Welcome Aboard

— Не спишь? — аль-Хайтам глядит на вошедшего на станцию Тигнари, стряхнувшего с себя налипший снег после метели. — Нет, — Хайтам помотал головой, отъезжая от интерактивной карты с пунсонами, обозначающими различные объекты в Секторе Ноль. Он тихо подходит к Нари, коротко обнимая его и тут же отправляясь к кофемашине. Фарузан вряд ли понравится, что ее разбудит шум, но с этим Хайтам уж точно ничего не поделает. — Не спится, решил по карте посмотреть, где что есть. — Или кто, — хмыкнул Нари, присаживаясь в кресло рядом и принимая кружку с кофе. — А ты чего? — В первую очередь тебя проверить. А так я образцы заново собирал, — он недовольно нахмурился – аль-Хайтам хихикнул в свою кружку. — Мало того, что исчезли водные виды, так куда-то делись еще и те, которые растут исключительно в помещении. Хайтам исподлобья посмотрел на него, поджав губы. — Возможно, это произошло еще до нашего второго прилета. И в центре робототехники тоже самое, — предполагает он. — Не знаю. Я надеюсь, что за нами хотя бы не пытаются следить. И что никто не пострадает, — на лице Тигнари появилось выражение крайной озабоченности. — Но, есть кое-что, что я заметил… Тихо. Где-то в своей спальне ворочалась Фарузан. — Ты же не забирал робо-пингвикрыла, когда мы улетали с прошлой экспедиции? — Нари понизил тон. — Ну, того… — Нет, я оставил его там же, в медкорпусе на аванпосте Ноль, — аль-Хайтам заметно напрягся, и Тигнари приятельски положил руку ему на плечо. — Я просто заходил туда перед тем как отплыть в лабораторию… И его нигде не было, — Нари поджал губы. У аль-Хайтама на мгновение остановилось сердце. В дань памяти он решил оставить изобретение Кавеха здесь, на 4546B – чтобы помнить и не возвращаться. А теперь оказывается, что кто-то просто нагло забрал его себе – забрал буквально то, в чем оставалась часть её создателя – и аль-Хайтам будто вновь ощутил удар под дых. — Может, кто-то из экипажа заходил в медкорпус до меня, — постарался успокоить его Тигнари, отставив кружку на стол. — Или в конце первой экспедиции кто-то его забирал с собой, и он сейчас где-то в офисе Альтерры. Аль-Хайтам, пожалуйста. Хайтам делает глубокий вдох и выдох. Да, Тигнари действительно может быть прав – они же покидали планету в таком смятении – сам Хайтам вообще едва ли мог отойти от всего, что так свалилось на него. Конечно, он мог просто даже не заметить. Они болтали где-то с час, отогреваясь в тепле станции, и аль-Хайтам даже не понял, что уснул прямо в кресле – Тигнари накрыл его пледом с кровати, и сам до утра пробыл рядом.

***

Хайтам с острова особо не выползал, но на исходе была первая неделя экспедиции, и нужно было собраться на аванпосте Ноль для обсуждения первичных проблем и дальнейшей тактики в экспедиции. Аль-Хайтам так и не нашёл робо-пингвикрыла и в целом понимал, что глупо было надеяться на доброту неизвестного расхитителя их аванпостов. Стену в центре робототехники починили, пропавшие образцы, хоть и с трудом, но получили повторно, и больше за эту неделю не было никаких проишествий. Всем удалось спокойно освоиться и приняться за свою работу – в первую очередь это Скарамучча и Сетос, снова искавшие святилища и успевшие уже дважды поменять батарейки в своих сканерах. Ни разу больше этот неизвестный не объявился нигде и не дал о себе знать – и это порождало разные мысли. — Возможно, ему просто каким-то образом правда удалось проникнуть сюда, скрывшись от глаз Альтерры? — предположила Нахида, просматривая информацию из КПК, выгруженную на аванпосте Ноль. — Может, он уже завершил свои исследования, и его тут нет даже? — А может он находится где-то на южном полушарии, — Тигнари почесал затылок, хмурясь и искоса поглядывая на аль-Хайтама. — Но, учитывая то, что поблизости тут мёртвая зона, которую необходимо преодолеть для попадания в южное полушарие, это очень маловероятно. — Может, в течение этой недели он, ну… — Нилу поджала губы. — Откинулся? — склонил голову набок Сайно. — Тоже вероятно. — Надо провести повторное сканирование форм жизни… В этот момент в помещение спешно ввалились Сетос вместе со Скарой. С них ещё не успел осыпаться снег, а сами они пытались отдышаться после спешки. — Извините за опоздание, с оборудованием были проблемы, — едва переводя дыхание, проговорил Сетос и утащил Скарамуччу чуть-чуть подальше от недовольного взгляда Нахиды. За прошедшие два года отношения между ними стадии куда более тесными – и в отделе исследований истории вселенной и древних цивилизаций уже давно всем было известно, что на деле они куда ближе, чем пытаются казаться. — Ты позорник, Сетос, — фыркнул Сайно. — Мало того, что опаздываешь, так ещё и комлинк оставляешь выключенным, когда выбираешься в море. — Подожди, ты о чем? — Я сегодня проплывал мимо входа в шахту и видел, как ты выплываешь оттуда в экзокостюме. Я решил связаться с тобой, а ты просто уплыл куда-то в противоположном направлении. С лица Сетоса пропало всё былое веселье – он непонимающе нахмурился и посмотрел на Сайно в надежде на то, что это просто шутка. — Мой комлинк неисправен, Сайно. Я сегодня весь день пробыл в центре робототехники, чтобы мне его привели в порядок. И я даже не был рядом со станцией Дельта или уж тем более в шахтах. — Не ты? — Сайно тоже напрягся. — А кто тогда сегодня выходил оттуда?.. — Но, вроде как, у нас сегодня никто даже экзокостюмами не пользовался.. — пробормотала Кандакия, окинув взглядом всех присутствующих. В комнате повисла тишина. — Экипаж состоит из десяти человек, — Нахида отъехала от стола, демонстрируя всем результаты сканирования. — А здесь показано, что нас в Секторе Ноль одиннадцать.

