Деловая сделка.

С утра в доме пахло свежим хлебом и жареным беконом. Алекс спустился в кухню и застал Рина за завтраком вместе с его воспитателем и… шерифом. Они смеялись. Легко, по-семейному. Шериф держал чашку с кофе, сидел слишком близко. Слишком удобно. — Рад видеть, что у тебя отличное утро, — процедил Алекс , не скрывая раздражения. Ник спокойно поднял взгляд. — Здесь вообще-то каждое утро отличное. Ты просто давно не бывал. — И не удивительно, что ты не скучал, — бросил Алекс, глядя на то, как шериф дотронулся до плеча Николаса. Ник нахмурился, но ничего не сказал. А шериф улыбнулся слишком дружелюбно. — Может, и не скучал, а может — просто научился жить без тебя, — тихо добавил воспитатель, проходя мимо Алекс. Тишина повисла гнетущей. Алекс сжал кулаки, разворачиваясь к выходу. Но вечером он всё-таки вернулся. Поздно. В кухне было темно, только камин в зале отбрасывал отсветы на пол. И там, в этом тёплом свете, сидел Николас — с книгой в руках, босой, в домашнем, с растрёпанными волосами. Он выглядел не как омега, которого отправили в ссылку, а как человек, у которого есть дом. Без него. Алекс остановился на пороге, и голос у него был хриплым: — Ты правда спал с ним? Ник поднял глаза. — А если да? — Я убью его. Николас медленно встал. — Поздно. Убивать можно было, когда я ещё ждал тебя. Теперь — просто смешно. — Я — твой муж. — Документально, — кивнул Ник. — Но настоящая семья — это когда тебя не выбрасывают, как неудачную инвестицию. Пауза. Молчание. Камин потрескивает. Алекс делает шаг ближе. — Я приехал тебя вернуть. — Вернуть? — Николас горько усмехается. — Я не твоя собственность, Алекс. Я не мальчик, который влюбился в альфу, приносящего конфеты и обещания. — Я вижу. Теперь ты мужчина, которого хотят другие. И вдруг — не сдержался. Подошёл. Схватил за локоть. Ник вздрогнул, но не отстранился. — Чего ты хочешь от меня, Ник ? Чтоб я умолял? Тот вскинул голову. Их лица были слишком близко. — Я хочу, чтобы ты понял. Я — не игрушка, не имущество, не удобный омега для галочки. Я сам решу, нужен ли ты мне теперь. — А ты? Хочешь меня? — голос был почти шёпотом. Николас долго молчал. Затем — тихо: — Я хочу, чтобы ты страдал так же, как страдал я. Чтобы ты почувствовал, каково это — любить и быть выброшенным. Алекс шагнул назад. Он впервые услышал — настоящую боль. Не колкость, не дерзость, а рану, которая до сих пор кровоточит. — И если я останусь? — Тогда докажи. Но знай — ты больше не хозяин. Даже не герой. Ты просто альфа, который однажды спасётся, если научится просить прощения.