Welcome Aboard

Ночью на 4546B жутко тихо. Даже пингвикрылы спят и не кричат своим слегка противным голосом, каждый раз заставляя вздрагивать. Под водой, может, жизнь ещё кипит – аль-Хайтам что в первую, что во вторую экспедицию слушал от Нари о его ночных вылазках в лесу кувшинок – и уже несколько раз озаботился о том, нормальный ли у него режим. В отличие от южного полушария, где спутник планеты ночью заполняет добрую часть неба над горизонтом, ночами в Секторе Ноль бушуют метели, и небо совершенно не видно. Температуры падают, нужно больше энергии, ядерный реактор и энергия из солнечных панелей снабжают каждую станцию Альтерры энергией, часть которой уходит на обогрев. Аль-Хайтам такими ночами обычно сидит и читает очередную книгу в своём КПК (хотя должен следить за сигналами на карте) – или спит, если это не его дежурство. В эту ночь аль-Хайтам сидит в медкорпусе аванпоста ноль. С него уже сняли согревающий компресс, и скоро стоило бы ложиться спать, чтобы восстановиться после потрясений дня – он не мог спать. Еще столько осталось несказанного. Аль-Хайтам сидит на койке в медкорпусе, практически в кромешной темноте за исключением совсем тусклого света лампы. Он припал к чужой спине сзади и просто слушал каждый вдох и выдох – каждый стук сердца, и поверить не мог. Кавех сидел такой же обмякший, будучи перевязанным в нескольких местах и под действием медикаментов. Он жевал бутерброд с жареной рыбой – ему очень тяжело было возвращать в исключительно морской рацион еду от Альтерры – конечно, за два года все питательные батончики оказались съедены – а сейчас блондина от них бы просто стошнило. Обогретый теплой одеждой, грелкой и одеялом, он чувствовал, что хочет уже засыпать – но прижавшийся к его спине аль-Хайтам никак не покидал мыслей. — Доешь, пожалуйста, — Кавех протягивает ему остатки бутерброда. Хайтам послушно принимает и надкусывает. — Я больше не хочу. — Тебе всё равно надо есть больше. Ты ужасно похудел, — аль-Хайтам подтянул ноги ближе к себе и продолжил слушать чужую спину. — Не то, чтобы здесь прям нечего жрать было… — сморщившись, протянул Кавех. — Но разнообразием не пахнет. Я больше сил тратил на добычу еды, чем восполнял энергии. Аль-Хайтам молчит, крепко обхватывая чужое тело руками и заключая в тесные объятия. Слышит, как Кавех охает, и сам тихо вздыхает. Аль-Хайтам не мог спать – после встречи на леднике вслед за ним туда прибыли Сайно, Сетос и Тигнари, забравшие их на аванпост Ноль. Хайтам прорыдал те полчаса, что они провели на борту другого Морехода – лишь когда их с Кавехом принялись отогревать и приводить в чувства, он смог успокоиться и провалиться в беспамятство. — Пожалуйста, можно я тебя ещё раз поцелую? — тихо просит он, отодвигая светлые волосы и оголяя чужую шею. Мягко подушечками пальцев касается кожи и просто судорожно вздыхает. Кавех оборачивается, не говорит ничего и подставляется под нежный, аккуратный поцелуй. Два года назад, когда они ещё были лишь помолвлены, они предпочитали поцелуи страстные. Нежности было место в их повседневной жизни, но именно сейчас аль-Хайтам не позволял себе ничего резче или грубее – обходился с Кавехом так аккуратно, будто бы тот фарфоровой куклой был. — Я, знаешь… — ему приходится прочистить горло – от эмоций в уголках глаз опять слезы. — Я всё не верю, что ты прямо передо мной, тут, сидишь… Я так… Я скорбел по тебе, Кавех. Эти два года, каждый день, не забывая ни одного. Мне так тяжело было улетать отсюда в тот день и пытаться пережить это ужасное горе, которым меня затопило. И тяжело было снова лететь на повторную экспедицию. Я порой думал, что лучше бы я погиб вместе с тобой и не