Однажды навсегда

Перебить чертовых гоблинов и спасти верховного друида было не так-то просто, но они справились. Даже с учетом того, что прихвостни Абсолют неслабо потрепали их маленький отряд (от пропущенного удара у Сяо Чжаня до сих пор немного звенело в ушах), а сраная дроу чуть не обезглавила Гейла (неудивительно, что теперь тот почти не отходил от бочки с вином), Изумрудная Роща была спасена, друиды позволили беженцам-тифлингам остаться, лидеры заключили новые союзы, и настроение царило превосходное. - Друзья, товарищи!.. И прочие друиды, - уже покачивающийся Зевлор попытался забраться на скамью, но потерпел неудачу и в результате просто повис на Сяо Чжане, обдав его запахом подгоревшей кукурузы и каплями выплеснувшегося из кружки эля, и чуть не выбив ему глаз изогнутым острым рогом. - Давайте.. ик!.. Выпьем за победу и…ик!...взаимовыручку! Ура героям! Разномастный народ радостно загудел в знак одобрения, поднимая чаши и целые бутылки, а притихшие было на время нехитрого тоста менестрели ударили по струнам с новой силой, заполняя пространство незамысловатой задорной мелодией. Тифлинги и дварфы тут же пустились в пляс, хватая и увлекая за собой зазевавшихся людей и сдержанных эльфов, и вскоре даже суровая гитьянки, демонстративно стоящая поодаль и мрачно зыркающая по сторонам, непроизвольно начала притопывать ногой. Сяо Чжань сделал большой глоток из своей чаши и, коварно улыбнувшись, ловко толкнул Зевлора в руки проносящейся мимо дварфийки - Нетти обхватила предводителя тифлингов за пояс и закружила, хохоча, ничуть не смущенная разницей их размеров и степенью опьянения своего нежданного кавалера.   Иллитидская личинка, про которую он почти успел забыть, вдруг дернулась и запульсировала, разбухая, давя на глазницы и стенки черепной коробки; торопливо отвернувшись, чтобы скрыть непроизвольно исказившую лицо гримасу, Сяо Чжань приготовился к уже привычной боли, но вместо этого от самого затылка, вдоль позвоночника и до кончиков пальцев ног по телу вдруг прокатилось удовольствие.

“Интересно, все полуэльфы такие красавчики?”

Кровь забурлила, набатом отдаваясь в ушах; стопы горели от упоительного танца, грудь вздымалась от частого дыхания, его переполняли восторженная энергия и желание, жидким огнем разливающееся внизу живота, щекотным томительным предвкушением собираясь в основании хвоста… Так, стоп. У Сяо Чжаня никогда не было хвоста. И вообще он стоял на месте, у длинного, ломящегося от явств и напитков стола, а не бесился в числе танцующих.

“О-оу, такой мужественный, и такой скромняга… ну же, не отворачивайся, посмотри на меня, герой, давай повеселимся…”

