаза карие, почти чëрные, но с чëтко вырисованными зрачками; нос прямой и длинный, с небольшой орлиной горбинкой; губы сухие и потрескавшиеся, тонкие и будто бы всегда сложенные в полуулыбке. Внешность-то не особо изменилась, а вот то, как он себя стал вести по отношению к окружающим — в корне стало другим. Он спрашивал меня о самочувствии, успокаивался, когда понимал, что всë хорошо именно со мной. Одновременно с этим же он, а не я, придумал поехать за стены, зная, что УПМ будет только одно, следственно, попадись мы в засаду хотя бы одного титана — есть большой риск не выжить. Сам то никогда не видел титанов и не сражался с ними. Он до последнего момента не имел абсолютно никакого плана в голове, и всë равно потащил меня туда, вынуждал согласиться в течение месяца, и, добившись своего, даже лежа и истекая кровью от раны, которая могла стать смертельной, он улыбался. Ни мне, ни кому бы то ни было другому — он улыбался небу, мол, смотри, а у меня опять всë получилось так, потому что я этого хотел. — Гу, я никогда тебя не пойму. — Меня и не надо понимать. Просто верь, что я искренен. — В это нелегко поверить. Сначала ты несколько лет подряд задирал меня, теперь ты мне вот так целуешь руку. "Поверь, это тронуло больше, чем всë, что было раньше,"— хотела сказать, но не могла. — Ты всë ещë думаешь, что наша встреча в Тросте была случайностью? — сказал он и вновь взял мою кисть в свою ладонь. — Нет, ты же меня искал... Но... Он закрыл мой рот рукой, которой только что держал мою и прислонял еë к своим губам. Просто прислонял, даже почти не целуя. — Я искал... Ты не представляешь сколько я тебя искал! — я повернула голову к нему, убрав кудри с висков и обхватив его затылок рукой. Я заплакала, сама не зная, отчего и крепко-крепко обняла Гу одной своей рукой. Он впервые решил промолчать и даже не застонал, хотя уверена — ему было очень больно.