мучался бы так. А сейчас я снова сижу рядом с тобой, живым и тёплым, и я поверить не могу, что обнимаю и целую тебя. Аль-Хайтам прижимается щекой к кавеховскому плечу и держит в своих ладонях тёплую и огрубевшую руку парня. — Я едва пережил два года без тебя. Мне тоскливо до ужаса было, — продолжает он и тут же затихает. — А как был ты? Как ты вообще выжил и почему… почему всё сложилось именно так, как сложилось? Расскажи мне всё – я думаю, я достоин знать это. Кавех кладёт голову на чужое плечо и тихо вздыхает: — Когда я пытался починить мореход и одновременно не оказаться сожранным, у меня оказался повреждён акваланг. Я стал скорее всплывать, пока меня преследовал жнец. Он поцарапал меня, а я в ответ опалил его ремонтным инструментом, — про себя Хайтам вспомнил оглушающий рёв животного, а затем и тишину. — Мне повезло, что я не захлебнулся и выполз на ближайшую льдину. Соображать, помню, ничего не мог – я просто в какой-то момент там же и отключился. И тогда выжил только потому, что меня окружили два пингвикрыла, решившие, что я буду отличным местом для их потомства. Благодаря их теплу я и не замёрз. Я очнулся, наскоро починил баллон. У меня ни КПК: он разбился и утонул вместе с Мореходом, ни глайдера – я же приказал тебе его забрать. Я самостоятельно доплыл до Дельты, на большее у меня не хватило сил, и уже там узнал, что остался один. Невольно руки Хайтама загребли его в объятия крепче – он судорожно вздохнул, переваривая услышанное. Если б он знал – если б знал, что Кавех спасся. — Признаться честно, я сначала запаниковал и растерялся, — сконфуженно пробормотал Кавех. — Но потом решил, что нечего опускать руки. Снова побывал на всех базах Альтерры – правда, местами были проблемы с доступом… У центра робототехники я снова нашёл Мехрака, и он стал моим верным помощником. Я, конечно, не собирался ждать, когда же наконец за мной прилетят. Думал подать сигнал, но вот только вышка после окончания экспедиции была переведена в нерабочий режим, и разобраться с ней я так и не смог. Пришлось подключать навыки инженерии. На аванпосте Ноль нашёл свободный КПК, скопировал туда чертежи “Нептуна”. Ты может видел – я разместил стартовую площадку рядом с ледником, прямо на краю Сектора Ноль. На тот момент уже столько времени прошло, я даже думал, что сойду с ума. Аль-Хайтам слушает его молча, опять припав ухом к чужой спине. — Процесс вышел ужасно заторможенным из-за того, что я был один. Меня раз двадцать не сожрали, и где-то раз пять были неполадки со снаряжением. А ещё ресурсы – для ракеты пришлось залезать в не самые приятные места – но зато я нашёл святилище Предтечей и источник алмазов! Я успел создать собственный экзокостюм с другим серийным номером, а также позаботился о крыше над головой для самого себя. На леднике у меня была оранжерея, где я последний месяц живу, поскольку это ближе к стартовой площадке “Нептуна”, а совсем неподалёку от Омеги другая моя база. Уже ближе к середине второго года как я тут пребывал я озаботился о том, что не стоило бы светиться – мне нежеланные гости не нужны, — Кавех обернулся, будто проверяя, не уснул ли Хайтам. — Я, кстати, по этой же причине предпочёл не трогать базы Альтерры – мало ли. Как я уже сказал, я лишь скопировал чертежи и позаимствовал еды на первое время – а потом пришлось переходить на местные продукты питания. А, ну и инструменты и изобретения свои я тоже забрал – правда, почему-то пингвикрыл-шпион оказался здесь, на аванпосте Ноль. — Я его сюда притащил. Мы отложили отлёт обратно на сутки из-за твоей… — у аль-Хайтама ком в горле встал – не мог он сейчас сказать такого. — Я провёл ночь тут, а его не стал забирать