Постепенно отделяя свое сознание от влияния паразитической личинки, заставляя её подчиниться себе, он медленно повернулся обратно, с любопытством оглядывая пеструю толпу. Пока не найден способ избавиться от отродья мозгоедов, стоило использовать его в свою пользу - и с каждым разом у него получалось все лучше и лучше. Усмиренная личинка любезно указала ему на обладателя игривых мыслей, дав возможность почувствовать больше нюансов самоощущения незнакомца. Впрочем, даже если бы в голове Сяо Чжаня не засел инопланетный паразит, он вряд ли смог пропустить такую красоту. Этот тифлинг притягивал взгляд. Он выделялся среди окружающих, как выделялась на ночном небе Айрайн, самая яркая, путеводная звезда для всех путешественников и моряков Фаэруна. Казалось, что даже его кожа сияет - необычайно светлая, почти прозрачная, отличная от приглушенно-темных оттенков красно-коричневого, серого, и лилового, свойственных всем существам демонического происхождения. Черты его лица были мягкими и по-эльфийски безупречными - его вообще можно было бы принять за эльфа, если бы не аккуратные витые рожки, растущие изо лба, и длинный хвост с острым наконечником, которые были кокетливо украшены драгоценными подвесками. Заметив, что Сяо Чжань смотрит на него, тифлинг запнулся на ровном месте, но тут же сделал вид, что так и было задумано, а затем заправил выбившуюся из прически прядь волос за остроконечное ушко и подмигнул. Двумя глазами. Это было так очаровательно и неловко, что Сяо Чжань невольно хохотнул, торопливо пряча смех за чашей с вином. На сердце потеплело. Еще до начала пира, двое его спутников предложили ему свою компанию на сегодняшнюю ночь - а судя по тому, как поглядывал на него нализавшийся Гейл, их вот-вот могло стать и трое - но, кажется, он нашел вариант куда привлекательнее.   Общий танец, тем временем, постепенно приближал к нему нового знакомого. Стройный силуэт выглядел очень эффектно на фоне огромного костра, когда тифлинг, явно рисуясь, соблазнительно покачивал бедрами или всем телом делал “волну” между заученными “народными” движениями. В какой-то момент опустевшую чашу Сяо Чжаня вдруг сжала полупрозрачная магическая рука - и поднесла ее к бочонку с вином, наполняя до края. “Ох-ох, похоже, у нас тут потомок Мефистофеля”. Он и сам тоже кое-что смыслил в арканной магии, но этот жест был весьма красноречивым, и окончательно определил его планы на сегодняшнюю бурную ночь. Кто мог его винить? Незнакомец выглядел как изысканный десерт, приготовленный специально для него, с учетом всех вкусов и пристрастий. Одежды прекрасного тифлинга не были яркими и вычурными, как у бардов. Вместо этого, монохромные, полупрозрачно-невесомые, свободные и красиво сверкающие в свете костра, они идеально подчеркивали его гибкую фигуру, гипнотизируя, вызывая у наблюдателя желание увидеть больше; развернуть подарок, обнажить сокрытое. Когда он приблизился, шаловливый порыв ветра мазнул по руке Сяо Чжаня шелковой лентой. Следуя инстинктам, чисто рефлекторно, он сжал ее в кулаке. - Привет, - сказал он с улыбкой, ненавязчиво наматывая ленту на руку, и тем самым заставляя тифлинга подойти вплотную. - Душноватая ночь, а эти танцы такие энергичные, ты, должно быть, умираешь от жажды. Хочешь выпить? Цепкий подвижный хвост обвил его ногу, горячий и гладкий, а на ощупь - восхитительно бархатный. Игриво поглядывая из-под длинных ресниц, тифлинг тихо ответил: - Да, пожалуйста. * Сяо Чжань соврал бы, если бы сказал, что не представлял эти пухлые губы растянутыми вокруг своего члена с первого же момента их беглого знакомства. Но врать и не требовалось - их взаимное притяжение было молниеносным, сумасшедшим, бешеным - тифлинг мурлыкал, улыбался, кивал, заглядывал ему в глаза, поглаживал хвостом и притирался всем телом, прежде чем расстегнуть его штаны и опуститься на колени. Они едва успели отойти от поляны, на которой развернулся пир. В другом случае, Сяо Чжань может и попытался бы увести любовника подальше, в лагерь, дать им больше приватности, больше времени на то, чтобы узнать друг друга - но не сегодня. Сегодня верх взяла похоть - и странное чувство судьбоопределяющей принадлежности. Силунэ, этот горячий рот ощущался как рай. А эти витые рога - как идеальные ручки для того, чтобы взяться за них, и насадить на себя прелестное милое личико. Скользкий ловкий язык щекотал головку, острые клычки дразняще задевали чувствительный ствол, вельветовой