***

Напряжение повисло в экипаже и никак не уходило последующую неделю работы. Очевидно было, что кому-то известно об их местонахождении здесь – и какие намерения у этого “кого-то” – непонятно. И вполне вероятно, что за ними может вестись слежка – а этот таинственный “одиннадцатый номер” что-то не спешил представляться, хотя наверняка знал, что его уже засекли. Хайтам не сильно был рад носить постоянно вместе со снаряжением стазис, но это было настоятельно рекомендовано руководством. В конце концов, никто из них не хотел оказаться жертвой “одиннадцатого номера” – меры предосторожности стоило принять. Они обнаружили пропажу нескольких микросхем в центре робототехники, комплекта проводов и чертежей модуля улучшения экзокостюма – а также были следы лазерного резака на стене. — Простите, я уснула в свое дежурство, — стыдливо покраснев, Нилу вздохнула. — А на утро вот… Ещё один из “Полярных лисов” оказался разобран, оттуда тоже забраны некоторые запчасти. — Ну, насчёт “Лиса” согласен – они жутко неудобные, — проворчал Сайно. — Но чертежи-то наверняка копировались на КПК! Значит “одиннадцатый” знает, как пользоваться оборудованием Альтерры – вполне возможно, что у него какие-то свои цели пребывания на планете – узнать что-нибудь, чего ещё пока не знаем мы, например. А еще, стоит отметить, больше всего он гребёт именно с центра робототехники, а значит и базируется, возможно, неподалёку. Здесь вообще есть места на суше или в воде, где было бы удобно обитать? — Самые выгодные заняла уже Альтерра, — хмыкнул Хайтам. — Что действительно странно – на карте ни одного сигнала. И вышка ничего не засекает. И я не поверю, что у него совсем нет устройств коммуникаций. Либо есть, но он оказался достаточно сообразительным, чтобы перепрограммировать их. — Не знаю, меня это всё напрягает, — вздыхает Кандакия. — Мне каждый раз интересно, ведётся ли за нами слежка? — Только если он не стоит где-нибудь и не подслушивает нас, — Сайно сощурился из-за вышедшего солнца. — Может, это хорошая маскировка? — предположила Нилу. — Ага, конечно. Прям представляю, как наш таинственный маэстро прячется среди пингвикрылов, притворяясь их сородичем и пытаясь расслышать то, как мы тут коллективно на него ругаемся, — Кандакия фыркнула, указав на стайку копошащихся в снегу пингвикрылов. — А мало ли! — саркастично расхохотался Сайно. — Ну да, ты права – вот же главные враги! Пингвикрылы, именно! Да-да, ты погляди! Они так подозрительно топчутся, точно что-то против Альтерры замышляю. Вот особенно этот мелкий – ну точно шпион! Хайтам резко нахмурился и пригляделся. Да, действительно – кажется, в стае был маленький пингвикрылик, загороженный своими шумными сородичами. Правда, очень странно – детёныши пингвикрылов очень активные, а этот стоит на месте, как истукан и не шевельнется. Аль-Хайтам тут фауну понятное дело, никаким боком не изучал – но что-то ему казалось очень странным. — Может, он у них больной, или что… — пробормотал он, медленно подходя ближе к стае, чтобы вдруг не спугнуть птиц. И в этот момент его резко осенило. Замерший “пингвикрылик” резко дернулся с места и шустро покатил по рыхлому снегу прочь с характерным роботизированным звуком. У Хайтама в груди что-то всколыхнуло. “…работает в радиусе пятидесяти метров, также имеет две камеры и возможность прослушивать и передавать звук. А благодаря размерам очень легко проходит в труднодоступных местах. Ну и по фактору схожести сам видишь, я…” — Пингвикрыл-шпион! — воскликнул он, и сорвался с места вслед за роботом. Снег под его подошвами осыпался, затормаживая, но останавливаться он точно не думал. Ни за что он не упустит это. Ни за что не позволит кому-то так нагло использовать изобретения Кавеха. Не позволит такого неуважения его памяти. — А ну стой! — в отчаянии выкрикнул аль-Хайтам, догоняя устройство у самой воды внизу. Он хватает робо-пингвикрыла и тяжело дыша осматривает. В ту же секунду индикаторы затухают – человек, у которого был пульт, отключил управление, видимо, сдавшись. У