в дань уважения твоей памяти. Ты не представляешь, в каком я был гневе и отчаянии, когда узнал по прилёту, что его там нет. — Ох… — протянул блондин, чуть выпрямившись и посмотрев прямо в лицо аль-Хайтама. — Хайтам, мне так жаль. Я же даже не знал, что вы вдруг меня взяли и похоронили.. В смысле, я догадывался, но я точно не собирался оставлять всё так. Я эти два года только об одном грезил – чтобы к тебе вернуться. Хайтам лишь сейчас вновь посмотрел в карминовые глаза Кавеха и ощутил, как необычайным родным теплом его обдало всего с ног до головы. Это был именно тот Кавех, по которому он так скорбел и тосковал целых два года. Хайтаму всё не верится, что он оказался жив. И даже несмотря на то, что он сделал это за сегодня уже тысячу раз, он всё равно находит в себе наглость поцеловать Кавеха опять – всё так же нежно в щеку. А Кавех смущается, как на их первом знакомстве – и будто бы они не виделись не два года, а целую вечность. — А потом вы прилетели, и я испугался, — судорожно вздохнул блондин, стыдливо потупив взгляд. — Я думал, как вы можете вообще отреагировать на мое внезапное воскрешение. Думал в первую очередь о тебе. Я думал, не нашёл ли ты кого-то, чтобы забыть обо мне и моей псевдо-смерти. И я вообще не знал, что мне делать, и пытался одновременно придумать план и достроить “Нептун”... Он нервно сглатывает, глядя на такого же напряжённого ожиданием Хайтама. На мгновение они оба затихли – им показалось, что кто-то проснулся и мог услышать их ночные разговоры в медкорпусе. — Так это тебя засек Сайно у Шахты? — Именно. Я ещё больше я испугался, когда понял, что вы знаете, что я тут есть. В смысле не я, а “кто-то ещё”. Тогда я возобновил вылазки, а потом через пингвикрыла-шпиона наблюдал за реакцией. Это, честно говоря, было непросто – мне удалось увеличить радиус сигнала до ста метров и всё равно приходилось находится где-то неподалёку. И я думал, что исходя из того, что вы думаете делать, я тоже разработаю какой-нибудь план действий, но, как ты сам знаешь, однажды меня все-таки заметили, — инженер слабо улыбнулся. — Я тогда был даже рад, что ты заметил меня, и я даже думал включить микрофон, чтобы с тобой связаться… А потом снова испугался. Ты схватил пингвикрыла, а я тактически отступил и просто капитулировал – и уже без него уплыл обратно к леднику и стартовой площадке. Он еле перевёл дыхание, чувствуя, как в горле встал ком. — Ну я и решил, что терять нечего уже – поставил там радиомаяк. Я ждал чего-то, а тут вдруг шум – а это ты… — Я очень хотел пристрелить тебя, — честно признался аль-Хайтам. — Я злился по большей части из-за того, что забрали твоё изобретение – я даже не знал, что это был ты. И опять они затихли. И целоваться снова, наверное, было уже не к месту – Кавех ужасно хотел спать, но не мог из-за всей тревожности и потрясений за прошедшие несколько часов. — Я был так рад видеть тебя, ты не представляешь, — его карминовые глаза влажно заблестели. — И меня, знаешь, сейчас интересует ещё кое-что очень важное… — И что же? — Хайтам поджал губы, наблюдая за тем, как мнется блондин, шарясь в кармашке своей куртки, висевшей на спинке стула. Оттуда он достал что-то крохотное – аль-Хайтам не мог разглядеть что. — А ты ещё не передумал выходить за меня? На чужой ладони, местами покрытой розоватами затянувшимися шрамами, он разглядел сохранившееся помолвочное кольцо, которое дарил ему больше двух лет назад, когда ещё только делал Кавеху предложение. И может быть, мир не кончился. Наверняка не кончился – и они вернутся вместе домой, и поженятся, и наверняка заведут какую-нибудь живность – и теперь уже точно друг друга никогда не оставят.