жаркой теснотой сжималось узкое горло - это был самый идеальный минет в его жизни. - Еба-ать… еще чуть-чуть, детка, да-а, вот так… Меж пальцами густо струились шелковистые пряди волос. Перебирать, гладить, тянуть их - хотелось бесконечно. - Нравится, герой? - мурлыкнул тифлинг, на секунду освобождая рот, чтобы отдышаться, но не позволяя нарастающему наслаждению замедлиться - терся мягкой щекой, целовал увитый венами толстый ствол, нежно сжимал в ладони тяжелые яички. - Ты заслужил это, и много больше. Ты спас наши жизни. - Блядь, да, я точно заслужил, - хохотнул Сяо Чжань на выдохе. Он уже пережил слишком много после крушения наутилоида, а впереди явно ждало еще больше испытаний и опасностей - постоянное хождение по лезвию ножа не оставляло места для ложной скромности. Он собирался взять всё от этой жизни. - Ты прекрасен. Твой рот - благословение богов, и изысканное искушение Аверно. Но черта с два я откажусь от большего, - мельком оглянувшись, он шагнул назад, прислоняясь спиной к дереву и сполз вниз, давя тифлингу на затылок и заставляя его опуститься на четвереньки. - Иди сюда, дай мне тебя потрогать. Без лишних вопросов, тифлинг переполз ближе, не отнимая губы от его члена, но теперь становясь к нему боком и по-кошачьи задирая хвост. Тонкая мягкая ткань свободных штанов соблазнительно обтянула упругие ягодицы. Пахло свеже-смятой травой, дымом костра, диким хмелем, теплой пряностью мускуса. Мистично-призрачный, холодный свет Силунэ рисовал на сияющей светлой коже витиеватый природный узор. В ушах звенело - пропущенным хуком хобгоблина и многоголосной лесной тишиной, горячим дыханием, пульсацией крови, отдаленным бурным празднеством. Чувствуя, как его ствол вновь погружается во влажный сладостный жар, мимоходом потираясь головкой о ребристое нёбо, Сяо Чжань запустил правую руку под чужие одежды, немедленно ныряя пальцами меж округлых половинок и толкаясь внутрь. Бархатная теснота жадно сдавила его пальцы, засасывая глубже, длинный хвост задрожал, мелодично звеня украшениями-колокольчиками, а тифлинг сдавленно хныкнул, выгибаясь, шире расставляя бедра, и сделал своим языком вокруг его члена что-то такое, от чего у Сяо Чжаня под закрытыми веками взорвались фейерверки. Все его тело пронзило наслаждение, чувственное и острое, расходясь сокрушающей мощной волной, вытесняя все мысли, затмевая расчетливый, пытливый, надколотый иллитидским вмешательством разум. Тифлинг сосал ему неистово, фанатично, так, словно “завтра” не наступит. Интенсивно трахая пальцами его аппетитную тугую попку, уже воочию видя, как вставляет внутрь, Сяо Чжань кончил в выдаивающее член нежное горло, ощущая, как сладко сжимается все внизу живота, как немеют кончики пальцев, как проносится перед глазами вся его неприкаянно-бродячая жизнь - в меру размеренная, в меру интересная, в которой, до недавних пор, так не хватало спонтанной остринки. Оргазм, как говорили - “маленькая смерть”. Действительно ощущалось так. Неописуемое, потрясающее, упоительно-безмятежное блаженство. Сладкие судороги, желание трогать, сжимать, толкаться, кусать, целовать - продолжать бесконечно. На кончиках пальцев будто тоже танцевал маленький бог. Траву и колени также запачкало белым. Прижимаясь к спине размякшего любовника, осыпая поцелуями длинную изящную шею, определенно собираясь на второй раунд, Сяо Чжань спросил: - Сладкий, дорогой мой, солнышко, как тебя звать-то? - У меня кличка “Пантера”, - мурлыча и ласкаясь, ответил тифлинг, с упоением облизывая припухшие от минета губы. - Я такой же дикий и опасный. - Да не гони, час назад слышал, как тебя кличут “булочкой”, - внезапно отозвался басовито-прокуренный голос Зевлора, и ближайшие кусты вздрогнули и громко зашуршали, принимая на себя вес пьяного тела. - Ты милый и заботливый… ик!... И… и… ик! На ощупь, говорят, мягенький… - М-м-да, правда?.. Что, многим перепало? - колючая ревность в голосе и для самого Сяо Чжаня стала сюрпризом, пока он с удовольствием тискал сочные, шелковисто-гладкие молочные бедра и лениво-ласково почесывал основание гибкого, обнимающего его ноги хвоста. - Я что, не особенный для тебя, а, булочка? - Да брешет он! Впервые эту чушь слышу, - возмутился тифлинг, разворачиваясь в его объятиях, переплетая их ноги и притираясь грудью, сверкая невинной зеленью красивых раскосых глаз; запечатлевая свой образ на его пламенеющем сердце незримым клеймом. - Кто мог придумать это нелепое прозвище?..  