Хайтама кровь кипела от злости – он мог не знать того, как собран робот, но запомнил, что на одном боку у него должны быть инициалы изобретателя – Кавех сам ему показывал. Но помимо них он обнаружил выведенную маркером подпись: “Нашел – верни владельцу” У него от гнева закружилась голова – Кавех! Это принадлежит Кавеху! Никому больше, ни у кого не должно хватить наглости называть себя владельцем той вещи, что после себя оставил Кавех! Он сидел в центре робототехники уже когда остальные члены экипажа заставили его вернуться. На пингвикрыле-шпионе была маленькая антенна, но сигнал уже никто не подавал и не принимал. Аль-Хайтам точно знал, что обязан хорошенько переговорить с таинственным шпионом, когда они его обнаружат – если обнаружат. — Хайтам, а у нас разве был радиомаяк на востоке? — Рядом с островами кувшинок и лабораторией “Омега” исследователи размещали их, — аль-Хайтам поднялся из-за стола и подошел к Сайно, что внимательно рассматривал карту. — Нет, погляди… — он приблизил карту. — Вот тут сигнал появился. Нари говорил, у них какие-то радиомаяки барахлили, но… — Это скопление ледников, смысл проводить там биологические исследования? — аль-Хайтам нахмурился. — Тигнари меня всегда оповещает о радиомаяках, и у них другие номера… Вот этот маяк – не наш. Тишина напряженно повисла в комнате. — Когда мы приняли сигнал? — Час назад. Он, судя по координатам, находится на вершине ледника… У Хайтама дыхание сперло. Опять защипало в носу, опять до побелевших костяшек сжались его кулаки. Вот и пришло время поговорить. — Координаты сбрось мне на КПК, — он хватает со стола стазис и шустро выбегает из центра робототехники, чуть было не сбивая с ног Лайлу, принесшую им всем кофе. Он взял Мореход Кандакии, напичканный модификациями – раньше они использовали Мореход Кавеха, но тот пал от расправы над ним жнеца. И Мореход, и Кавех. Хайтам вновь слышит знакомый рев, проплывая сквозь глубины кувшинок и минуя их, и бьет по кнопке с торпедными установками, ни на секунду не сбрасывая набранной скорости. Сигнал все ближе – и непонятная тряска в теле все сильнее. Уже швартуясь, аль-Хайтам врезается боком субмарины в соседний ледник, слыша, как вода начинает заливаться внутрь. Он выбирается и доплывает пару метров до берега, оставив Мореход тонуть в глубинах моря – и тяжело дыша проверяет КПК. С каждым шагом вверх по заснеженной дороге он ощущал, как перестает чувствовать и понимать собственное тело. Тряска окутала его, и моментами он думал, что в лучах алого холодного заката 4546B он так и падет – так же, как пал Кавех. Его обжигают лепестки жар-лилии, он делает последние шаги, чувствуя рыхлый снег под ногами. На самой вершине ледника его встретила большая комната – стандартный чертеж для всех крупных баз экспедиций Альтерры. Аль-Хайтам вскинул руку со стазисом в ней и пальнул по стене, оставив на ней повреждение, но не двинувшись с места. Он боялся, что в какой-то момент его сердце просто не выдержит перекачивать кровь такими темпами, и остановится – он со страхом наблюдал за тем, как медленно открывается дверь переборки, направив на нее прицел стазиса. Он хочет пустить снаряд в высокую фигуру, вышедшую ему навстречу, пока ту не освещает багровый закат. И рука аль-Хайтама дрогнула, роняя стазис. — Тами! — это галлюцинация, аль-Хайтам не может поверить. Аль-Хайтам точно знает, что призраков нет, и разговаривать они не способны. Но его обмякшее тело хватают крепкие руки, прижимают к себе сильно-сильно. У аль-Хайтама в глазах размыто, и он этому не сопротивляется – вместе с неразборчивым бормотанием сверху капают горячие слезы. Ему на ухо шепчут что-то, что едва ли можно разобрать из-за срывавшихся рыданий, его по макушке нежно треплют и целуют в лоб, висок, в щеку – и смазанно в губы. Аль-Хайтам стоит, солёные бусины обжигают его замершие щеки – он слушает, как бешено бьётся чужое сердце, и мир теперь точно никогда не кончится. Он думал, что падёт в холоде Сектора Ноль – но Кавех-то не пал, а значит и ему не позволит.