*

“Не знаю, - думает Сяо Чжань, стряхивая с пальцев ядовитую кровь Орин Красной, окруженный брутальным, гротескным уродством подземелий Баала, низвергнувший третьего, последнего бога тирании на подступе к свержению владычества Абсолют; четыре месяца ада, лишений, бесчисленное количество потерь спустя. - Но очень хочу узнать - все о тебе, всего тебя. Конец близко; когда, если не сейчас?.. Я слышу твой измученный деятельный разум, чувствую твое тепло… но как мне найти тебя самого в этом хаосе, милая пантера, сладкая булочка? Ты бы встал рядом, по мою правую руку; ты бы точно направил меня по лучшему пути”. Среди многочисленных беженцев, наводнивших Врата Балдура, мелькают смутно знакомые лица тифлингов, лишившихся предводительства погибшего от его руки, ошибочно принятого за врага Зевлора. Это были Темные Земли, и воистину темные времена. Он расплатился за эту ошибку; обрел новые, незаживающие шрамы. Под его командованием теперь не просто отряд - целая армия. Его мозг разбух от добровольно поглощенных, впившихся в серую мякоть иллитидских личинок - тогда когда-то он страшился одной. В его руках завидная власть, убойная гипнотическая сила; его могущество готово потягаться с могуществом богов. Он может навсегда повергнуть Абсолют - Или подчинить, и использовать её. Её необъятную мощь, её безграничный контроль, её неисчислимые армии, её тщательно упорядоченный хаос; он может стать новым богом, может уничтожить весь мир, или может спасти его. Разумеется, у всего есть цена. В его случае - необратимый цереморфоз. Стать холодным, бездушным, бесчувственным, стать чудовищным пожирателем разума, лишившись своего “я” - стоит ли оно того?.. От шага в непроглядную бездну безумия его отделяет одно безмятежно-счастливое воспоминание, маленькое, прекрасное доброе существо. Наивно-трогательное, ласковое и страстное, абсолютно-искреннее в своих чувствах и порывах, вопреки демоническому происхождению. Так несправедливо и внезапно исчезнувшее перед очередным кровавым рассветом. Сяо Чжань собирается его найти. Ему нужно, нужно, критически необходимо это - надежда, слепая вера в лучшее, в одночасье вспыхнувшая безусловная любовь, добровольно податливое тело, сверкающие беззаботным озорством глаза, горящее глубоко в самой душе желание жить, смеяться, любить - всё несовместимое с сущностью свежевателя. Чтобы сделать правильный выбор. Чтобы в изменчивом, растерзанном, порабощенном мире - остаться собой. Один умирающий бард на последнем выдохе шепчет - знаю его, зовут Ван Ибо. Он наше солнце, непоседливый чертяка, хороший такой… Пожалуйста, защити… Отлично. Красивое имя. Сяо Чжань его обязательно скоро найдёт. Против тирании Абсолют они выступят вместе. Возможно, победят, и бок о бок отправятся в счастливый закат нового, дивного мира. Возможно, погибнут. Возможно, трансформируются, сольются в разуме улья, и станут совершенно новой единицей в части Великого Плана.